Лучшее, что случалось со мной

— "Не провоцируй их, ладно? Они могут превратить твою жизнь в ад". Возможно, Баку до конца не понимал, что это значит, но он старался понять, каково быть Бэкджином. Жить в доме без родителей, с кучей других детей, которые тебя обижают. Каково быть никому ненужным и одиноким. Баку чувствовал боль в сердце от этих мыслей. Он от природы был эмпатичным мальчиком и мог поставить себя на место другого. Хумин жалел Бэкджина, хотя говорил ему обратное. Он очень его жалел. Была только одна причина, почему он согласился научить его драться, — забота о нём и его безопасности. Он очень хотел, чтобы Бэкджин больше никогда не попадал в ситуации, подобной сегодняшней. Чтобы он не боялся ходить в школу и мог спокойно учиться. Хумин восхищался Бэкджином: он был таким умным! Он сможет многого добиться в жизни, если его жизнь не будут отравлять. Хумин пообещал себе, что позаботиться об этом. Баку начал пристально следить за обстановкой в школе. Он составил некий список буллеров у себя в голове. Когда кто-то из списка подходил близко к Бэкджину, Баку уводил его в сторону. Он стал наблюдательнее. Он научился вычислять буллеров по поведению. Всё, на что он прежде закрывал глаза, теперь было как на ладони. Баку было мерзко от этого. В один день он больше не мог оставаться в стороне. Когда он шёл по школьному коридору, краем глаза заметил, как группа школьников ведёт куда-то явно запуганного мальчика. У Баку было плохое предчувствие, поэтому он решил за ними проследить. Мальчишки завернули за угол, где находился спортивный зал, но, не дойдя, повернули к ряду раздевалок. Баку часто здесь бывал. Тут никогда не было тихо. Не было и в этот раз. За толпой учеников Баку чуть не упустил мальчишек, за которыми следил. Они зашли в мужскую раздевалку под номером три. Баку остановился у двери, прислушиваясь к происходящему внутри. Из раздевалки раздавался смех и какие-то шлепки. Холодок пробежал по спине Баку. Что это могло быть, если не избиение? Он застыл в ступоре. Он сам не знал, что собирался делать. Ворваться в раздевалку, полную парней, и расшугать их, избить и всё такое? А мог ли он справиться со всеми? Баку сжал руки в кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя красные борозды. Баку мелко задрожал от бессилия. Что он мог сделать? "Будь там Бэкджин, ты бы и задумываться не стал", — прозвучал в голове мерзкий голосок. — "Представь, что там Бэкджин. Этому мальчику также страшно, как и Бэкджину. Помоги ему. Кто ещё ему поможет?" Баку с силой зажмурил глаза. Школьники уже начали с подозрением поглядывать на него. Баку сделал глубокий вдох и медленный выдох. — Плевать, — твёрдо произнёс он и ворвался в раздевалку. Всем присутствующим сразу стало понятно, что он посторонний. — Баку?!... — ошарашенно выдохнул Но Джунсо, что тоже был в этой компашке. — Баку, — мрачно, без испуга, вторил ему Хан Бонг. — Что ты здесь делаешь? Баку сделал твёрдый шаг вперёд, хотя внутри всё тряслось. Он окинул помещение оценочным взглядом. На коленях стояли трое измученных мальчиков. Их школьная форма была помята, волосы растрёпаны, но на лице не было никаких свидетельств насилия. Сама поза говорила Баку об этом. — Что вы здесь делаете?! — яростно бросил Баку, прожигая Бонга взглядом. — Проваливай, Баку. Это не твоё дело. — Теперь это моё дело! Баку стиснул зубы до боли в челюсти. Он шагнул вперёд. Он действовал на чистом адреналине. Мальчишки расступились перед ним. Баку опустился на корточки перед избитыми мальчиками. — Вы как? — заботливо спросил он, проверяя их на ранения. Они молчали, отворачивая головы. Баку было психологически больно наблюдать такую картину. Он помог мальчикам подняться. — Выходите. Баку оглядел присутствующих, заставляя их пребывать в оцепенении. Разумеется, раньше им не мешали развлекаться. Баку было так тошно. — Прекращайте этот бардак! — выплюнул он, глядя на Бонга. Тот ухмыльнулся. — А то что? Решил поиграть в героя? — Смелый что ли? — усмехнулся Джунсо. — Ты