Пуля на двоих

Зима выдалась суровой. Январь 1997 года принёс с собой морозы, серое небо и особую, звенящую тишину, в которой особенно отчётливо ощущалось одиночество. Для Кристины эта зима стала временем окончательного разрыва с прошлым. Она больше ни с кем не общалась из прежнего круга — ни с Космосом, ни с Сашей, ни с Валерой Филатовым. Единственным человеком, с кем она поддерживала связь, оставалась Тамара Филатова, жена Валеры. Их общение было редким, спокойным, без лишних слов и воспоминаний. Тамара не давила, не пыталась вернуть Кристину к прежней жизни, и именно за это Кристина ей доверяла. Поначалу Саша и Валера приезжали к Кристине пару раз. Они пытались говорить, осторожно подбирали слова, словно надеялись, что время смягчит её решение. Но Кристина была непреклонна. Она прямо сказала, что всё окончено, что возвращаться к Вите она не собирается и просит больше не поднимать эту тему. После этого визиты прекратились — её выбор приняли, пусть и не без боли. Именно от Тамары Филатовой Кристина узнавала новости о тех, с кем когда-то была связана её жизнь. Так она узнала, что Космос попал в аварию. Новость была тревожной, но, к счастью, всё обошлось — он выжил, серьёзных последствий не было. Чуть позже Тамара рассказала и другое: Космос окончательно отказался от наркотиков и действительно встал на путь исправления. Не на словах — на деле. Кристина восприняла это спокойно, с тихим облегчением, будто ещё одна тяжёлая глава постепенно закрывалась. Сама она продолжала работать. Работа стала для неё якорем, точкой опоры. С Самойловым она по-прежнему сотрудничала, погружаясь в дела с головой. Там, в чётких задачах и ответственности, не было места прошлой боли — только движение вперёд. С Витей Кристина больше не пересекалась. Они не виделись ни разу с того дня. Она узнавала о нём лишь со слов Тамары Филатовой. Также от Тамары Кристина узнала, что Саша сразу уволил Тамару Смирнову после того, как Кристина застала её с Витей в их квартире. Никаких разговоров и объяснений не было — Саша принял решение мгновенно. После этого Тамара Смирнова больше нигде не появлялась и будто исчезла из общего поля зрения. Самые тяжёлые новости касались Вити. Тамара Филатова рассказывала, что он сильно сдал. Он начал пить — запойно, тяжело, но при этом продолжал ходить на работу. Внешний вид говорил сам за себя: помятый, осунувшийся, с потухшим взглядом. Было видно, что он страдает, что внутри он сломался. И больше всего — что он очень скучает по Кристине. Витя часто звонил Тамаре, спрашивал о Кристине, пытался хоть что-то узнать. Но Тамара каждый раз говорила одно и то же: что она с Кристиной почти не общается и ничего о ней не знает. Так Кристина и оставалась для него недосягаемой. Иногда Витя приезжал к Валере и Тамаре Филатовым. Сидел у них на кухне, пил, срывался, плакал, говорил одно и то же — что он ей не изменял, что он действительно ничего не помнит. Он рассказывал, что хорошо помнит вечер в клубе: как пил коньяк, как к нему подошла Тамара Смирнова. А дальше — провал. Полная пустота. Он помнил только, как проснулся утром, и момент, когда Кристина застала их вместе. Всё остальное — словно вырезано из памяти. Тамара Филатова осторожно делилась с Кристиной своими сомнениями. Она говорила, что, возможно, Витя действительно ничего не помнит. Возможно, его как-то опоили, намеренно втянули в эту ситуацию, затащили в постель, воспользовавшись его состоянием. Валере Витя говорил то же самое — он клялся, что не контролировал происходящее и не осознавал, что делает. Но Кристина оставалась непреклонной. Она слушала, молчала, не оправдывала и не обвиняла — просто не принимала никаких объяснений. Однако, несмотря на всю боль, предательство и разочарование, она по-прежнему любила Витю. Эта любовь никуда не