Fake It (Till You Don't Have To)

— Когда ты уже познакомишь меня со своим хахалем? — спросила Ника, помешивая соломинкой безалкогольный мохито.       Кубики льда ритмично ударялись о высокие стенки стакана. Саша нахмурился. Кто вообще в ноябре пьёт что-то, кроме горячего чая или кофе? Ненормальная. Не хватало ещё от неё заразиться.       — А должен? — буркнул Саша.       — Ну да. Мне же нужно вас благословить. Или послать его на все четыре стороны. И спасти тем самым от нависшей угрозы.       — Слышь, мелкая…       — Эй! У нас разница — от силы минут пять.       Неправда. Вообще-то, целых восемь.       — Между прочим, — продолжала Ника, — я при рождении больше тебя весила.       — И поэтому тебя с трудом из мамы вытащили. Знаем, знаем.       Ника пнула его под столом острым носом сапога. Спасибо и на том, что шпилькой не проткнула. С неё сталось бы. В детстве она даже кусалась — очень болюче. Саша, впрочем, тоже, хотя теперь делал вид, что не помнит такого.       — Ты первым вышел только потому, что от тебя быстрее избавиться хотели… Так, ты тут это, тему не меняй. Я понимаю, что он стеснительный, но нельзя же его всё время прятать. Родителям, может, пока и необязательно знать, но я же ничего против не имею. Мы могли бы посидеть где-нибудь вместе, в настолки поиграть. Я же тебя со своими всегда знакомила.       — Ладно, — сдался Саша, — я… спрошу у него.       — Ты уж постарайся. Ладно, птичка моя голубая, я побежала.       Она втянула через трубочку остатки мохито, встала из-за стола, накинула шубку, которую урвала в каком-то секонд-хенде — хотя и не скажешь, — и потрепала Сашу по голове. Вот сколько ни говори ей укладку не портить, всё равно ручками своими грязными по волосам пройдётся! А попробовал бы Саша то же самое сделать — уже в травмпункте с переломом сидел бы.       — Смотри не поскользнись в черевичках своих, бегунья.       — Я тоже тебя люблю, — фыркнула Ника и, крепко похлопав Сашу по плечу, направилась к выходу.       Саша потёр ушибленное место, допил остывающий тыквенный чай, оказавшийся той ещё бурдой, и уставился в окно. Затем, вздохнув, поднялся — ему тоже пора было бежать. Перерыв, каким бы длинным он ни был, заканчивался.       Уже на улице, однако, завибрировал лежавший в кармане пальто телефон, и Саша замедлил шаг, чтобы прочитать новое сообщение. Писала мама.       «Отправила тебе денег, чтобы ты там с голоду не помер».       Следом пришло уведомление от банка.       «А чего так много?»       «Сводишь свою девочку куда-нибудь, а то подумает, что ты нищеброд, и найдёт кого побогаче».       Ха-ха-ха. Смешно. Во-первых, Саша нищебродом и был. За ипотечную квартиру, в которой он жил вместе с Никой, пока та не съехалась с подружкой, платили родители, питался он за их же счёт. Собственные деньги — стипендия и зарплата с подработки — уходили на поддержание приличного вида: уходовую косметику, всякую приблуду для шевелюры, вроде пенки для укладки или масок от выпадения волос и для их же роста — потому что больше всего Саша боялся облысеть, как папа, — и, конечно же, шмотки. Его гардероб было не сравнить с Вероникиным, но и ходить в одних кроссовках да джинсах круглый год он не собирался. В итоге денег на какое-нибудь «А давайте после пар зависнем в новом боулинге?» почти не оставалось.       А во-вторых, никакой девочки у Саши не было.       Ну и ладно. Ему больше достанется. Хотя врать матери нехорошо. Но что он должен был сказать на очередное «Я так и знала, что внуков не увижу, — выросли у меня две стервы»? У Саши никого не было не потому, что от него все убегали, а потому, что он сам так захотел. Именно. Захотел бы обратного — легко нашёл бы себе пару. Поэтому он и сказал маме, что, вообще-то, начал встречаться с одногруппницей. Однако у неё, мол, родители дюже религиозные, отношения до свадьбы не одобряют, так что они стараются не афишировать, фотки тоже не делают, вдруг кто увидит…       Саша пообещал маме, что устроит своей воображаемой Марине незабываемое свидание. Он хотел уже было убрать телефон, но тот зазвонил. Саша взглянул на высветившееся на дисплее имя и закусил губу, не зная, стоит ли отвечать. Они с Женей общались уже три года и неплохо ладили, хотя лично виделись всего два раза — Женя жил в Москве и был довольно занятым человеком.       