Пуля на двоих

На следующий день Кристина с трудом открыла глаза. Тело будто налилось свинцом — каждое движение давалось тяжело, словно за ночь она не отдохнула, а прожила ещё одну жизнь. Голова гудела, в висках пульсировало. Она села на кровати не сразу, долго собираясь с силами, чувствуя, как внутри всё ещё тянет и ноет. Она едва поднялась, накинув на плечи кофту, и сделала несколько шагов по комнате. В этот момент из прихожей донёсся приглушённый шум — чьи-то голоса, резкие и напряжённые. Кристина насторожилась. Сердце неприятно ёкнуло. Она вышла в коридор и замерла. У входной двери стоял Витя. Он выглядел плохо: небритый, с потухшими глазами, в помятой куртке, будто не спал всю ночь. В руках он сжимал ключи, которые теперь казались ему бесполезными. Перед ним, твёрдо встав между Витей и дверью, стояла Катя. — Я сказала: нет, — жёстко произнесла Катя. — Ей сейчас не до тебя. Уходи. — Катя, пожалуйста, — голос Вити был хриплым, почти сломанным. — Мне нужно с ней поговорить. Всего пять минут. Я не уеду, пока не объяснюсь. — Ты уже всё объяснил, — холодно ответила Катя. — Тем, что сделал. Кристина здесь в безопасности и она не хочет тебя видеть. Ты сейчас лишний. Кристина стояла в тени коридора, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она не ожидала увидеть его так скоро. Мысли спутались, дыхание стало поверхностным. Витя поднял взгляд — и заметил её. На секунду он застыл, будто его ударили. В его глазах мелькнула надежда, болезненная и отчаянная. — Крис… — прошептал он. — Я знал, что ты здесь. Пожалуйста… дай мне сказать. Катя тут же повернулась к Кристине, её голос стал мягче: — Решать тебе. Но если не хочешь — я его сейчас же выведу. Кристина чувствовала, как дрожат руки. Она смотрела на Витю — такого знакомого и одновременно чужого. И впервые поняла: сейчас у неё есть выбор. И это было одновременно страшно и освобождающе. Она глубоко вдохнула, собираясь с силами, прежде чем сделать шаг вперёд. Кристина сделала несколько шагов вперёд и тихо сказала: — Кать… всё нормально. Правда. Я с ним поговорю. Катя резко обернулась. — Крис, ты уверена? — в её голосе слышалось беспокойство. — Тебе не обязательно через это проходить. Кристина кивнула, хотя внутри всё дрожало. — Мне нужно поставить точку. Иди, пожалуйста. Я справлюсь. Катя внимательно посмотрела на неё, потом перевела холодный взгляд на Витю. — Если ты повысишь голос или сделаешь хоть шаг лишний — я вернусь, — жёстко сказала она. — Я понял, — быстро ответил Витя. Катя ушла в комнату, но дверь оставила приоткрытой. В прихожей повисла тяжёлая тишина. Витя сделал шаг к Кристине, но остановился, будто боялся подойти ближе. — Крис… — начал он хрипло. — Я правда ничего не помню. Клянусь тебе. Клуб, алкоголь… потом провал. Я очнулся уже утром и понял, что натворил. Мне так жаль. Я себя ненавижу за это. Он говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что она его остановит. — Я раскаиваюсь, слышишь? Я люблю тебя. Я люблю тебя, Кристина. Я готов на всё, чтобы всё исправить. На что угодно. Я больше никогда… — Нечего исправлять, — спокойно перебила его Кристина. Её голос был тихим, но твёрдым. Витя замолчал, словно его ударили. — Как… нечего? — растерянно переспросил он. — Крис, это ошибка. Один раз. Я прошу тебя… дай мне шанс. Ещё один шанс. Она посмотрела ему прямо в глаза. — То, что между нами было, закончилось в тот момент, когда я открыла ту дверь, — сказала она медленно. — Для меня это всё. Конец. Витя побледнел. — Ты не можешь так просто всё перечеркнуть, — голос его сорвался. — Мы же семья. Мы столько прошли… — Именно поэтому я не могу сделать вид, что ничего не произошло, — ответила Кристина. — Я не смогу с тобой жить и каждый день вспоминать это. Я не смогу тебе больше доверять. Он резко повысил голос: — Да я же говорю, я ничего не помню! Это был не я, не я тогда! — Это был ты, Витя, — тихо сказала она. — И этого достаточно. Он шагнул ближе, в глазах вспыхнула злость, отчаяние, бессилие. — Ты хочешь вот так всё закончить?! — почти выкрикнул он. — Просто выбросить нас? Нашу жизнь? Кристина не отступила. — Я хочу подать на развод, — сказала она ровно. — И это не обсуждается. Эти слова подействовали на него, как спичка на бензин. — Ты не имеешь права! — вспылил он. — Ты пожалеешь! Ты ещё поймёшь, что совершаешь ошибку! — Нет, — спокойно ответила она. — Ошибкой было остаться. А сейчас — это решение. