Пуля на двоих

Витя резко подхватил Кристину на руки, прижав к себе так бережно, будто боялся лишним движением причинить ей боль. К ним уже бежали Саша и Космос — запыхавшиеся, встревоженные, но собранные. — Витя, — быстро сказал Саша, оглядываясь по сторонам, — бери Космоса и срочно везите её в больницу. Мы тут сами разберёмся. Парни всё зачистят, тела уберём, следов не останется. Об этом не думай — сейчас главное она. Не теряя ни секунды, Витя рванул к машине. Космос распахнул дверцу, и Витя осторожно уложил Кристину на заднее сиденье. Двигатель взревел — и они сорвались с места, мчась в сторону больницы, словно от скорости зависела сама её жизнь. Дорога до больницы тянулась мучительно долго. Витя не сводил с неё глаз, сжимая её холодную ладонь. — Потерпи, слышишь… я рядом… — шептал он, будто боялся, что она может исчезнуть. У приёмного отделения Космос первым выскочил из машины, распахнул двери. Витя снова поднял Кристину на руки, и они почти бегом ворвались в больницу. Врачи тут же забрали её, не задавая лишних вопросов. Витя остался в приёмном покое вместе с Космосом. Он ходил из угла в угол, сжимал кулаки, время от времени смотрел на дверь операционной, будто мог силой взгляда ускорить происходящее. Наконец дверь распахнулась, и вышел врач. — С девушкой всё хорошо, — спокойно сказал врач. — Состояние стабильное. Было небольшое истощение, сильный стресс, но сейчас угрозы нет. И для неё, и для плода всё в порядке. Витя и Космос одновременно подняли головы. — Для… кого? — Витя замер. — Простите… для плода? Врач удивлённо приподнял брови: — А вы разве не знали, что ваша жена беременна? Срок совсем маленький — почти три недели. Но беременность есть. Поздравляю вас. Он кивнул и ушёл обратно в отделение. Космос первым пришёл в себя. Он резко повернулся к Вите и крепко обнял его. — Ну ты даёшь, брат… Поздравляю! Папой будешь! Витя выдохнул, будто только сейчас смог вдохнуть по-настоящему. — Я… я стану папой… — сказал он тихо, но в голосе уже звучала неподдельная радость. Спустя некоторое время Кристину перевели из реанимации в обычную палату. Сознание возвращалось медленно: сначала приглушённый свет, затем белый потолок и тихие звуки больницы. Она моргнула, пытаясь понять, где находится, и тут заметила знакомые лица. Рядом с кроватью сидела Катя, а чуть поодаль стоял Витя. — Где я?.. — тихо спросила Кристина, голос был слабым, почти чужим. Катя тут же вскочила со стула, подбежала к ней и осторожно, но крепко обняла. — Всё хорошо, слышишь? — быстро заговорила она, едва сдерживая слёзы. — Ты в больнице. Всё уже позади, не переживай. Витя мгновенно оказался рядом, наклонился к ней, взял за руку. — Ты как? — торопливо спросил он, заглядывая ей в глаза. — Ничего не болит? Голова не кружится? Как ты себя чувствуешь? — Всё нормально… правда, — тихо ответила Кристина, слабо улыбнувшись. — Я в порядке. Катя выдохнула, улыбнулась и вдруг, словно между делом, спросила: — А почему ты нам ничего не сказала? — О чём? — не поняла Кристина. — О том, что ты беременна. Кристина удивлённо посмотрела на неё, словно не сразу осознала услышанное. — Что?.. Беременна? — Да, — кивнула Катя. — Врач сказал. Срок совсем маленький — недели две, две с половиной… почти три. Кристина на мгновение замерла, а потом её лицо медленно озарила тёплая, светлая улыбка. Она машинально положила ладонь на живот, будто проверяя, правда ли это. — Я даже не знала… — прошептала она. Через секунду она вспомнила другое и посмотрела на Витю уже серьёзно: — А Самойлов?.. Что с ним? Витя сжал