Эпилог
21 февраля 2026 г., 16:30
Ника согнулась на стуле в три погибели и, задыхаясь от беззвучного смеха, медленно сползла на пол. Матвей был весь красный — до кончиков ушей. Саша кусал губу и молил всех богов, чтобы Нику побыстрее отпустило. Иначе придётся скорую вызывать. Либо для сестры, либо для Матвея, либо для обоих сразу.
— Не ожидала я от тебя такой прыти, Мотя, — выдавила она. — Это надо ж было… А я всё голову ломала, зачем Саше косметика понадобилась.
— Ты как его назвала? — возмутился Саша. Даже он к Матвею всегда по полному имени обращался. Разве что позволял себе иногда прозвища. Но если Ника начнёт Матвея зайцем звать, то придётся ей перчатку бросить. — Вставай давай, артистка.
Он протянул Веронике руку и помог подняться. Усевшись на место, сестра шумно выдохнула и потянулась к кружке с чаем. После пары глотков Нику снова начало распирать от смеха, и она прикрыла рот, чтобы не разбрызгать содержимое.
— Да ну тебя, — фыркнул Саша. — Ты смущаешь Матвея, перестань.
— Я всё п-понимаю. Если бы я со стороны за этим наблюдал, то, наверное, т-тоже рассмеялся бы. Особенно когда… Саша решил со мной поговорить на следующий день.
Ника справилась с чаем, вытерла губы салфеткой и закивала Матвею, чтобы он продолжал.
— Он ус-садил меня на кровать, взял за руку и посмотрел так, словно ему месяц жить остался. Я ужасно перепугался. А когда он с-сказал «Матвей, ты только не волнуйся», испугался ещё больше. Подумал, ну… вдруг он в долги влез… дом п-проиграл, не знаю…
Стоило только Саше один раз у «Хватайки» зависнуть, как его уже в азартные игроки записали. А он даже не ради себя старался! И, между прочим, не зря: на десятый раз достал-таки какую-то неведому зверушку, помесь кошки с кроликом, которая теперь красовалась на одной из полок в комнате Матвея. Саша сам её туда усадил.
— Невысокого же ты мнения о моём братце, — хмыкнула Ника.
— Н-нет, не в этом дело. Просто у него был такой вид…
Матвей не сдержал смешок.
— Поверь, у тебя видок был не лучше моего, — вставил Саша.
И тоже хмыкнул.
— У вас фотки-то остались? — поинтересовалась Ника.
— Даже если и остались, тебе не покажем.
— Мама, значит, видела ваше представление, а мне нельзя? Не твои даже фотки. Матвей, покажи.
Тот достал телефон и, открыв галерею, протянул Нике. Саша вздохнул. Нельзя было этих двоих знакомить. Спелись.
Просмотрев селфи, которые они тогда успели сделать в отеле, Ника заключила:
— Ну, из Матвея вышел бы отличный актёр елизаветинской эпохи. Очень востребованный. Правда, я бы тебя лучше накрасила. Но ты тоже неплохо справился.
— С-спасибо…
— Как будто ты помогла бы, — буркнул Саша.
— А вот и помогла бы. Если бы хорошенько попросили. Столько раз тебя перед родаками прикрывала, а ты мне не доверяешь. Я не обиделась только потому, что мне слишком смешно. Ладно. — Ника встала со стула и потянулась. — Я бы с радостью ещё вас помучила, но у меня запись к парикмахеру. Пора бежать. Чур только на кровати моей не трахаться!
Матвей, который тоже было поднялся из-за стола, чтобы её проводить, потерял дар речи. И движения, кажется, тоже. Саша вытолкал хихикающую Нику в коридор.
— Саша, какой же ты дурак, — заявила она, натягивая высокие чёрные сапоги.
— Зато теперь мы с Матвеем и вправду встречаемся, — пожал тот плечами.
— Будешь ещё меня обманывать — голову откручу.
— Это называется «аффирмация».
— Иди ты. Психолух тут нашёлся. Я тебе вселенная, чтобы аффирмации мне посылать?