доиграешься, Баку-я, — безэмоционально произнёс Бонг. — Ты не знаешь, что такое настоящая травля. А вот твой дружок знает. Может, спросишь у него? Не давая себе отчёта, Баку рванул вперёд. — Заткнись! Не смей говорить о нём! Бонг хрипло засмеялся, отводя взгляд, но снова посерьёзнел. — Я рад, что вы нашли друг друга. Должно быть, он теперь твой лучший друг? — Легко ты променял нас на этого парня. Ты так не считаешь? — бросил Джунсо. Баку на него даже не посмотрел. — Вы никогда не были моими друзьями. Я всего лишь был тем, кто вас развлекал. — Какие умные слова ты говоришь, Хуминни. Неужели у тебя вырос айкью? Другие мальчишки заржали. — Тихо! — крикнул Бонг, не отрывая взгляда от Баку. — Чего ты хочешь? — Чтобы мы перестали обижать детей, очевидно, — весело фыркнул Джунсо. — Интересно, как он нас заставит. Наконец Баку перевёл своё внимание не него. Джунсо стушевался. — А ты справишься? — ядовито произнёс Бонг, скрещивая руки на груди. — Один против толпы, против системы. Баку язвительно усмехнулся. — Системы. Насмешил! Вы лишь жалкие неуверенные в себе дети, вот и всё. Вы можете только самоутверждаться за чужой счёт, потому что своего стержня у вас нет. — Что он несёт? — усмехнулся один из мальчишек на ухо своему приятелю. — Много ты понимаешь, клоун, — фыркнул Бонг. Кровь Баку начала бурлить. Он чувствовал, как его заносит. — Если я ещё раз увижу, как вы кого-то задираете, вы об этом пожалеете! Мальчишки разразились смехом. — Знаешь, кто здесь пожалеет? — бросил какой-то незнакомый Баку пацан. — Давайте отмутузим его, чтобы рот не открывал! — бросил другой мальчик. Другие подхватили. — Да! Пусть знает своё место, выродок! — Ходить не сможет! Вот так мы его изобьём! — Пожалеет, что родился вообще! Всё тело Баку охватила дрожь, но внешне он был непоколебим. — Я задаюсь вопросом, почему вы до сих пор этого не сделали? — ледяным тоном произнёс Хан Бонг. Мальчишки загалдели и почти синхронно начали наступать на Баку. Он встал в боевую позу, выставив кулаки. Он знал, что пожалеет о том, что влез. Его больше не оставят в покое, но по крайней мере, его совесть будет чиста. С этого момента он перестал быть молчаливым соучастником. По крайней мере, теперь отец может им гордиться. При мысли об этом его чуть не стошнило. Баку обступили со всех сторон. Он чувствовал неприязнь к каждому из этих детей. Тело само приняло боевую готовность. Пять лет отцовских тренировок дали о себе знать. Кулак прилетел в нос одному из мальчишек. За отвлекающим ударом в челюсть другого, последовал удар в живот. Мальчик отлетел назад, сбив с ног другого. Бонг и Джунсо молча наблюдала за дракой девяти против одного. И эти девять не владели боевыми искусствами. Последним ударом Баку стал удар по тормозам. Ноги мальчика подкосились, и он упал на колени. Бонг кисло усмехнулся. На лице Джунсо нарисовалось чистое поражение. Баку смог бы победить и их, но его психологические силы иссякли. Ощущения были отвратительными. Его начало мутить. Хумин бросился из раздевалки. В туалете он избавился от своего завтрака. Сполоснув рот, он мылом отмыл кровь с костяшек пальцев. Из зеркала на него смотрело его собственное бледное отражение. На выходе из туалета он столкнулся с Бэкджином. — Где ты был? Я не мог тебя найти! Бэкджин выглядел обеспокоенным. Его взгляд лихорадочно проверял состояние друга. — Что произошло? — Ничего, — сухо ответил Хумин, проходя мимо него. К горлу снова подступила тошнота, но скоро прошла. Бэкджин ему не навязывался. Он оставил за ним его личное пространство, чтобы он мог побыть наедине со своими мыслями. Хумин считал, что недостоин такого друга. Он чувствовал себя грязным после той драки. Даже сильнее, чем после драки с его ближайшими товарищами. Он постоянно задавался вопросом, был ли какой-то другой способ прекратить буллинг в его школе. Ответа на этот вопрос он так и не нашёл. На второй день после происшествия Бэкджин не выдержал его молчания. Он повёл его в столовую, чтобы накормить, и когда они сели друг напротив