Broken hearts

– Фадиме, я хочу задать тебе один вопрос, но боюсь, ты прострелишь мне что-нибудь своим пистолетом, который прячешь под подушкой, быстрее, чем я закончу вопрос, – ей нужна всего секунда, чтобы отбросить подушку в сторону и убедиться, что пистолет ещё на месте. – Откуда ты о нём знаешь? Как ты посмел прикасаться к моей постели? Что ещё ты делал, ненормальный!? – она позволяет повысить себе голос чуть громче шёпота, иначе есть риск быть услышанными. – Постель тоже выбросим, раз я прикоснулся? – усмехается парень. – Мы уже несколько месяцев живём в доме моего дяди и я уверен, что ты не доверяешь ни ему, ни мне настолько, чтобы позволить себе отпустить контроль даже во сне. Хоть я и сплю ближе ко входу, и дяде придётся буквально переступить через меня, ты всё равно предпочитаешь быть наготове. И я его туда положил, так что конечно я знаю. – Я всегда думала, это сделала Эсме. Ладно, задавай свой вопрос. Я обещаю не стрелять. – Ты отрастила волосы? – шепотом произносит он. – Как ты заметил? – хмурится Фадиме. Никто не должен был знать. – Ты ведь из-за меня подстриглась. И сказала мне, что не будешь отращивать, чтобы никогда не забывать, как я с тобой обошёлся. Что изменилось? Ты решила забыть? Простила меня? – Нет ничего такого, Фуртунчик. Даже не мечтай! Я просто ещё не записалась в парикмахерскую. Спасибо, что напомнил, – она продолжает после небольшой паузы и долгого взгляда на мужа. – Ты можешь лечь на кровать, но не смей ко мне приставать. – Да ты влюбилась, не иначе, моя дорогая жена, – с улыбкой замечает парень. – Это только на одну ночь. И делай это молча, пока я не передумала, мой вредный муж. Он ничего не отвечает, но перед её глазами снова разворачивается картина хозяйственного Исо. Это слово подходило ему как никому другому, но Фадиме не позволяла себе задуматься над этим слишком надолго. Иначе придется признать, что её муж оберегает её очень сильно. Чего стоит его терпеливый сон на полу уже столько недель. Её мысли сбивает подушка, которая снова оказывается в её руках. Его подушка, и она так близко, что мужской запах заполняет собой всё пространство. Только сейчас она замечает, что он уже отодвинул её подушку правее, подальше от входа в комнату, кажется, прям вместе с пистолетом подвинул. И не боится ведь, что она его пристрелит. Теперь же этот её хозяйственный муж укладывает своё одеяло на постель ровно так, как оно лежало на полу, будто он собирается снова спать в этом своем подобии спального мешка. Нет-нет, она не станет думать, что Фуртунчик может настолько заботиться о её комфорте. Эта семья ведь совсем не такая. – Подушку отдай. Держишься, будто это спасательный круг, не меньше, – и она почти готова признаться, что это и правда спасательный круг. От их сближения. От искры, пробежавшей, когда он на секунду коснулся её пальцев, забирая свою подушку. Он спящий на полу был её спасательным кругом, который она собственноручно выбросила. Bitti. Перемирие закончилось. Теперь или война, или этот Фуртунчик окончательно заберёт её сердце. – Фадиме, ты стоя спать собралась? – Аллах, да он смеётся над ней! Забудьте. Она никогда не отдаст ему своё сердце. – Ложусь я, ложусь. Не думай, что я так хочу поскорее оказаться с тобой в одной постели. Она выключает свет, аккуратно обходит кровать и забирается под свой плед. Проверяет пистолет под подушкой и позволяет себе задуматься о хозяйственности мужа. Она заметила это давно, но почему-то позволила себе осознать только сейчас. Каждое утро в доме Фуртуны для неё начиналось одинаково – с завтрака, который готовил Исо. Он выяснил всё о её вкусовых предпочтениях на третий день её брака – она думала, что он готовит легенду, если кто-то спросит о её вкусах. А он взял и приготовил ей завтрак утром, и с того дня продолжал делать это каждый день, даже если стол, подготовленный для остальной семьи, ломился от яств. Ужинали они или в Кочари, или Исо предлагал заехать куда-то по дороге с фабрики, но даже если они ели дом, он всегда вызвался приготовить что-нибудь для них. И она только сейчас задумалась о том, насколько он оберегал её в этом браке. Он продумал даже то, что Шериф или Зарифе могут её отравить. – Фадиме? – тихий мужской голос раздался с противоположной стороны кровати. – Совсем дурак? Я сплю, Исо! – Ты не спишь, девочка, я знаю. Он знал очень хорошо, ведь ни разу за эти недели не позволил себе заснуть раньше жены. Он выучил, как менялось её дыхание, когда она чуть засыпала и когда уже крепко спала. Он и сам не мог бы объяснить причину, но в первую же ночь решил, что не может спать, пока не будет уверен, что эта чудесная девушка погрузилась в свой сон. – Ты маньяк или откуда ты знаешь? Что ты хотел, Исо? – Может не выгонишь меня завтра на пол? Дай моей спине ещё один выходной. – Я тебе сказала молчать, а то смотри, сейчас столкну тебя обратно на пол, – уже таким привычным для них тоном отвечает Фадиме. Но ей приходится остановить саму себя. После своего последнего открытия злиться на Исо больше не получается. Хочется поблагодарить его, хотя она никогда не сделает этого напрямую. – Если приготовишь мне на завтрак Гёзлеме, то я подумаю. А сейчас спи, Фуртунчик, и мне не мешай. Аллах, хорошо ты хотя бы не храпишь. – Однажды наступит день, когда ты не найдёшь причины критиковать меня, Маленькая мафия, но совсем не факт, что я доживу до этого дня. И это ты спи, а то ты так громко думаешь, что я не могу уснуть. – Я сказала что-то вслух? – ему кажется, что она пугается. О чем же она таком могла думать, что теперь боится, что озвучила мысли? Разве что? Нет, невозможно. – Да, что восхищаешься тем, какой у тебя хороший муж. Спасибо, мне приятно. – Дурак! – ругается она, скрывая от мужа то, как близок он к её мыслям.