— Теперь моя вселенная — это…
— Ой, не надо только любовных изречений. Я уже поняла, что ты втюрился по самое не хочу. — Она сняла с вешалки шубу и сунула телефон во внутренний карман. — Хочешь, я папу обработаю? Подготовлю, так сказать, к новостям. Если мама ещё не начала, конечно.
— И как же ты его обработаешь?
— Как самый лучший продажник, — пообещала Ника.
— Валяй.
Когда дверь захлопнулась и Вероникины шпильки бойко застучали по ступеням лестницы, в коридоре появился Матвей.
— Не успел с ней попрощаться, — смущённо заметил он.
— Не в последний раз же видитесь. — Саша приобнял Матвея. — Знаешь, теперь так хочется ей назло…
— Д-даже не думай! — запротестовал тот. — Мне твоей к-кровати хватает.
— Шучу я, шучу. — Сашина рука скользнула под джемпер и огладила горячую спину, пересчитав все позвонки с середины до самого копчика. — А моей кровати тебе, значит, хватает, да?
— Д-да…
Прижав Матвея к стенке, Саша щёлкнул выключателем. Коридор погрузился в приятный полумрак.
— Точно-точно?
Ответа не последовало. Саша поцеловал Матвея — нежно, медленно, как бы дразня. Отстранился, прижался губами к шее — послышался судорожный вдох, — скользнул ниже и прикусил кожу над ключицей. Затем опустился на колени и посмотрел вверх. Матвей нерешительно поднял руку, которой до этого пытался ухватиться за стену. Саша положил зависшую в воздухе ладонь себе на макушку и сдёрнул с Матвея спортивки. Сам он пока переезжать сюда не собирался, но вот его гардероб потихоньку перекочёвывал в Сашин шкаф.
— Уже возбудился. Что, кровати всё-таки не хватает?
— Трудно не в-возбудиться, — заметил Матвей, — когда тебя так… возбуждают.
Саша хмыкнул и стянул маячившие перед лицом боксеры до бёдер. Помогая себе рукой, взял в рот розовую головку и огладил языком. Матвей тихо ойкнул и сжал его волосы. Саша заглотил глубже, настолько, насколько мог, не рискуя всё испортить. Он никогда особо не любил делать минет, а потому толком не умел, но вздохи и стоны, которые Матвей едва сдерживал, однозначно того стоили.
Запутавшиеся в волосах пальцы снова сжались. Саша обхватил головку одними губами, быстро задвигал по стволу рукой и напоследок толкнулся языком в щель.
— Я с-сейчас…
Саша не дал ему отстраниться. С трудом, но сглотнул. Матвей схватил Сашу за подбородок и заставил поднять голову. Тот улыбнулся и демонстративно облизнул губы. Матвей возмущённо открыл рот, однако, так и не придумав, что сказать, закрыл. Саша потёрся носом о тёплый живот.
— Я в-вряд смогу п-повторить, — наконец выдал Матвей.
— Тебе и не нужно, — заверил его Саша. — Твои ручки тоже умеют творить удивительные вещи…
Воспользовавшись элементом неожиданности, Саша укусил Матвея за бок. Просто захотелось — совсем легонько. А Матвей вдруг дёрнулся и чуть не заехал Саше между ног. Чудом промахнулся и мазанул по бедру.
— Господи! — Матвей опустился на корточки. — Ты как?
— Если поцелуешь место удара — станет куда лучше.
На самом деле больно было лишь в моменте. Боксёр из Матвея так себе.
— Ну не в коридоре же…
— Значит, отсос в коридоре — нормально, а поцелуй в больное место — как-то слишком?
Матвей вскочил на ноги, застыл на мгновение, затем сориентировался и повернулся в сторону кухни.
— Я лучше п-просто достану что-нибудь из морозилки.
— Трусы подтяни, медсестричка! — крикнул ему вдогонку Саша.
Матвей что-то сердито ответил, но Саша не расслышал. Пораскинув мозгами, он решил, что его явно зовут зажиматься у холодильника, и, счастливый, поспешил к месту встречи.