исчезла, как бы она ни старалась её заглушить. Лучшим доказательством этого было то, что они так и не развелись. Хотя в первые дни Кристина резко говорила о разводе и угрожала Вите окончательным разрывом, дальше слов дело не пошло. Бумаги так и не были поданы. Их брак повис в воздухе — мёртвый снаружи, но всё ещё живой где-то глубоко внутри неё. Утро выдалось спокойным и тихим. Серый зимний свет пробивался сквозь занавески, наполняя комнату холодной, рассеянной ясностью. Кристина только успела налить себе кофе, когда раздался телефонный звонок. На экране высветилось знакомое имя — Самойлов. Она удивлённо приподняла брови и ответила: — Алло? — Доброе утро, Кристина, — уверенно и бодро прозвучал его голос. — Хотел вам сообщить: вчерашняя сделка прошла успешно. Думаю, это стоит отметить. Предлагаю сегодня вечером поужинать в ресторане. Кристина на мгновение задумалась. За последние месяцы она редко куда-то выбиралась, но работа постепенно возвращала ей ощущение нормальной жизни. — Хорошо, — спокойно ответила она. — Я согласна. — Тогда договорились, — продолжил он. — Я могу заехать за вами, и мы поедем вместе. Она почти сразу покачала головой, хотя он этого не видел: — Спасибо, но не нужно. Я лучше приеду на такси. — Как скажете. Тогда записывайте адрес, — сказал он и продиктовал название ресторана. — Да, хорошо, — ответила она. — До вечера. Она нажала «отбой» и ещё несколько секунд сидела с телефоном в руках, осмысливая новость. Настроение мгновенно стало другим — собранным, приподнятым. Кристина поднялась, направилась в комнату и начала доставать из шкафа платье, прокручивая в голове детали вечера. — Катя! — крикнула она в сторону кухни. — Сможешь вызвать мне такси минут через сорок? Я буду собираться. — Конечно, без проблем! — отозвалась Катя. Кристина занялась причёской, потом макияжем, долго выбирала украшения, примеряла одно платье за другим, пока наконец не остановилась на том самом — простом, но элегантном. Взглянув на себя в зеркало, она удовлетворённо кивнула. Через несколько минут Катя заглянула в комнату: — Такси уже подъехало. — Отлично, спасибо тебе. Кристина схватила сумку, накинула пальто и, попрощавшись, вышла из дома. У ворот её уже ждал автомобиль. Она села на заднее сиденье, назвала адрес ресторана и, откинувшись на спинку, поехала навстречу вечеру, который обещал быть особенным. Когда Кристина приехала к ресторану, вечер уже вступил в свои права. Тёплый свет витрин отражался в мокром асфальте, а внутри царила уютная, сдержанная атмосфера — негромкая музыка, приглушённые разговоры, звон бокалов. Самойлов ждал её за столиком у окна. Увидев Кристину, он поднялся, улыбнулся и поприветствовал её уверенным, спокойным жестом. — Рад, что ты пришла, — сказал он, помогая ей устроиться за столом. Они заказали ужин: мясо, вино, без излишеств, но со вкусом. Вечер начинался легко и ненавязчиво. Они ели, неторопливо пили вино и обсуждали предстоящие сделки — детали, сроки, возможные риски. Разговор шёл ровно, профессионально, но без сухости. Кристине было комфортно, она чувствовала себя на своём месте. В какой-то момент, почти машинально, она скользнула взглядом по залу — и вдруг замерла. За одним из дальних столов сидели Саша, Валера, Космос и Витя. Они ужинали, разговаривали между собой, не обращая на неё внимания. Первым её заметил Космос. Он слегка наклонился к остальным и что-то сказал. После этого взгляды Вити и Кристины встретились. Кристина не сразу поняла, что это он. Витя сильно изменился. Осунувшийся, уставший, будто потускневший. Его прежней уверенности и лёгкой дерзости не осталось — всё это сменилось тяжёлым, надломленным взглядом. Самойлов заметил, что Кристина отвлеклась, и спокойно спросил: — Всё в порядке? Тебя что-то смутило? Кристина тут же отвела взгляд и повернулась к нему. — Всё нормально, — ответила она ровно. Через несколько секунд они снова продолжили разговор, словно ничего не произошло. Кристина делала вид, что полностью сосредоточена на беседе, на вине, на тарелке перед собой. Но спустя несколько минут Витя всё-таки подошёл к их столу. — Кристина… — сказал он тихо. