Глава 2
14 февраля 2026 г., 14:30
Саша вышел из аудитории одним из последних и поймал Матвея уже на лестнице. Когда тронул его за плечо, тот, чуть не подпрыгнув от удивления, вцепился в деревянные перила.
— Ч-что такое?
— У тебя время сегодня есть?
— Ну-у… Пару часов н-найду. А что?
Одногруппники уже давно оказались внизу и один за другим выходили из корпуса. Саша прочистил горло, расправил плечи и продолжил спускаться. Матвей последовал за ним.
— Нам нужно потренироваться. Чтобы выглядеть естественно, понимаешь? Если ты будешь шарахаться от меня при каждом случайном касании, Ника подумает, что я тебя бью. Я не хочу арбузером прослыть. Фиг отмоюсь потом.
— И к-как же мы будем тренироваться?
— Приходи ко мне сегодня вечером и узнаешь, — ответил Саша, подмигнув ему.
Матвей закусил губу и отвернулся, делая вид, что ищет в ранце пропуск. Кто бы мог подумать, что с ним будет так весело? И чего Саша его игнорировал? Дурак, не иначе.
Несмотря на Сашины опасения, что Матвей в последний момент сольётся, он пришёл в назначенное время — к шести вечера. Саша встретил его у шлагбаума, и они в молчании пересекли двор, уставленный машинами. Затем поднялись на третий этаж. Саша забрал у Матвея куртку, повесил её на вешалку, спрятал за раздвижную дверцу и выдал ему тапочки.
— Ты есть не хочешь? — спросил Саша, как и подобало радушному хозяину, который точно не собирался творить с гостем какие-то непотребства.
Матвей мотнул головой и потупил взгляд. Совсем чуть-чуть… Саша подразнит его ещё немного и перестанет. Честное слово. Он ведь не изверг какой-нибудь.
— Отлично. Тогда сразу перейдём к делу. Для начала выясним твои предпочтения. О моих пока забудем… — Саша выдержал театральную паузу. — Ты какие фильмы любишь?
— Ф-фильмы? — переспросил Матвей, вскинув голову. Точно ожидал другого вопроса. Саша прикусил изнутри щёку. — Да р-разные. Разве что всякий артхаус обычно не п-понимаю…
— А если выбирать между комедией, боевиком и каким-нибудь триллером?
— К-комедия.
— Старая классика или что-то поновее?
— Без разницы, н-наверное.
— Понял-принял. Можешь вон там вон руки помыть, а я пока всё приготовлю.
Из ванной Матвей вышел нескоро — судя по шуму и плеску воды, пытался смыть с лица смущение. Саша успел принести в спальню несколько глубоких тарелок с чипсами, два стакана с колой и устроиться в кровати со своим стареньким ноутбуком, обклеенным всякими стикерами: немного киношного мерча с подростковых времён, парочка украденных у Ники смешных собачек в шляпах и банальное «Keep calm and carry on». Когда-нибудь Саша купит что-нибудь поприличнее, чтобы не стыдно было в кофейню взять, но пока что есть, то есть.
— Выключай свет и иди сюда.
Саша похлопал по матрасу рядом с собой.
— Я м-могу и в кресле посидеть, — ответил застывший в проёме Матвей.
— Тебе оттуда ничего видно не будет, даже если я ноут поверну. Да ладно, Матвей, я же не кусаюсь. И с поцелуями больше лезть не буду, если, конечно, сам не попросишь.
Помявшись, Матвей щёлкнул выключателем и в темноте добрался до кровати. Примостился на краешке и покосился на Сашу. Заметив, что на него тоже смотрят, отвёл взгляд. Саша накинул ему на ноги плед и решил пока оставить бедного зайца в покое. Всё-таки хорошо, что он отказался от идеи включить, не спрашивая, ужастик. Вряд ли испуганный Матвей начал бы жаться к нему — скорее забился бы в угол. Или под кровать. Хотя было бы приятно, если бы всё-таки… Саша тряхнул головой, поправил ноутбук, чтобы им обоим было хорошо видно, и включил фильм.
— «Дневники принцессы»? — недоумённо уточнил Матвей, увидев высветившееся в углу название фильма.
— Что? Я его люблю. И не потому, что я гей. Просто фильм забавный. И Энн Хэтэуэй хорошо играет. Она мне нравится. Как актриса, разумеется.
