Fake It (Till You Don't Have To)

Саша начинал подозревать, что дурно влияет на Матвея.       Дело в том, что обычно именно Саше приходили в голову странные идеи. Матвей же их либо поддерживал, либо, если они совсем противоречили здравому смыслу, мягко отвергал. И Саша был ему за это благодарен: соваться в магазин для взрослых, когда все те же товары можно найти в сети и когда продавец может вас не так понять или, чего хуже, слишком правильно понять, действительно не стоило…       В общем, когда Матвей выдвинул себя на роль несуществующей Марины, которую так хотела увидеть мама, Саша испытал нечто среднее между шоком, ужасом и восхищением.       Пришлось отложить недоеденное пирожное, отряхнуть пальцы и уточнить со всей серьёзностью:       — Ты же понимаешь, что она ожидает увидеть девушку? А ты… ну, вчера вечером точно был парнем. Видеть не видел, но не почувствовать было трудно.       — З-за ночь ничего не изменилось, — смущённо ответил Матвей, тоже отставив кружку с чаем. — Но меня иногда путают с девушкой. А если я ещё, н-ну, надену платье и парик…       — Вряд ли моя мама сможет путать тебя с девушкой часа три подряд.       «Нам тогда придётся по меньшей мере сделать тебя немым», — хотелось добавить Саше.       — А если так? — спросил Матвей тонким голоском.       Не совсем женским, но и не то чтобы мужским. Саша чуть не подавился пирожным, к которому успел вернуться. Он отхлебнул чая и наконец поднял взгляд на Матвея.       — Ютуб и бессонные ночи перед поступлением, — скромно пояснил тот.       Допустим, один разок они смогут обмануть маму. Хотя и это сомнительно: у Саши редко получалось. «Марина» — одна из его немногих побед. Ладно, допустим. Но она же на этом не остановится, и если на Новый год отмазаться ещё выйдет, то не заглянуть в сочельник или на какой-нибудь старый Новый год будет странно. Да и Ника — она, конечно, не разболтает, но вдруг забудется и обратится к нему в мужском роде? А потом папа вернётся из плавания, и обманывать придётся ещё и его…       Саша смотрел на Матвея, улыбающегося с какой-то робкой надеждой, думал, думал и думал, пока не сдался:       — Ладно. Я… передам ей, что мы придём. Но если вдруг чего — это была моя идея, понял?       Матвей кивнул и вновь улыбнулся, теперь уже уверенней. Ну и как такому личику отказать? Саша вздохнул и вновь принялся за пирожное. Когда они уже загрузились в автобус и тот тронулся с места, Саша решился сообщить:       — Сегодня утром Женя звонил. Извинился. Попросил твой номер, но я не дал. Стоит?       Автобус чуть тряхнуло, и Матвей прижал к себе сумку с камуфляжем — свитером, юбкой, колготками, удивительно правдоподобным париком и косметичкой, которую Саша выклянчил у Ники, упорно отказываясь называть причину такого интереса. Сперва хотел попросить сестру помочь с макияжем, но, решив, что та будет отговаривать их от этой безумной затеи, не стал посвящать её в планы. Рано или поздно она сама всё узнает от мамы, но это будет потом.       — Не думал, что он станет извиняться передо мной, — пробормотал Матвей.       — Да сто процентов Игорь заставил, — фыркнул Саша. — Он мне писал, узнавал, что произошло на выставке. Женя отказывался ему говорить.       — В любом случае м-мне это не нужно. Я почти ничего не слышал, да и Женя мне никто. Но я рад, что он извинился перед тобой. — Матвей повернулся к Саше. — Тебе стало легче?       — Немного, — признался он. — Женя, конечно, говнюк, но мне не хотелось заканчивать наше общение на такой ноте. Только не ревнуй, — Саша наклонился к самому уху Матвея и намеренно обдал горячим дыханием, — милый. В моём сердце лишь ты. — Отстранившись, добавил: — Нас с Женей уже и друзьями не назовёшь. Неприятно, но факт.       