Лучшее, что случалось со мной

Бэкджин больше не заговаривал о своей просьбе. Хумин надеялся, что он забыл. Он не забыл. Он просто не хотел рушить их идиллию тем, что очевидно было неприятно слышать его другу. Тем же вечером они прочитали четверть первого тома "Slam Dunk", уютно устроившись плечом к плечу на кровати. Бэкджину понравилось, но он не знал, что именно: сюжет манги или сам процесс чтения полулежа рядом с Хумином. Он склонялся ко второму варианту: Бэкджину не особо нравился баскетбол. Когда день начал клониться к вечеру, Баку помог Бэкджину собраться. Они попрощались у порога входной двери. — Мне тебя проводить? — Нет. Всё в порядке, — мотнул головой Бэкджин, держа ранец за лямки. — Точно? Мальчик кивнул, едва улыбнувшись. — Напиши, как доберёшься, ладно? — Ладно. Бэкджин развернулся и пошёл вниз по склону, не оглядываясь. Вечером уже быстро темнело, а путь пролегал по переулкам. Освещения почти не было. Бэкджин не помнил, чтобы когда-то возвращался домой так поздно. Он пугливо оглядывался по сторонам, вздрагивая от каждого шороха. Ему оставалось пройти буквально пятьсот метров, когда его дернули назад за ручку рюкзака. Он беспомощно закричал. Его потащили сквозь кусты, царапавшие лицо и руки. Он дёргался, пытаясь вырваться, но человек, тащивший его, был гораздо сильнее. Что-то тёплое закрыло ему рот. — Заткнись, ублюдок! — прошипел чей-то голос. Бэкджин ударился спиной о что-то твёрдое, что выбило из него воздух. — Кто тебе разрешал возвращаться, когда вздумается? А? При тусклом свете было тяжело разглядеть лицо нападавшего, но Бэкджин слишком хорошо знал Джу Юнджуна, главного задиру. Он считал себя лидером, хотя в приюте были ребята старше и сильнее его, но они не возвращались так рано. Его волосы всегда были растрёпаны, а лицо покрыто царапинами, оставленными кошками, которых он мучил. От него Бэкджину доставалось сильнее всего. — Ещё не комендантский час... — просипел Бэкджин, стискивая зубы от боли. Юнджун оттягивал его волосы назад. Его окружали другие старшие ребята и улюлюкали. — И что, до этого можно делать, что захочется? Мальчик мотнул растрепанной головой и резко ударил Бэкджина кулаком в скулу. Лицо вспыхнуло огнём. Старшие дети залились смехом. Бэкджин скатился спиной по стене, прижимая ладонь к горящей щеке. — Хиляк, — фыркнул один из ребят и пнул мальчика в живот, заставив того скрючиться на асфальте. Похихикивая, они пошли прочь. Старшие ребята не избивали сильно, иначе их могли наказать. Кроме того, они знали, что Бэкджин никому не расскажет. Он пытался восстановить дыхание, опираясь спиной о холодную стену. Ему совсем не хотелось возвращаться в приют. Даже там он не чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя в безопасности только рядом с Хумином: у него дома, в библиотеке, где они занимались, на улице, когда они гуляли. Он стал его убежищем. Бэкджин сорвался, громко всхлипывая и позволяя слезам омывать его лицо. Он бы очень хотел рассказать Хумину, как ему больно и одиноко, но не мог показаться слабым. Он бы очень хотел довериться ему, но по своему опыту знал, что бывает с теми, кто проявляет слабость. Бэкджин не спеша поднялся на ноги. Щека немного опухла, и он прижал к ней ладонь. Другую руку он положил на живот. Сколько ещё ему придётся терпеть эти издевательства? "Я должен снова попросить его научить меня драться", — подумал Бэкджин. — "Нет, очевидно ему неприятно говорить об этом..." Он посчитал, что вопрос закрыт. Он вернулся в приют, делая вид, что ничего не произошло. Он вспомнил, что у госпожи Ким выходной. Тем лучше: она не увидит, насколько он жалкий. Бэкджин скрылся