Мафия за щедрость

За окном кабинета медленно просыпался город. Арэна стояла у высокого окна, почти сливаясь с сумерками — чёрная шерсть, чёрный плащ, только жёлтые полосы на спине слабо отражали огни ночного Мегаполиса. Маска на месте, очки на лбу, несколько пар глаз смотрели куда-то за горизонт. В руке — остывшая кружка. Шина вошла без стука. Только её правая рука могла себе это позволить. — Кофе, босс. Она поставила поднос на край стола — свежая турка, пар, аромат кардамона. Арэна даже не обернулась. — Оставь. Шина не ушла. Она подошла ближе, встала чуть сбоку, тоже глядя в окно. Город внизу жил своей жизнью, не зная, что его самая тёмная и самая щедрая тень стоит где-то наверху. — Думаете навестить? — спросила Шина тихо. Голос Арэны, когда она ответила, был ровным, как лезвие: — Это плановая проверка. На то, куда уходят деньги. На то, на что я их трачу. Ведь если их используют не по назначению, и это не помогает в благотворительности… — пауза. — Ты и сама знаешь, что происходит с ними. Шина кивнула. — Знаю. И тогда она сделала то, на что никто другой никогда бы не осмелился. Она взяла руку Арэны. Не резко, не собственнически. Медленно, кончиками пальцев, будто брала в руки оружие, которое могло выстрелить в любую секунду. Арэна замерла — даже паучьи лапы не шелохнулись за спиной. Шина поднесла её руку к губам. И поцеловала указательный палец. Туда, где под тонкой кожей бился пульс. Туда, где не было ни маски, ни брони. Просто палец босса мафии. — Я знаю, — прошептала Шина, не разжимая губ. — Поэтому в этом вы и устрашающе, и прекрасны. На секунду повисла тишина. А потом Арэна выдернула руку так, будто обожглась. Но другая её рука уже летела вперёд — быстрее, чем Шина успела моргнуть. Пальцы сжали тонкую серебряную цепочку, которую Шина всегда носила на шее. Ту, что никто не трогал. Ту, о которой даже не спрашивали. Цепочка дёрнулась — и в тот же миг превратилась в ошейник. Тонкий, почти невесомый, но неразрывный. Арэна потянула — и Шина сделала шаг вперёд, потом другой, пока не оказалась притянутой к краю стола. Арэна уже сидела в кресле — когда успела? — и смотрела снизу вверх, но взгляд её был тяжелее любого приказа. Та самая рука, которую поцеловала Шина, легла ей на подбородок. Пальцы — длинные, чуть холодные — сжали челюсть ровно настолько, чтобы Шина не могла отвернуться. Арэна склонила голову к плечу. — Шина, — голос был тихим, почти ласковым, но Шина знала эту ласку. Под ней всегда лежал лёд. — Ты снова многое себе позволяешь. Шина не сопротивлялась. Ошейник не давил — пока. Но она чувствовала его присутствие, как чувствовала холод пальцев на своей щеке. — Просто сказала правду, босс, — ответила она. В голосе не было страха. Только уважение. И ещё что-то, что Арэна каждый раз отказывалась замечать. А Шина тем временем видела. Видела, как на одно мгновение дрогнули зрачки Арэны — все четыре пары, что виднелись из-под чёлки и очков. Видела, как едва заметно напряглись её плечи под плащом. Как паучьи лапы чуть шевельнулись за спиной, будто хотели сомкнуться вокруг, удержать, спрятать — но не решились. Внутреннее смущение. Арэна умела скрывать всё: страх, боль, усталость, даже дыхание могла задержать на минуту. Но не это. Не то, как она краснела там, где никто не видел — под маской, на границе шеи. Шина чувствовала тепло, исходящее от её пальцев. Лёгкое, почти незаметное. Такое, которое Арэна сама у себя бы не признала. Но Шина молчала. Она никогда не говорила об этом. Потому что знала: если босс поймёт, что её видно насквозь, ошейник перестанет быть игрой. А Шина не хотела, чтобы игра заканчивалась. Даже если каждый раз сердце билось быстрее, чем надо. — Ты забываешься, — повторила Арэна, но в голосе уже не было железа. Только усталость. И что-то похожее на мольбу — не заставляй меня делать то, что я не хочу делать. Шина медленно подняла руки — показывая, что не собирается сопротивляться — и мягко коснулась запястья Арэны. Того, которое держало её за подбородок. — Тогда накажите меня, босс, — тихо сказала она. — Но вы знаете: я всё равно буду рядом. Ошейник звякнул — Арэна ослабила хватку, но не отпустила. — Иди, — наконец выдохнула она, отпуская подбородок Шины. — Кофе остыл. — Сварю новый, — Шина сделала шаг назад. Ошейник снова стал цепочкой — будто ничего и не было. Только лёгкая краснота на шее напоминала о секундном плене. Она уже взялась за дверную ручку, когда Арэна сказала негромко: — Шина. — Да, босс? — Проверка через два дня. Поедешь со мной. Шина обернулась. В полумраке кабинета глаза Арэны блеснули — все, сколько их было. И в них Шина прочла то, что нельзя было произносить вслух. «Я не хочу ехать одна. И ты — единственная, кому я доверяю даже свою шею» — Как скажете, босс, — улыбнулась Шина и вышла. А за дверью прижалась спиной к стене, прикрыла глаза и выдохнула. Телефон в кармане молчал. Но теперь это было неважно. Потому что тот, кого она ждала, был в двух метрах от неё. И она понятия не имела, что делать с этим знанием.