Пуля на двоих

Середина декабря навалилась на Москву внезапно и тяжело: низкое свинцовое небо, сугробы по колено, пронизывающий ветер, от которого немели пальцы. За городом, в особняке Самойлова, эта зима ощущалась особенно гнетущей — тишина там была не уютной, а мёртвой, давящей, будто дом затаился и выжидал. Кристина находилась здесь уже больше недели. Ни одной весточки — ни о Вите, ни о Кате. Ничего. Полное, пугающее небытие. Она сидела на краю широкой кровати в холодной, слишком просторной спальне с высокими резными окнами и смотрела в пустоту, не моргая. На ней был чужой растянутый свитер и тёплые штаны — одежда, принесённая кем-то из охраны, без слов, без объяснений. Все её украшения исчезли ещё в первую ночь: серьги, цепочка, часы… даже обручальное кольцо сняли с пальца, будто стирали саму её прошлую жизнь. Она давно потеряла счёт времени. День прошёл? Или три? А может, неделя тянулась как один бесконечный серый вечер. Скрипнула дверь. В комнату вошёл Эдуард. Безупречный костюм, аккуратная причёска, спокойная улыбка — словно они находились не в плену и не в ловушке, а просто жили здесь по обоюдному согласию. — Ты не ела, — сказал он, поставив поднос на тумбочку. — Холодная еда вредна. Особенно сейчас. — Я не голодна, — сухо ответила Кристина, даже не повернув головы. Он прошёл ближе, сел рядом, слишком близко. — Ты всё ещё злишься? — мягко произнёс он. — Я думал, тебе здесь… комфортно. Кристина медленно подняла на него взгляд. — Ты украл меня, — прошептала она ледяным тоном. — И правда думаешь, что я когда-нибудь это забуду? Самойлов тяжело выдохнул и отвернулся к окну. — Ты создана для большего, Кристина. Жаль, что твой муж этого не понял. А я — понял. Она резко поднялась, отступив на шаг. — И всё равно я люблю его, — бросила она. — Даже если ты закроешь меня здесь на сотню замков, это ничего не изменит. И… — её голос дрогнул, — что с Катей? Ты обещал узнать. Его пальцы сжались в кулаки. — С ней всё в порядке, — хрипло сказал он. — Её прооперировали. Она ещё в больнице, но идёт на поправку. Тем временем в Москве Витя метался, словно загнанный зверь. Квартира Кравцовых была пустой. Дом Самойлова — тоже. Все адреса, все объекты, вся недвижимость — проверены. Ни следа. Ни Кристины, ни самого Самойлова. — Он обвёл нас вокруг пальца, — глухо сказал Витя, глядя в окно. — Всё подстроил… Тварь. — Мы нашли дом, который принадлежал его матери, — уверенно произнёс Белый. — Наши парни были там. Дом под охраной. Я уверен — она там. — Она там одна… — почти шёпотом сказал Витя. — Ей страшно. Он рядом… — Мы её вернём, брат, — жёстко сказал Космос, проверяя оружие. — Любой ценой. В это же время в особняке Самойлов говорил по телефону. Один из охранников сообщил, что видел движение за территорией дома — кто-то наблюдал, слишком осторожно и профессионально. — Значит, скоро будут гости, — усмехнулся Эдуард. — Что делать, шеф? — спросил охранник. — Кристина упрямая. А если её муж уже ищет… — Он уже ищет, — спокойно перебил Самойлов. Он на секунду задумался. — А насчёт побега… пора продумать план. Ночь в загородном доме была вязкой, тягучей, словно смола. Кристина сидела в тени и вслушивалась в каждый шорох. За эти недели она изучила всё: маршруты охраны, смены, паузы, привычки. И главное — замок на окне в ванной. Он поддавался. Едва-едва, но поддавался. Путь наружу означал холод, высоту, страх и неизвестность. Но оставаться здесь — означало сломаться. Она тихо накинула свитер, подошла к двери, прислушалась. Тишина. Всё шло по привычному ритму. И в этот момент дверь распахнулась. Самойлов ворвался в комнату взволнованный, сбившийся с дыхания. Он ворвался в комнату резко, почти с грохотом, словно за ним уже шли по пятам. Лицо было напряжённым, глаза — тёмными и беспокойными. — Нам нужно уходить, — быстро сказал он, подходя к ней. — Прямо сейчас. У нас нет времени. Кристина поднялась с места, настороженно глядя на него. — Что случилось? — спросила она. — Почему такая спешка? Он не ответил сразу. Обнял её за талию, притянул к себе, будто боялся отпустить. Ладонь легла ей на щёку. Он смотрел прямо в глаза, пристально, почти болезненно. — Ты мне веришь? — тихо спросил он. — Мы уйдём. Сбежим отсюда. Нас никто не найдёт. Никогда. Сердце у неё колотилось, но голос остался ровным. — Я тебе верю, — сказала она, заставляя себя не отводить взгляд. Он будто ждал именно этих слов. В следующую секунду подхватил её на руки, резко, порывисто, поцеловал в губы — жёстко, почти отчаянно — и швырнул на кровать. Матрас скрипнул. Он навис над ней, торопясь, сбиваясь с дыхания, его руки уже тянулись к её одежде. Кристина не сопротивлялась. Ни жестом. Ни взглядом. Он начал снимать с неё одежду, не замечая, как она напряжена. Кристина молчала, позволяя ему действовать. Под рукавом её свитера была спрятана вилка — тяжёлая, холодная. Она заранее знала, что этот момент может настать. Пока он торопливо стягивал с неё штаны, её пальцы незаметно