Матвей фыркнул и несколько расслабился. Когда кончились вступительные титры, он даже осмелился взять из ближайшей тарелки немного чипсов. Саша подождал, пока он окончательно увлечётся фильмом, и придвинулся чуть ближе. И ещё ближе — настолько, насколько позволяли стоявшие между ними поднос и ноутбук. Матвей начал что-то подозревать, только когда, рассмеявшись над чем-то, повернулся к Саше. Однако лишь окинул его внимательным взглядом, ничего не сказал и продолжил смотреть фильм. Саша потянулся к стакану с колой, который поставил на прикроватную тумбочку, когда вдруг услышал:
— Ты с сестрой смотрел его, да?
— Было дело. — Саша сделал несколько глотков и поставил стакан на место. — Она меня чего только не заставляла с ней смотреть. Мы, наверное, все диснеевские фильмы нулевых пересмотрели. И начала десятых. И все мультфильмы про Барби. Я когда ей рассказал, что мне парни нравятся, она испугалась, подумав, что это она виновата, и попросила не рассказывать родителям, чтобы её не наказали. — Он рассмеялся. — Нам тогда лет двенадцать было.
— Хорошо, наверное, с сестрой…
— А ты один в семье?
— Н-нет. Есть старший брат. Но м-мы не особо ладим.
Матвей опустил голову и принялся теребить пуговицу своего кардигана.
— Хочешь об этом поговорить?
— Нет. Н-не знаю. Мы неплохо ладили в детстве, я его очень любил, да и он… Он как бы заменил мне отца. Но, когда я перешёл в среднюю школу, мы отдалились. Его с-стало раздражать, как я вы-в-выгляжу и как говорю. У меня с детства были проблемы с речью, в школе стало т-только хуже. Было хуже, ч-чем сейчас. А он… спортсмен, общительный, ув-веренный в себе. А я… Ну…
Саша погладил его по предплечью и сделал тише звук на ноутбуке.
— Наверное, он стал меня стыдиться, — продолжил Матвей после затяжной паузы. — Сказал с ним не разговаривать, пока не от-тучусь мямлить. А после армии он просто предпочитает делать вид, что не знает меня. А м-мама предпочитает делать вид, что всё нормально. Типа братья всегда ссорятся. Ничего необычного. Перерастём.
Он судорожно вдохнул и шумно выдохнул. Саша вытер руки салфеткой, убрал тарелки на тумбочку, поставил ноутбук с другой стороны от себя и кивнул на освободившееся место.
— Иди сюда.
Что удивительно, Матвея даже не пришлось уговаривать. Он подполз ближе и дал себя обнять. Саша подтянул одеяло, устроил Матвея у себя на плече и погладил по голове.
— Он просто дурак. Нечего тут стыдиться. Ты красивый умный парень с небольшими особенностями. И, когда злишься, совсем не заикаешься. Может, тебе надо почаще злиться?
— Но ты в-ведь и сам не хотел со мной общаться. Я столько р-раз…
— Я тоже был дурак. Да и не в тебе дело. Просто я не хотел сближаться с кем-то из группы. Об ориентации пришлось бы рассказать, либо о ней рано или поздно узнали бы, а если бы я ещё и умудрился влюбиться в натурала… Проблем не оберёшься, сам понимаешь. А нам ещё учиться вместе четыре года.
— П-понимаю.
С минуту Матвей молча наблюдал за происходящим на экране: эксцентричный визажист, как то часто случалось в подобных американских фильмах, взялся за преображение главной героини.
— Она ведь и так красавица, зачем ей что-то менять?
— Фиг его знает. Моя сестра за такие кудри сама бы ей волосы выдрала. Да и я тоже. Странные стандарты нулевых.
— У тебя такое удобное плечо, — неожиданно сказал Матвей.
Судя по непринуждённому тону, сказано это было без задней мысли.
Саше пришлось закусить щёку изнутри. Пусть не сразу, но он нашёл что ответить:
— А ты ниже спустись, тебе ещё удобнее будет.
Щека, до этого гревшая его плечо, оказалась где-то между ключицей и грудью. Какое-то время Матвей спокойно лежал. Потом запоздалое осознание того, что он только что сделал, заставило его замереть и напрячься всем телом. Саша невозмутимо погладил его по голове.
— Иногда я не понимаю, — признался Матвей, — ты т-так флиртуешь или просто издеваешься надо мной.
— Мне не нравится слово «издеваться». «Дразнить» лучше звучит. И одно другому, по-моему, не мешает.