друга, заговорил. — Что случилось, Хумин-а? Он пялился на стол и ничего не ел. Его состояние беспокоило Бэкджина. — Я не буду давить на тебя. Надеюсь, ты сам расскажешь, когда будешь готов. А если не будешь... — он пожал плечами, — просто знай, что я рядом и поддержу тебя. Слова Бэкджина тронули Баку. Он поднял уставший взгляд на друга, и на его лице появилась небольшая улыбка. — Спасибо, Бэкджин-а. Он ему ничего не рассказал. Ему было стыдно говорить об этом. Хумин как будто причислил себя к буллерам. Он боялся, что Бэкджин отвернётся от него, узнав об этом. Это стало камнем преткновения между ними. Полторы недели они чувствовали, что между ними начала расти стена. Пока не наступил тот день, когда Хумина отправили на отработку в приют Бэкджина, в его дом. Они оба переживали по этому поводу. Баку даже предлагал ему сделать вид, что они незнакомы, если Бэкджину так будет спокойнее, но тот боялся отдалиться от друга ещё сильнее. В конце концов, он в каком-то смысле обещал госпоже Ким познакомить её с Хумином. Он искренне надеялся, что она поможет восстановить гармонию в их дружбе. — Ты в последнее время выглядишь подавленным. Что-то случилось? — заботливо спросила госпожа Ким, откладывая свой блокнот и чуть наклонившись вперёд. Бэкджин чувствовал скованность. Ему по-прежнему было тяжело открываться кому-то. — Дело... в Хумине? Мальчик поднял на воспитательницу удивлённый взгляд. — Он не виноват, — бросил Бэкджин. — Просто мне кажется, что он не хочет мне что-то говорить. Что-то важное... — И ты думаешь, что это что-то касается тебя? — произнесла госпожа Ким, кивая. — Не знаю. — Это влияет на вашу дружбу? — Мне кажется, что это... — начал Бэкджин, но запнулся. — ...отдаляет вас? — подсказала госпожа Ким. — Да. — Как думаешь, что это может быть? — задумчиво произнесла воспитательница. — Может, это что-то, чего он стыдится? Может, он боится сказать тебе об этом, потому что думает, что тебе это не понравится? — Мне кажется, я бы принял это, чем бы это ни было. Госпожа Ким нежно улыбнулась. — Ты хороший друг, Бэкджин. Но Хумин не знает тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что ты примешь этот его секрет. — Я приму, — твёрдо ответил Бэкджин. — Так скажи ему об этом. Мальчик заёрзал в кресле. Взгляд уплыл куда-то к окну. — В чём дело? — мягко спросила госпожа Ким. — Он придёт завтра, — с дрожью в голосе произнёс Бэкджин. — Сюда, в приют. Краем глаза он заметил, как изменилась поза воспитательницы. — Правда? Это же здорово! Я... — она запнулась. — Я не думала, что это произойдёт так скоро! — У него отработка здесь. Его отправили сюда помогать. — В любом случае, — мягко хмыкнула госпожа Ким. — Я буду рада познакомиться с ним. Я уверена, он славный мальчик. Ты бы не стал дружить с кем-то плохим. Бэкджин улыбнулся уголком губ и хихикнул. — Спасибо, госпожа Ким. — Да не за что, Бэкджин-а, — добродушно ответила воспитательница. — Не унывай. В каждой дружбе бывают периоды разлада. Всё образуется. Бэкджин вышел из кабинета госпожи Ким, чувствуя себя немного лучше. Он пошёл в свою комнату делать домашнюю работу. Мальчики, с которыми он делил комнату, играли в шахматы за соседним столом, но он был так погружён в математическую задачу, что не замечал их. Мысли о Баку также отошли на второй план. День подходил к концу. Завтра начинались выходные и важный этап в жизни Бэкджина. Этап, который мог многое прояснить или сделать всё более сложным. К десяти часам Бэкджина начало клонить в сон. Соседи-мальчишки куда-то убежали. Вероятно, на кухню — воровать пудинг из холодильника. Это было бы неудивительно. Здесь многие дети промышляли воровством. Бэкджин сходил почистить зубы и лёг в постель. И только тогда его мысли вернулись к Хумину и завтрашнему дню. Сказать, что он переживал, — ничего не сказать. Он боялся новой волны травли после встречи ребят приюта с Хумином. Он боялся, какое представление сложится у Хумина о нём, когда он познакомится с этой стороной его жизни. Как бы не стало ещё хуже. Может, хотя