Пламя без рода

…Чёрт. Я стоял и смотрел туда, где туман уже окончательно рассеялся. Бой закончился. Забузы больше не было. Хаку исчез вместе с телом. А внутри — пусто. Я проверил статус. Ничего. Ни одного уведомления. Ни одной строки. Ни единого прироста. Секунда. Вторая. — …Сука, — выдохнул я. До меня дошло не сразу. Мозг, уставший после боя, цеплялся за остатки адреналина, но логика всё же догнала. — Это… не засчиталось. Я сжал зубы. Конечно. Победа — не моя. Я не добил. Я не вырубил. Я не довёл бой до конца. Это сделал Хаку. — Да блять… — пробормотал я, сжимая кулак. Если бы я знал. Если бы хотя бы на секунду задумался об этом. Я мог. Я мог его вырубить. Не убить — просто лишить сознания. У меня хватало сил, хватало техник, хватало контроля. Но я остановился. Потому что «не хочу убивать». Потому что «пусть уйдут». Потому что мне нравились эти персонажи. И вот цена. — Если бы я знал… — тихо сказал я. — Я бы сделал это сам. Не ради крови. Не ради убийства. Ради результата. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Злость была… странной. Не яростной. Не слепой. Скорее холодной. Это был не гнев на Хаку. И не на Забузу. Это был гнев на себя. Я сделал выбор — и мир его принял. Без скидок. Без «но он старался». — Понял, — тихо сказал я сам себе. В следующий раз я буду думать быстрее. И если мне нужна победа — я заберу её сам. Даже если потом пожалею. Потому что сожаление не даёт атрибутов. Я медленно выдохнул. Ладно… Хватит. Выбор уже сделан. Назад его не отмотаешь. И бегать за ними сейчас — бессмысленно. Они уже ушли, а я не из тех, кто догоняет прошлое ради цифр. Я разжал кулаки. Пальцы всё ещё дрожали — не от злости, от остаточного напряжения. Бой был тяжёлым, выматывающим, и тело только сейчас начало это понимать. — Спокойно… — тихо сказал я сам себе. Да, атрибуты не пришли. Да, система оказалась холодной и прямолинейной. Но это не значит, что выбор был ошибкой. Я посмотрел на Наруто и Саске. Они были целы. Тазуна был жив. Какаши стоял неподалёку, молчаливый, уставший, но спокойный. Миссия — пусть и не так, как планировалось — была выполнена. Если бы я вырубил Забузу сам… Может, получил бы прирост. Может, стал бы сильнее прямо сейчас. Но тогда этот бой закончился бы иначе. И я — тоже был бы немного другим. — Значит, так, — подумал я. — В следующий раз буду учитывать и это. Без истерик. Без самобичевания. Система — всего лишь инструмент. А не оправдание, чтобы перестать быть человеком. Я развернулся и пошёл к остальным. Впереди был мост. Дальше — новые миссии. Новые бои. И новые победы — уже моими руками. Спустя время мы всё-таки добрались до дома Тазуны. Дорога вымотала всех. Даже я это чувствовал — не телом, а головой. Постоянное напряжение, ожидание следующей атаки, готовность сорваться в бой в любую секунду… всё это не отпускало даже тогда, когда вокруг стало тихо. Дом стоял на окраине — простой, деревянный, с кривым забором и следами времени. Ничего особенного. Обычный дом обычного человека, который просто хотел защитить то, что ему принадлежит. — Ну… добро пожаловать, — сказал Тазуна, почесав затылок. В его голосе впервые за всё время не было ни грубости, ни раздражения — только усталость. Нас встретила его семья. Тёпло. Слишком тепло после всего, что было на дороге. Запах еды, свет в окнах, детский голос… Всё это резко контрастировало с туманом, кровью и боем, который ещё совсем недавно был реальностью. Наруто сразу оживился. Саске, как обычно, держался отстранённо, но я видел — он тоже немного расслабился. Какаши осмотрел дом, расставил точки наблюдения и только потом позволил себе сесть. Я же просто стоял и смотрел. Вот ради чего всё это, — подумал я. Не ради атрибутов. Не ради силы. Ради того, чтобы такие места продолжали существовать. Но расслабляться было рано. Забуза ушёл. Хаку ушёл. А значит — они вернутся. Я это чувствовал так же ясно, как чувствовал туман в бою. Этот конфликт ещё не закончился. Он просто взял паузу. Я медленно выдохнул и прикрыл глаза. — Отдохнём, — подумал я. — Совсем чуть-чуть. Потому что в следующий раз бой будет уже другим. Я поймал себя на мысли, что слишком рано расслабился. Тишина вокруг дома Тазуны была обманчивой. Да, мы дошли. Да, пока всё спокойно. Но внутри всё ещё зудело — не злостью, а потребностью закрыть гештальт. Я посмотрел на Какаши. Он выглядел… выжатым. Не раненым — опустошённым. Бой с Забузой, туман, постоянное напряжение, контроль за нами всеми — всё это навалилось разом. — Спарринг? — спросил я без лишних слов. Он поднял на меня взгляд. Молчал пару секунд, потом хмыкнул. — Хлопотно… — сказал он и поднял руку. — Я сдаюсь. Вот так просто. Без движения. Без боя. Система отреагировала мгновенно. Хладнокровие +50 Я моргнул. Это… было неожиданно. Не сила. Не скорость. Не чакра. Хладнокровие. Я почувствовал это почти сразу — не как всплеск, а как оседание. Мысли стали тише. Эмоции — ровнее. Не исчезли, но будто отступили на шаг назад, перестав мешать. — Интересно… — пробормотал я. Какаши посмотрел на меня внимательнее, словно что-то заметил. — Ты сейчас стал спокойнее, — сказал он. — Не сильнее. Именно спокойнее. Я кивнул. Да. Он был прав. Это не атрибут боя. Это атрибут выживания. Хладнокровие человека, который прошёл слишком много миссий, слишком много смертей и научился не ломаться внутри. — Спасибо, — сказал я искренне. Какаши фыркнул. — Если ты получил от меня хоть что-то полезное, значит, день прожит не зря. Я развернулся и ушёл, чувствуя, как внутри выстраивается новый баланс. Система снова напомнила о себе. Но на этот раз — без злости. Да. Это было интересно. И, пожалуй, очень вовремя. Я понял это почти сразу. Какаши вообще нихрена не понял. Для него это был просто странный момент: уставший джоунин сдался ученику, потому что реально не было сил. Ни подвоха, ни глубины, ни каких-то выводов. И знаете что? Меня это устроило. Я не стал ничего объяснять. Не стал умничать. Не стал лезть с «ты не понял, сенсей». Иногда лучше, чтобы люди ничего не понимали. Я просто кивнул, развернулся и ушёл в дом. Тело наконец-то начало отпускать. Усталость накатила резко, тяжело, как плита. Даже система молчала — ни уведомлений, ни цифр, будто тоже решила не мешать. Я лёг, уставившись в потолок. Мысли мелькнули — о Забузе, о Хаку, о выборе, о том, что дальше будет сложнее. Но сил прокручивать это снова уже не было. — Потом… — тихо сказал я и закрыл глаза. Сон накрыл почти сразу. Без снов. Без тумана. Без боя. Просто тишина. И это было… хорошо. У меня было время на тренировки. Реально было. Тело уже восстановилось, чакра текла ровно, мысли ясные — идеальный момент, чтобы что-нибудь отработать. Небесные шаги, покров ветра, да хоть контроль плазмы… всё просилось наружу. Но. Я поймал на себе взгляд дочери Тазуны. Спокойный. Внимательный. И почему-то пугающе проникающий. Я замер. Она ничего не сказала сразу, просто смотрела так, будто видела меня насквозь. Не как шиноби. Как… человека, который слишком много на себя взял. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала она наконец. Не приказ. Не просьба. Факт. Я открыл рот, хотел что-то возразить… и вдруг понял, что аргументов у меня нет. — А-ага… — выдавил я. Развернулся и пошёл в дом. По пути поймал себя на мысли, что в бою с Забузой мне было проще, чем сейчас. Там всё понятно: враг, дистанция, решение. А тут — никакой угрозы, но ощущение, будто тебя загнали в угол. — …женщины иногда жуткие, — пробормотал я себе под нос. Я лёг, уставившись в потолок. Тренировка никуда не денется. Сила тоже. Эту мысль я сразу отбросил. Отдых — да. Но не для меня. Тело уже восстановилось. Чакра была полной, плотной, послушной. Ни тяжести, ни ломоты — только привычное ощущение, будто внутри слишком много энергии, и ей некуда деваться. Я лежал пару минут, уставившись в темноту, а потом понял: так я не усну. Тихо поднялся. Подошёл к окну. Дом уже спал — ровное дыхание, ни шагов, ни голосов. Даже Какаши, судя по всему, отключился. — Ладно… — прошептал я. Окно открылось без звука. Я выпрыгнул наружу, мягко приземлившись на землю. Ни скрипа, ни следов — покров ветра сгладил всё. Небо было тёмным, прохладным, идеально подходящим для движения. Я усмехнулся. Вот теперь — нормально. Пара шагов. Подушка ветра. Импульс. Я взмыл вверх и пошёл по воздуху — Небесные шаги, один за другим, меняя направление, ускоряясь, тормозя, снова ускоряясь. Тело слушалось идеально, будто всё это я делал не впервые. Энергия уходила — правильно, приятно. — Вот так лучше… — подумал я. Ночь была моей. И пока остальные спали, я снова двигался вперёд — тихо, быстро и без свидетелей. Я замер. Рука уже поднялась, чакра привычно собралась в точке — тонко, остро. Воздушная игла была почти сформирована. Одно движение — и всё. Кролик дёрнулся в траве, насторожился, но ещё не понял опасности. И я… не смог. Чакра рассыпалась, игла так и не родилась. Я резко выдохнул и опустил руку, будто она вдруг стала чужой. — Ч-чёрт… — вырвалось у меня. Я стоял посреди ночи, полной энергии, силы, техник — и не сделал самый простой, самый примитивный шаг. До этого я дрался. Ранил. Ломал. Но не убивал. Даже сегодня — Забуза. Я мог. Реально мог. Но не сделал. А сейчас — кролик. Маленький. Ничего не значащий. И всё равно внутри что-то упёрлось, встало колом. Хладнокровие было. Логика была. А рука — не двигалась. — Значит, вот как… — тихо сказал я сам себе. Это было не страхом. И не жалостью в привычном смысле. Скорее — границей. Я понял: хладнокровие не делает тебя машиной. Оно просто убирает шум. А решение — всё равно твоё. Кролик сорвался с места и исчез в темноте. Я ещё пару секунд стоял, глядя туда, где он был, потом медленно опустился на землю и сел, упершись локтями в колени. Энергии всё ещё было много. Сил — тоже. Но теперь я знал кое-что важное о себе. И, почему-то, это знание было тяжелее любого боя. Я всё же решил проверить одну вещь. Медленно вытащил кунай. Лезвие тускло блеснуло в лунном свете — обычный инструмент, ничего особенного. Я смотрел на него пару секунд, потом без резких движений провёл по предплечью. Кожа разошлась. Кровь выступила сразу. Было больно. По-настоящему. Резко, неприятно, с тем самым жжением, которое ни с чем не перепутаешь. Но паники не было. Ни дёрганья. Ни рефлекторного отдёргивания руки. Ни желания зажать рану и отвести взгляд. Хладнокровие работало. Я спокойно смотрел, как кровь стекает тонкой полоской, ощущал боль — чётко, без притупления, но и без всплеска эмоций. Мозг фиксировал факт, а не устраивал истерику. — Значит… вот так, — тихо сказал я. Хладнокровие не убирало боль. Оно убирало реакцию. Я сжал ладонь, чакра прошла по руке, ткани начали стягиваться. Рана быстро затянулась, оставив лишь тонкий след, который скоро исчезнет совсем. Я вытер кровь о траву и убрал кунай. Теперь стало понятнее. Убить — я не могу. Пока. Причинить боль — могу. Получить боль — тоже могу. И при этом оставаться спокойным. — Ладно… — выдохнул я, поднимаясь. — Значит, проблема не в хладнокровии. Проблема во мне. Небо над головой было всё таким же тёмным и спокойным. Я ещё раз посмотрел туда, где исчез кролик, и отвернулся. Тренировка на сегодня была закончена. Но мысли — нет. И я понимал: рано или поздно мне придётся решить, где именно проходит эта граница. Эта мысль вернулась сама. Не резко. Не как удар. Тихо, тяжело, как камень, который медленно кладут на грудь. Рано или поздно мне придётся убить. Я знал это. Понимал головой. Этот мир не оставляет выбора тем, кто идёт вперёд, а не прячется за чужими спинами. Шиноби убивают. Иногда — врагов. Иногда — по приказу. Иногда — потому что иначе нельзя. Но принять это… оказалось куда сложнее. Я сидел в темноте, чувствуя, как ночной ветер скользит по коже. Внутри не было паники, не было истерики — хладнокровие держало всё ровно. И всё же где-то глубже, под этим спокойствием, было сопротивление. Мне не хотелось. Не потому что я слабый. Не потому что боюсь крови. А потому что, как только ты переступаешь эту грань, назад уже не возвращаются. — Я бы хотел этого избежать… — тихо сказал я, даже не понимая, кому именно. Избежать не любой ценой. Не бегством. Не закрыв глаза. Просто… оттянуть. Найти другой выход. Оставить себе время. Я понимал: когда придёт момент, я, возможно, не смогу отвернуться. И тогда решение будет моим — не системы, не приказа, не обстоятельств. Именно моим. Я медленно поднялся. Эта ночь не дала ответа. Но дала честность. Я не убийца. Пока. И если этот мир захочет сделать меня им — ему придётся постараться. Я развернулся и тихо вернулся к дому, растворяясь в темноте, как будто