Broken hearts

– Аллах, девочка, ты что здесь делаешь совсем одна? Смерти своей ищешь? – она переводит взгляд на неожиданного гостя и не может поверить своим глазам. Кажется, этой ночью не спалось не только ей. Он выглядит уставшим, под глазами уже залегли синяки, на голове беспорядок, будто он не захотел тратить время на укладку, или наоборот позволил хаосу на голове отражать хаос где-то внутри. Кажется, даже тогда, когда он спал на полу её комнаты, он не был таким обессиселыным по утрам. Она почти хочет пошутить о том, что жизнь в Кочари всё-таки лучше, чем в Фуртуне, но сдерживает себя. Она ведь не знает, что произошло в его доме за последние сутки. Это ей брат всего лишь сказал, что она теперь под домашним арестом, что могла сделать его семья или люди Шерифа с ним за такое предательство оставалось только догадываться. Но он был жив и, казалось, даже не ранен, так что она чуть успокоилась. – Фадиме, ты уснула? – он делает шаг вовнутрь и опирается спиной на стену у самого входа. – Что ты здесь делаешь? – медленно повторяет он, убеждаясь, что она слышит каждое его слово. – Какая тебе разница, Фуртунчик? Можешь больше не притворяться, что я тебя волную, – она знает, что ранит его этими словами, но как будто так проще, так не нужно признаваться, что она скучает. – Мне больше нравилось, когда ты называла меня твоим противным мужем, – он усаживается рядом, почти не оставляя расстояния между ними. – Скажи честно, Фадиме, чем ты думала, когда пришла сюда? Дядя в тюрьме, да, но его люди всё ещё могут убить тебя. И не надо, не говори, что я притворялся. Ты ведь знаешь, что я всегда был искренним с тобой. – Я ведь хожу с двумя пистолетами, – смеётся девушка, не желая показать, как сильно на самом деле её пугает мысль о том, что люди Шерифа могут убить его или её. – Забыл уже? – это лишь отчасти правда. На самом деле, пока она была замужем за Исо, она так привыкла к его защите, что утром, когда она собралась на прогулку и взяла оружие в руки, его вес показался ей непривычным, так давно она не держала пистолет в руках. – Помню, дорогая жена, помню. – Тебе больше не нужно меня так называть. Всё закончилось, – голос всё-таки дрожит, выдавая её чувства. – И вообще, я хотела побыть одна, ты мне мешаешь. Давай, иди, я первая пришла, значит, сегодня это место моё. Обещаю, завтра не приду. – Не говори мне, что не придёшь завтра. Тогда я окончательно потеряю надежду, что ты однажды меня простишь. Я тоже хотел побыть один, между прочим. Что поделать, если нам нравится одно и тоже место для уединения. И я не для того проделал весь этот длинный и опасный путь в Кочари, чтобы ты сейчас меня выгнала. И знаешь ещё кое-что, дорогая Фадиме, я первым нашёл это место. – Не будь так наивен, Исмаил. Это место ведь в Кочари, я знала его задолго до тебя. Когда родителей не стало, я часто приходила сюда, сидела на этом самом месте, и плакала часами. Гезеп ругался на меня каждый раз, когда я сбегала, но я продолжала это делать. Так что, не говори мне, что это твоё место, Исо. Никогда оно твоим не будет. – Мы снова это делаем, да? Неужели мы не можем просто поговорить, не срываясь друг на друга. Даже после всего того, через что мы прошли. – Хочешь поговорить спокойно? – она чуть поворачивается к нему, устраиваясь поудобнее. – Скажи мне, Исо, ты ведь знаешь тот секрет, который так хочет знать мой брат? Оруч знает, Эсме не перестаёт шантажировать им Адиля. Ты ведь тоже знаешь, да? Не можешь не знать. Скажи мне правду, сейчас уже нет смысла врать. Ты мне больше не муж, и я не обижусь. Он молчит, отводит взгляд в сторону, будто взвешивает последствия, которые его ждут, если он признается. Потом снова смотрит на нее. Он делает это так внимательно, что Фадиме наивно думает, что он тоже хочет запомнить каждую деталь её лица – прямо как она сейчас. А он всё смотрит, смотрит так пристально, что она отводит взгляд и чувствует, как смущается. – Знаю. Всегда знал. Даже тогда, когда говорил тебе, что нет. Что ты теперь сделаешь? Скажешь брату всё-таки бросить меня под стадо? – Спасибо за правду, хотя я и так всегда знала, что