Лучшее, что случалось со мной

В середине января поздно вечером Бэкджину пришло сообщение от Хумина. «Нужно увидеться. Приходи завтра в наш ресторан. В девять я освобожусь.» Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Бэкджин быстро напечатал: «Хорошо.» Он был рад и встревожен одновременно. Они давно не виделись и переписывались сухо и коротко: «Как дела? — Нормально», «Надо бы увидеться. — Надо бы.» Всё, что Бэкджин знал: Хумин много работал в ресторане отца. Он приходил к нему пару раз, но тот был слишком занят, чтобы провести с ним время. Он даже предлагал помощь, но Хумин сухо отказывался. Бэкджин с ужасом наблюдал, как разваливается их дружба. Это было гораздо хуже, чем изначально быть одному. Он пытался забыться в учёбе. Числа и уравнения были единственными, что он мог контролировать в своей жизни. Но раз за разом мысли возвращались к Хумину. К тому, как он там, как переживает их расставание. Его привязанность была болезненной. Бэкджин отчаянно хотел поговорить, но не знал, как. Казалось, Хумин делал всё, чтобы избежать этого разговора. «Или я ему больше не нужен...» Это был не первый раз, когда Бэкджин думал об этом. Он думал об этом, когда решал математику, сжимая ручку до хруста. Думал об этом, когда ел. Думал об этом перед сном. «Я не нужен...» «Я не нужен...» «Я не нужен...» Снова и снова. В какой-то момент он действительно убедил себя, что их дружбе конец. Пока Хумин не написал ему. Одного сообщения хватило, чтобы возродить в нём надежду. Теперь все мысли были об этом. Хумин снова хотел поговорить о той драке, чтобы решить окончательно, друзья они всё ещё или нет? Бэкджин до ужаса боялся этого разговора, но был готов на всё, чтобы Хумин его простил. В конце концов, это было несправедливо! Разве он недостаточно натерпелся? Разве он не имел права отомстить обидчику? Дети, подобные Бонгу, годами ломали ему жизнь! Почему Хумин не мог понять?? «Он не подвергался травле так, как я.» Ответ был прост. Хумин не мог его понять, потому что не был на его месте. Хумин был душой компании. Он легко находил с людьми общий язык. К тому же, он умел драться. Кто полезет к нему? А к Бэкджину можно. Следующий день тянулся долго. Бэкджин пытался сосредоточиться на книге, но пятый раз читал один и тот же абзац. Тогда он нашёл в интернете мангу «Slam Dunk». Они с Хумином дошли до середины второго тома почти месяц назад. Бэкджин нашёл страницу, на которой они остановились. Сюжет сам всплыл в памяти. Сакураги уже в баскетбольном клубе. Тренировки изнуряют, ничего не получается — но он не уходит. Капитан дзюдо замечает его природный талант и пытается переманить к себе: никакой базы, никаких скучных упражнений, только талант и лёгкая слава. Но Сакураги выбирает баскетбол. Тот самый путь, где его ждут не победы, а терпение, пот и унижение — особенно когда Рукава, этот молчаливый гений, снова и снова оказывается лучше. Бэкджин ушёл в часовню, где было тише всего, и прочитал там ещё три главы. Мысли сами собой ушли в размышления. «Сакураги не сдался. Не выбрал путь слабака, отступающего при первых трудностях. Он не выбрал лёгкий путь. Он выбрал свой. С изнурительными тренировками, поражениями и унижениями перед соперником. Потому что баскетбол стал для него важен, и он хотел становиться лучше именно в нём.» Размышления перетекли в другое русло. Что если Хумин тоже выбрал свой путь? Трудный путь. Он мог прекратить насилие, заставить Бонга и других бояться, но не делал этого. И Бэкджин откровенно не понимал, почему. Как Хумин, имея возможность заступиться за слабых, позволяет насилию продолжаться? Почему он жалеет подонков, когда сами они никого не жалеют? И что он собирается со всем этим делать? Пытаться вразумить их на языке, которого они не понимают? Пойти к директору или в полицию? Или продолжать терпеть?... Потому что ничего не изменится! Они понимают лишь один язык — язык насилия. Они уважают только тех, кто доказал, что сильнее и опаснее их. Именно этого хотел Бэкджин: чтобы такие, как Бонг, обходили его стороной за километр. Вот и всё. Чтобы он просто мог спокойно жить и учиться. Почему Хумин не понимал, что это единственный выход? Бэкджин чувствовал, как внутри закипала кровь. Он злился на Хумина за его глупую доброту и наивность. Злился за несправедливое обвинение, за обесценивание его чувств и навязывание вины. «Жертвы не должны мстить обидчикам, иначе чем они лучше?! Это заводит жертв в тупик, Баку! Это делает их только уязвимее! Почему ты не понимаешь??» Бэкджин резко поднялся на ноги и начал нервно рассекать шагами зал часовни. Ярость накатывала мощными волнами. Он почти ненавидел Хумина в этот момент. — Если бы был другой способ, я бы его уже нашёл! — зло воскликнул Бэкджин. Его голос отскакивал от стен эхом. — Иногда ты бываешь таким непроходимым тупицей! Он замахнулся рукой и ударился о спинку скамьи. — А-айщщ!! Чёрт! Он встряхнул рукой и ещё раз ударил скамью в раздражении. — Почему моя жизнь не может быть простой! А, Господь? Если ты есть — ответь! Эхо затихло. Ответа, конечно, не последовало. Бэкджин с досады пнул амвон и сел, спрятав лицо в ладонях.