меня здесь и не было. Завтра всё продолжится. А вместе с этим — и мой путь. Без иллюзий. Но и без спешки. Я продолжал тренироваться до самого рассвета. Не на износ — просто двигался, пока внутри наконец не стало тихо. Когда первые полосы света появились на горизонте, я остановился и посмотрел на небо. Серо-синее. Спокойное. Красивое. — Щас бы закурить… — пробормотал я. — Жаль сигар нету. — Ты куришь в таком юном возрасте? — раздался спокойный голос за спиной. Я вздрогнул — не от испуга, скорее от неожиданности — и повернул голову. На расстоянии нескольких шагов стояла девушка. Красивая. Очень. Спокойная, собранная, с мягким взглядом, в котором было слишком много осмысленности для «просто прохожей». Если бы я не знал, кто это… Да, я бы точно влюбился. — Я же шиноби, — ответил я, пожав плечами. Ни подтверждая. Ни опровергая. Она чуть улыбнулась — едва заметно. — Странный ответ. — Привычка, — сказал я. — В нашем ремесле не всё нужно говорить прямо. Мы пару секунд молчали. Рассвет медленно заливал всё вокруг светом, и в этой тишине не было напряжения. Ни угрозы. Ни враждебности. Но я знал. Это был Хаку. И он делал вид, что он — обычный человек. — Ты не спал всю ночь, — сказала она… нет, он. — По тебе видно. — А ты рано встаёшь, — ответил я. — Или поздно ложишься. Взгляд стал чуть внимательнее. — Ты наблюдательный. — Профдеформация, — хмыкнул я. Ещё несколько секунд тишины. — Красивая погода, — сказал Хаку, глядя на небо. — Редко удаётся просто… смотреть. — Да, — кивнул я. — Особенно когда привык всё время ждать удара. Он посмотрел на меня боковым взглядом. — Ты не похож на того, кто хочет убивать. Я не стал отрицать. — А ты не похож на того, кто верит, что у него есть выбор, — ответил я спокойно. На этот раз пауза была длиннее. Рассвет уже полностью вступил в свои права. — Мир странный, — наконец сказал Хаку. — Иногда он заставляет делать вещи, которых не хочешь. — Знаю, — сказал я. — Но это не значит, что надо переставать быть собой. Он чуть наклонил голову, будто разглядывая меня по-новому. — Ты опасный, — сказал Хаку тихо. — Не из-за силы. Я усмехнулся. — Мне это уже говорили. Мы ещё немного постояли молча. Потом он сделал шаг назад. — Мне пора. — Мне тоже, — ответил я. Мы разошлись в разные стороны, не оборачиваясь. Я смотрел на небо ещё пару секунд, а потом выдохнул. Вот уж точно… странный мир. Я вернулся к дому как раз в тот момент, когда Какаши вышел наружу, лениво потягиваясь и зевая, будто всю ночь не было ни тумана, ни Забузы, ни боя. Я посмотрел на него пару секунд и вдруг спросил, как бы между делом: — Слушай, Какаши… а ты куришь? Он остановился и покосился на меня. — Нет, — ответил он спокойно. — А что? Я тяжело вздохнул. — Да блин… — протянул я разочарованно. — Я хотел сигару попросить. Какаши реально чуть не поперхнулся. Он закашлялся, прикрыв рот рукой, потом уставился на меня так, будто пытался понять, шучу я или нет. — …что? — переспросил он. — Сигару? — Ну да, — пожал я плечами. — Утро, рассвет, философские мысли, всё такое. Самое время, разве нет? Он несколько секунд молчал, а потом хмыкнул. — Ты вообще понимаешь, сколько тебе лет? — Понимаю, — кивнул я. — Именно поэтому и спросил у тебя, а не купил сам. Какаши покачал головой. — Ты… — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты самый странный генин, которого я видел. — Спасибо, — искренне сказал я. — Я стараюсь. Он фыркнул и пошёл дальше, бурча себе под нос что-то про «хлопотных детей» и «слишком рано повзрослел». Я проводил его взглядом и усмехнулся. Сигары, конечно, не было. Но настроение почему-то стало лучше. Иногда такие разговоры работают не хуже отдыха. Я резко почувствовал, как всё внутри напряглось. Прямо физически. Почему? Потому что сзади стояла дочь Тазуны. И, судя по тишине… она слышала всё. Я медленно повернул голову. Она смотрела на меня. Спокойно. Слишком спокойно. И на её лице была жуткая улыбка. Та самая. Не злая. Не добрая. Воспитательная. — … — я открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Это… — начал я и тут же понял, что лучше бы не начинал. — Сигару, значит? — мягко переспросила она. Мягко — это было самое страшное. — Я… — я кашлянул. — Это было… образно. Улыбка стала шире. — Образно, — повторила она. — В твоём возрасте. Я медленно выпрямился, чувствуя, как спина становится идеально ровной, а мысли — кристально пустыми. — Я… э-э… — я посмотрел в сторону Какаши. Предатель уже ушёл. Конечно. — Тренировка, — быстро сказал я. — Пойду… тренироваться. — До завтрака? — уточнила она. — …Да. — После бессонной ночи? — …Тоже да. Она кивнула. — Хорошо, — сказала она всё тем же спокойным тоном. — — Но если я ещё раз услышу что-то подобное… Пауза. — …мы поговорим. Я молча кивнул. Очень быстро. Очень послушно. И свалил так же тихо, как и появился. Покров ветра. Минимум шума. Максимум желания исчезнуть. Вот это, — подумал я, — реально опасный противник. Короче, я всё же нашёл выход. Хенге — простое, надёжное, проверенное временем. С виду — вообще другой человек. Чуть старше, чуть грубее, вообще не я. И главное — не ученик, не «ребёнок Тазуны под присмотром». Подальше от дома. Подальше от взглядов. Я прикурил. Первую затяжку сделал осторожно — по привычке. А потом… Дым вошёл в лёгкие. Медленно. Глубоко. И что-то внутри отпустило. Не тело — голову. В прошлой жизни я любил покурить. Не из-за понтов, не из-за зависимости — просто момент тишины. Пауза. Когда мир на пару секунд перестаёт требовать от тебя решений. И сейчас это ощущение вернулось. — Мда… — тихо выдохнул я, выпуская дым. — Всё-таки приятно. Лёгкие приняли дым спокойно. Ни кашля, ни спазма. Тело шиноби было куда выносливее обычного человеческого. Регенерация, контроль, чакра — всё это делало такие мелочи… ну, не критичными. — Рак лёгких мне точно не грозит, — хмыкнул я себе под нос. — С таким телом. Я не делал из этого привычку. И не собирался. Это был просто момент. Короткий. Личный. Я докурил, затушил окурок, развеял запах лёгким порывом ветра и снял хенге. — Всё, — сказал я сам себе. — На этом хватит. Иногда человеку нужно что-то из прошлого. Чтобы не забывать, кем он был. А теперь — обратно. К шиноби. К миссии. К миру, где за такие мелочи лучше не попадаться с жуткой улыбкой за спиной. Я перестраховался. Достал жвачку, закинул в