Матвей, весь красный, запоздало схватился за ухо и возмущённо уставился на Сашу. Тот расплылся в улыбке. Кое за что Женю можно было поблагодарить: после их перепалки Саша наконец перестал тормозить и предложил Матвею встречаться. Тот почти сразу согласился. Почти, потому что сперва пришлось убедить его в том, что Саша не шутит.       Так что последнюю неделю он, несмотря на неудачную встречу с интернет-другом, блаженствовал. Матвея можно было без зазрения совести целовать! Обнимать! Зажимать в коридоре, когда они после пар заходили в квартиру! И самое главное — Матвей был не против. Млел от самых безобидных ласк. А что ж с ним будет, когда они дойдут до…       Пальто надёжно скрыло натянувшуюся ткань, но Саша всё же закинул ногу на ногу и положил поперёк рюкзак. Матвей и так его иногда извращенцем обзывал — стоило перестраховаться.       Два часа, и они на месте. Саша отобрал у Матвея сумку, отвёл подальше от образовавшейся у автобуса толпы и махнул рукой в сторону вокзала.       — Самое красивое здание нашего города. Ну, если не считать церквей. Так что любуйся. — Саша дал ему минутку осмотреться и предложил: — Гостиница неподалёку, пройдёмся?       Матвей кивнул, и Саша повёл его по знакомым улицам. Мебельный магазин, где родители покупали ему и Нике кровати, пекарня с изумительными ватрушками, небольшой сквер, площадь, где уже собирали городскую ёлку, и, наконец, гостиница в недавно отреставрированном особняке. Не Москва, понятное дело, но было в этой камерности своё очарование. И чего Саша так стеснялся?       В гостинице пришлось знатно раскошелиться, даже несмотря на то, что Матвей уговорил Сашу разделить расходы. Однако это того стоило — и вестибюль, и номер выглядели роскошно. В меру роскошно: не помпезно, скорее изысканно.       Избавившись от рюкзака и пальто с обувью, Саша упал на широкую двуспальную кровать, застеленную кремовым покрывалом. Божественно. На матрасы они тоже денег не пожалели.       — Я с-сейчас подумал, — сказал застывший посреди комнаты Матвей, — меня ведь видели на регистратуре. Если я в-выйду в женской одежде… Вдруг они поймут? Или решат, что в отеле п-посторонний… п-посторонняя…       — Не думаю, что они будут обращать особое внимание, — протянул Саша. На факт того, что в номер с одной кроватью заселились два парня, они, по крайней мере, внимания не обратили. — Надеюсь.       — Надо было сразу переодеться, до автобуса. — Матвей беспокойно зашагал по комнате. — Но я боялся, что они п-попросят мой паспорт.       — Да ладно, не паникуй. — Саша схватил проходящего мимо кровати Матвея за руку и заставил остановиться. — Всё будет хорошо. Есть не хочешь?       Матвей покачал головой:       — Если я отсюда выйду, то больше зайти не смогу. П-по крайней мере, сейчас.       Саша встал с кровати, потянулся и поцеловал Матвея в нос. Тот был так растерян, что даже не смутился.       — Хм-м… Сиди пока здесь. А я принесу тебе лучшие пирожки в твоей жизни.       Когда Саша вернулся из пекарни — ватрушки у них закончились, а жаль, — Матвей уже разложил одежду на кровати. Сам он стоял у комода и выуживал из косметички то одну, то другую приблуду. По словам Матвея, он кое-что понимал в макияже и с базовым мейком справится. Оставалось надеяться, что это действительно так.       Они сели в низкие бархатистые кресла у круглого журнального столика, и Матвей, приняв из рук Саши пирожок в салфетке, вдруг спросил:       — А п-почему здесь одна кровать?       Саша пожал плечами.       — Ты ведь оставался у меня на ночёвку. Не помню, чтобы мы хоть раз спали по отдельности.       — Это ведь другое, — возразил Матвей. — Мы в-ведь не собираемся здесь…       — Что? — поинтересовался Саша. — Договаривай, солнце. А то я не так пойму.       