её пальцы чуть крепче. — Не переживай, — спокойно сказал он. — Мы с этим разобрались. Всё кончено. Он больше тебе не угрожает. Кристина кивнула, будто отпуская последний страх. Через несколько минут дверь палаты открылась, и внутрь вошли Саша с Олей — под руку, следом Тамара и Космос. Палата сразу наполнилась живыми голосами и ощущением дома. Кристина посмотрела на Сашу с Олей, улыбнулась и спросила: — Вы… помирились? Оля засмеялась и кивнула: — Да. Она подошла ближе, улыбнулась Кристине: — Я так рада тебя видеть. Как ты? — Всё хорошо, — ответила Кристина. — Правда. Космос хмыкнул и сказал с привычной улыбкой: — Ну что, у нас тут, вообще-то, двойной повод. — Какой ещё повод? — удивилась Кристина. Саша посмотрел на Витю с притворным укором: — Ты что, ей не рассказал? — О чём? — приподняла брови Кристина. Саша усмехнулся: — Ну как же. Вчера я стал депутатом Госдумы. Он развёл руками: — Правда, вместо того чтобы отмечать это с коллегами, друзьями и женой, мы тебя по всему лесу искали. Но это ерунда. Главное — ты жива и с нами. Он улыбнулся теплее: — Так что, как только ты выйдешь из больницы, будем отмечать сразу два праздника. Правда, тебе — только сок. Мы в курсе. — Пчела нам уже всё рассказала, — добавила Оля, подмигнув. Кристина тихо рассмеялась. Потом она повернулась к Тамаре: — Тома… а как Валера? Тамара сразу просияла, глаза наполнились радостью: — Всё хорошо, Кристин. Он начал понемногу говорить, спрашивал о тебе. Рукой уже двигает. Врачи говорят, с божьей помощью скоро и ходить начнёт. Она перекрестилась: — Потихоньку, но идёт на поправку. — Какая радость… — искренне сказала Кристина, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я так счастлива за вас. Правда. — А ты… как себя чувствуешь после ранения? — спросила она, стараясь не показать тревогу. Катя улыбнулась, но улыбка была немного усталой, с лёгкой грустью: — Да, всё в порядке, — ответила она, поправляя волосы с лица. — Рана… почти не беспокоит. Конечно, немного чувствую дискомфорт, когда шевелюсь, но врачи сказали, что всё заживает хорошо. Главное, что я жива. Кристина кивнула, но в её глазах было видно беспокойство: — Я так переживала… Не могу представить, как это было для тебя. — Я знаю, — мягко сказала Катя. Я стараюсь не думать о боли, просто живу дальше. Витя заметил её движение. Подошёл ближе, сел на край кровати и накрыл её руку своей. — Я рядом, — тихо сказал он. Она посмотрела на него — уставшего, небритого, с красными глазами от бессонной ночи и пережитого страха — и вдруг поняла, насколько сильно он её любит. Не на словах. А каждым поступком. — Ты испугался? — спросила она шёпотом. — До смерти, — честно ответил Витя. — Я думал, что потеряю тебя. А теперь… теперь понимаю, что чуть не потерял вас двоих. Он наклонился и осторожно поцеловал её в лоб. Катя тихо вытерла слёзы и сказала: — Ладно, голубки, мы вам мешать не будем. Тебе нужно отдыхать. Оля с Тамарой кивнули. Космос хлопнул Витю по плечу: — Мы рядом. Звони в любое время. Саша задержался у двери, посмотрел на Кристину серьёзно: — Ты сильная, Кристин. Ты заслуживаешь уважения. Когда все вышли, в палате стало тихо. Только мерно тикали часы и где-то далеко гудели больничные коридоры. Кристина повернулась к Вите: — Ты правда рад? Он усмехнулся. — Ты издеваешься? Я правда рад. — Я люблю тебя, — улыбнулась она. — Я думала что больше никогда не смогу иметь детей. Но у нас получилось. Он взял её ладонь и положил себе на грудь. — Вот тут ты теперь живёшь. Ты и маленький. Она закрыла глаза, и слёзы медленно