Особенно в последнее время. Если раньше они могли переписываться до трёх часов ночи, то теперь Сашины сообщения сутками висели непрочитанными. Может, Женю окончательно поглотил взрослый мир, может… Думать об этом не хотелось.       Поколебавшись, Саша всё же ответил. Сперва из динамиков послышался шум проезжей части. Затем знакомый голос, не здороваясь, спросил:       — Саша, ты свободен на следующих выходных?       — Смотря когда именно, — растерялся Саша.       — М-м… — Снова машины и ветер. — Скажем, в воскресенье? В обед?       — Да, — уже быстрее ответил он, начиная соображать, что такие вопросы обычно задают перед тем, как предложить встретиться.       А встретиться Саша был совсем не против. Ещё как не против!       — Я бы хотел познакомить тебя кое с кем… С моим партнёром.       — Партнёром?..       — Помнишь, я месяца два назад ходил на выставку и познакомился там с одним художником? Игорь, я как-то присылал тебе его работы. Очень талантливый молодой человек. В общем, мы недавно начали встречаться и…       Вдох, вы-ыдох. Медленно, чтобы Женя не услышал. Не выдержав, Саша всё же тихо матернулся, но собеседник, защищённый столичным шумом, продолжал, ни о чём не подозревая:       — На следующей неделе он приезжает к вам с выставкой. Почему бы нам втроём не встретиться?       — У вас всё прямо-таки серьёзно, да? — напустив весёлости, спросил Саша. — Раньше ты меня ни с кем не знакомил.       — Раньше я и не встречал никого, кто бы так меня понимал.       Ну да. Живущий за триста километров Саша не в счёт.       — У меня… У меня тоже кое-кто появился. Ну, вроде как, но у нас пока всё неопределённо… Ничего, если я тоже буду не один?       — Когда ты успел обзавестись парой? — удивлённо спросил Женя после небольшой паузы. — Ты мне ничего не говорил.       — Как и ты, — хмыкнул Саша.       — Твоя правда. Думаю, Игорь против не будет, так что почему бы и нет. Я тогда… — Женя прервался. Послышался другой голос, тоже мужской, но Саша не смог ничего разобрать. — Я чуть позже скину адрес. Хорошего дня!       — И тебе, — пробормотал Саша в пустоту — Женя уже отключился.       «Неопределённо»… Настолько неопределённо, что они ещё даже не знакомы. И где Саша за полторы недели отыщет парня? Может, это не так уж и сложно, но и не настолько легко. За столь короткий срок и друзьями едва можно стать.       Ладно, он просто скажет, что… парень заболел. Или сломал ногу — всякое ведь бывает.       Или просто найдёт себе парня. Всякое ведь бывает.       Но с патологическим враньём пора бы завязывать.       Саша тряхнул головой и зашагал к корпусу. У турникета столкнулся со старостой — Алиной, высоченной девчонкой с длинными чёрными волосами. Она, однако, спешила на выход.       — О, Родняков. Можешь в чат черкануть, что пары не будет? У меня инет закончился, а университетский вайфай, как обычно, выделывается.       Не успел Саша и рта раскрыть, как она, назвав его настоящим другом, выпорхнула на улицу и быстрым шагом направилась к остановке — видимо, надеялась успеть на ближайший автобус.       Уже открыв чат, Саша вспомнил, что эта самая Алина вчера на сутки запретила ему отправлять сообщения. Потому что он первым за семестр написал запретное слово «экзамены». Шутница, чёрт её побери. И ни одной живой души онлайн.       