Иллюзия безопасности

Мне известно, что ты пьешь С кем ты спишь, о чем ты врешь, Как тянулись дни твои Без слез, без жизни, без любви.

Но что, если жажда делать зло Станет чуть сильнее? Если зарядил ружье Значит уже поздно.

«Зло» — Электрофорез

***

В шесть утра на обочине трассы Москва-Тула уже собралось три полицейских машины и синий мерседес. Приехавшие на вызов сотрудники с помятыми после сна лицами двигались как сонные мухи, а капитан Смирнов, как обычно, стоял и тупо смотрел на причину столь раннего выхода на работу, будучи вновь не в состоянии выдавить хоть слово. Меглину пришлось постучать по крыше своей машины, чтобы вывести из транса Есению, которая всю ночь думала о своей схожести со всеми убитыми и прикидывала, чем это может быть для неё чревато, а теперь не могла прийти в себя и вникнуть в окружающую действительность. — Есеня, хватит дурить, — Родион открыл пассажирскую дверь, взял девушку за запястье правой руки и потянул на себя. Она неохотно повиновалась и очень медленно, но всё-таки выползла из своего укрытия. — Давай, просыпайся. Что видишь? Картина преступления была ещё более впечатляющей, чем во вчерашний день: обгоревший труп был подвешен на фонарном столбе, на земле под ним дотлевал, скорее всего, недавно затушенный костёр, рядом не было больше ничего впечатляющего, так как вдоль дорожного полотна по обеим сторонам тянулся лес, но Стеклова решила для начала всё-таки обойти окрестности. — Сейчас. Не успела она и на пять метров отойти от припаркованных машин, как её догнал сержант Гладков и без лишних церемоний, даже без банального приветствия, сунул ей в лицо какую-то бумажку: — Евгения Степанова, двадцать два года, — Есеня сразу поняла, что перед ней машут паспортом, девушку тут же охватило мерзкое чувство дежавю, ведь на неё вновь с глянцевой фотографии смотрела её же копия. — Да, хорошо, — Стеклова отмахнулась от назойливого сержанта и продолжила путь к лесу. — Я сейчас вернусь. Ничего примечательного вдоль кромки берёзового леса, конечно же, не оказалось, Есеня скорее использовала эту небольшую прогулку, чтобы привести себя в чувство и собрать мысли для очередного ответа на базовый вопрос о том, что же она всё-таки видит. — По первому впечатлению дожигать до состояния углей её никто не собирался. — Есения встала прямо напротив висевшего тела и встретила взгляд вверх, — так, чуть-чуть подпалили. Скорее всего, чтобы у нас не было сомнений в личности пострадавшей и чтобы мы могли сказать, что внешность у неё такая же, как и у других трёх жертв. Почему вообще вы всё ещё не сняли труп? Стеклова вопросительно вскинула брови, сложила руки на груди и одарила презрительным взглядом Смирнова. Меглин в это время стоял, облокотившись на мерседес и затягиваясь сигаретой, так что казалось, будто новая убитая его совсем не интересовала. Есеня вновь оставила полицейских сражаться с верёвкой и подошла к своему начальнику: — Что думаешь? — Думаю, что он провоцирует, — Родион протянул Стекловой тлеющую сигарету, но девушка отмахнулась и запустила руки в распущенные волосы, только сейчас заметив, что она оставила заветный карандаш в гостиничном номере. — Чувствуешь, что что-то не так? — Карандаш забыла… — В голосе Есении звучали едва уловимые тревожные нотки, знающему человеку было сразу понятно, что она о чём-то беспокоится. — Угу, — Родион хотел сказать что-то ещё, но тут за их спинами послышался глухой удар и оба следователя повернули головы. Надо было, конечно, додуматься вновь без подстраховки снимать труп, особенно над костровищем, да ещё таким образом, чтобы тело прям ровненько упало в золу и всё перемазалось. Смирнов отчитывал своих подчинённых, которые уже тоже с ног до головы были чумазыми и пытались выволочь убитую на траву и развернуть лицом вверх. Есения готова была взвыть от всей нецелесообразности увиденной картины, но ограничилась тяжёлым вздохом, и потянула Родиона за рукав плаща, чтобы не ей одной пришлось разбираться во всём случившемся. — Вот, пожалуйста, всё сделали, товарищ майор. — Отчитался капитан и отступил к своим подчинённым, которые, как почётный караул, выстроились вдоль трупа. — Вы бы её ещё со всей дури бросили, чтобы мы точно ничего определить не смогли. — Меглин навис над телом девушки, а Есения, не скрывая ни от кого своего раздражения, присела на корточки рядом с правой рукой жертвы. — Различить, конечно, что-либо достаточно проблематично, но без отметок о номере убийца тут явно не обошёлся. — Стеклова кивком указала