рот и начал жевать, а потом подключил футон — тонко, аккуратно, без лишнего. Лёгкий поток ветра прошёл по телу, разнёс запах равномерно, выветрив всё лишнее. Теперь я пах… мятой. Чисто. Свежо. Как примерный шиноби, который точно не делал ничего подозрительного. Я вернулся ближе к дому как ни в чём не бывало. Дочь Тазуны прошла мимо, вдруг остановилась и… принюхалась. Я внутренне напрягся, но виду не подал. Она посмотрела на меня, заметила жвачку, медленно кивнула и пошла дальше. — Уф… — мысленно выдохнул я. План сработал идеально. Я продолжил жевать, глядя в небо, и подумал, что футон — это, конечно, универсальная вещь. И для боя. И для маскировки. И для… бытовых ситуаций. Главное — думать головой. Особенно когда рядом есть люди, которые могут быть опаснее любого шиноби. Какаши стоял сбоку, засунув руки в карманы, и смотрел на меня тем самым взглядом, когда уже всё понял, но ему просто интересно, что ты скажешь. — Ну как? — спросил он спокойно. — Помогло? Я пару секунд молчал, потом медленно кивнул. — Ага, — честно ответил я. — Мята. Футон. Комплексный подход. Он хмыкнул. — Я так и подумал, — сказал он. — Запах исчез слишком… профессионально. — Ты же не против? — уточнил я. — Я же ничего… э-э… незаконного. — Я ничего не видел, — тут же ответил он. — И ничего не чувствовал. Пауза. — Но, — добавил он, — если ты ещё раз решишь «расслабиться», делай это подальше от дома Тазуны. — У некоторых людей сенсорика пострашнее моей. Я вздохнул. — Принял. Какаши кивнул, уже разворачиваясь. — И да, — бросил он через плечо. — Жвачка с мятой тебе идёт. Создаёт образ… приличного генина. — Я старался, — ответил я. Он ушёл, а я остался стоять, жуя жвачку и глядя в небо. Конечно же он заметил, — подумал я. Ну… хотя бы не сдал. В этот момент, в глубине пещеры, было сыро и холодно. Забуза сидел, прислонившись спиной к каменной стене. Повязки пропитались кровью, тело ныло, каждое движение отзывалось болью. Он молчал, лишь тяжело дышал, позволяя Хаку делать своё дело. Хаку аккуратно обрабатывал раны — растирал листья, смешивал их с порошками, прикладывал к порезам и ожогам. Его движения были спокойными, уверенными, почти заботливыми. — Кстати… — сказал он между делом, не поднимая взгляда. — Я видел того самого генина. Забуза хмыкнул. — Который самый проблемный? — Да, — кивнул Хаку. — Того, что чувствует туман. Он сделал паузу, словно решая, стоит ли продолжать. — Оказывается… он курит. Рука Забузы на мгновение замерла, потом он тихо рассмеялся — хрипло, болезненно. — Ха… — выдохнул он. — Вот уж не ожидал. — Он делал это осторожно, — продолжил Хаку. — Скрывался. Даже запах убрал. Очень… продуманно. Забуза прикрыл глаза. — Значит, не просто талантливый, — сказал он. — Живёт так, будто давно привык ходить по краю. Хаку посмотрел на него. — Он не похож на убийцу. — Именно поэтому он опасен, — ответил Забуза. — Такие дольше держатся. Хаку на секунду задумался, затем снова занялся повязками. В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь каплями воды и дыханием. Где-то далеко, в другой стороне, один генин жевал мятную жвачку, а двое шиноби Киригакуре впервые всерьёз задумались о том, кем он станет дальше. Забуза медленно усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — только трезвая оценка. — Если в таком возрасте он уже такой, — сказал он хрипло, — то в будущем он точно станет кем-то очень сильным. Он чуть приоткрыл глаза. — Минимум элитным джоунином. Хаку замер на секунду, потом продолжил работу. — Думаешь… настолько? — Уверен, — ответил Забуза без колебаний. — Я повидал достаточно шиноби, чтобы понимать разницу между «талантливым» и «опасным». Он медленно выдохнул. — Этот не просто растёт. Он думает, выбирает, сдерживается. Такие не сгорают рано. Хаку опустил взгляд. — И… станет проблемой? — Обязательно, — коротко сказал Забуза. — Для врагов. Пауза. — И, возможно, для своих тоже. Если его загонят слишком далеко. В пещере снова воцарилась тишина. Где-то далеко генин, о котором шла речь, даже не подозревал, что его уже начали взвешивать не как ребёнка — а как будущую силу, с которой придётся считаться. Забуза хмыкнул и слегка повернул голову, стараясь устроиться поудобнее, насколько позволяли раны. — Ещё та странная техника, — сказал он, глядя в темноту пещеры. Хаку на мгновение поднял взгляд. — Та, с которой он прыгает по воздуху? — уточнил он. — Она самая, — кивнул Забуза. — Это не полёт. И не телепортация. Он усмехнулся. — Слишком чисто для шуншина и слишком честно для обмана. Хаку задумался, перебирая травы. — Я чувствовал импульсы… — сказал он тихо. — Очень короткие. Будто воздух на мгновение становился твёрдым. — Потому и опасно, — ответил Забуза. — Такие вещи не копируют на коленке. Это не техника — это подход. Он прикрыл глаза. — Если он доведёт это до ума… сверху, снизу, сбоку — никакой привычной дистанции больше не будет. Хаку ненадолго замолчал. — Тогда в следующий раз… — начал он. — В следующий раз, — перебил Забуза, — с ним надо будет разобраться сразу. Пауза. — Или не связываться вообще. В пещере снова стало тихо. Только капала вода и шуршали листья под пальцами Хаку. А где-то далеко один генин продолжал идти своим путём, даже не зная, что его уже запомнили. — а что делать с Гато? — спросил Хаку Забуза открыл глаза и посмотрел в потолок пещеры. — Гато, — поправил он спокойно. — Его имя даже звучит как что-то скользкое. Хаку нахмурился. — Он мне не нравится, — повторил он. — Он смотрит… как на инструмент. Пауза. — А если он захочет от нас избавиться? Забуза тихо усмехнулся. Без веселья. — Не «если», — сказал он. — Когда. Хаку сжал пальцы. — Тогда почему мы всё ещё… — Потому что сейчас он думает, что мы ему нужны, — перебил Забуза. — А такие, как он, не избавляются от полезных вещей, пока не выжмут их досуха. Он медленно сел ровнее, скривившись от боли. — Но запомни, Хаку, — продолжил он. — Гато не из тех, кто держит слово. У него нет чести, нет верности, нет границ. Он посмотрел на Хаку прямо. — Поэтому мы не будем ждать. — Ты хочешь… — Хаку замялся. — Я хочу быть готовым, — сказал Забуза. — Если он решит нас убрать — мы ударим первыми. Короткая пауза. — А если нет… он всё равно умрёт. Просто позже. Хаку опустил взгляд. — Он причиняет людям боль, — тихо сказал он. — Не ради цели. Просто