потекли по щекам — не от боли, а от переполняющего счастья и облегчения. — Никогда не рано думать о хорошем. Она закрыла глаза, и слёзы медленно потекли по щекам — не от боли, а от переполняющего счастья и облегчения. Ночь в больнице прошла спокойно. Кристине капали капельницы, проверяли давление, заходили медсёстры. Витя ни на шаг не отходил — сидел на стуле, иногда засыпал, уронив голову на край кровати. Утром она проснулась от запаха кофе. — Ты что, с ума сошёл? — улыбнулась она. — Откуда здесь кофе? — Договорился, — гордо ответил Витя. — Беременным нельзя быть без кофе с утра. — Мне вообще-то нельзя кофе, — хмыкнула она. — Тогда я буду пить за двоих. Они рассмеялись. Позже пришёл врач и сказал, что если всё будет так же стабильно, через пару дней её переведут домой — с условиями: покой, никаких нервов и круглосуточный контроль Вити. — Справишься? — спросила Кристина. — Я уже впредвкушении, — серьёзно ответил он. Вечером того же дня Кристина впервые осмелилась спросить: — Вить… а если бы всё пошло иначе?.. Он перебил: — Не пойдёт. Я больше никому не позволю тебя тронуть. Никому. Она кивнула. — Я верю тебе. Он наклонился и тихо сказал: — Ты теперь не одна. Кристина улыбнулась сквозь слёзы. — Прости меня… Вечером в палате было тихо. За окном уже сгущались сумерки, небо темнело, и в стекле отражались огни больничного двора. Кристина лежала, укрывшись одеялом, а Витя сидел рядом, перебирая её пальцы — будто проверял, настоящая ли она, живая ли, рядом ли. Он долго молчал. Слишком долго. Кристина это почувствовала. — Ты что-то хочешь спросить? — тихо сказала она, не открывая глаз. Витя вздохнул. Сначала хотел отшутиться, но не смог. Голос выдал его сразу. — Крис… — он замялся. — Только не злись, ладно? Это… глупый вопрос. Я сам себя за него ненавижу. Она повернулась к нему. — Говори. Он сжал её ладонь крепче, чем нужно. — Этот ребёнок… он… мой? В палате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы. Кристина медленно села, опираясь на подушки, и внимательно посмотрела на него. Не с обидой. Не со злостью. С болью — от того, что он вообще мог в этом усомниться. — Ты правда думаешь, что я могла…? — тихо спросила она. — Нет! — резко сказал Витя. — Нет, не думаю. Я просто… после всего, что произошло… после Самойлова… у меня в голове каша. Я боюсь тебя потерять. И боюсь, что ты мне не всё сказала. Кристина выдохнула. — Вить… — она взяла его лицо в ладони, заставила посмотреть себе в глаза. — Это твой ребёнок. Только твой. И всегда был. Он замер. — И с Самойловым… — продолжила она твёрдо, — у меня ничего не было. Ни тогда, ни раньше. Никогда. Витя закрыл глаза. По-настоящему — с облегчением, будто с него сняли огромный камень. — Прости меня… — хрипло сказал он. — Я не имел права… — Ты имел право бояться, — мягко ответила она. — Но не имел права сомневаться во мне. Он кивнул. — Больше никогда. Он наклонился и уткнулся лбом ей в плечо, сжимая её так осторожно, как будто она была хрустальной. — Я люблю тебя, Крис. Она провела пальцами по его волосам. — Я знаю. Он поднял голову: — И тебя… и нашего ребёнка. Она улыбнулась сквозь слёзы. Через несколько минут Витя всё же не удержался и спросил: — А ты… ты сразу поняла, что беременна? — Нет, — честно ответила она. — Я думала, что это из-за стресса… усталости. Мне и в голову не приходило, что там уже кто-то есть. Она снова положила ладонь на живот. — Маленький. Совсем крошечный. Витя осторожно коснулся её руки. — Но уже наш. И в этот момент между ними будто окончательно исчезла последняя тень недоверия.