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Она подняла на него спокойный, холодный взгляд. — Не устраивай здесь сцен ревности, Пчёлкин, — сказала она негромко. — Тебе это не идёт. Витя ещё несколько секунд постоял рядом, потом кивнул: — Приятного вечера. — Спасибо, — сдержанно ответил Самойлов. Витя развернулся и ушёл обратно к своему столу, к Саше, Космосу и Валере. Кристина на мгновение почувствовала неловкость за эту сцену и тихо сказала Самойлову: — Извини за этот спектакль. — Ничего, — спокойно ответил он. — Всё в порядке. Они снова вернулись к ужину. Напряжение постепенно спало, разговор снова стал живым и непринуждённым. За разговором Кристина вдруг улыбнулась и сказала: — У тебя сегодня другие духи. Самойлов удивлённо приподнял брови: — Правда? — Обычно от тебя пахнет чем-то фруктовым… гранатом, персиком, таким цитрусовым. А сегодня аромат совсем другой — терпкий, даже немного медицинский. Он усмехнулся: — Не ожидал, что ты уделяешь мне столько внимания. — Ну, тебя сложно не заметить, — легко ответила она. Они рассмеялись. Самойлов положил руку поверх её руки, которая лежала на столе, и тихо сказал: — Ты очень красивая женщина. Таких, как ты, должны носить на руках. Кристина улыбнулась, мягко убрала руку и кивнула: — Спасибо. Вечер продолжался — спокойный, тёплый, с ощущением, что для неё начинается что-то новое, совсем не похожее на прошлое. Вечер медленно подходил к концу. Вино в бокалах почти закончилось, разговоры стали тише и спокойнее, словно всё важное уже было сказано. Кристина чувствовала приятную усталость — не ту, что давит, а ту, что остаётся после долгого, насыщенного дня. У гардероба Самойлов помог ей надеть пальто, аккуратно расправив воротник. Его движения были спокойными, внимательными, без лишней навязчивости. Он тут же заказал ей такси, напомнив, что на дворе январь и что улице очень холодно. Пока они ждали машину, Кристина на мгновение повернулась к окну. В отражении стекла она мельком увидела дальний столик — Саша, Валера и Космос всё ещё сидели там. И Витя. Он смотрел в её сторону, не отрывая взгляда, будто пытался запомнить этот момент. Кристина резко отвела глаза, словно обожглась, и повернулась обратно. Она не позволила себе ни секунды дольше смотреть туда — ни жалости, ни слабости. — Спасибо тебе за сегодняшний вечер, — тихо сказала она Самойлову. — Правда. — Мне было приятно провести его с тобой, — ответил он искренне. Он взял её руку и легко поцеловал, без намёка на поспешность или давление, затем открыл дверь подъехавшего такси и помог ей сесть. Машина тронулась, и ресторан остался позади, растворяясь в огнях зимнего города. По дороге домой Кристина смотрела в окно, на редкие фонари и заснеженные улицы. Мысли сами возвращались к увиденному. Витя действительно выглядел плохо — не просто уставшим, а сломленным. Это было заметно сразу. И от этого внутри что-то болезненно сжималось, хотя она понимала: назад дороги нет. Всё, что между ними было, осталось в прошлом, каким бы тяжёлым и незаживающим оно ни было. Такси остановилось у дома. Кристина расплатилась, поблагодарила водителя и пошла в дом. Внутри было тихо — Катя уже спала. Кристина осторожно разделась, стараясь не шуметь, переоделась в домашнюю одежду и легла в постель. Она долго смотрела в темноту, прокручивая в голове сегодняшний вечер: ресторан, разговоры, встречу взглядов, спокойствие Самойлова и то странное чувство, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Мысли