ты врал мне тогда. – Тогда почему заступилась? – она легко читает удивление в его глазах, и ей хочется рассмеяться. Конечно, её муж даже предположить не может, что она могла влюбиться в него уже тогда. – Почему убеждала Адиля, что я ничего не знаю? – Ты спас мне жизнь, Исо. Как бы странно не было это признать. Я должна была вернуть долг. – Не смейся только, но ты тогда так плакала на улице, что я и правда подумал, что ты испугалась за меня. Это было так глупо, я знал это. Но не считая моей семьи, это был первый раз, когда чужой человек так за меня переживал. Может это даже был первый раз, когда вообще кто-нибудь так за меня переживал. Я на секунду поверил, что стал по-настоящему тебе дорог. – Извини, что не обняла тебя тогда. Наверное, если бы я так сделала, пришлось бы действительно признаться, что ты стал по-настоящему мне дорог. – Я могу просить о твоей искренности в ответ на мою искренность? Или это будет слишком нагло? – Может сегодня последний день, когда мы можем вот так поговорить. После моего побега, завтра брат точно приставит охрану у дверей и окон моей спальни. Так что спрашивай, мой противный муж, – она заканчивает и осекается. Привычка оказалась слишком сильной, у нее уже давно не было повода так его называть. Но он делает вид, будто ничего не произошло. Будто от сердца, уже и так разбитого, не отказывался маленький кусочек каждый раз, когда она называла его так, уже на самом деле не имея на это прав. – Ты ведь не просто в аварию попала перед нашей свадьбой? Я по глазам видел, что случилось что-то большее, чем ты рассказала, но тогда я решил, что не стоит давить, особенно в присутствии твоего брата. Расскажешь, что случилось? – Только сначала тебе придется пообещать мне, что после моих слов не начнётся очередная кровная война, – осторожно произносит девушка. – Какая ещё кровная война? Что ты такое говоришь? – она буквально видит, как он напрягается и готов сорваться в её защиту. Это немного пугает, они ведь не должны быть такими. – Ты захочешь убить кого-нибудь после моих слов, и самое ужасное, что у тебя даже будет выбор. Но потом моя семья обязательно убьёт кого-то из твоей семьи или может даже тебя. Да, точно тебя, ведь так я буду страдать ещё сильнее. А потом Оруч или Зарифе убьют кого-то из моей семьи. Поэтому ты должен пообещать, что не будешь вести себя так, как вёл Исмаил Кочари. – И ты снова скажешь, что просишь об этом не ради того, чтобы я остался жив? – он смеётся, а она с каждой секундой всё больше боится говорить. Он ведь и раньше ненавидел виновника её происшествия, а теперь и вовсе совершенно точно убьет. – Или что ты там ещё говорила? Делаешь это только для того, чтобы кровь не пролилась? – Да, именно так. Твой этот свитер такого красивого цвета, жаль будет испачкать его в кровь, – чуть улыбается Фадиме. – Я не шучу, Исо. Ты должен пообещать, иначе я ничего не скажу. – Хорошо, хорошо, canim karim. Я ничего не стану делать. – Когда я ехала к тебе, то встретила знакомого. Он преградил мне дорогу, мы немного поругались и я уже уходила, когда он со спины приложил что-то к моему носу, так что я потеряла сознание. Когда пришла в себя, он сидел рядом, наблюдал за мной. Мы были наедине совсем недолго, меня быстро нашел брат Гезеп, и я вернулась домой. – И кто этот знакомый? Или ты решила обойтись полуправдой, чтобы я точно никого не наказал. Значит, придется спросить с Гезепа, раз он решил, что молчать – это самый лучший выход. – Не надо трогать Гезепа. И нет, я не решила обойтись полуправдой, я просто не знаю, как объяснить тебе всё. Я по-настоящему боюсь, что ты ему что-то сделаешь. Не за него боюсь, за тебя. Ты ведь не такой, и я не хочу чтобы ты становился таким из-за меня и нашего неправильного брака. – Просто назови имя, Фадиме. Я обещаю, что не убью его. – Это был Эюпхан. – Я убью этого придурка, – он тут же подрывается с места и спешит к выходу. – Исо, – почти шепчет она, но этого достаточно для того, чтобы он остановился и посмотрел на девушку. – Ты ведь обещал мне, – он прикрывает глаза, будто пытается осознать всё и успокоиться. Фадиме