на руки жертвы, все сразу проследили за её взглядом. — Из-за копоти и ожогов видно, конечно, не очень хорошо, но всё-таки можно различить три глубоких пореза на правой руке и один на левой, суммарно четыре, а она, как раз, четвёртая убитая по счёту. — Первого трупа всё ещё нет, — аккуратно попытался вставить Гладков. — Его и не будет, — отрезал Меглин и подошёл к лежащему телу со стороны Есени. — Вы так уверены? — С каждой жертвой убийца всё больше выставляет себя напоказ, вторая была найдена спустя время в достаточно неприметном месте, третья — уже более заметная, но всё ещё далеко от глаз публики, сейчас он вообще разошёлся, так что первая, скорее всего, спрятана где-то под землёй. — Стеклова буквально озвучила мысли Родиона, на что он ей безэмоционально кивнул. — Поджог, как я уже говорила, был устроен чисто из развлекательных целей, чтобы чуть-чуть поджарить пострадавшую, умерла она раньше и, опять же, не от повешения, никаких следов удушья на коже нет. Всё было окончено относительно недавно, так как угли, оставшиеся от сгоревших деревьев, ещё тлеют. — А что это здесь? — Все посмотрели на капитана Смирнова, который указывал на фонарный столб, с которого некоторое время назад сняли повешенную. — Тоже стихи какие-то. Полицейские и следователи собрались вокруг и стали вчитываться в выцарапанные по железу буквы. В этот же момент Есеня вспомнила, что не отправила вчерашнее послание Глухому, и мысленно сделала пометку не забыть об этом. — Давай, декламируй, что он там накалякал, — обратился Родион к своей стажёрке, будто сам не мог прочесть довольно крупные строчки. — Хорошо. «Я пытался уйти от любви Я брал острую бритву и правил себя Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь Я хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой Я так хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой.» — И тут ещё подпись, «Е х А». — Стеклова закусила губу и посмотрела на Меглина, который, как обычно, был непроницаем, — я знаю, откуда эти строчки. — И?.. — Это песня, исполняет группа «Nautilus Pompilius», одна из моих любимых, кстати. — Как бы невзначай подметила девушка и опустила глаза. — Теперь мы знаем, что имя таинственного непризнанного ловеласа начинается на А, так как первая буква явно принадлежит женскому имени. — В музыке ты явно разбираешься лучше, чем в литературе. Есения подошла поближе к столбу и провела рукой по надписи, стараясь обнаружить какую-нибудь ещё зацепку в роде оставленной бумажки или хоть какой-то сделанной по неосторожности убийцы подсказки, но ничего, кроме корявых букв и наполовину неизвестных инициалов там не было. — Нам здесь больше делать нечего, отправляйте также на экспертизу. — Стеклова направилась к машине, но остановилась на пол-пути, — по двум другим трупам не было вестей? — Никак нет, товарищ следователь, — Есеня лишь кивнула на этот ответ, но тут же вспомнила вопрос, который так и не успела задать. — Где был найден паспорт? — Лежал рядом с костром, — как само собой разумеющееся проговорил Смирнов. Стеклова оказалась в мерседесе раньше Меглина и наблюдала из лобового стекла за тем, как полицейские, словно муравьи, возятся с телом и вызывают соответствующие службы. — Ты уже знаешь, кто этот А, да? — Не успел Родион сесть на водительское место, как Есеня обрушила на него этот вопрос. Девушка как будто была сама не своя: всё время кусала губы, ковыряла несуществующие заусенцы на тонких пальцах и смотрела на Меглина взглядом загнанного в угол барашка, которого вот-вот съест огромный страшный серый волк и даже не подавится. — Нет, ещё не знаю, — Есения кивнула и отвернулась к боковому стеклу. Она была чётко уверена, что как-то замешана во всей этой истории, как-то связана с убийствами или с убийцей, но никак не могла понять — как именно. Из забвения её вывела рука Меглина, тормошащая её за плечо. — Я сейчас отвезу тебя в отель, и ты там останешься, пока я не приеду. — А ты куда? — Ещё раз съезжу к этому Смирнову, надо перекинуться парой словечек. — Ты за меня переживаешь? Заданный Стекловой вопрос, в принципе, не требовал ответа. Девушка и так всё прекрасно понимала, но старалась как можно глубже зарыть гложущие её страхи. Сил спорить у Есени не было, она как раз решила, что может быть всё-таки сможет хотя бы ненадолго вздремнуть и отвлечься от всего происходящего, поэтому в ответ просто промычала что-то похожее на «хорошо» и отвернулась к окну, не обратив внимания на брошенный в её сторону короткий обеспокоенный взгляд.