постепенно стали путаться, усталость взяла своё, и Кристина наконец уснула — с ощущением тревоги, но и с тихой надеждой, что впереди у неё всё-таки будет что-то новое. На следующий день Кристина почти до полудня лежала в постели, бездумно глядя в потолок. Мысли путались, сон не шёл. Внезапно тишину разорвал звонок телефона. Она вздрогнула, протянула руку и посмотрела на экран. Витя. Она несколько секунд просто смотрела на имя, не решаясь ответить. Внутри что-то неприятно сжалось. В итоге она всё же нажала на кнопку. — Алло… — тихо сказала она. — Привет, — его голос был чужим, напряжённым, будто сдавленным. — Привет…Ты что-то хотел? — осторожно спросила Кристина. В трубке повисла пауза. Потом Витя заговорил быстро, сбивчиво, словно боялся не успеть: — Я… я просто хотел сказать, что очень тебя люблю. Ты — самое лучшее, что было в моей жизни. Я жалею обо всём, что случилось… Ты — самое дорогое, что у меня осталось. Я люблю тебя, Крис… Прости меня за всё. И… прощай. Связь оборвалась. Кристина уставилась на потухший экран, не в силах понять смысл услышанного. Сердце забилось чаще. — Алло... Витя?.. — прошептала она, но ответом была тишина. Она не понимала, к чему был этот разговор, что произошло и почему он звучал так, будто прощался навсегда. Чтобы хоть как-то отвлечься, она пошла в ванную. Под шум воды она снова и снова прокручивала в голове его слова. Тревога только усиливалась. Когда она вымыла и высушила волосы, из гостиной донёсся резкий шум — крики, нервные голоса. Кристина насторожилась и вышла. В гостиной она увидела Шмидта — охранника Саши. Он стоял напротив Кати и что-то жёстко, почти агрессивно ей доказывал. Катя тоже кричала, не понимая, что происходит. Напряжение в комнате было таким, что воздух словно дрожал. В какой-то момент Шмидт резко достал оружие. — Что происходит?! — закричала Кристина. Шмидт перевёл на неё тяжёлый взгляд и холодно сказал: — Саша ждёт тебя. Нужно срочно ехать. — Что случилось? — спросила она, чувствуя, как холод подбирается к позвоночнику. — Это срочно, — повторил он. — Дай мне пять минут, — сказала Кристина. Она быстро оделась, схватила куртку и вышла. Через минуту она уже сидела в машине рядом со Шмидтом. По дороге она несколько раз пыталась спросить, что произошло, почему такая спешка, но он не ответил ни слова. Когда машина остановилась, Кристина поняла, что они приехали к больнице. Её провели внутрь, по длинным холодным коридорам, и завели в кабинет. За столом сидели Саша и Космос. Атмосфера была тяжёлой, напряжённой, почти угрожающей. — Что случилось? — спросила Кристина. — Где Витя? Саша резко вскочил. — Вот тебе твой Витя, тварь! Предатель! — заорал он. — Что произошло?! — снова спросила она. Космос вдруг усмехнулся, почти истерично. — Он нас подорвал, — сказал он с каким-то злым смешком. — Что?! — Кристина не верила своим ушам. Тогда Саша сказал прямо: машину ребят подорвали. Фил в реанимации, его оперируют. И, по их мнению, в этом виноват Витя. Кристину словно ударили. — Это ошибка, — начала она дрожащим голосом. — Вы же знаете, что это не он. Он не мог. Он не такой. Но Саша её не слушал. Он вытащил пистолет и направил в её сторону. — Ты ещё и защищать его будешь?! В этот момент у Космоса зазвонил телефон. — Да… ждём, — коротко сказал он и положил трубку. — Пчелу привезли. Через минуту Витю завели в комнату. Кристина увидела его и похолодела. Он был бледный, помятый, сломленный. В глазах — страх и отчаяние. Она сразу поняла: это не он. И она это знала. — Ну что, Пчёлкин, — зло сказал Саша. — Что скажешь? — Братья, это не я… — Витя говорил с надрывом. — Нужно разобраться. Это не я. Саша и Космос смотрели на него, уверенные в своей правоте. — Это не он! — закричала Кристина. — Он не виноват! Она увидела, как Саша положил