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, тяжело дыша, будто надеялся увидеть сомнение. Но в её глазах была только усталость и окончательная ясность. — Это конец, Вить, — сказала она. — Пожалуйста, уходи. Витя сжал кулаки, резко отвернулся, схватил куртку и, не сказав больше ни слова, вышел, хлопнув дверью. Кристина осталась стоять в тишине. Колени вдруг стали ватными, и она медленно опустилась на стул. Из комнаты тут же вышла Катя. — Он ушёл? — спросила она. Кристина кивнула. Катя молча обняла её. Кристина прижалась к ней и закрыла глаза. Больно было всё так же. Но где-то глубоко внутри она чувствовала: сейчас она сделала единственно правильный выбор. Кристина ещё какое-то время сидела молча, уткнувшись взглядом в одну точку. Катя не торопила её, лишь принесла воды и поставила стакан рядом. В доме снова воцарилась тишина — уже другая, не напряжённая, а выжидательная, будто всё вокруг давало Кристине время прийти в себя. Телефон на столе внезапно зазвонил. Кристина вздрогнула и машинально потянулась к нему, потом замерла, увидев имя на экране. Самойлов. Она колебалась несколько секунд, после чего всё-таки приняла вызов. — Алло… — Кристина, здравствуй, — голос Самойлова был спокойным, сдержанным, но в нём слышалось искреннее участие. — Прости, что беспокою. Я знаю, что у тебя сейчас тяжёлый период. Она сжала телефон чуть крепче. — Я… да, — тихо ответила она. — Спасибо. — Мне уже рассказали о том, что произошло, — продолжил он. — Хочу, чтобы ты знала: мне искренне жаль. И я очень сочувствую тебе. Кристина прикрыла глаза. Эти простые, спокойные слова почему-то тронули её сильнее, чем громкие обещания и оправдания. — Я звоню не по работе, — сразу добавил Самойлов. — Сейчас это не главное. Если тебе нужно время — бери отпуск. Сколько потребуется. Мы всё оформим, не переживай. — Спасибо… — выдохнула она. — Мне это сейчас очень важно. — Ты хороший специалист, Кристина, и мы тебя ждём, — сказал он мягко. — Но только тогда, когда ты сама будешь готова вернуться. Наступила короткая пауза, после которой он продолжил чуть осторожнее: — И ещё. Если ты не против… я могу заехать к тебе. Просто проведать, узнать, как ты. Никаких обязательств, только если тебе так будет легче. Кристина посмотрела на Катю. Та внимательно наблюдала за ней и, не слыша разговора, будто всё равно поняла суть — мягко кивнула, давая понять: решать только ей. Кристина снова вернулась к разговору. — Спасибо вам, — сказала она искренне. — Правда. Пока… давайте я немного побуду одна. Но я очень ценю вашу поддержку. — Конечно, — сразу ответил Самойлов. — Я понимаю. В любом случае — мой телефон у тебя есть. Звони в любое время. Даже ночью, если вдруг станет тяжело. — Хорошо, — тихо сказала она. — Спасибо вам за это. — Береги себя, Кристина, — произнёс он напоследок. — И помни: ты не одна. Связь оборвалась. Кристина опустила телефон и глубоко вдохнула. Впервые за последние дни она почувствовала, что мир всё-таки не рухнул окончательно. Да, боль была. Да, впереди — развод, разговоры, сложные решения. Но рядом оказались люди, готовые поддержать — без давления, без условий. — Это был Самойлов? — спросила Катя. Кристина кивнула. — Он… просто поддержал. Без вопросов. Без упрёков. Катя мягко улыбнулась. Кристина прижала ладони к лицу и вдруг тихо рассмеялась сквозь слёзы — не от радости, а от осознания того, что она всё ещё жива, всё ещё нужна, и у неё есть право на передышку. В этот момент она впервые подумала не о Вите, а о себе. И это было началом чего-то нового.