Матвей вздохнул и положил руку Саше поперёк живота.
— Так удобнее, — проворчал он.
Саша поджал губы и едва сдержался от того, чтобы стиснуть Матвея в крепких-крепких объятиях.
— А мне этот визажист сразу не понравился, — пробормотал Матвей и зевнул, прикрыв ладонью рот. — Или кто он там…
— Ты не против, — тихо спросил Саша, — если завтра я зайду за тобой перед парами?
— Зачем?
Матвей снова зевнул и потёр глаза.
— Просто. Вместе пойдём в универ.
— Ладно, — сонно согласился он.
— Ты пообещал. Чтоб потом не убегал.
— Угу…
Во сне Матвей не был похож ни на зайца, ни на розового какаду, ни на какого-нибудь там котёнка. Он был похож на домашнего хорька. Саша осторожно, чтобы не потревожить спящего, вытянул руку и поставил фильм на стоп. Комната погрузилась в тишину. Разве что с улицы долетал далёкий шум дороги.
Вскоре Сашин слух различил едва уловимый свист: чужое дыхание. Саша в который раз пригладил волосы Матвея, в свете экрана ноутбука отдающие синевой.
Он давно знал, что существует такая странная фигня, как агрессивное умиление — когда какой-нибудь щеночек кажется настолько хорошеньким, что его хочется то ли укусить, то ли затискать до смерти. Даже упоминал это явление в каком-то докладе по психологии на первом курсе. Диморфное поведение, его несоответствие испытываемым эмоциям и так далее. Но лишь сейчас Саше выдалась возможность прочувствовать все прелести человеческой психики на себе: Матвея временами хотелось прямо-таки сожрать. И Саша пока не понимал, что с этим делать.
— Если что, встречаемся мы уже три месяца, — напомнил Саша, поправляя шарф перед зеркалом. Матвей кивнул. — Встречаться предложил я. — Матвей кивнул. — Мой любимый цвет — синий.
Матвей не кивнул.
— А не зелёный? — с сомнением в голосе спросил он.
— С чего ты взял?
— У тебя почти все тетради зелёные. Текстовыделитель. И несколько джемперов… и рюкзак, тот, д-другой…
Саша задумался. В последний раз кто-то спрашивал, какой у него любимый цвет, лет так тринадцать назад, так что данные вполне себе могли измениться.
— Может, ты и прав. А какой у тебя любимый цвет?
— Оранжевый.
— Буду иметь в виду. — Саша повернулся к Матвею, чмокнул его в щёку и, прежде чем тот успел возмутиться, пояснил: — На удачу.
— Лучше бы монетку в ботинок положил… — пробормотал Матвей, коснувшись покрасневшей щеки. — А что, если она всё-таки догадается?
— Будем всё отрицать и требовать адвоката. А вообще — ничего страшного. Не парься. Моя ведь сестра, мне с ней и разбираться.
Они вышли из дома и, осторожно ступая по обледеневшим тротуарам, направились к месту встречи — какому-то антикафе, в котором Ника часто бывала с подругами. Нужная дверь нашлась быстро: красно-чёрная вывеска выделялась на фоне бледных стен длинного двухэтажного здания.
По соседству расположился магазин для взрослых. Его вывеска выделялась ещё сильнее.
— Если вдруг начнутся шутки ниже пояса — можешь смело её посылать, — предупредил Саша, косясь на баннер с женщиной, похожей на звезду бурлеска, причём не самую успешную. Слишком уж дёшево выглядел костюм. Могли бы и постараться — центр города, как-никак. — Её хлебом не корми, дай людей посмущать.
Губы Матвея растянулись в улыбке. Точно подумал, что в этом Саша похож на сестру. Ну да, был грешок… В своё оправдание Саша мог сказать, что до Матвея никто не вызывал в нём такого желания вкинуть какую-нибудь шутку, граничащую с не самым изящным флиртом, или сделать неприличный намёк, или просто, глядя на Матвея, притвориться, что задумался о чём-то, и провести языком по губам. Тот вспыхивал, как спичка.
У-ух. И как в таких условиях держать себя в руках?
— Здорово, братья во Христе!
Они синхронно обернулись и увидели Нику, спешащую к ним на огромных каблучищах. Ну, по крайней мере, обута она была в зимние сапоги, пусть и не столь надёжные. В последний раз Саша видел её в лабутенах. Было ноль градусов. Ощущалось как все минус десять.
Дошагав, она протянула Матвею руку в бархатной перчатке. Он её неуверенно пожал.