пистолет на стол. Не раздумывая, она схватила его и направила на Сашу. — Я знаю, что это не он, — сказала она твёрдо. Саша усмехнулся. — Что, выстрелишь? — Надо будет — выстрелю, — ответила она. — Он не виноват. И ты это знаешь. Вместо того чтобы разобраться, ты готов его убить! Вместо ответа Саша резко вырвал у неё пистолет и ударил её по лицу. — Мразь! — заорал он. — Он виноват! Он чуть нас не убил! Витя дёрнулся, пытаясь защитить Кристину, но Космос схватил его за шкирку, как котёнка, поставил на колени и холодно сказал: — Не лезь. В этот момент в кабинет вошла медсестра. — Срочно нужно переливание, — сказала она. — У Филатова очень редкая группа крови. Третья отрицательная. Нужен донор. Саша и Космос переглянулись. — Есть, — сказал Саша, глядя на Витю. Шмидт тут же увёл Витю. Кристина посмотрела на Сашу и Космоса с ненавистью. — Ну вы и твари… — сказала она сквозь слёзы. — Я вас ненавижу. И вышла вслед за Витей. Витю осторожно завели в палату. Белый свет ламп, запах антисептика и приглушённый шум медицинского оборудования создавали ощущение нереальности происходящего. На кушетке уже лежал Валера, бледный и ослабевший, подключённый к капельнице. Медсестра объяснила, как будет проходить переливание, и аккуратно уложила Витю на соседнюю кушетку. Кристина стояла у дверей, наблюдая, как его привязали к капельнице и подготовили для переливания. Когда всё было готово, она подошла ближе, села на стул рядом с кушеткой, не отводя взгляд от Вити. — Спасибо, — тихо сказал он, глядя на неё усталыми, но искренними глазами. — Я не знал, что ты приедешь… не ожидал тебя здесь увидеть. — Меня привёз Шмидт, — спокойно ответила Кристина, стараясь не выдавать дрожь в голосе. Витя слегка улыбнулся, но улыбка была сквозь боль и страх. Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то очень чистое, почти детское: — Люблю тебя… — сказал он с трудом, тихо. — Возможно, я вижу тебя в последний раз. Кристина села ближе, взяла его руку в свои ладони. Сердце билось так сильно, что казалось, слышно во всём помещении. — Не говори так, — сказала она мягко. — Всё будет хорошо. Витя сделал глубокий вдох и, стараясь быть честным до конца, спросил: — А… Самойлов… ты с ним была? У вас было свидание, или вы отмечали что-то? Кристина улыбнулась, сквозь тревогу: — Нет, Вить.. Мы просто отмечали сделку. Ничего большего. Витя кивнул, но его взгляд оставался тяжёлым. Он сделал паузу, словно собирался с силами, чтобы сказать самое важное. — Крис… я очень раскаиваюсь. Мне искренне жаль… за всё. За то, как у нас всё получилось. Я… я люблю тебя. И если вдруг меня не станет, я хочу, чтобы ты позаботилась о моих родителях… и вернулась в нашу квартиру. Кристина сжала его руку крепче. Сердце жгло болью, но она слушала его до конца, ощущая каждое слово. — Крис… перед тем, как у нас всё распалось, в 1995 году, я купил нам дом в Америке, на берегу океана… Он оформлен на тебя. Если со мной случится что-то… я хочу, чтобы ты позаботилась о родителях и о том, чтобы уехала туда. Там есть всё… деньги хватит тебе на обеспеченную жизнь. Кристина молчала, глядя на него. Слова звучали нереально, как будто он оставлял ей часть себя, чтобы она смогла жить дальше. — Я очень тебя люблю, Крис, — продолжил он тихо, почти шепотом. — Мне искренне жаль… и… прости меня за всё. Она ощутила, как сердце сжимается. Она хотела что-то сказать, что-то, что развеет этот страх, но понимала: сейчас важнее всего быть рядом, дать ему почувствовать, что она с ним, что она слышит и понимает. — Я буду рядом, — сказала она мягко. — Я всё сделаю, как ты хочешь. Он кивнул, закрывая глаза на несколько мгновений. Рука Кристины сжала его сильнее. Витя, бледный и ослабевший, казался одновременно сломленным и удивительно спокойным. В этот момент, когда началось