в своей комнате, которую делил ещё с тремя мальчиками. Они не особо ладили между собой, но хотя бы не шумели. Бэкджин ворочался во сне. Вернулась тупая боль в животе. На следующее утро на щеке расцвёл фиолетово-синий синяк. Это было плохо. Как он объяснит это госпоже Ким и Хумину? Хотя... Почему он должен искать оправдания этим мудакам? Почему он не может сказать правду? Госпожа Ким сама просила говорить, когда травят. И Хумин тоже так сказал. Может, всё так плохо, потому что Бэкджин слишком горд, чтобы признать свою слабость? Хотя всем давно известно, что он слабак. От кого он пытается это скрыть? Может, сила — это признать, что ты нуждаешься в помощи? Бэкджин молча смотрел на своё отражение. На синюю гематому на лице. На своё костлявое тельце. "Всем очевидно, что я слабак. Может, пора перестать это скрывать?" От этих мыслей внутри Бэкджина забурлило что-то жгучее — отвращение. Лучше бы он был мудаком, а не жертвой. Что угодно лучше, чем быть жертвой! Бэкджин собрался в школу и спустился в общий зал, откуда направился в столовую. На завтрак был рис с яичницей. Другие дети косились на его синяк, как будто у самих их не было. Для госпожи Ким он тоже не остался незамеченным. — Бэкджин-а! —воскликнула она, подходя к мальчику. Он вмиг забыл про еду. Госпожа Ким осторожно повернула его голову в сторону, осматривая большой синяк на скуле. — Тебя кто-то ударил?... Бэкджин застыл и стыдливо опустил взгляд. Он не придумал ни одного достоверного оправдания. Он уже чувствовал, как Юнджун прожигает его своим звериным взглядом. Десятью минутами ранее, наверху в спальне, Бэкджин решил, что не хочет врать, покрывая подонков. В итоге он вообще ничего не смог произнести, и госпожа Ким всё поняла. — Кто это был? — ледяным тоном спросила она, но Бэкджин слышал в нём заботу. Он почувствовал себя защищенным, оберегаемым. — Юнджун, — приклеевшись взглядом к столу, пробормотал Бэкджин. В ту же секунду его захлестнула волна страха. Госпожа Ким молча выпрямилась, знакомым движением поправляя пиджак. Дети знали, что означал этот жест. — Джу Юнджун! — властным устрашающим голосом произнесла госпожа Ким, при этом он не звучал яростно, скорее опасно холодно. Дети притихли. Остались только случайные шорохи на фоне. Бэкджин вжал голову в плечи. Он остро чувствовал взгляд Юнджуна на себе, но тот на него не смотрел. Всё его внимание было сосредоточено на госпоже Ким. Он ухмыльнулся, пряча за этой ухмылкой страх. Воспитательница шла к нему медленными твердыми шагами. Каблуки громко стучали по полу. Она остановилась в метре от мальчика. — Юнджун, ты наказания коллекционируешь, что ли? — опасно спокойным голосом произнесла госпожа Ким. По столовой прокатились сдержанные смешки. Агрессивный взгляд Юнджуна их заткнул. — Ты доиграешься. Хочешь загубить свою жизнь? Тебе лучше взять себя в руки, если не хочешь закончить в тюрьме! В конце она перешла на откровенный крик. Госпожа Ким была очень доброй, но не в отношении детей, которые обижали других. Она наклонилась ближе к Юнджуну, заглядывая в его глаза острым взглядом. Очевидно, тот пытался держать лицо, но у него плохо выходило. Бэкджин украдкой и, стоило признать, долей удовольствия наблюдал за этой картиной. Даже чувство стыда куда-то испарилось. Было приятно, когда кто-то заступался за тебя. Это ощущение растекалось в груди, как свежий мёд. — После школы зайдёшь к директору. Будем решать твою судьбу, раз по-другому не понимаешь! — напоследок бросила госпожа Ким, прежде чем развернуться и выйти из столовой, стуча каблуками. Бэкджин резко выдохнул, когда понял, что задерживал дыхание. Он старался не