Саша прошёл через турникет и цепким взглядом осмотрел холл. Жертва нашлась быстро — на лавочке в углу, где можно было подзарядить телефон или ноут, сидел Матвей. С ним не особо хотелось лишний раз разговаривать, потому что Матвей, кажется, неоднократно пытался с Сашей подружиться, ну а тот… пытался этого избежать. Наверное, был не готов впускать кого-то нового в свою жизнь. Переброситься парой слов в чате или там вместе сходить за кофе на перерыве — ещё ладно. Но не ближе. Это тебе не девчонки, которые в крайнем случае презрительно фыркнут и обзовут парой нехороших слов, сплетничая в туалете.       Впрочем, если бы Матвей попытался обвинить Сашу в разрушении традиционных ценностей, его бы, скорее всего, сочли соучастником — мелкий, миловидный, вечно смущающийся и начинающий заикаться всякий раз, когда нужно ответить на семинаре и уж тем более на лекции… Саша решительно направился к одногруппнику.       Матвей, услышав шаги, машинально поднял голову. Глаза его тут же расширились, то ли от удивления, то ли от испуга.       — П-привет, — выпалил он.       — Привет. — Саша сунул руки в карманы пальто и попытался придать себе непринуждённый вид, опасаясь, что либо рассмеётся, либо и сам смутится. Матвей был похож на замершего от страха зайца. — Можешь, по-братски, написать в чат, что пары не будет?       — А её не будет?       — Ага. Алина сказала.       — Л-ладно.       Дрожащей рукой он достал телефон и принялся что-то печатать, то стирая, то заново набирая. Саша забоялся, что своим присутствием Матвея до удара доведёт — сегодня он оказался особенно пугливым, — так что, как только сообщение отправилось, сказал:       — Спасибо. До завтра тогда.       И развернулся в сторону выхода.       — С-слушай… — окликнул его Матвей. — Ты мог бы поделиться со мной конспектами за эту неделю? Или хотя бы последней лекцией п-по статистике.       Точно, Матвея ведь не было вчера-позавчера. Болел, кажется. А Елена Геннадьевна, судя по отзывам старшего курса, не прочь на зачётах чужие записи полистать.       — Окей, — пожал плечами Саша и полез в рюкзак за толстой тетрадкой на кольцах, в которой чего только не было.       Он протянул было руку и тут же дёрнул ею вверх. Матвей захлопал ресницами. В Сашином сознании тем временем шла борьба. Авантюра или абсолютный тупизм? Неожиданное решение или новая проблема? Зря он, что ли, так старательно его избегал все эти два с лишним года?..       Наконец, Саша склонился над вжавшимся в лавочку Матвеем и тихим вкрадчивым голосом спросил:       — Ты ведь не будешь против оказать мне ответную услугу, правда? — Тот закивал. — Вот и отлично. Я дам тебе тетрадь, но взамен ты сходишь со мной кое-куда на этих выходных. И на следующих, вероятно, тоже.       На округлых щеках Матвея появился румянец.       — Куд-да?       Саша склонился ниже, упёршись рукам в колени, и спросил ещё тише:       — Ты ведь умеешь держать рот на замке?       — Конечно!       — Тогда вставай.       Саша резко выпрямился. Матвей вскочил на ноги, застегнул куртку и закинул на плечо свой рюкзак или, вернее сказать, ранец. Они вышли из здания, и Саша завернул в переулок, где обычно тусовались местные курильщики. Сейчас там, к счастью, никого не оказалось. Саша прошёл дальше, пнул ботинком камешек и, встав у стены, жестом подозвал Матвея. Видок у зайца был тот ещё. Словно Саша поймал его и притащил в своё усыпанное чужими костьми логово, чтобы отведать свежей зайчатины. Отлично. То что надо. Осталось окончательно его огорошить. Чтобы согласился, не успев ничего сообразить.       — Понимаешь ли, друг мой, я пообещал сестре, что познакомлю её со своим парнем. Но вот незадача: парня у меня пока нет. А ты вполне себе подходишь под описание того, кого ожидает увидеть моя сестра. Ты ведь поможешь мне? Тебе всего-то нужно провести час-другой в нашей компании. Ничего сложного.       Вопреки ожиданиям, на чужом лице Саша увидел не полное замешательство, а настоящий страх. Розовые щёки побледнели, нижняя губа мелко затряслась, словно бы от обиды.       