***

Меглин взял с Есении самое честное слово, что она никуда не уйдёт из гостиничного номера, исключением являлся только какой-то вопрос жизни и смерти, да и то было сомнительной причиной. На самом деле, только он считал, что девушка ему что-то пообещала, потому что сама Стеклова ничего ему не сказала, а по приходу в отель, просто упала лицом в подушку на мягкой кровати и, вроде как, уснула. Теперь следователь в гордом и когда-то привычном ему одиночестве ехал в провонявший коррупцией и недобросовестностью полицейский участок. Пока что он сам не мог понять, что же хотел там найти и что ещё выведать от совершенно бесполезного капитана Смирнова. Он, наверное, даже дела ни одного толком без взяток не раскрыл, зато однозначно в рейтинге умельцев раскладывать пасьянс в рабочее время занимал первое место, которое уже дотягивало до гран-при. Стоило, конечно, всё-таки прихватить с собой Есеню, она хотя бы разбиралась в этих сайтах… Как она вчера сказала? В сайтах знакомств. Он даже не знал, что подобное существует. Действительно, зачем ему, сорокапятилетнему мужику, с медицинской картой в психиатрической лечебнице, с кем-то знакомиться? Хотя, вон, с Есенией познакомился же… В прочем, неважно. Возвращаясь к состоянию девушки, его самую малость беспокоило то, что она выглядела такой уставшей, и мужчине отчего-то захотелось дать ей небольшую передышку, однако в правильности своего решения Меглин всё-таки сомневался. И это его напрягало. В участке, в отличие от предыдущего дня, народу не было совершенно. Родион подумал о том, что либо всем дали какой-то внеплановый выходной, либо, что было невероятно, люди решили взяться за работу. Дойдя до двери в кабинет начальника, следователь не стал утруждать себя стуком и сразу дёрнул за ручку, короче говоря, вошёл в помещение как к себе домой. — Ну что, весь ряд пик и червей собрали? — Меглин развалился на уже знакомом кожаном диванчике и стал наблюдать за тем, как вытягивается лицо Смирнова и как он судорожно пытается закрыть все компроментирующие его вкладки. — Вы о чём? — Невинно спросил начальник, попытавшись изобразить на лице подобие улыбки. — О том, чем вы занимаетесь на своём рабочем месте, товарищ ка-пи-тан. — Меглин специально выделил каждый слог в этом звании, ему очень нравилось приструнять распустившихся сотрудников. — В Москве не могут так долго заниматься всеми необходимыми анализами. — Кто вам сказал, что вестей никаких не было? — Смирнов собрал разложенные на столе бумаги и протянул следователю стопку. — Ещё вчера вечером пришла информация. — Этот ваш… Как его… — Родион был немного удивлён, он ведь точно слышал вопрос Есени и ответ какого-то сержанта. — Фамилия на Г какая-то. — Гладков? — Угу, наверное. В целом, это неважно. — Следователь взял московское досье и стал его изучать. Ничего особо примечательного там не оказалось, что было, конечно же, ожидаемо для Меглина. Никто из девушек не умер от удушья, зато в крови у каждой был найден цианид калия. Родион почему-то представил, как Есеня, будь она здесь, начала бы рассказывать о всех побочных эффектах от принятия этого яда, потому что им об этом «рассказывали на специальном курсе в юридической академии». Картина была бы забавная, но Родион предпочёл верить в то, что Стеклова сейчас мирно посапывает на до ужаса мягком матрасе. А зря. — Нашли что-то интересное? — Поинтересовался, не вставая со своего кожаного стула, капитан. — А вы? — Что? — Ну