скользнули под рукав. Холодный металл впился в ладонь — вилка была там, где она и должна была быть. В этот момент снаружи, во дворе, раздался резкий шум: голоса, шаги, что-то упало. — Что за… — Самойлов на секунду отвлёкся, повернул голову к окну. Этой секунды хватило. Кристина резко дёрнулась и вонзила вилку ему в плечо со всей силой, на которую была способна. Он вскрикнул, осёкся, отшатнулся. — Ты… сука! — вырвалось у него. Она не стала ждать. Оттолкнула его, сорвалась с кровати и бросилась к двери. Сердце билось в горле, ноги подкашивались, но она бежала — вниз по лестнице, сквозь коридоры, стараясь не издать ни звука. Охранники были заняты шумом с другой стороны дома. Кристина выскочила за ворота и побежала прочь. Холодный воздух резанул лёгкие. Где-то вдалеке мелькнули фары машины, но она не обратила на них внимания. Самойлов ринулся за ней. Они пробежали несколько десятков метров, когда внезапно раздался выстрел. Пуля ушла в воздух, но звук был оглушительным. Кристина остановилась. Он резко развернул её к себе. Всё произошло слишком быстро — она не успела ни отступить, ни вдохнуть. Его руки сомкнулись у неё на шее, сжимая не столько силой, сколько яростью. Лицо Самойлова было перекошено, в глазах — боль, злость и что-то почти безумное. — Я впустил тебя в свою голову… — прошипел он. — В своё сердце. А ты… ты меня предала. Слышишь? Предала! Кристина судорожно втянула воздух, пальцы вцепились ему в запястья. — Я… — голос сорвался, но она заставила себя говорить. — Я бы… всё равно… не стала твоей… Он наклонился ближе. — Я бы не тронул твоего Карельских, — продолжал он глухо. — Если бы он не полез в мои дела. Это ты заставила меня его убить. Ты. Ты сделала это моими руками. Она с трудом выдохнула, почти задыхаясь, но в её взгляде не было страха — только презрение. — Какой же ты выродок, Самойлов… — выдавила она. — Если тебя послушать — все вокруг монстры. Только не ты. Он на секунду ослабил хватку, словно хотел услышать продолжение. — Благородный бандит… — горько усмехнулась она. — Не твоя роль. Надо же так бояться конкуренции, чтобы убить любовника своей жены. А потом — и собственную жену. Она смотрела ему прямо в глаза. — Тамара. Иван. Да, они подонки. Но они тебе верили. А ты и этого не оценил. Потому что для тебя есть только одна ценность — ты сам. Что правда в глаза колет? Самойлов резко отдёрнул руки, отступил на шаг и рассмеялся — коротко, зло. — Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу, — сказал он. — И знаешь, почему всё это произошло? Он говорил быстро, словно боялся, что его остановят. — Всё, что случилось с тобой. Всё, что случилось с Пчёлкиным, — это я. Он сжал кулаки. — Тридцать лет назад, ещё до того как твой отец связался с твоей матерью, он жил с моей. Они собирались пожениться. Она забеременела. Мне было семь. Кристина молчала, тяжело дыша. — А потом он сказал, что уходит. Потому что ему не нужен ребёнок. Он не хотел собственного оебёнка. Он бросил её. Голос Самойлова дрогнул. — Она сделала аборт… и умерла. От кровотечения. Он посмотрел куда-то мимо неё. — Я стоял на её похоронах и поклялся, что найду его. И отомщу. Я отомстил. Да, он сдох через несколько лет. Но самое главное — у него родилась ты. Он усмехнулся. — Какая ирония, правда? Твоя тётя Катя меня не узнала. Хотя мою мать она ненавидела, а меня — и подавно. Он шагнул ближе. — В девяносто четвёртом это я подослал Тамару. Чтобы она соблазнила твоего мужа. И у меня получилось. Не совсем так, как я хотел… но получилось. — Ты всё это спланировал… — хрипло сказала Кристина. — Мне нужно было, чтобы ты мне поверила, — тихо ответил он. — Чтобы ты начала доверять мне. Он на секунду закрыл глаза. — А я… как последний идиот… влюбился. Даже Ваня говорил мне, что я идиот. Он всё понял. Всё. Кристина посмотрела на него без тени сомнения, без страха — только с холодной, выжженной до дна ненавистью. — Ты монстр, — сказала она глухо. Эти слова ещё висели в воздухе, когда пространство разорвал резкий хлопок выстрела. Раздался выстрел. Звук был оглушающим, резким, неуместным в этой ночной тишине. Самойлов дёрнулся, будто его толкнули в грудь, и на мгновение замер, не понимая, что произошло. Затем его тело обмякло и тяжело рухнуло на снег. Позади него, в нескольких шагах, вырисовывался мужской силуэт — тёмный, напряжённый, с вытянутой рукой. Кристина увидела, как на белом снегу быстро расползается тёмное пятно крови, как Самойлов судорожно пытается вдохнуть, захлёбываясь собственной болью. У неё перехватило дыхание. В глазах потемнело, мир начал рассыпаться, словно потерял чёткость. Ноги подкосились, силы внезапно оставили её. Она сделала шаг — и не удержалась. В тот же миг её подхватили сильные мужские руки. Крепко, надёжно, будто удерживали не только тело, но и саму реальность, не давая ей окончательно провалиться в темноту. — Держись, родная… — прозвучал рядом знакомый голос, тёплый и живой. — Я рядом. После этого всё исчезло.