Кажется, Саша перестарался. Господи. Только не это. Если он ещё худо-бедно понимал, что делать с плачущими девушками, то когда дело касалось парней…       — Я думал, тебе вправду помощь нужна, а ты… Ты решил подшутить надо мной? Издеваешься, д-да?       — Но мне правда нужна помощь, — осторожно сказал Саша. — Зачем о таком врать?       — А я от-ткуда знаю?..       Он шмыгнул носом и вытер выступившие слёзы. Однако следом появились новые. Саша поднял руку и неловко похлопал его по плечу.       — Чего ты реветь взялся? Мне правда нужна помощь. Целых два человека, — так-то три, но знакомить Матвея с мамой Саша уж точно не собирался, — думают, что у меня есть пара, а её нет. Не то чтобы я собирался им врать, но… так уж получилось. Это долгая история.       Не очень-то и долгая. Просто постыдная.       — Но ты ведь не гей, — вдруг возразил Матвей, перестав даже заикаться.       — Почему нет?       — Потому что… ты не гей.       — То, что я не обвешан с ног до головы радужными значками и не несу в зубах флаг, ещё не значит, что я натурал, — возмутился Саша.       — Да, но… Я бы понял, что ты гей. Я бы понял!       — С чего вдруг такая уверенность?       — Потому что я — гей! А ты парнями вообще не интересуешься!       Саша почесал подбородок.       — Ты вроде тоже не особо ими интересуешься. Не замечал.       — Это я-то?! — гневно воскликнул Матвей.       — Ладно-ладно, не кричи, а то ещё услышит кто. Не хочешь помогать — не надо. Кого-нибудь другого попрошу.       — Кого же? — озадаченно спросил Матвей.       — Ну… Найду кого-нибудь в дейтинге. Вряд ли кто-то откажется за пару тыщ посидеть в кафешке.       — Я!.. Я помогу тебе. Но ты точно гей?       — Никогда не думал, что мне придётся убеждать кого-то в своём гействе… — пробормотал Саша. — Ну и что мне сделать, чтобы ты поверил?       Видимо, Матвей и сам не знал, потому что отвечать не спешил. Он облизнулся, наклонил вбок голову и, выпятив нижнюю губу, выжидающе уставился на Сашу. Неужели хотел, чтобы он?.. Ладно. Странное решение, но Саше было не сложно. Он огляделся — пусто — и коротко поцеловал Матвея. А когда отстранился, то столкнулся с взглядом, полным чистейшего шока, — как будто Саша как минимум совершил пару-тройку преступлений против человечества. Губы у Матвея вновь задрожали.       — Что т-ты… ты… — Он хватанул ртом воздуха и наконец прошипел: — Ты дурак? Мы же на улице! Возле универа! И в-вообще…       — Думал, ты хочешь, чтобы я доказал, что могу поцеловать парня!       — Я такого не г-говорил. Я просто за-задумался.       — Хорошо, хорошо, успокойся, я больше не буду тебя целовать!       — П-почему?.. — всхлипнул Матвей. — Почему т-ты…       Саша хотел было его приобнять, но побоялся новых обвинений в домогательствах. Так что просто отвернулся и дал Матвею время прийти в себя. Однако не выдержал и всё же спросил:       — Неужели настолько не понравилось? — Матвей в ответ шумно выдохнул. — Вообще-то я неплохо целуюсь, у тебя просто не было времени распробовать… Кхм. Прости. Прости. Хочешь халявного кофе?       — Хочу, — буркнул Матвей.       — Отлично.       Саша, взяв Матвея под локоть, вывел его из переулка и направился в ближайшую кофейню.       — Что будешь?       — Латте.       Помимо кофе навынос, Саша купил ему творожных колечек. Бумажный пакет Матвей взял с недоверием и тут же спрятал в ранец, но, сделав первый глоток из стаканчика, заметно оттаял. Загладить вину всегда проще всего через желудок. Проверено на злопамятной сестре.       Когда они вновь оказались на улице, Саша наконец отдал ему тетрадь, о которой почти успел забыть, и предложил:       — Давай я провожу тебя домой. Ты ведь где-то неподалёку живёшь, да? Пешком ходишь.       — З-зачем это?       — Нам ещё есть что обсудить, — пожал Саша плечами. — Ты не подумай, я не пристаю. Просто… Может, у тебя есть какие-то вопросы или типа того.       