Договаривать Матвей не стал. Он в несколько укусов прикончил пирожок, резко поднялся и почти бегом направился в ванную. Чуть погодя Саша последовал за ним.       — Мне тоже нужно помыть руки, — невинно пояснил он, когда Матвей увидел его в зеркале.       Тот вздохнул, покачал головой и уступил место у раковины. Вода была холодная. Кто-то явно пытался успокоиться. Усадить бы его сейчас на бортик ванны и… Саша плеснул себе в лицо водой. Отрезвляло.       — Побудешь пока з-здесь? — попросил Матвей, вытерев руки. — Я переоденусь.       — Чтобы я — и пропустил такое зрелище? Ну нет. А кто тебе поможет молнию на спине застегнуть, барабашка?       — У меня нет никакой молнии на спине!       — А сбоку?       — И сбоку т-тоже нет!       Саша взял его руку в свою и задумчиво огладил ладонь. Продолжать или пока лучше отступить? У них в запасе было достаточно времени, чтобы немного сбросить напряжение. Расслабиться. А Матвею явно нужно было расслабиться. Да и Саше тоже.       — Может, я хотя бы помогу тебе раздеться? — предложил он и, поднеся руку Матвея к губам, поцеловал костяшки. — Чем мне ещё заниматься, пока ты готовишься? Я же со скуки помру.       Отступив спиной к дверному проёму, он повлёк Матвея за собой в спальню. Тот не стал сопротивляться и, когда они остановились, дал снять с себя свитер. Саша опустился на край постели и занялся джинсами Матвея, неловко прижавшего руки к груди.       — А вот и молния, — хмыкнул Саша.       — С которой я и сам бы справился, — пробурчал Матвей.       — Нужно уметь делегировать. Про аутсорсинг слышал? Подними-ка ногу. И вторую.       Опёршись руками на его плечи, Матвей выпутался из штанов. Саша посмотрел снизу вверх на раскрасневшееся лицо. Недовольным Матвей ничуть не выглядел. Наоборот: едва дыша, со слегка приоткрытыми губами, он сосредоточенно наблюдал за Сашиными движениями. Когда Саша положил ему ладони на поясницу и потянул к себе, послушно шагнул ближе.       — Можно ведь?       Ответом послужил запоздалый кивок. Саша поцеловал Матвея в плоский живот, затем — ниже, ближе к косточке. Огладил ягодицы, заднюю сторону бёдер, спустился до колен и, вернувшись, забрался под ткань боксеров. Матвей шумно выдохнул. Одна его рука оказалась на Сашиной шее. Добралась до затылка и зарылась пальцами в волосы. Матвей наверняка двигался бездумно — пытаясь не столько доставить ему удовольствие, сколько дать выход собственному волнению, — но Саша почувствовал, как в брюках стало тесно. Он расстегнул пуговицу, за ней и молнию. Снял свитер, дёрнул вниз чужие трусы, на тёмной ткани которых успело появиться небольшое мокрое пятно, и уронил Матвея на себя. Тот ойкнул. Когда Саша мягко укусил его за мочку и сжал их члены в руке — тихо застонал. Саша быстрыми, резкими движениями довёл их обоих до разрядки и поцеловал разомлевшего Матвея в горячие губы.       — Живой?       — Ж-живой.       Они полежали ещё, восстанавливая дыхание. Придя в себя, Саша пожаловался:       — Если бы не надо было к маме, так бы тебя всего и покусал. И засосов бы везде наставил.       — У меня ведь закрытая одежда… — Матвей столкнулся взглядом с Сашей и тут же исправился: — Д-да. Нехорошо было бы. Нам пора… с-собираться.       — Приятнее ведь, чем в одиночку? — поспешил спросить Саша, пока Матвей окончательно не протрезвел.       — Приятнее, — согласился Матвей, прежде чем вскочить с постели и снова убежать в ванную. Матвей встал у зеркала. Саша застыл сзади. В стройной длинноволосой шатенке с трудом узнавался его парень. Светлый свитер с высоким воротом скрывал кадык и прикрывал пах, но подчёркивал появившуюся благодаря лифчику небольшую грудь; длинная тёплая юбка облегала бёдра и словно бы делала их шире, женственней. Неброский макияж и вовсе сотворил чудо. Хоть иди и парней в клубе на деньги разводи.       