переливание, время словно остановилось. Вся боль, страх и любовь слились в этом молчаливом понимании: они могли видеть друг друга в последний раз, но связь между ними оставалась нерушимой. Кристина стояла рядом с Витей, держа его руку, пока кровь переливалась. Она знала одно: что бы ни случилось, она будет заботиться о нём и о том, что он оставил ей — ради памяти, ради любви, ради будущего, которое он хотел для неё. Переливание закончилось. Медсестра аккуратно отключила капельницу и начала готовить Витю к транспортировке на кушетке в палату. Кристина всё это время держала его за руку, не отпуская ни на секунду. Она шла рядом, стараясь быть опорой, ощущая его слабость, дрожь и усталость. Витя смотрел на неё, и в этом взгляде читалось одновременно облегчение и страх. Когда они вышли из палаты, тишину внезапно прорвал крик Саши. Кристина и Витя обернулись и увидели, как Космос быстрым шагом направляется к ним, а за ним следом идут Саша и Макс Карельский. Витя ощутил резкий прилив тревоги. Он сжал руку Кристины сильнее, словно ища поддержки. Кристина тоже напряглась, но старалась не показывать страха, тихо шепча: — Всё будет хорошо, Вить. Я рядом. Космос подбежал к ним с решительным видом. Не раздумывая, он отолкнул Кристину в сторону, слегка отстранив её, и вручил Вите пистолет, при этом напряжённо повторяя: — Прости, брат… прости, брат… стреляй в меня, хочешь — стреляй в меня! Саша, медленно подойдя, перекрестился и сказал почти молитвенно: — Брат… прости меня, мы ошиблись. Он повернулся к Кристине, пытаясь найти понимание: — Кристин… прости меня. Кристина резко отвернулась, её голос был холодным: — Да пошёл ты. Саша и Космос на несколько секунд застынули, а потом, глядя на Витю, начали извиняться одновременно. Слова были тёплыми, искренними, всё равно это  выглядело странно и хаотично. Медленно, под контролем медсестры, Витю перевели в палату. В палате Саша налил немного спирта для Космоса и Вити, а Космос тут же стал готовить бутерброды с красной рыбой, словно возвращаясь к привычной бытовой стороне жизни. Витя в это время смотрел в видеокамеру. Кристина стояла рядом, наблюдая за ними, чувствуя одновременно облегчение и тревогу — всё происходящее казалось абсурдным, но реальным. Когда они уже слегка напились, атмосфера смягчилась. Космос заговорил первым: — Мы ж бригада… Саша добавил, с лёгкой грустью в голосе: — Брат, почему ты не звонил? Мы бы всё поняли, мы бы всё поняли… Витя покачал головой: — Я сам испугался… Я вас не виню, я бы сам на себя подумал. Космос начал слегка шлёпать его ладони по плечам, в шутливом жесте, а Кристина не смогла сдержать ухмылку: — Полчаса назад вы были готовы перегрысть друг другу глотки, а сейчас улыбаетесь, как ни в чём не бывало. Саша посмотрел на неё с едва скрытой грустью, будто её слова пробили через его маску. Через несколько минут в комнату вошла Оля. Её лицо было потускневшим, глаза красными от слёз, движения медленные и неуверенные. Она подошла к стулу у двери и села, тяжело опустив плечи: — Валера… он в коме, — сказала она тихо, с дрожью в голосе. Витя, Саша и Космос одновременно подняли на неё взгляд. Кристина почувствовала, как кровь отлила от лица — она побледнела, сердце сжалось от ужаса и тревоги. Тишина повисла в комнате, но каждый звук — шорох бутылки, скрип стула, дыхание — казался оглушительным. Кристина понимала: это был только первый удар судьбы, а впереди — ещё много испытаний. Когда всё закончилось в больнице, Саша, Космос, Оля, Кристина и Витя вышли на улицу. Ночной воздух был холодным, январская темнота ложилась тяжёлым покрывалом на мокрый асфальт. Макс, стоявший рядом, собрал вещи и приготовился отвезти Сашу, Космоса и Олю домой. Саша повернулся к Кристине: — А ты куда? Кристина пожала плечами: — Сама доберусь. Не переживай. Саша