Матвей задумчиво уставился под ноги. Лишь через несколько минут, когда они уже успели перейти дорогу, он наконец спросил:       — Зачем тебе врать своей сестре?       О, если бы только Саша сам это понимал. Он не успел толком ничего сообразить, когда в ответ на ехидное «Как там твоё перекати-поле под названием личная жизнь?» выпалил, что, вообще-то, вполне себе ничего и что вечером у него свидание. Пошло-поехало: за первым предполагаемым свиданием последовало второе, а потом и отношения, а потом появилась так называемая Марина — уже для мамы… Остановиться и подумать Саша попросту не решался. Если расскажет сестре, что наврал про парня из-за каких-то своих комплексов, она всю оставшуюся жизнь будет над ним смеяться. Ему это надо?       — Наверное, — начал он, — всем вокруг будто бы кажется, что я в принципе не способен на нормальные отношения. Либо не умею любить, либо характер у меня слишком вредный, либо запросы высокие… А хуже всего то, что это, по всей видимости, правда. Я надеялся, что всё наладится, когда я перееду в город покрупнее — чем больше народу, тем проще найти кого-то, да и люди здесь толерантнее, — но что-то ничего толком не изменилось. Я пытался с кем-то познакомиться на первом курсе, с одним даже начинал встречаться, но как-то не сложилось. Даже друзьями остаться не вышло. А человек, который мне вроде как нравится, живёт в грёбаной Москве, встречается с людьми куда интереснее меня и в лучшем случае считает меня хорошим другом.       — И давно тебе этот ч-человек нравится?       — Года два уже. Он… классный. Иногда кажется, что слишком классный для меня. Типа я его не достоин.       — Не думал, что у тебя тоже бывают такие мысли. — Матвей вдруг улыбнулся и посмотрел на Сашу. — Уверен, тебе просто кажется. А это мой подъезд, кстати.       Они остановились у небольшого дома из старого фонда. Матвей достал ключ и шагнул к железной двери, но Саша его остановил, схватив за рукав куртки.       — Погоди. У тебя ведь нет моего номера телефона? — Матвей мотнул головой. — Дай-ка сюда свою мобилу.       Он, поколебавшись, протянул телефон в однотонном чехле. Саша открыл контакты. Вбил номер и вместо имени поставил сердечко. Сохранил и вернул телефон нервничающему владельцу. Тот, взглянув на экран, тут же вспыхнул. Не заяц, а прямо-таки натуральный розовый какаду. Ну или, как выяснилось, не очень натуральный. Если, конечно, не соврал. Но ему-то с чего врать, верно?       — Позвони мне.       Матвей вздохнул, но послушался. Саша сбросил звонок, сохранил номер и подписал контакт точно так же. С ехидной улыбкой показал Матвею, и тот буркнул:       — П-пока.       — Пока-пока.       Когда Матвей скрылся в подъезде, Саша развернулся и бодрым шагом направился в сторону своего дома. Через десять минут он уже был в квартире. Напевая мотив какой-то старой попсовой песни, разделся, повесил пальто на вешалку и снял ботинки. Затем застыл посреди коридора, глядя на своё отражение в зеркале. Что-то не давало ему покоя. Что-то… Всё-таки трудно начинать пользоваться мозгами после долгого перерыва.       Вот оно. Саша задумчиво кивнул самому себе и прокрутил в голове их самый первый с Матвеем разговор. Тот, жутко смущаясь, спросил, можно ли ему сесть рядом. Затем представился, спросил Сашино имя, задал какие-то дежурные вопросы, вроде откуда-ты-как-тебе-здесь-ты-в-общаге-живёшь-или-нет. Матвей не был забитым тихушником, но и ни с кем, кроме Саши, намеренно сблизиться не пытался. По крайней мере, тот не замечал. И никому он не предлагал взять что-то на перекус в магазине, если его самого не просили, никому не пытался жестами подсказать ответ на математике, ни с кем не менялся в очереди на экзамен, будучи в первой пятёрке. Саша тогда всего-то пожаловался, что придётся вызвать дорогущее такси, чтобы успеть на автобус до родного города.       А точно ли Матвей всё это время пытался с ним «подружиться»?..