бы госпожа Ким ему понравится. С этими мыслями он заснул. Сон был беспокойным, он ворочался с боку на бок. Утро у него было таким же напряжённым. Хумин должен был прийти после обеда с другими ребятами со школы. Бэкджин надеялся, что среди них не будет знакомых лиц. Ближе к двенадцати часам он переоделся в более опрятную одежду. Госпожа Ким заметила его нервозность и всячески подбадривала, но Бэкджину легче не становилось. Ребята пришли ближе к часу. Бэкджин встречал их вместе с воспитателями. Среди небольшой группы из пятнадцати человек он отыскал Хумина. Он сиял как начищенный пятак. Он шёл пружинистой походкой и махал рукой. "Хумин такой Хумин", — с теплотой подумал Бэкджин. Госпожа Ким склонилась ближе к нему и, указав рукой точно на его друга, пробормотала: — Это он? Щёки Бэкджина вспыхнули румянцем. Он кивнул. Он заметил, что Хумин ускорил шаг. Его широкая улыбка сияла на солнце. Они не успели поздороваться: ребят сразу завели в здание приюта. Но Хумин привычно приобнял Бэкджина за плечи. Это был уже такой родной жест, что он не замечал его. Но не в этот день. Воспитанники удивлённо смотрели на них. Для них Бэкджин был нелюдимым и замкнутым ребёнком, а тут их представления о нём начинали рушиться. У входа в основной зал стоял, ухмыляясь, Джу Юнджун. По телу Бэкджина пробежала крупная дрожь. Он отвёл Хумина подальше от него. Тот, к счастью, ничего не заметил, увлечённо рассказывая, как он чуть не подвернул ногу, спускаясь со склона, по которому он ходил каждый день. Эта ситуация почему-то его очень смешила, а Бэкджину нравилось, когда Хумин смеялся. Он не хотел, чтобы кто-то испортил этот день. Две воспитательницы отвели детей в комнату для приёма даров. Так её между собой называли сотрудницы приюта. Здесь лежали новые и не особо новые вещи, в основном одежда. Их нужно было разложить по размерам и раздать воспитанникам. На всё это дело ушло чуть больше трёх часов, и то они не закончили. Обычно этим не занимались сами воспитанники, потому что они могли что-то прибрать себе, а потом продавать остальным. Среди других детей такой тенденции не наблюдалось. Тем не менее, Бэкджину это дело доверили, поскольку он не давал повода усомниться в своей порядочности. Плюс госпожа Ким замолвила за него словечко. Бэкджин всё это время провёл с Хумином. Они раскладывали куртки по коробкам, разговаривали и смеялись. — Думаю, эта куртка тебе подойдёт, — смешливо выдал Хумин, примеряя её на Бэкджина. Она была приятного голубого цвета. — Тебе идут холодные оттенки. — Ты разбираешься в оттенках? — с улыбкой спросил Бэкджин. Хумин активно закивал. — Голубой — твой цвет. Он подходит к твоей светлой коже. Она тебе нравится? — Да. Улыбка не сходила лица Бэкджина. — Госпожа Ким! — прокричал Хумин, заставив его вздрогнуть. — Можно Бэкджину эту куртку? Я думаю, она ему очень идёт! Через две минуты воспитательница подошла к ним. — Да, я тоже так считаю, — с улыбкой ответила она. Они смущали Бэкджина. — Видишь? — насмешливо бросил Хумин. — Примерь. Курта действительно была ему как раз. Ещё и совершенно новая. Никогда ещё Бэкджин не получал столько внимания, как от Хумина и госпожи Ким. Это ощущение можно было сравнить с распусканием цветка в груди. — Да, это куртка Бэкджина, — вынесла вердикт госпожа Ким. — Да-а! — рассмеялся Хумин, похлопав друга по плечу. Подходило время полдника. Ребят отвели в столовую. Госпожа Ким осталась за ними присматривать. Она села за один стол с Баку и Бэкджином. — В каком районе ты живёшь, Хумин-а? — спросила госпожа Ким. — Ёндынпхо, — ответил Хумин, жуя кимчи и размахивая палочками. Бэкджину было неловко. Кусок в горло не лез. — Это хорошо. В школу не нужно далеко идти. — Да-а, — протянул Хумин. — Очень вкусно! Спасибо! Никогда не ел такое вкусное кимчи! — Бэкджин говорил тебе, что у нас самое вкусное кимчи в Сеуле? — весело спросила госпожа Ким. — Нет, — надув губы, ответил Хумин. — Но я всё равно узнал, так что я не обижаюсь. Он издал тихий смешок. Бэкджин и госпожа Ким