так. — Я знаю, — ответил Забуза. — И именно поэтому, когда придёт время… Он усмехнулся. — Я не буду сожалеть. В пещере повисла тяжёлая тишина. Где-то далеко Гато строил планы, считая себя хозяином ситуации. А здесь, в сырой темноте, его имя уже произнесли как приговор. Забуза хмыкнул и чуть повернул голову, чувствуя, как повязки тянут кожу. — Да и деньги нужны, — сказал он без лишних эмоций. — Раны сами не заживут, оружие само себя не купит, да и жить на одном упрямстве долго не получится. Хаку кивнул, не поднимая взгляда. — Ага, — тихо согласился он. — Особенно сейчас. Он аккуратно затянул повязку, проверяя, чтобы она не пережимала, но и не была слишком свободной. Движения были отточенные — видно, что он делал это не в первый раз. — Гато платит, — продолжил Забуза. — Пока платит — мы работаем. Пауза. — А дальше… посмотрим, кто кого использует. Хаку на секунду задумался, потом сказал: — Если всё закончится… может, в следующий раз мы выберем заказ сами. Забуза усмехнулся — на этот раз чуть живее. — Вот это уже разговор. В пещере снова стало тихо. Деньги, враги, будущие проблемы — всё это подождёт. Сейчас было важно только одно: пережить эту ночь и подготовиться к тому, что будет дальше. В это время... Я внезапно остановился. Не из-за звука. Не из-за движения. Просто… воздух изменился. Он стал плотнее, тяжелее, будто перед грозой. Чакра вокруг была той же, мир выглядел так же, но ощущение — другое. Как если бы что-то уже сломалось, а волна последствий только шла сюда. Я нахмурился. — …мне это не нравится, — пробормотал я. Это было не предчувствие конкретной опасности. Скорее ощущение, что цепочка событий пошла не так, как должна была. Слишком резко. Слишком грязно. --- В это время Гато был уже мёртв. Его тело лежало в роскошной комнате, среди разбросанных бумаг и перевёрнутых ящиков. Глаза широко раскрыты, рот перекошен в немом удивлении — он до последнего не верил, что его купят, а потом просто выкинут. Нукеннин, которого он хотел нанять, оказался куда проще в решениях. Деньги — в мешках. Документы — сожжены. Свидетели — убраны. Чисто. Быстро. Без сантиментов. Мужчина вытер клинок о шёлковую занавеску и усмехнулся. — Богатые всегда думают, что они контролируют ситуацию, — сказал он сам себе. — Забавно. Он огляделся ещё раз. — А теперь… — добавил он, — раз уж я здесь. Его взгляд скользнул по спискам. Именам. Упоминаниям. Шиноби. Наёмники. Исполнители старых заказов. — Мёртвые не жалуются, — пожал он плечами. Он вышел, растворяясь в тени. Обратно Я глубоко вдохнул. Напряжение не уходило. Наоборот — будто медленно накручивалось, как струна. — Что-то произошло, — подумал я. — И это «что-то» скоро даст о себе знать. Я посмотрел в сторону моря, где над горизонтом сгущались облака. Забуза. Хаку. Гато. Один из этих элементов явно исчез. И если мир чему-то и учил, так это тому, что пустоты долго не остаются пустыми. — Какаши, ты это тоже чувствуешь? — спросил я Какаши медленно выдохнул и закрыл свою книгу. Это уже было плохим знаком. — Да… — повторил он тише, чем обычно. — Словно что-то приближается. Он не стал уточнять. И не стал шутить. Просто поднялся на ноги и привычным, почти ленивым движением поправил хитай-атэ — но я заметил, как в этот момент чакра начала течь иначе. Сдержанно. Экономно. Как у человека, который готовится не к драке, а к настоящему бою. — Это не Забуза, — сказал он спустя пару секунд. — Ощущение другое. Я кивнул. Я чувствовал то же самое. Забуза был опасным. Тяжёлым. Давящим. А это… было грязным. Рваным. Неприятным, как заноза под ногтем, которую пока не видно, но она уже там. — Значит, кто-то третий, — сказал я. — Или четвёртый, — спокойно ответил Какаши. — Мир редко ограничивается тем, что мы видим. Он посмотрел на меня боковым зрением. — Не геройствуй, — добавил он. — Что бы ни произошло — работаем командой. Я усмехнулся. — А ты думал, я рвану вперёд один? — С тобой никогда нельзя быть уверенным, — хмыкнул он. Но в голосе не было раздражения. Скорее… признание. Я прикрыл глаза и позволил чувствам развернуться. Влага в воздухе. Колебания потоков. Мелкие возмущения, слишком ровные, чтобы быть природными. — Он идёт не напрямую, — сказал я. — И не спешит. — Профессионал, — подтвердил Какаши. — Или очень самоуверенный. Мы оба замолчали. Иногда тишина — лучший способ подготовиться. Я медленно выдохнул и позволил чакре лечь ровно, без всплесков. Не показывать силу. Не пугать заранее. Если он охотится — пусть думает, что добыча спит. Но внутри я уже знал: что бы ни случилось дальше, это будет не как в каноне. И почему-то… мне стало по-настоящему интересно. Мост встретил нас пустотой. Ни криков рабочих. Ни шагов. Даже ветер будто обходил это место стороной. — Плохо… — тихо сказал Какаши. Я уже чувствовал это. Пустота здесь была искусственной — как затишье перед тем, как кто-то нажмёт курок. И тогда я увидел его. Один человек. Нет… шиноби. Он стоял спокойно, даже расслабленно, будто ждал автобус, а не группу ниндзя. Чакра — тяжёлая, рваная, с металлическим привкусом крови. Не скрытая. Он не считал нужным скрываться. И в тот же миг пространство разорвалось движением. Два силуэта вылетели сбоку — быстро, отчаянно. Забуза. Весь в бинтах, кровь проступает сквозь ткань, дыхание тяжёлое. Хаку — бледный, сжатые губы, движения всё ещё точные, но слишком резкие. Он явно держался на силе воли. Они отпрыгнули от него. Не от нас. От него. И встали рядом. Это было… показательно. Какаши напрягся мгновенно. Без слов. Его чакра сменила ритм — теперь это был режим убить или умереть. — О, — протянул тот шиноби, наклонив голову. — Вас стало больше. Он улыбнулся. Не широко. Холодно. — Интересно… Я почувствовал, как у меня внутри что-то сжалось. Не страх. Инстинкт. — Не подходи, — тихо сказал Хаку, шагнув на полшага вперёд, закрывая Забузу. — Это не твоя цель. — Уже моя, — спокойно ответил тот. — Мне заплатили. Какаши выдохнул сквозь зубы. — …Я знаю его, — сказал он. — Нукенин S-ранга. Он не назвал имя. И не нужно было. — Его называют Мясником, — продолжил Какаши. — Он не берёт пленных. Не ведёт переговоров. Убивает всех, кто оказывается рядом с целью. Шиноби усмехнулся, будто услышал комплимент. — Репутация — полезная вещь, — сказал он. — Экономит время. Он перевёл взгляд на нас. На меня — задержался чуть