смотреть на Юнджуна. Очевидно, он ему это припомнит в самой жесткой форме. Но может, это и будет концом для Джу Юнджуна. Бэкджин покончил с завтраком и поспешно покинул приют. К счастью, Юнджун и его дружки учились в другой школе. Только проходя по спортивной площадке, Бэкджин позволил себе замедлить шаг. Вдалеке, во дворе школы, маячила упитанная фигура Баку. Он, как и всегда, не мог усидеть на одном месте. Баку долго его не замечал, увлечённый разговорами со своей баскетбольной командой. Бэкджин остановился посреди поля, не привлекая внимания. В такие моменты он как никогда чувствовал себя одиноким. Наконец Баку его заметил, с готовностью бросив мяч мальчику из команды. Он пошёл к нему навстречу, сияя как медный пятак. Бэкджин волей-неволей улыбнулся ему в ответ. — Бэкджин-а! — нежно произнёс Баку, робко останавливаясь в метре от него. Его взгляд внезапно потемнел. Он сделал ещё шаг. Для Бэкджина это была стрессовая ситуация. Баку встал сбоку от него, всматриваясь в лицо, но не прикасался к нему. Бэкджин прекрасно понимал, куда именно он смотрит. — Что это?... — почти просипел Баку, поднимая руку и сразу же опуская. Он не думал, что Бэкджин оценит его порыв. — Тебя били? Баку осторожно, но крепко вцепился в его рукав и повернул боком, открывая вид на синяк во всей красе. Он не смог сдержать пораженного вздоха. Бэкджин вспомнил это томное чувство теплоты, которое он ощутил, когда госпожа Ким заступилась за него. Он робко опустил взгляд. Он хотел, чтобы Хумин тоже защищал его. — Кто это был? Бэкджин покачал головой, по-прежнему не глядя на Баку. — Ты его не знаешь. — Я его прибью! — пылко бросил Баку, слишком поздно осознав, как это, должно быть, прозвучало. В груди Бэкджина нежно-розовым цветом расцвела сакура. Это было до ужаса непривычно, но то, как на его ногах поджимались пальчики от этого ощущения, заставляло его жаждать продолжения. — Не нужно, — мягко улыбаясь, словно играя, произнёс Бэкджин. Его взгляд остановился на лице Хумина. — Ты его хоть обработал? — тон мальчика стал раздражённым, будто он разговаривал с несмышлёным ребёнком. Бэкджин коротко кивнул. Хумин издал тяжёлый вздох. Это насмешило Бэкджина, но он не подал виду. Хумин взял друга под руку и потащил за собой. — Пошли. Он очевидно был раздражён. Бэкджин томно прикусил губу, сдерживая улыбку, пока тот не видел. — В следующий раз останешься на ночь. Чёрт! Кто тебя так? Отец? Бэкджин на мгновение застыл в ступоре, но быстро отошёл. Отец? Почему Баку так подумал?... Он незаметно посмотрел на его напряжённый профиль. — Ты можешь сказать мне! Я пойму. Он продолжал тащить его за руку по коридору. Две недели они были главными объектами школьных сплетен. Некоторые дошли и до Бэкджина, и ему было интересно, дошли ли они до Баку. — Куда ты меня ведёшь? — беспомощно спросил Бэкджин, хотя при желании он мог легко вырваться. — Урок скоро начнётся. Бэкджин громко усмехнулся. — С каких пор тебя это волнует? — Меня — нет, — ответил Баку, затолкав его в класс. — Тебя волнует. Бэкджин фыркнул. Он бы ни за что не признался, как ему это нравится. — Будешь потом ныть, что мы опоздали. Как ты обычно делаешь. — Эй! — возмущённо воскликнул мальчик, легонько пихнув друга в плечо. Смеясь, они уселись каждый на своё место. — Раздражаешь. С Хумином было так легко! Бэкджин до сих пор не мог поверить, что он может так раскрыться в общении с другим человеком и так быстро! Хумин был кем-то невероятным. Бэкджин привязывался. Словно каждый день общения между ними вырастала новая ниточка, связывающая их, делающая их связь всё крепче и крепче. Для Бэкджина всё так и было. Для Хумина тоже.