переглянулись. Она одобрительно кивнула. Губы Бэкджина тронула улыбка. — Значит, пудинг тебе тоже понравится. Если дети ночью его не растащили, конечно. Баку громко рассмеялся. — Значит, реально вкусный! Он бросил на Бэкджина весёлый взгляд. — У тебя воспитатели такие классные! — Только госпожа Ким, — буркнул Бэкджин, не думая, что его услышат., — Бэкджин-а! — воскликнула воспитательница. Мальчик покраснел. — И правда. Бэкджин только о вас говорил много хорошего, — с широкой улыбкой произнёс Хумин, смягчая ситуацию. — У нас не принято говорить о воспитателях плохо, — произнесла госпожа Ким. Она вовсе не злилась. — А о детях? — Детей мы любим. Всех, — решила подчеркнуть она. — И говорим о них только хорошее. Бэкджин тихо фыркнул. Баку легонько пихнул его коленом под столом. Бэкджин выпрямился и посмотрел на него, натолкнувшись на его насмешливый взгляд. — Вы с Бэкджином такие разные, — поделилась наблюдением госпожа Ким. — Здорово, что вы подружились. Вы прекрасно дополняете друг друга. Бэкджин и Хумин широко улыбнулись на эти слова. Во вторую половину полдника госпоже Ким пришлось оставить их одних. Какое-то время они молчали, поедая шоколадный пудинг. — Это просто прекрасно! — пробубнил Хумин с набитым ртом. — Его здесь готовят или покупают? — Не знаю, — ответил Бэкджин, пожимая плечами. — Вроде, покупают. — Это очень вкусно! Наконец-то я поел что-то кроме курицы, — усмехнулся он, но у Бэкджина это вызвало неоднозначную реакцию. — Я думал, здесь будет ужасно скучно. Ну, до того, как я узнал, что ты здесь живёшь. Когда узнал, был просто в восторге! И не ошибся. Это был потрясающий день! Как и каждый день, что я провожу с тобой. Мне кажется, что... — Что? — уточнил Бэкджин, одаривая его нежной улыбкой. Он подпер подбородок рукой. — ...что мы становимся лучшими друзьями, — смущённо закончил Хумин. Сердце Бэкджина пропустило удар. — Я знаю, мы дружим всего месяц, а два года просто учились в одном классе, но мне с тобой так приятно проводить время! — Мне тоже, — искренне ответил Бэкджин, перебирая пальцами. — Ты будешь моим лучшим другом, Бэкджин-а? — взволнованно спросил Хумин. Бэкджин потерял дар речи. Он открывал и закрывал рот, как рыба. Мозги работали на пределе. — Друзья делятся всем друг с другом, верно? — сдержанно спросил Бэкджин. — Верно, — с опаской ответил Хумин. Бэкджин подался вперёд, заглядывая ему в глаза. — Почему ты стал таким грустным? Судя по реакции Хумина, он этого вопроса не ожидал. — Я не грустный... — нервно усмехнулся он. — Просто... — ...произошло что-то, о чём ты не хочешь говорить со мной, — закончил за него Бэкджин, хмурясь, но в его взгляде мелькнуло сочувствие. — Нет... — заикнулся Хумин. — То есть... да. Ничего страшного. — Ты бы рассказал. Ты всё время болтаешь, — беззлобно произнёс Бэкджин. — Это связано с Хан Бонгом и другими ребятами? — Откуда ты... — вспыхнул Хумин и тут же опомнился. Бэкджин начал раздражаться. — Что они сделали? Хумин покачал головой. Его щёки покраснели от напряжения. — Я... Я сделал, — его голос дрожал. — Я влез в драку... — Ты избил их? — осторожно спросил Бэкджин. Хумин поднял на него умоляющий взгляд, словно просил его прекратить этот разговор. — Я... я помог трём школьникам. Я ничего не исправил... — он спрятал лицо в ладонях. — Я ничего не могу. Бэкджин сочувственно смотрел на него. — Ты пытался. Главное, что ты пытался помочь, Баку. Он неуверенно опустил ладонь ему на плечо. — Ты не хотел мне говорить, потому что не смог помочь им? — Нет, — Хумин был расстроен. — Мне кажется, что я становлюсь похожим на них. Глаза Бэкджина округлились. — Что?... Почему? — Избивать кого-то — это то, что делают они. — Они это делают ради веселья. Унижая кого-то, они чувствуют себя не такими жалкими. Ты не похож на них. — Джин-а... — всхлипнул Хумин, утыкаясь лицом в плечо другу. Бэкджин боялся дышать. — Ты просто золотой, ты знаешь? Губ Бэкджина коснулась улыбка. — Мы же лучшие друзья. Хумин отпрянул. Глаза засияли незнакомым блеском. — Мы лучшие друзья.