Хотя нет, нельзя. Красавица уже занята.       — Девушка, вашей маме зять не нужен?       Матвей неловко улыбнулся и поправил завитые локоны. Если при встрече мама от этой улыбки не перепишет на «Марину» всё своё имущество, то Саше придётся организовать ей поход к офтальмологу.       — Похож?       — Даже слишком. Слушай, тебе не кажется, что нам стоит купить, ну, к примеру, чулки с подвязками и…       Сашу пихнули локтем в бок. Заслуженно, конечно, но он ещё заставит Матвея вернуться к этому разговору.       — Только сумочки не хватает. Не подумал как-то.       — Если согласишься на чулки, куплю тебе и сумочку.       Матвей рассмеялся. Саша едва удержался от того, чтобы потрепать его по волосам. Пришлось ограничиться лёгким чмоком в макушку.       — Ладно, — Саша похлопал Матвея по спине, — пора выдвигаться. Я вызову такси.       Тот кивнул, но остался стоять у зеркала. В его взгляде Саша увидел какую-то тоску или, может, сожаление. Он сделал мысленную заметку ночью развести Матвея на задушевный разговор.       К счастью, в холле на них никто не обратил внимания. Таксист тоже мало интересовался пассажирами и только постукивал пальцем по рулю в такт музыке, льющейся из радиоприёмника. Саша позволил себе взять Матвея за руку. А он даже не пытался её отнять. Только сжал в ответ и не отпускал, пока машина не остановилась у небольшого частного дома. На двускатной крыше лежал тонкий слой снега, который полчаса назад начал срываться с неба.       — Твой любимый цвет — зелёный, — повторил Матвей, поднимаясь по ступеням.       На входной двери уже висел рождественский венок, который Ника смастерила ещё в восьмом классе.       — А твой — оранжевый, — улыбнулся Саша. — Но какая разница? В этот раз мы и правда пара, доказывать ничего не нужно. Ма-ам!       Послышались шаги. Ключ повернулся в замке, и вскоре дверь распахнулась. Увидев Матвея, мама словно бы растерялась. Но тут же собралась и улыбнулась. Она была одета в платье, которое обычно доставала из шкафа по праздникам, волосы её были собраны в хвост, на который явно ушло больше сил, чем может показаться на первый взгляд. Пока Саша жил с Никой, ежедневно наблюдал эти мытарства.       Хотя он и сам, бывало, психовал, когда волосы не хотели ложиться так, как ему было нужно. Просто обычно закрывал дверь в ванную и включал погромче музыку.       — З-здравствуйте, — заикаясь, но держа нужную высоту, выдавил Матвей.       — Здравствуй. Марина, верно? Можешь звать меня Наташей. Проходите, проходите, холодно ведь.       Она отступила в глубь прихожей. Матвей разулся и принялся расстёгивать пальто, но пуговицы то и дело выскальзывали из пальцев.       — Нормально доехали?       — Обошлось без травм, как видишь, — усмехнулся Саша.       — Ой, язва приехала. И как тебя Марина терпит? — Мама покачала головой. — Вы раздевайтесь и идите руки мыть. Я пока ужин разогрею.       Когда она ушла, Саша помог Матвею с оставшимися пуговицами и принялся за своё пальто.       — Я ей не понравился? — шепнул Матвей.       — Это я ей не понравился. Не парься. Главное, чтобы ты мне нравился, помнишь?       Саша решил сдерживать свою внутреннюю «язву», которая так не устраивала маму, но казалась совершенно безобидной ему самому, и дальше пошло лучше. Матвей тоже отлично держался — почти не заикался и ни разу не сбился на мужской род, когда рассказывал о себе. Правда, опешил, когда мама после недолгого молчания спросила:       — А вы не думали о том, чтобы съехаться? Меньше расходов, больше времени вместе. Или твоя семья не позволит?       — Н-на самом деле всё не так плохо, как описывал Саша. — Матвей опустил взгляд в тарелку и покрутил в руке вилку. — Более того, у меня остались только мама и брат, и брату нет до меня особого дела, так что…       — Ох. Извини, я не знала.       Мама метнула в Сашину сторону недовольный взгляд: «Ты чего мне не сказал, засранец?» — и ему пришлось ответить вместо Матвея:       — Мы это пока не обсуждали. Не торопи события, мам.       — Но я был… б-была бы рада…       — Вот как, — закивала мама, видя, что Матвей не решается закончить. — Главное, чтобы Саша на тебя не давил. А то он юноша упрямый. И настырный.       — Бывает такое, — со смешком подтвердил Матвей. Саша покраснел. — Но он очень чуткий. И никогда не сделает мне ничего плохого. Не в-волнуйтесь.       Саша покраснел ещё сильнее. Мама улыбнулась.       — Компот заканчивается. Сашенька, ты посветишь мне, чтобы я достала из погреба ещё одну банку?       Чуйка подсказала Саше, что мама вполне смогла бы достать банку сама — с первой же она как-то справилась, да и в погребе лампочка была, — но выбора не было. Не отказывать же матери на глазах своей девушки? Он встал из-за стола, бросил прощальный взгляд на Матвея и поплёлся за мамой на кухню. Мама закрыла за ним дверь и, прислонившись к холодильнику, сложила руки на груди.       — Я очень рада, что ты нас наконец познакомил. Но скажи мне на милость, сынок: зачем ты вырядил бедного мальчика в женскую одежду?       Саша кашлянул. И ещё раз. Хорошенько прокашлявшись, он спросил:       — Какого ещё мальчика? Марина, может, и худенькая, но это же не значит, что она… Да и я вообще…       Она закатила глаза.       — Сашенька, у тебя дома вся комната в плакатах полуобнажённых мужиков, но что-то ты не пытаешься накачать такие же мускулы, как у них. У них-то мускулов толком, прости господи, нет. Хотя я, признаться, только недавно начала понимать, что к чему. Пока ты не предложил нас с Мариной познакомить, я думала, ты просто говоришь так, чтобы я не беспокоилась. Потом решила, что ты из этих… кому не важен пол. Какое у вас там название? Не помню. А тут… Замаскировались вы, конечно, неплохо, но через пять-десять минут общения любой бы человек на моём месте догадался. Как его зовут-то?       — Матвей, — обречённо ответил Саша. — Но мы с ним и правда одногруппники. И мама у него верующая, хотя запрещать встречаться до свадьбы вряд ли стала бы… Ты только ему не говори, ладно? Он же со стыда помрёт.       — Ну разумеется. — Мама вздохнула. — Неужели ты так боялся рассказать мне, что решил из Матвея девочку сделать? Ума не приложу, как тебе это вообще в голову пришло.       — Это была не моя идея, — возразил Саша, но, вспомнив, что обещал в случае чего взять вину на себя, поправился: — Не совсем моя. Я имею в виду, я его не заставлял.       — А ему-то это зачем?       Этого Саша ещё не выяснил. Но свою догадку он высказал:       — Думаю, ему хотелось тебе понравиться.       Мама выпрямилась и, протянув к Саше руки, обняла. От неё пахло лёгкими цветочными духами и немного — готовкой.       — Он мне понравился, но пусть в следующий раз приходит без парика. И голос не ломает, а то ещё горло разболится. И ты не чуди больше, ладно? Как будто я б тебя из дома выгнала. Не настолько мне внуков хочется, чтобы от своих детей отказываться. Да и папа твой тоже не стал бы ругаться.       — Ладно. Спасибо, что подыграла.       Она похлопала его по спине и отпустила.       — Иди достань вишнёвого компота. Я посвечу, а то лампочка перегорела.       В гостиную Саша вернулся словно бы другим человеком — так он был потрясён. Разумеется, он опасался, что их могут раскрыть, но старался не думать о последствиях. Надеялся свести всё к шутке и уж точно представить не мог, что дело примет такой оборот. Да, иногда Саше хотелось открыться родителям, но его всегда останавливал страх. Он боялся не столько громких ссор и проклятий в свой адрес, сколько обычного непонимания и последующей отстранённости. Саше казалось, что его признание изменит между ними слишком многое.       