Пуля на двоих

Прошло несколько дней после того разговора под дождём. Кристина старалась не возвращаться к нему мыслями, хотя иногда ловила себя на том, что невольно прислушивается к телефону, будто ждёт звонка. Она жила привычным ритмом: пары, дом, редкие разговоры с друзьями. Всё казалось спокойным, почти ровным, но внутри всё равно оставалось ощущение незакрытой точки.   В один из вечеров телефон зазвонил неожиданно. На экране высветилось имя Космоса.   — Привет, — сказал он без обычной бодрости. — Я… хотел тебе сказать кое-что.   Кристина насторожилась.   — Что случилось?   — Витя заболел, — после паузы ответил Космос. — Сильно простыл. Температура под сорок, валяется дома. После вашего разговора под дождём.   Кристина замолчала. Сердце неприятно сжалось. Она сразу поняла, о каком вечере идёт речь.   — Понятно, — тихо сказала она.   — Я не говорю, что это из-за тебя, — поспешно добавил Космос. — Просто… подумал, ты должна знать.   После звонка Кристина долго сидела с телефоном в руках. Разум твердил, что она никому ничего не должна, что он взрослый человек и сам отвечает за себя. Но чувство маленькой, почти неуловимой вины всё равно не отпускало. Не за болезнь — за холод, за тот разговор, за то, что ушла, оставив его под дождём.   В конце концов она поднялась, накинула куртку и зашла в ближайший магазин. Купила апельсины, яблоки, бананы, мёд и пакет чая. Долго стояла у кассы, сомневаясь, но всё же расплатилась.   «Просто проведать», — сказала она себе. — «Ничего больше».   Адрес она помнила.   Подъезд был ей не знаком. Поднимаясь по лестнице, Кристина чувствовала, как с каждым шагом внутри нарастает напряжение. Она остановилась у нужной двери, глубоко вдохнула и нажала на звонок.   Тишина. Потом шаги.   Дверь открылась.   Витя стоял на пороге в домашней одежде, бледный, с растрёпанными волосами и явно больными глазами. На секунду он просто замер, не сразу осознавая, кого видит.   — Кристина?.. — выдохнул он, словно ему померещилось.   Она неловко улыбнулась, прижимая к себе пакет.   — Привет. Космос сказал, что ты заболел. Я… решила зайти. Проведать.   Витя явно был в шоке. Он несколько секунд молчал, потом отступил в сторону, освобождая проход.   — Проходи… — хрипло сказал он. — Я не ожидал.   Квартира была тихой, полутёмной, с запахом лекарств и горячего чая. Кристина сняла куртку, прошла на кухню и поставила пакет на стол.   — Я принесла фрукты, мёд… ничего особенного, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Просто чтобы тебе было легче.   Он смотрел на неё так, будто боялся, что она исчезнет, если отведёт взгляд.   — Спасибо, — наконец произнёс он. — Правда. Я… не думал, что ты придёшь.   — Я тоже не думала, — честно ответила она.   Между ними повисла тишина — уже не тяжёлая, как раньше, а осторожная. Кристина взглянула на него внимательнее и нахмурилась.   — Тебе правда плохо, да?   — Да ерунда, — попытался отмахнуться он, но тут же закашлялся.   Она покачала головой.   — Ложись. Я чай поставлю.   Кристина налила воду в чайник и поставила его на плиту. Движения были спокойные, почти привычные, будто она делала это не в чужой квартире, а у кого-то очень знакомого. Витя опустился на табурет и наблюдал за ней, иногда морщась от слабости.   Она обернулась и, немного поколебавшись, спросила:   — Ты здесь один живёшь? Или ещё с кем-то?   Витя усмехнулся слабо, больше губами, чем по-настоящему.   — С родителями, — ответил он. — Но сейчас они на даче. Уехали ещё на прошлой неделе.   Кристина удивлённо посмотрела на него.   — А ты им сказал, что заболел?   Он покачал головой.   — Нет. Зачем? Они бы начали паниковать, звонить каждые полчаса, мчаться обратно. Да и… — он пожал плечами. — Думал, само пройдёт.   Она вздохнула, чуть нахмурившись.   — Температура под сорок — это не «само пройдёт», Витя.   Он опустил взгляд, будто школьник, которого отчитывают.   — Знаю. Просто не хотелось никого напрягать.   Чайник щёлкнул. Кристина разлила кипяток по кружкам, добавила мёд, протянула одну ему.   — Пей. Медленно.   Он послушно взял кружку, обхватил её ладонями.   — Спасибо… что пришла, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Я правда не ожидал. После всего.   Она присела напротив, чуть отведя взгляд.   — Я не из жалости пришла, если что, — сказала она спокойно. — Просто… мне стало не по себе, когда я узнала. И да, — добавила после паузы, — я чувствую небольшую вину за тот разговор и зато что ты заболел.   Витя резко посмотрел на неё.   — Не надо, — сказал он твёрдо. — Это не из-за тебя. Я сам виноват. Во всём.   Он хотел сказать что-то ещё, но закашлялся. Кристина тут же поднялась.   — Всё, разговоры потом. Тебе нужно лечиться, а не умничать. Где у тебя градусник и таблетки?   Он улыбнулся краешком губ.   — Командует…   — Да, — ответила она без тени улыбки. — Потому что ты сейчас не в том состоянии, чтобы спорить.   И Витя, впервые за долгое время, не стал возражать.   Кристина прошлась по кухне, открывая шкафчики один за другим, пока не нашла аптечку. Она достала градусник, таблетки, внимательно посмотрела на упаковки, словно проверяя сроки годности.   — Давай, меряй температуру, — сказала она, протягивая ему градусник.   Витя послушно взял его и устроился на стуле, опустив плечи. Вид у него был действительно плохой: лицо осунувшееся, глаза тусклые, голос хриплый. Сейчас в нём не было ни прежней резкости, ни бравады — только усталость и слабость.   Пока он ждал, Кристина налила себе воды и прислонилась к столешнице. В голове крутилась мысль, что если бы кто-то сказал ей неделю назад, что она будет стоять на его кухне и поить его чаем, она бы не поверила.   — Ну? — спросила она.   Витя посмотрел на градусник и поморщился.   — Тридцать девять и два.   — Отлично, — сухо сказала она. — И ты решил, что это ерунда.   Он виновато пожал плечами.   — Уже сбивалась вчера…   — А сегодня снова поднялась, — закончила она за него. — Иди и ложись в комнату.   Он медленно поднялся и пошёл в сторону своей комнаты. Кристина пошла следом, оглядываясь. Комната была скромной и простой: кровать, письменный стол, шкаф для одежды, несколько плакатов с машинами и голыми девушками. Окно было приоткрыто, и холодный воздух тянулся внутрь.   — Окно закрой, — сказала она, подходя к нему. — Тебе сейчас сквозняки не нужны.   Витя кивнул и послушно лёг. Кристина поправила плед, не прикасаясь к нему лишний раз, но всё равно слишком близко, чтобы это осталось незамеченным. Он напрягся, потом расслабился.   — Ты всегда такая? — тихо сказал он. Она на секунду замерла.   — Какая?   — Настоящая, — ответил он после паузы. — Даже когда злишься.   Кристина отвела взгляд.   — Не начинай. Я пришла не за этим.   — Я знаю, — быстро сказал он. — Прости. Просто… спасибо.   Она вернулась на кухню, развела жаропонижающее, вернулась и протянула ему стакан.   — Выпей. И попробуй поспать.   Он послушно выпил и откинулся на подушку. Глаза закрылись, но через пару секунд он снова их открыл.   — Ты уйдёшь? — спросил он тихо, почти по-детски.   Кристина замялась.   — Я посижу немного, — ответила она честно. — Посмотрю, как температура спадёт. Потом уйду.   Он кивнул, будто боялся просить большего.   Она села на стул у кровати. В комнате было тихо, слышно было только его дыхание и тиканье часов. Минуты тянулись медленно. Витя то проваливался в полусон, то открывал глаза, будто проверяя, на месте ли она.   — Кристин… — позвал он через какое-то время.   — Мм?   — Ты тогда… правда хотела извиниться?   Она не сразу ответила.   — Да, — сказала она тихо. — Правда.   Он закрыл глаза.   — Я всё испортил, да?   Она посмотрела на него долго, прежде чем ответить.   — Да, ты всё испортил.   Он сглотнул.   Через полчаса температура начала спадать. Кристина проверила градусник и тихо выдохнула.   — Тридцать восемь и шесть. Уже лучше.   — Значит, ты не зря пришла, — слабо улыбнулся он.   Она улыбнулась в ответ — впервые за долгое время искренне, хоть и осторожно.   — Не зря, — согласилась она.   Кристина снова села на стул у кровати. В комнате постепенно становилось темнее — за окном вечер медленно перетекал в ночь. Она включила настольную лампу, мягкий свет разлил тёплое пятно по стене. Витя лежал тихо, дышал ровнее, но сон всё ещё был неглубоким.   — Тебе холодно? — спросила она вполголоса.   — Нет… нормально, — ответил он, не открывая глаз. — Просто знобит немного.   Она встала и нашла в шкафу плед, она достала его из шкафа и аккуратно накрыла его сверху. Прикосновение вышло коротким, почти невесомым, но Витя всё равно это почувствовал и чуть напрягся, потом расслабился.   — Ты правда могла не приходить, — сказал он спустя минуту. — И я бы понял.   Кристина опёрлась на спинку стула.   — Могла, — согласилась она. Она помолчала и добавила честно: — Я не умею вот так… оставить человека, когда ему плохо. Даже если он полный придурок.   Он открыл глаза и посмотрел на неё. В этом взгляде не было привычной иронии — только усталость и какая-то тихая благодарность.   — Спасибо, — тихо сказал он.   Повисла пауза. За стеной где-то хлопнула дверь, прошёл лифт, потом снова стало тихо.   — Знаешь, — начал Витя, явно подбирая слова, — когда ты тогда ушла… я сначала злился. Думал, что ты просто поставила точку. А потом… стало пусто. Так, будто я что-то важное потерял и понял это слишком поздно.   Кристина сжала пальцы на коленях.   — Давай не будем, я просто пришла тебя проведать.   Он кивнул, соглашаясь.   Она посмотрела на него внимательно, оценивающе — не как раньше, а по-взрослому, трезво.   Температура снова дала о себе знать — он зашевелился, тяжело выдохнул.   — Попей воды, — сказала Кристина, тут же поднимаясь. — И попробуй поспать. Разговоры никуда не денутся.   Она подала ему стакан, он послушно выпил и откинулся на подушку. Глаза медленно закрылись.   Кристина ещё немного посидела рядом, прислушиваясь к его дыханию. Внутри было странно спокойно. Не радостно, не больно — спокойно. Как будто что-то наконец встало на своё место, пусть и не до конца.   Через некоторое время он уже спал крепче. Она тихо поднялась, поправила плед и вышла на кухню. Посмотрела на часы — было поздно.   Кристина взяла телефон, набрала Космоса и сказала: «Я у Вити. Ему лучше. Температура спала. Можешь меня забрать?»   Потом накинула куртку, но, уже стоя в прихожей, замерла. Несколько секунд сомневалась, а затем вернулась, тихо заглянула в комнату и убедилась, что он спит спокойно.   — Выздоравливай, — шёпотом сказала она.   И только после этого вышла в подъезд, аккуратно закрыв за собой дверь, оставив после себя ощущение тепла, которое Витя, возможно, почувствует только утром.   Утро пришло тихо. Витя проснулся не сразу — сначала почувствовал свет сквозь веки и странную, непривычную лёгкость в теле. Голова всё ещё была тяжёлой, но лихорадочного жара уже не было. Он медленно открыл глаза и какое-то мгновение просто лежал, прислушиваясь к себе и к квартире. Тишина. Не та давящая, ночная, а утренняя — спокойная, почти домашняя. Из приоткрытого окна тянуло свежестью, где-то вдалеке слышались редкие машины. Он повернул голову. Стул у кровати был пуст. Лампа выключена. Ни куртки, ни сумки — ничего, что говорило бы о её присутствии. В груди неприятно кольнуло. — Кристина?.. — хрипло позвал он, сам не ожидая ответа. Ответа и не последовало. Витя медленно сел, опустив ноги на пол. Голова чуть закружилась, но он удержался. Одеяло было аккуратно подоткнуто, плед сложен ровно — так, как он сам никогда не делал. Это сразу бросилось в глаза. Он вышел на кухню. Там было чисто и непривычно аккуратно: чашки вымыты и стоят сушиться, чайник наполнен водой, на столе — фрукты, которые она принесла, аккуратно разложенные в тарелке. Рядом лежала упаковка таблеток, а сверху — записка. Витя взял её дрожащими пальцами. «Температура вечером была 37,7. Таблетки — по инструкции. Чай с мёдом обязательно. Родителям всё-таки скажи. Береги себя. К.» Он перечитал записку дважды, потом ещё раз. В груди стало тепло и одновременно пусто. Она ушла тихо, не разбудив, не попрощавшись лично — как будто не хотела ставить его в неловкое положение, не хотела давать лишних надежд. Витя сел за стол и уставился в одну точку. Теперь всё произошедшее казалось не сном, а чем-то очень хрупким, настоящим. Он ясно понял: она пришла не потому, что «должна», а потому, что так решила. И ушла так же — не требуя ничего взамен. Он сжал записку в ладони. — Спасибо… — тихо сказал он в пустую кухню. Витя откинулся на спинку стула и впервые за долгое время подумал не о том, как оправдаться или доказать что-то, а о том, каким он хочет быть дальше. Потому что если судьба вдруг даст ему ещё один шанс, он не имел права его испортить. Он медленно встал, сделал себе чай — так, как было написано в записке, с мёдом. Каждый глоток почему-то отдавался мыслями