дольше. — Забавно, — добавил он. — Я шёл за двумя. А нашёл… куда больше добычи. Воздух стал тяжёлым. Не туманным — плотным, как перед грозой. Забуза хрипло усмехнулся. — Ну что, пацан… — сказал он, не глядя на меня. — Похоже, твой день стал ещё интереснее. Я медленно выдохнул. Пальцы сомкнулись на рукояти. — Ага, — ответил я. — И, кажется… сейчас будет по-настоящему жарко. Я улыбнулся. Не широко — спокойно. Так улыбаются не те, кто уверен в победе… а те, кто уже принял риск. — Но я хочу с ним сразиться, — сказал я, делая шаг вперёд. Чакра пошла вверх сама. Не взрывом — ровно, плотным потоком. Воздух вокруг меня дрогнул, будто не хотел быть на моём пути. — Шин, — резко сказал Какаши. — Это S-ранг. — Знаю, — ответил я, не оборачиваясь. — Поэтому и хочу. Мясник наклонил голову, разглядывая меня с новым интересом. — Смелый, — произнёс он. — Или глупый. — Обычно это одно и то же, — пожал я плечами. Забуза хмыкнул, закашлялся, но всё же усмехнулся. — Чёрт… — пробормотал он. — Этот мелкий мне всё больше нравится. Хаку посмотрел на меня напряжённо, почти испуганно. — Ты не обязан… — начал он. — Обязан, — перебил я. — Потому что если не сейчас — он убьёт вас. Потом — нас. А если сейчас… — я медленно выдохнул. — У нас хотя бы есть шанс. Какаши молчал. Долго. Потом шагнул вперёд — на полшага — и встал рядом со мной. — Один не пойдёшь, — сказал он тихо. — Я прикрою. Мясник рассмеялся. Негромко, почти довольным смехом. — Прекрасно, — сказал он. — Я люблю, когда мясо само выходит ко мне. Он шагнул вперёд. И в тот же миг мир щёлкнул. Я исчез первым. Не шуншин — Казе-Шуншин. Воздух подо мной стал пустым, сопротивление пропало, и тело сорвалось вперёд так, будто его выбросили из пушки. Мясник дёрнулся — успел. Но не до конца. Я уже был в воздухе. Небесные шаги. Подушка ветра — толчок. Ещё одна — смена угла. Третья — рывок вниз. Он поднял руку, чакра взорвалась защитой, и— Я резко утяжелился. Мгновение — и мир рухнул вниз вместе со мной. Удар. Не по нему — рядом. Земля взорвалась, мост задрожал, доски взвыли, а волна давления хлестнула в стороны. — Ха! — выдохнул Мясник, отскакивая. — Интересно! Я уже двигался. Покров ветра лёг на тело, снижая вес, скользя по краю удара. В руке вспыхнул свет. Стихия Плазмы: Световой клинок. Тонкий, слепящий, звенящий от напряжения. Я пошёл в атаку. Он встретил меня в лоб. Сталь против энергии. Искры. Плазма прожигала, но он держал — силой, техникой, опытом. — Генин, говоришь? — усмехнулся он, отталкивая меня. — Ты лжёшь. — Нет, — ответил я, отталкиваясь в воздухе. — Я просто плохо вписываюсь в рамки. Сзади щёлкнуло. Иглы молнии — веером. Он развернулся — поздно. Одна прошла по плечу. Паралич. Мгновенный. — Сейчас! — крикнул Какаши. И мир окончательно взорвался в движении. Удар пришёлся чисто. Не техникой — телом. Нога врезалась мне в грудь, как таран. Воздух выбило из лёгких мгновенно. Рёбра хрустнули — не сломались, но были на грани. Мир перевернулся. Я отлетел метров на десять, проломил перила моста и с глухим звуком врезался в землю. — Кх…! — изо рта вырвался хрип вместо крика. Больно. Не «терпимо». Не «неприятно». А по-настоящему. Тело отказалось слушаться на долю секунды — самую опасную долю секунды в бою. — Слишком медленно, — сказал он спокойно, подходя. — И слишком мягко. Я попытался вдохнуть — получилось с третьего раза. Грудина горела, будто туда залили расплавленный металл. Хладнокровие включилось само. Боль никуда не делась — она просто перестала мешать думать. — …чёрт… — выдохнул я, перекатываясь на бок. Он был уже рядом. Слишком близко. Я утяжелился резко — не до максимума, но достаточно. Земля подо мной треснула. Он остановился на мгновение — и этого хватило. Я сбросил вес, ветер подхватил тело, и я ушёл в сторону Небесным шагом, буквально срываясь с поверхности. В следующую секунду там, где я лежал, взорвалась земля. — Ха! — снова этот смех. — Живучий. Я завис на мгновение в воздухе, опираясь на подушку ветра, и впервые за бой понял одну вещь: Я не потяну его в лоб. Не сейчас. Не так. Он не был просто сильным. Он был отточенным. Каждое движение — экономия. Каждый удар — намерение убить. — Шин! — крикнул Какаши. — Не принимай удары! Работай через дистанцию! Да знаю я, — мысленно огрызнулся я, но он был прав. Я вытер кровь с губ тыльной стороной ладони. — Ладно… — пробормотал я. — Тогда по-умному. Чакра пошла иначе. Не всплеском — слоем. Влага в воздухе. Микрокапли. Дыхание. Движение. Я раскинул восприятие через воду. Мир изменился. Я больше не видел его глазами — я чувствовал, как он двигается, как смещает воздух, как давит влагу вокруг себя. Он сделал шаг. Я знал об этом раньше, чем он перенёс вес. — О? — удивился он. — Ты теперь ещё и сенсор? — Типа того, — сказал я и поднял руку. Иглы ветра — не шквал. Одна. Точная. Он уклонился — но не полностью. Игла прошла по касательной, разрезав кожу на боку. Неглубоко. Но он почувствовал. — Вот теперь… — произнёс он медленно, — становится по-настоящему интересно. Я улыбнулся — криво, болезненно. — А я только начал злиться. И на этот раз — я не собирался принимать удар. Забуза рванул первым, не раздумывая — хромая, но с той же звериной яростью. Его клинок ушёл в размашистую дугу, вынуждая противника сместиться и принять удар в лоб. И именно в этот миг я двинулся. Не разгон. Не подготовка. Сразу — бур чакры. Я сжал ладонь, чакра закрутилась почти мгновенно, рвя каналы от напряжения. Контроль — на пределе. Ни секунды лишней. — Сейчас. Я вплёл футон. Не просто оболочку — направляющий поток, вытягивающий бур вперёд, как снаряд из ствола. Воздух перед ним схлопнулся, сзади — рвануло разрежение. В прошлом его скорость была пятьсот метров за пару секунд. Сейчас… Сейчас его просто выстрелило. Пространство передо мной будто сжалось, бур исчез из поля зрения почти сразу, оставив за собой рваный след в воздухе. Если бы он не попал ни во что — его унесло бы километра на два, не меньше. Я не улыбался. Не радовался. Я смотрел, попал ли. Потому что если нет — второго шанса у меня не будет. — А это… было опасно, — сказал он спокойно. Я увидел это сразу. Его руки не было. Не «рана». Не «перелом». Не «оторвало». Её стерло. От плеча вниз — рваная линия, будто кто-то выдрал кусок пространства вместе с плотью. Края были обуглены и изрезаны