Но, быть может, в хорошую сторону?       После ужина мама ожидаемо наложила им несколько контейнеров самой разнообразной еды — там были и котлеты, и ещё не мазанный салат, и запечённые грибы — и наказала Саше не забывать про учёбу.       — Держи. — Она протянула Матвею бумажку с написанным на ней телефонным номером. — Звони, если Саша тебя обижать будет. Или если просто захочется поболтать.       Сперва Матвей в недоумении уставился на её руку. Затем осторожно взял бумажку и спрятал в карман пальто. Мама легонько обняла Матвея, явно опасаясь сдёрнуть парик.       — Такси почти на месте, — сообщил Саша.       — Хорошей дороги. Приезжайте ещё.       Матвей кивнул, за ним и Саша. Обязательно приедут, если Матвей сможет смотреть ей в глаза после того, как услышит о разговоре на кухне.       Они вышли на крыльцо. Мама осталась в доме — может, хотела дать им возможность остаться наедине. Как бы там ни было, Матвей этой возможностью тут же воспользовался:       — Спасибо, что согласился. Наверное, тебе весь этот маскарад показался странным. — Он спустился на пару ступеней и поднял голову к тёмному небу, на котором сквозь облака проглядывалась луна. — Но для меня это многое значило. Т-трудно объяснить. Просто мне так хотелось разок почувствовать, каково это: когда тебя принимают… К-когда ты как бы на своём месте. Там, где тебя и ожидают увидеть.       Саша тоже спустился и встал рядом. Завтра он обязательно расскажет Матвею, что мама обо всём догадалась и что хотя бы в её доме им нет нужды скрываться. Но пока Саша притянул Матвея к себе, поцеловал в висок и просто шепнул на ухо:       — Когда-нибудь нам совсем не нужно будет притворяться. Ни перед кем.       — Когда-нибудь… — эхом повторил Матвей и вдруг сжал Сашу в объятиях так сильно, как только мог. Тот аж охнул.       — Теперь-то я искупил вину за тот необдуманный поцелуй?       — Н-нет. Ты не представляешь, как я тогда испугался!       — А я так же испугался, когда ты плакать начал, — парировал Саша. — Ну правда, неужели совсем не понравилось?       — Я же г-говорил, дело не в том…       — Да-да, я помню. Понимаю. Первый поцелуй в какой-то подворотне с одногруппником. Но всё-таки, я ведь тебе уже тогда… давно… Кхм. Да где этот таксист? Холодрыга ведь. Не замёрз?       — Н-немного.       Саша полез в приложение. Машина должна была подъехать через минуту. Когда они выходили, им обещали то же самое.       — Если сейчас не приедет, пойдём обратно.       — Я был бы не против вместе жить, — выпалил Матвей. — Правда, мне сначала нужно найти нормальную работу, чтобы съехать от м-мамы.       — А парень с жильём тебе на что?       — А в-вдруг Вероника захочет вернуться?       — Обойдётся, — фыркнул Саша. — Хотя вообще ты прав. Нужно ей тоже парня найти. С жильём.       Матвей хихикнул.       — Она мне недавно сказала, что до выпуска точно ни с кем встречаться не будет, так что… Ой. Такси.       Саша отлично понимал Матвея: осознание того, что, если они сейчас поцелуются, ни таксисту, ни соседям, ни какому-нибудь случайному прохожему и дела до этого не будет, дарило необычайную лёгкость. Но если ради свободы приходится врать, то какая это свобода?       Он бросил взгляд на Матвея, с женской грацией устроившегося на сидении слева. Пожизненные подколы от сестры обеспечены, но, чтобы в следующий раз собраться всем вместе, придётся рассказать как есть. Что уж не сделаешь ради парня, которому так нужна семья.       А насчёт чулок всё-таки надо подумать…