успевает досчитать до десяти, может даже в унисон с ним, и Исо возвращается. – Хорошо, извини, что сорвался. Почему вы никому не сказали? – Дядя Амирун много значит в нашей семье. Мы не могли рисковать его здоровьем. Такие новости о непутевом сыне явно навредили бы ему. – Что он от тебя хотел? Как он вообще посмел тебя похитить? – Он не верил, что мы поженились из-за любви, всё твердил, что ты заставил меня. Не знаю, может он думал, что сорвёт свадьбу этим похищением, хотя это было глупо, мы ведь уже были женаты. Исо, пожалуйста, я в порядке, это уже в прошлом. Не надо ничего делать. – Ты ведь испугалась тогда, да и это просто несправедливо, что меня почти за тоже самое бросили под стадо, а ему позволяют садиться за один стол с вашей семьёй. Аллах, надеюсь твой брат однажды не решит вас поженить. – Никогда! Нет, этого не будет, даже не говори мне о таком. Знаешь что, если Адиль решит нас женить, я сбегу. Сбегу прямиком в Фуртуну. Найдешь мне место, где я смогла бы спрятаться? – А что потом? Снова поженимся? На этот раз просто для того, чтобы тебя не отдали за Эюпхана? – они одновременно взрываются смехом от такой мысли. Подумать только, они были врагами, а теперь шутят о том, что тайная свадьба может стать решением от всех их проблем. – Как ты сейчас? Всё в порядке дома?– первым в себя приходит Исо. – Не знаю, – всё ещё смеётся девушка. – Кажется, что ничего не в порядке. Так странно постоянно видеть Эсме, слышать, как она говорит брату, что не расскажет ему тайну, если он будет себя плохо вести. Он ведь хотел убить тебя из-за нашей свадьбы, но Эсме переубедила его. Я уже начинаю ненавидеть само слово тайна, хотя прошел всего один день. А ты как? – Всё запутанно. Дядя в тюрьме, Эсме ушла, Оруч вроде как должен стать главным теперь, но он всё ещё намного больше хочет быть врачом. Бабушка говорит, что стоит назначить главным меня, а ещё она говорит, что жаль, что мы развелись. Знаешь, что она сказала мне утром? Что когда мы были на ужине в последний раз, она наблюдала за нами и совершенно точно убедилась, что мы влюбились по-настоящему. Она видела, как я уходил утром. Сказала, чтобы я подумал, может нам стоит снова попросить твоей руки. Но не переживай, я убедил её, что ты наденешь свадебное платье только ради любимого мужчины, и это точно не я. – Люди Шерифа, ты ничего о них не слышал? Я действительно не уверена, как долго мне стоит оглядываться и бояться смерти. – Не знаю, но я постараюсь сделать всё для того, чтобы ты была в безопасности. Если получится что-то узнать, сразу позвоню тебе, так что не блокируй пока мой номер, ладно? И я догадываюсь, что тебе не слишком нравится находиться дома сейчас, но, пожалуйста, больше не сбегай так одна. Я не переживу, если они убьют тебя, пока ты будешь сбегать от брата. – Почему тебя это так волнует? Моя жизнь, я имею ввиду. Или ты просто не хочешь, чтобы наш временный союз оказался совершенно бесполезным. В конце концов, если я умру, то не будет совсем никакого смысла в том, что мы женились. – Твой брат наконец вернул любимую, так что смысл есть. Как бы Адиль не кричал, что ненавидит меня, он не сможет спорить с тем, что наш временный союз сильно ему помог с этим. А что насчёт меня, не заставляй меня отвечать. Ты ведь сама знаешь ответ, но если мы произнесем его вслух, то..., – он останавливается, будто подбирая слова. – Я не знаю, как жить дальше, если ты услышишь ответ на этот вопрос. – Я тоже не знаю, – она прекрасно понимает то, что он не может произнести вслух. – И я тоже чувствую это, Исо. – Давай я отвезу тебя домой. Дадим немного времени нашим родным и посмотрим, что мы можем сделать. – Пообещай, что если ты будешь мне нужен, я смогу написать и мы встретимся. Здесь или на фабрике. Пообещай, что не оставишь меня. – Обещаю, – он обнимает её, целует в висок – впервые по-настоящему. Берет за руку, переплетая их пальцы и ведёт к машине. – Canım karım. – Kılçık kocam. – Аллах, однажды я дождусь, чтобы ты назвала меня по-другому. – Долго придется ждать, kılçık kocam. Они улыбаются, и эти улыбки говорят намного больше, чем могут слова.