о Кристине: как она тихо ходила по квартире, как поправляла плед, как говорила спокойным, почти строгим голосом. Без упрёков. Без давления. И от этого становилось ещё тяжелее. Витя впервые за долгое время позвонил матери. — Мам… я тут приболел немного, — сказал он неловко. — Что значит «немного»?! — тут же встревожилась она. — Уже лучше, правда. Просто хотел сказать. Он поймал себя на мысли, что делает это потому, что она так сказала. Потому что Кристина посчитала это правильным. После звонка он долго сидел у окна. День был серый, обычный, но внутри будто что-то сдвинулось. Он ясно понял: вчера она была рядом не как девушка, не как «та самая», а как человек, которому небезразлично. И именно это обязывало его больше всего. Кристина в это время шла на пары. Утро выдалось суматошным — она почти не спала, встала рано, чтобы успеть уйти до того, как он проснётся. Не потому, что боялась разговора, а потому, что знала: сейчас так будет правильнее. В аудитории она пыталась сосредоточиться на лекции, но мысли всё равно ускользали. Она ловила себя на том, что не злится. И это было самым неожиданным. Не было желания спорить, доказывать, защищаться. Было только осторожное понимание: он наконец что-то осознал. Вопрос был лишь в том, надолго ли. Прошла неделя. Для Вити она тянулась медленно, почти мучительно. Болезнь отступала, температура окончательно спала, но внутри оставалось ощущение незажившей раны. Он честно пил лекарства, выходил на короткие прогулки, даже начал раньше ложиться спать — всё то, что раньше считал ерундой. Родители звонили каждый день, ворчали, но в голосе чувствовалась забота. И каждый раз, кладя трубку, он вспоминал: если бы не Кристина, он бы и дальше упрямо делал вид, что «само пройдёт». Он несколько раз порывался взять её номер у Космоса и позвонить ей. Ему не хотелось выглядеть навязчивым, не хотелось снова всё испортить. Он учился сдерживаться — впервые по-настоящему. Иногда он доставал ту самую записку и перечитывал. Короткую, простую, но почему-то самую важную из всех слов, что он слышал за последнее время. Кристина тоже изменилась — хотя со стороны это было почти незаметно. Она по-прежнему училась, смеялась с девчонками, отвечала на вопросы преподавателей. Но стала внимательнее к себе. Чаще ловила момент, когда устала, и позволяла себе остановиться. Реже оправдывалась. Реже объясняла то, что чувствует, если её об этом не просили. Она не ждала от Вити звонка. И всё же каждый раз, когда телефон вибрировал, внутри что-то откликалось. Однажды вечером она вышла из библиотеки позже обычного. На улице уже стемнело, воздух был прохладным, но не колючим, как раньше. Она шла к остановке, когда услышала знакомые шаги за спиной. — Кристина. Она обернулась не сразу. Сердце дёрнулось, но она удержала спокойствие. Витя стоял чуть поодаль. Не близко — будто сознательно оставлял дистанцию. Выглядел лучше: не таким бледным, собраннее, аккуратнее. — Привет, — сказала она. — Привет, — ответил он. — Я… не хотел тебя пугать. Просто увидел и решил подойти. Она кивнула. — Как ты? — Уже нормально, — честно ответил он. — Спасибо тебе. Она посмотрела на него внимательно, без прежнего напряжения. Они помолчали. Машины проезжали мимо, где-то смеялись люди, город жил своей жизнью. — Я не прошу тебя ни о чём, — добавил Витя. — Честно. Просто хотел сказать это лично. И… если вдруг когда-нибудь ты захочешь поговорить — я буду рад. Она посмотрела на него снова. Долго. Будто проверяла — не слова, а интонацию, взгляд, паузу между фразами. — Я ценю, что ты это сказал, — ответила она. — Правда. Но давай не будем спешить. Ни ты, ни я. Он кивнул, принимая это без сопротивления. — Договорились. Подошёл её троллейбус. Кристина сделала шаг к дверям, потом остановилась и обернулась. — И Витя… — сказала она мягко. — Береги себя. Не потому что я прошу. А потому что ты сам этого заслуживаешь. Он ничего не ответил — только кивнул. Но в этом кивке было больше, чем в сотне прежних оправданий. Кристина зашла в троллейбус. Двери закрылись, транспорт тронулся. Она смотрела в окно и впервые за долгое время чувствовала не тревогу и не надежду, а спокойную уверенность. А Витя остался на остановке и впервые не почувствовал ни тревоги, ни отчаяния. Только тихую уверенность.