кивнул: — Ну, как знаешь. Он сел в машину вместе с Олей и Космосом. Макс тронулся, и автомобиль вскоре скрылся за поворотом. На улице остались только Кристина и Витя. Через пару минут подъехал Шмидт. — Куда вас? — спросил он, выглянув из окна. Кристина ответила вместо Вити: — Отвези нас домой. К нам. Шмидт кивнул, и они сели в машину. По дороге Витя молчал, только изредка смотрел в окно. Было видно, что он выпил, но держался на ногах. Когда они добрались до квартиры, Кристина поддерживала его за руку. Он немного шатался, но не сопротивлялся. — Я тебя люблю… — тихо, заплетающимся голосом говорил он. — Ты даже не представляешь, как… Кристина довела его до спальни, помогла снять пальто, потом обувь. Она собиралась уложить его и уехать, но Витя вдруг посмотрел на неё своими искренними глазами и тихо поцеловал. Кристина ответила на поцелуй, и в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Витя, будто не сдерживая порыва, поднял её на руки, не разрывая взгляда, и понёс к кровати, снимая с неё оставшуюся одежду. Позже, когда они лежали вместе, обнявшись и укрывшись одеялом, Витя гладил её спину, тихо шепча слова любви. Кристина, рисуя пальцами узоры на его груди, чувствовала тепло, мягкость и близость, но где-то глубоко внутри понимала, что это неправильно. — Я тебя очень люблю… Ты — самое важное, что у меня есть — шептал Витя. И в этот момент, глядя на него, Кристина поняла — это ошибка. Она резко вскочила с кровати. Сердце билось так, что казалось, его слышно во всей комнате. Она резко села на кровати и начала торопливо одеваться. — Вить… прости. Это было неправильно. Он приподнялся на локте: — В смысле? Я думал… мы помирились. Кристина покачала головой: — Нет. Это была минутная слабость. Я не могу так. Я не прощу тебя. Мы больше никогда не сможем быть вместе. Она накинула пальто, схватила сумку и вышла, не оборачиваясь. Витя остался сидеть на кровати. Потом медленно лёг обратно и уставился в стену, понимая, что потерял её окончательно. И от этого внутри было пусто и холодно. Кристина вышла из подъезда почти бегом. Ночной воздух ударил в лицо холодом, но даже он не мог остудить то, что кипело внутри. Руки дрожали, когда она ловила такси. В голове гулко стучала одна мысль: «Это была ошибка… огромная ошибка». В машине она сидела, вжавшись в спинку сиденья, и смотрела в окно, не видя улиц. Всё перемешалось: боль, злость, слабость, стыд за себя и за то, что позволила чувствам снова взять верх. Когда она добралась домой, было уже глубоко за полночь. Кристина вошла в дом, закрыла за собой дверь и медленно сползла по ней на пол. Несколько минут она просто сидела, обхватив колени руками, и молчала. Потом поднялась, сняла пальто и пошла в ванную — смыть с себя этот вечер, эту ночь, эти воспоминания. Перед зеркалом она долго смотрела на своё отражение. — Ты сильнее этого, — тихо сказала она себе. Она легла спать, но сон не шёл. Кристина переворачивалась с боку на бок, и каждый раз перед глазами вставал Витя — его взгляд, его голос, его растерянность. Но вместе с этим всплывали и все те моменты, из-за которых она когда-то ушла. И тогда сердце снова становилось жёстким. А в это же время Витя лежал в их когда-то общей спальне, уставившись в потолок. Квартира казалась пустой и чужой. Там, где ещё недавно была Кристина, теперь остался только запах её духов и тяжёлая тишина. Он понимал: она не ушла просто так. Она ушла окончательно. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и впервые за долгое время позволил себе не быть сильным. В груди ныло, будто вырвали что-то живое. Он знал — вернуть её уже не получится. Всё, что между ними было, умерло этой ночью. И каждый из них теперь шёл своей дорогой — с разными мыслями, с разной болью, но с одним и тем же осознанием: назад пути нет.