Мафия за щедрость

Здание мафии никогда не спало. Оно только меняло ритм: днём гудело тише, ночью — громче, но жизнь в нём текла всегда, как кровь по венам. Шина шла по длинному коридору второго этажа, и каждый, кто попадался навстречу, замедлял шаг. Кто-то кивал, кто-то коротко здоровался, кто-то просто уступал дорогу — но во взглядах читалось нечто большее, чем просто уважение к правой руке босса. В них было доверие. — Шина! — окликнул её высокий койот с перевязанной рукой. Он сидел на подоконнике у окна и чистил винтовку. — Босс сегодня выходила? — Нет, — Шина остановилась, опершись плечом о стену. — Бумаги разгребает. А ты чего не в лазарете? Койот усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Да надоело. Я и так тут неделю валяюсь. Сестра звонила, говорит, маме лучше. Операция прошла хорошо. — Это хорошо, — Шина чуть улыбнулась уголком губ. — Передавай привет. — Ты боссу передай спасибо, — койот опустил взгляд на винтовку. — Если б не она, мама бы не дождалась. Врачи сказали, ещё месяц — и поздно было бы. Шина ничего не ответила. Только кивнула и пошла дальше. В конце коридора двое волчат — брат и сестра, совсем ещё подростки — тащили ящик с патронами. Увидев Шину, они замерли, вытянувшись по струнке. — Вольно, — Шина махнула рукой. — Тяжело? — Нормально, — парень шмыгнул носом. — Мы привычные. — Бабушка как? — Лучше, — ответила девчонка, и в её голосе послышалась гордость. — Её выписали на прошлой неделе. Мы теперь тут, отрабатываем. Шина смотрела на них и видела то, что Арэна собирала по крупицам последние годы. Тех, кого мир вышвырнул на обочину. Тех, кого закон переехал и даже не оглянулся. Тех, кому не помогли — и теперь они помогали сами, потому что кто-то дал им шанс. Арэна, — подумала Шина, сворачивая к складу. — Ты даже не представляешь, что ты сделала. На складе пахло металлом и смазкой. Шина проверила ящики с боеприпасами, сверила накладные, перекинулась парой фраз с завхозом — старым медведем, который потерял лапу на заводе, а потом и работу, потому что «инвалиды никому не нужны». Теперь он управлялся со складом одной рукой лучше, чем иные двумя. — Всё чисто, — сказал он, протягивая ей бумаги. — Поставка завтра будет. Оружие, медикаменты. — Медикаменты сразу в лазарет, — напомнила Шина. — Там скоро пополнение. — Сделаем. Она вышла со склада и на секунду замерла в коридоре, прислушиваясь к себе. Телефон в кармане джинсов молчал. Она достала его, глянула на экран — пусто. Ни сообщений, ни пропущенных. Шина убрала телефон и пошла на кухню. Кухня в здании была большой, светлой и всегда тёплой. Здесь готовили на всех, и пахло здесь всегда так, что даже у самого хмурого утробного бойца просыпался аппетит. Сейчас тут хозяйничала пожилая рысь — мать одного из тех, кто работал в охране. — Шина, детка, — она обернулась от плиты. — Есть будешь? — Потом, тётя Грета. Мне только кофе. — Для босса? — рысь хитро прищурилась. — Для босса, — Шина улыбнулась уголками губ. — Ты смотри, не пережигай. Она вчера опять до утра сидела? — Сидела. — А ты, значит, караулишь? — Караулю, — Шина уже доставала турку и любимую банку Арэны — с зернами, которые привозили под заказ из-за границы. Рысь покачала головой и вернулась к плите, что-то бормоча про молодёжь, которая «сами себя не берегут». Шина варила кофе молча. Она знала, как любит Арэна: крепкий, почти чёрный, с кардамоном и каплей сливок, но сливки добавлять только в последний момент, чтобы не свернулись. Никто больше не умел делать такой — Шина специально училась, пока не добилась идеала. Телефон снова кольнул безмолвием в кармане. Она достала его, глянула. Пусто. Шина вздохнула, убрала телефон обратно и уставилась на кофе, который начинал закипать. Ну где же ты? — подумала она о том, о ком думать не стоило, но думать не переставала. — Я же знаю, что ты жива. Почему молчишь? Сообщение, которое она ждала, было личным. Очень личным. Тем, о котором не знал никто в этом здании. Тем, которое могло перевернуть всё, если бы пришло. Или если бы не пришло никогда. Кофе вскипел. Шина сняла турку с огня, вдохнула аромат и заставила себя вернуться в реальность. Сейчас — работа. Сейчас — босс. Сейчас — кофе. Остальное подождёт. Она налила напиток в любимую кружку Арэны (белую, с почти стёртым рисунком ёжика), добавила сливки ровно в тот момент, когда нужно, и понесла наверх, к кабинету. Перед дверью остановилась. Прислушалась. Тишина. Только шорох бумаг. Шина постучала — условным стуком, два коротких, один длинный. — Войди, — раздалось из-за двери. Она вошла. Арэна сидела за столом. Маска на месте, очки на лбу, несколько пар глаз смотрели в документы. Паучьи лапы были убраны — значит, она в контроле. Или просто не видит угрозы. — Кофе, босс, — Шина поставила кружку на край стола, туда, где всегда, чтобы не задеть бумаги. Арэна подняла голову. Её глаза — те, что были видны, — на мгновение задержались на Шине. — Ты сегодня долго, — заметила она. — Проверяла всё. Общалась с людьми. — И? — Всё хорошо. Они тебя ценят. Арэна отвела взгляд, взяла кружку, сделала глоток. На миг её плечи чуть расслабились — Шина заметила, хотя другой бы не увидел. — Спасибо, — тихо сказала Арэна. — Всегда пожалуйста, босс. Шина стояла у стола, не уходя. Арэна подняла на неё взгляд — и что-то увидела. Что-то в лице Шины, в её глазах, в том, как она держала руки в карманах, сжимая телефон, который так и не подал сигнала. — Что-то случилось? — спросила Арэна. — Нет, — слишком быстро ответила Шина. — Всё в порядке. Пауза. Арэна смотрела на неё своими множественными глазами, и Шина чувствовала этот взгляд кожей. — Ты плохо врёшь, — сказала Арэна. — Но я не буду спрашивать. Если захочешь — скажешь сама. Шина кивнула. — Спасибо, босс. Она вышла из кабинета, прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене спиной. Телефон молчал. Шина закрыла глаза и позволила себе одну минуту слабости. — Ну пожалуйста, — прошептала она в пустой коридор. — Ответь. Но ответа не было. Только тишина здания, полного людей, которые выжили благодаря щедрости той, что сидела за дверью, и молчание телефона в кармане.