одновременно: след плазмы, ветра и чистой чакры, закрученной до безумия. Кровь хлестала, но он даже не закричал — лишь чуть сместил корпус, удерживая равновесие. Я тяжело выдохнул. Руки дрожали. Каналы жгло так, будто я проглотил расплавленный металл. В голове звенело. Я попал. Но радости не было. Потому что он стоял. — Если бы ты промахнулся… — продолжил он, поворачивая ко мне взгляд, — ты был бы мёртв. Он сделал шаг вперёд. Один. И этого хватило, чтобы давление снова навалилось на грудь. Вот она. Цена. Я понял это чётко и ясно: да, я могу ранить таких монстров. Да, я могу лишить их конечностей. Но убить в лоб — всё ещё нет. Не сейчас. Не без подготовки. Не без плана. Я сжал зубы и выпрямился, несмотря на боль. — Тогда хорошо, — подумал я. — Значит… будем не в лоб. Принял. Тогда продолжаем строго канонно, без Райкири. --- Какаши и Забуза поняли это одновременно. Не словами. Не жестом. Даже не взглядом. Просто — по паузе. Той самой, которая появляется лишь тогда, когда монстр впервые вынужден перестраиваться. Какаши исчез первым. Не Шуншин — рывок убийцы, короткий, резкий, без лишних эффектов. Земля под ногами лопнула, воздух взвыл. Он вышел сбоку, в мёртвой зоне, куда взгляд не успевает дотянуться, пока тело ещё разворачивается. — Райтон… — начал он. Но Забуза уже был там. Сломанный. В ранах. С бинтами, пропитанными кровью. И всё равно — улыбающийся. — Не смей недооценивать шиноби Тумана, — прорычал он и шагнул вперёд. Влага в воздухе взорвалась давлением. Не туман — удар среды. Его клинок пошёл снизу вверх, не чтобы разрубить, а чтобы забрать пространство, лишить опоры, заставить отступить. Даже одной рукой враг не мог игнорировать Забузу — слишком близко, слишком грубо, слишком по-настоящему. Я увидел, как тот попытался сместиться в сторону. Вот оно. Какаши завершил печать. Воздух завизжал. Не громко — навязчиво, резко, как будто сотни птиц одновременно щебечут, сбиваясь в хаотичный, электрический визг прямо внутри черепа. Чидори. Молния не вспыхнула — она сжалась в ладони, плотная, дикая, неуправляемая. Электричество рвалось наружу, разрезая воздух, оставляя за собой резкий запах озона. Какаши пошёл вперёд. Не бежал. Не прыгал. Он впарывался. Удар пришёлся в грудь. Враг успел поставить защиту. Успел залить тело чакрой. Успел выжить. Но его вырвало назад. Тело отбросило, будто в него врезался таран, а не человек. Земля треснула, камни разлетелись в стороны. Я не думал. Небесный шаг. Один. Второй. В воздухе — резкий разворот. На мгновение — утяжеление. Я рухнул сверху, не техникой, не ударом, а импульсом, вбивая его в землю, лишая последнего шанса подняться сразу. Грохот. Пыль. Обломки. Когда всё осело, он стоял на одном колене. С одной рукой. В грязи. С кровью, смешанной с дождём. И впервые — молчал. Чидори погас, оставив после себя только потрескивание и дым. Какаши выпрямился, тяжело дыша. Забуза опёрся на клинок, хрипло выдохнул и усмехнулся: — …чёрт возьми. Вот это команда. Я стоял позади, чувствуя, как каналы горят, а сердце колотится в ушах. Мы его не убили. Но мы сделали главное. Мы доказали, что его можно сломать. Что он кровоточит. И что он — не бог. А для таких, как он, это уже поражение. Вот аккуратно переписанный вариант — чётко, динамично и без лишнего пафоса, с упором на инстинкты и опасность: --- Но в следующий миг по позвоночнику пробежал холод. Не боль. Не рана. Предчувствие. Я резко рванулся в сторону. Ровно в тот момент, когда рядом со мной возник нукенин. Лезвие прошло там, где секунду назад была моя шея. Воздух рассёк визг металла, а я уже уходил — падением, перекатом, срывая дистанцию. Ещё бы миг. И меня бы не стало. Я приземлился, дыхание сбилось, сердце ударило в грудь. Он стоял там, где я был мгновение назад, клинок опущен, взгляд холодный. — Быстро реагируешь, — произнёс он спокойно. Я выпрямился, ощущая, как инстинкты воют тревогой. Это был не удар. Это было предупреждение. И он дал его мне специально. Вот версия, которая жёсткая, логичная и не превращает момент в фарс, при этом подчёркивает, почему именно плазма решает исход: --- Последний шанс. Я коротко переглянулся с Какаши и Забузой. Ни слова. Ни кивка. Этого и не требовалось. Они пошли первыми. Какаши — сбоку, резко, давя скоростью и чакрой. Забуза — в лоб, грубо, тяжело, клинок шёл так, будто ему плевать, выдержит ли тело. Он отразил. Даже сейчас — с одной рукой, с ранами, с усталостью — он успевал. Защита поднялась почти инстинктивно, плотная, слоёная, рассчитанная на удар чакры и металла. Именно этого я и ждал. Я не рванул. Не прыгнул. Не ускорился. Я просто выстрелил. Плазменная игла сорвалась с пальцев — тонкая, почти невидимая, без вспышки и звука. Не снаряд. Не техника в привычном смысле. Ионизированный прокол. Он заметил. Даже успел усилить защиту. Но это было бесполезно. Игла не столкнулась с барьером. Она прошла сквозь него. Через чакру. Через плоть. Через сердце. На мгновение он замер. Глаза расширились не от боли — от понимания. Он опустил взгляд на грудь, где не было ни раны, ни крови. Только тонкая линия, мгновенно потемневшая. — …вот значит как, — выдохнул он. Тело качнулось. Колени подогнулись. Он рухнул на землю без звука. Я медленно выдохнул, чувствуя, как дрожат пальцы и гудят каналы. Это же, мать его… плазма. Какаши молча стоял рядом. Забуза смотрел на тело с тяжёлым выражением. Никто не радовался. Потому что мы все понимали одно и то же: если бы я промахнулся, если бы он успел ещё на долю секунды, если бы защита была чуть другой — меня бы уже не было. И это было… слишком близко. Вы убили противника. Атрибут получен: Выносливость +960 Сообщение всплыло и исчезло. А я всё ещё смотрел на тело. — Я его… правда убил? — мелькнула мысль. Не было эйфории. Не было радости. Даже облегчения — и того не было. Где-то внутри что-то неприятно сжалось. Да, он был нукенином. Да, он пришёл убивать. Да, если бы не я — умер бы кто-то из нас. Но факт оставался фактом. Я убил человека. Хладнокровие делало своё дело — эмоции не захлёстывали, не ломали. Оно будто ставило между мной и происходящим прозрачную стену. Но даже сквозь неё это ощущалось… тяжело. Глухо. Неприятно. Я медленно выдохнул и заставил себя отвести взгляд. — …чёрт, — тихо пробормотал я. Чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнул и обернулся. Какаши. Он ничего не сказал. Не стал читать лекций. Не пытался утешать. Просто коротко сжал плечо — крепко, по-настоящему. Он через это проходил. Я это понял сразу. — Со временем станет… не легче, — сказал он негромко. — Но ты научишься с этим жить. Я кивнул. Не потому, что согласился. А потому, что понял: выбора у меня больше нет. Я снова посмотрел на поле боя. Это была моя первая кровь. И точно не последняя. — Ну что… перемирие? — спросил я, глядя на Забузу и Хаку. Тишина затянулась. Забуза медленно выдохнул. Плечи опустились — не от слабости, от усталости. Такой, когда даже ненависть требует сил, которых уже нет. — …Можно, — наконец сказал он хрипло. — Мы все устали. Хаку шагнул ближе к нему, поддерживая. Он смотрел настороженно, но без враждебности — скорее, как зверь, который готов драться, но надеется, что этого не потребуется. Я кивнул. — Тогда без резких движений, — сказал я спокойно. — Сегодня крови уже достаточно. Какаши ничего не добавил, но не убрал руку с оружия. Забуза это заметил — и усмехнулся краем губ. — Правильно, — пробормотал он. — Не доверяй до конца даже перемирию. Напряжение не исчезло. Оно просто… ослабло. И этого на данный момент было достаточно. Я молча достал сигару. На мгновение все взгляды скользнули ко мне — коротко, настороженно. Я поднял руку, и на кончике пальца вспыхнул огонёк, ровный и спокойный, без жара и всплесков. Я прикурил. Дым медленно вырвался изо рта и растворился в воздухе. Лёгкие неприятно обожгло — привычное ощущение, странно успокаивающее. Забуза хмыкнул. — Хм… — протянул он. — Шиноби, который после такой бойни закуривает… Редкое зрелище. — Просто нервы, — ответил я, делая ещё одну затяжку. — День выдался так себе. Какаши бросил на меня взгляд поверх маски. — Не злоупотребляй, — сказал он сухо. Я пожал плечами. — Сегодня можно. Дым снова поднялся вверх. Бой закончился. По крайней мере — на сейчас. — Да и я шиноби, — добавил я, делая ещё одну затяжку. — А шиноби такое не убьёт. Я сказал это не с вызовом. Просто как факт. Какаши посмотрел на меня пару секунд, затем отвёл взгляд. Ему нечего было возразить. Мы дышали ядами. Работали с токсинами. Жили в условиях, где обычный человек ломался за недели. Сигара — не самое опасное, что мы пропускали через организм. — Всё равно не стоит привыкать, — наконец сказал он, уже тише. — Не собираюсь, — ответил я и затушил окурок пальцами. Дым рассеялся. Бой закончился. Напряжение — тоже. Но внутри я знал: это был лишь один из первых шагов. — Тебе бы с Асумой познакомиться, — сказал Какаши как бы между прочим. Я хмыкнул, выпуская дым. — Судя по тону, он тоже любитель «расслабиться»? — Скажем так… — Какаши покосился на сигару у меня в пальцах. — У вас найдётся много общих тем для разговора. Забуза усмехнулся. — Значит, в Листе есть ещё один шиноби, который не строит из себя святого, — сказал он. — Уже лучше, чем я думал. Хаку мягко улыбнулся, глядя на нас с лёгким недоумением, будто не совсем понимал, как после всего произошедшего разговор вообще мог свернуть в такую сторону. Я затушил сигару и убрал её. — Ладно, — сказал я, выдыхая. — Если всё это закончится без новой резни… Познакомимся. Какаши кивнул. — Думаю, вы поладите. И на какое-то короткое мгновение мир действительно показался… спокойным. Вот аккуратная, живая сцена — с паузой и нормальной реакцией, без кринжа: — А ты силён парень, — сказал я, глядя на Хаку. — Очень. Он на мгновение замялся. — Я вообще-то… девушка, — спокойно сказала она. — Ага, — ответил я автоматически. Прошла секунда. Потом ещё одна. — …стоп, — я моргнул и повернулся к ней уже внимательно. — Чего? Хаку чуть улыбнулась — смущённо, но без насмешки. Забуза фыркнул. — Я же говорил, — пробормотал он. — Всех вводит в заблуждение. Я выдохнул и потер переносицу. — Ладно… — сказал я наконец. — Это многое объясняет. И ничего не меняет. Хаку посмотрела на меня с лёгким удивлением. — Правда? — Ага, — пожал я плечами. — Сильный шиноби остаётся сильным шиноби. Остальное — детали. Она улыбнулась уже по-настоящему. — Фух… — выдохнул я. — А то я уже начал сомневаться в себе. Хаку зависла на секунду, явно не сразу поняв, что я имею в виду. — …в каком смысле? — осторожно спросила она. Я махнул рукой. — Да забей. Просто неожиданно вышло. Она пару мгновений смотрела на меня, а потом тихо рассмеялась — коротко, почти неслышно. — Ты странный, — сказала она без злости. — Мне это уже говорили, — ответил я спокойно. Забуза хмыкнул где-то сбоку. — Привыкай, Хаку. С этим парнем иначе и не бывает. Хаку покачала головой, но в уголках губ всё ещё держалась улыбка. Напряжение окончательно спало. — Ну что? — сказал я, оглядывая всех. — Может, пойдём уже… А то после такой напряжённой битвы я хочу спать. Забуза фыркнул. — Хех… — протянул он. — Молодёжь. Хаку аккуратно поправила плащ и кивнула. — Нам тоже нужен отдых. Какаши убрал оружие и лениво потянулся. — Поддерживаю, — сказал он. — Завтра будет не легче. Мы разошлись без резких движений, каждый держа дистанцию, но уже без враждебности. Бой закончился. Не потому что кто-то победил окончательно. А потому что всем просто нужно было пережить эту ночь. — Да это нечестно!!! — раздалось сбоку. Я вздрогнул и только сейчас вспомнил. Наруто стоял, тыча пальцем в себя и Саске, лицо красное от возмущения. — Мы всё это время были в стороне!!! — продолжал он. — Там драка, монстры, взрывы, а нам говорят: «стойте и охраняйте»!!! Саске фыркнул, скрестив руки. — Хм. — Он бросил на меня взгляд. — Я тоже рассчитывал на бой. Я пару секунд смотрел на них, потом выдохнул. — …А, точно. Вы же тут тоже были. Наруто аж подпрыгнул. — ТЫ ПРО НАС ЗАБЫЛ?! — Немного, — честно ответил я. — Там, знаешь ли, ситуация была… напряжённая. Какаши прикрыл глаз ладонью. — Это, кстати, тоже часть миссии, — сказал он спокойно. — Вы справились. Заказчик жив, паники нет. — Но мы даже никого не ударили! — возмутился Наруто. Я усмехнулся и потрепал его по голове. — Зато живы. Поверь, сегодня это был лучший исход. Саске отвернулся, но уголок губ всё-таки дёрнулся. — В следующий раз, — сказал он, — без «забывчивости». — Договорились, — ответил я. — В следующий раз — вместе. Наруто сжал кулаки. — Вот это уже другое дело! И впервые за долгое время команда номер семь снова выглядела… цельной.