— Вероника. Или Ника. Только не Вера, прошу.
— Матвей.
— Знаю. Вчера этот партизан, — она кивнула в Сашину сторону, — наконец снизошёл до того, чтобы сказать мне, как тебя зовут. Всё боялся, что я буду искать твои соцсети. Ну что, заходим? А то холодрыга та ещё.
Не дожидаясь ответа, она потянула дверь на себя и сразу же направилась к ресепшену. Как выяснилось, Вероника заранее забронировала комнату, так что после недолгого разговора с администратором, явно её хорошим знакомым, повела их куда-то в глубь кафе. В комнате, где они оказались, стоял небольшой стол, рассчитанный на четырёх человек, стулья в мягкой обивке и удобный на вид диванчик с кучей декоративных подушек.
— Располагайтесь, а я пока сделаю нам чаю. Никто ж не против чёрного с фруктами, да? Чудно.
Когда Ника вышла, Матвей застыл посреди комнаты, неловко сцепил руки в замок и спросил:
— Как думаешь, я ей понравился?
— Да какая разница? Главное, чтобы ты нравился мне. Ну, я имею в виду… В отношениях состоят двое, так что… Хотя иногда нет… — Саша кашлянул. Ему стоило подумать над своим поведением. Смущаться, оказывается, не очень-то приятно. — Понравился. Думаю. Да. А если нет, то ей просто надо узнать тебя получше.
К тому времени, как вернулась Ника с подносом, Саша, к счастью, успел полностью прийти в себя. Она разлила по кружкам чай и присоединилась к парням, которые рассматривали полку с настольными играми.
— Те, что справа, сразу отметаем — они на двоих. О, вот эта прикольная. Хотя сложноватая. Долго разбираться.
— А почему на обложке тентакли? — настороженно спросил Саша.
— Фу, извращенец, ты о чём подумал? Она просто по мотивам творчества Лавкрафта. Ктулху и всё такое.
— Ну не знаю. А «Монополия» тут есть?
— Плохо я тебя воспитала, никакого вкуса… Есть. Матвей, ты во что хотел бы поиграть?
— Н-не знаю. Может, какой-нибудь детектив?
— О-о, отличная идея. Тут должен быть один классный кооперативчик. — Она принялась перебирать сложенные в стопку коробки. — У меня там как раз ещё один сценарий не пройденный.
Ника наконец нашла нужную коробку и продемонстрировала им. Детективная доска и полицейский на обложке понравились Саше больше, чем поезд с лезущими из него щупальцами. Он дал добро. Матвей тоже был не против, так что они уселись за стол, и Вероника начала зачитывать правила.
Расследование продвигалось медленно, но зато Ника успела узнать у Матвея, местный ли он, как ему университет, почему выбрал социологию, не хочет ли перевестись к ней на рекламу и кого предпочитает — кошек или собак. А вот знание Сашиного любимого цвета проверять не стала. Даже обидно как-то. Могла бы для приличия спросить.
Когда Матвею позвонили — кажется, мама — и он вышел ответить, Ника заметила:
— Миленький. — И, сузив глаза, предупредила: — Если вдруг обидишь его, я тебя придушу. Попрошу знакомого-ветеринара достоинство твоё отчекрыжить. Без наркоза.
— А если он меня обидит? — поинтересовался Саша.
— Значит, заслужил.
Справедливо. Саша отхлебнул ароматного чая и подлил себе ещё из чайника. Потом и Матвею.
— И долго ты его приручал?
— Не говори о нём как о каком-то зверьке, — возмутился Саша.
Он сам иногда о таком думал, но, по крайней мере, вслух свои мысли не озвучивал. Хватало Матвею комплексов.
— Ладно, — удивлённо сказала Ника. — Прости. Мне просто показалось, что он из тех, кто как минимум первым шаг не сделает.
Ну вот обязательно было по больному? Саша сам уже который день ломал голову над тем, что заставляло Матвея — осторожного, не любящего навязываться и лишний раз светиться — из раза в раз возвращаться к попыткам обратить на себя Сашино внимание.
— Ничего подобного. Он первым начал, кхм… проявлять ко мне интерес. А вот до меня долго доходило.
— Ну да, ты у нас тугодум, — понимающе закивала Ника. — Бедный парень. Настрадался небось с тобой. Может, ты всё-таки того, не будешь портить ему жизнь?
От жестокой расправы её спас только приход Матвея.