вы же, наверное, должны были изучить то, что вам прислали, нет? — Следователь подошёл к рабочему столу Смирнова и демонстративно кинул на него все бумаги. — Встаньте. — Да что вы себе позволяете! — Недовольно взвизгнул капитан, явно не желая освобождать место. — Вы и эта ваша… — Кто? — Рука сама потянулась к спокойно лежавшему в кармане плаща ножику, но лицо Родиона, видимо, само всё за себя сказало, так что начальник управления немедленно исправился и подскочил, как ужаленный: — Помощница ваша. — Вот так бы сразу. Как пользоваться этой штукой? — Меглин показал пальцем на монитор. — А что вам нужно? — Новый плащ хочу купить, — Смирнов удивлённо вытаращился на следователя и уже было хотел реально показать, какой интернет-магазин одежды самый лучший. — Девушку пробить хочу! Ты же этого точно не сделал. — Виноват, товарищ майор, — в какой раз уже этого бедного капитана заставали врасплох следователи из Москвы? В сотый? Меглин всё-таки выяснил, как же пользоваться «поиском», но по его запросу никаких сайтов знакомств, о которых говорила Есеня, не показалось, только ссылки с подписями «социальная сеть». — Что-то тут не сходится. Паспорта убитых где? — Перед Родионом тут же материализовались три документа, подтверждающие личность. — Почему они здесь, а не на экспертизе? Ладно, лучше молчите, не могу больше слушать всякий бред. Прежде чем открыть страницу, которая интересовала следователя, Меглин вспомнил кое о чём ещё. Стеклова ведь так и не отправила стихотворение Глухому, а Родион считал, что какой-то ответ кроется в его авторе. Чуйка его никогда не подводила. Ну, почти никогда. — Помнишь, как там стихотворение вчерашнее начиналось? — Что-то про проклятую гитару было, товарищ майор. — Да, точно, гитара… — Меглин старательно вбил в строку поиска все слова, которые помнил, и нажал enter. — Твою мать. Родион стал судорожно открывать вторую страницу каждого из паспортов, ту самую, где было указано место жительства. Развернул перед собой три документа и замер. Все жертвы жили на одной улице. Прописка тульская, значит в столице они просто учились, но это сейчас было совершенно неважно. — Кто там участковый полицейский? — Меглин пальцем указал на нужную строчку. — Быстро отвечай! — Сержант Гладков, товарищ майор, — Смирнов вздрогнул, от столь неожиданного вопля со стороны старшего по званию. Причём тут вообще его сотрудник? — Где этот ваш сержант? Быстро мне его сюда. Капитан тут же убежал куда-то, а Родион почувствовал, как виски начинает сдавливать жуткая головная боль. Он понял, что вновь проваливается в свои страшные галлюцинации, значит — находится очень близко к разгадке. Меглин сполз со стула на пол и попытался достать из кармана заветную баночку со всеми нужными таблетками, чтобы принять их сразу, как только он поймёт, кто же всё-таки убийца. Точнее, Родион уже всё понял, но нуждался в подтверждении. Пока следователь окончательно не провалился в исследование прошлого маньяка, он успел подумать о том, как же удивится капитан Смирнов, найдя его на полу бьющемся в конвульсиях, и как же зря он не взял с собой Есению. — Товарищ майор, а его нигде… Нет, — Смирнов бросился к Меглину и, от непонимания, что вообще происходит, начал бить его по щекам. — Что с вами, товарищ майор? — Монитор… — Еле слышно прохрипел Родион. Капитан взглянул на экран, где до сих пор горел запрос об авторе стихотворения про «проклятую гитару, песни и какую-то суку». Есенин.