***

Хумин понимал, что давно должен был поговорить с Бэкджином, но не мог набраться смелости. Он избегал его, убеждая себя, что ему нужно ещё время. Пока они продолжали отдаляться друг от друга. Тогда Хумин понял, что дальше тянуть некуда. Он собрал всю свою волю в кулак и написал Бэкджину. «Нужно увидеться. Приходи завтра в наш ресторан. В девять я освобожусь.» Наверное, стоило попросить о встрече более мягко, но Хумин не был уверен, что сможет написать снова, если Бэкджин откажется. Ему нужно было показать серьёзность своих намерений. Сакураги бы так поступил. Он не стал бы прятаться, а если бы стал, то всё равно бы вышел и взял ответственность. Потому что так поступают люди, когда им что-то дорого. Кроме того, он должен был передать Бэкджину подарок, который ждал его уже полмесяца. За это Хумину было особенно стыдно. Как бы он ни злился на друга, он не должен был оставлять его без поздравления на день рождения. Он, вероятно, даже и не праздновал его никогда! Хумин отчаянно не хотел, чтобы Бэкджин думал, что больше не нужен ему. Он должен был сводить его в это чёртово интернет-кафе тогда и вручить ему этот чёртов подарок, который он сделал с душой! В этот вечер посетителей почти не было, поэтому Джинчхоль решил закрыться пораньше. Уборку он оставил на сына. Хумин был не против: у него было время подготовиться к приходу Бэкджина. Он вытер столы, помыл посуду и протёр пол. Затем переоделся в свежую одежду: в чёрные спортивки и простой серый свитшот с красной надписью «Middleschool hero». Хумин достал из холодильника кекс со взбитыми сливками и воткнул в него свечку. Он поставил его на один из столиков и, положив рядом спички, стал ждать. Бэкджин пришёл на несколько минут раньше назначенного времени. Хумин открыл ему дверь со скромной улыбкой и жестом пригласил внутрь. Зал был погружён в полумрак. — Аннён! Заходи. Бэкджин неловко кивнул и зашёл внутрь. Дверь со звоном захлопнулась. — Спасибо, что пришёл. Садись. Хумин указал на столик с праздничным кексом. Бэкджин послушно сел, вцепившись взглядом в десерт. Хумин сел напротив. Смущение накрыло его с головой. — Я хотел тебя поздравить с прошедшим днём рождения, но... — он виновато опустил голову, — честно говоря, я злился на тебя после того случая. Мне жаль... Он поднял на друга робкий взгляд. — Я не должен был так поступать. Прости меня! Бэкджин смотрел на него, не моргая и нервно зажимая руки между коленями. — Вот. Мм, — Хумин потянулся к спичкам. — Если ты не против... можешь задуть свечку и загадать желание. Он зажёг свечу со второго раза и медленно пододвинул кекс к другу. Бэкджин недоверчиво смотрел на кекс, потом поднял взгляд на Хумина. У того сердце подпрыгнуло к горлу. И правда, чего это он? Удумал поздравлять спустя две недели! Но Бэкджин наклонился вперёд и осторожно задул свечу. В его глазах отражался удивлённый огонёк. Щёки подрумянились. Он робко улыбнулся Хумину, и тот не мог не ответить. — Теперь можешь съесть его. Бэкджин перебегал взглядом с кекса на друга. — Один?... — Можем пополам поделить. Бэкджин кивнул. Хумин вытащил свечку из кекса и пошёл за ножом. Бэкджин был не готов к происходящему. Он ожидал серьёзного разговора, который поставит точку в их дружбе, а не дружеский вечер с поздравлениями. Он был растерян и возбужден одновременно. Это было гораздо лучше того, что он ожидал. На кухне Хумин старался поделить кекс на две равные половинки, но одна всё равно получилась больше — он оставил её для Бэкджина. Хумин взял поднос и, поставив на него две чашки с фруктовым чаем и разрезанный кекс, отнёс в зал. — Совсем забыл про чай! — неловко усмехнулся Хумин. — Извини, что такой маленький кусок. Можешь съесть и мой, если хочешь. — Не хочу есть один. Хумин молча кивнул. Они приступили к еде. Кекс оказался свежим и вкусным. — Что ты загадал? Бэкджин уставился на друга немигающим взглядом. — Ой, точно! — Хумин прикрыл рот ладонью. — Нельзя же говорить. — Что бы ты ни загадал... — он потянулся рукой под стол и достал маленькую чёрную коробочку. — ...оно исполнится. И чтобы наверняка... Он пододвинул к другу коробочку. Его рука чуть дрогнула. Бэкджин удивлённо смотрел на неё, боясь прикоснуться. — Открой, — подбодрил его Хумин, нежно улыбнувшись. Бэкджин осторожно сдвинул крышку. Внутри лежал браслет из нитей сливового цвета. Он был аккуратно сплетён узлами в форме хризантемы. Бэкджин приоткрыл рот в удивлении и уставился на Хумина, смутив его. — Ты сам его сплёл? Хумин смущённо кивнул. — Ва-а-ау! Бэкджин аккуратно взял браслет в руки и рассмотрел его. После чего снова поднял блестящий от восторга взгляд на Хумина. — Спасибо, Мин-а! Хумин снова смущённо кивнул и потянулся руками к Бэкджину. — Давай помогу надеть. Он бережно взял его руку и застегнул браслет на запястье. Бэкджин вскочил с места, сам до конца не понимая, что собрался делать. Хумин удивлённо смотрел на него снизу вверх. Бэкджин шагнул к нему и наклонился, робко обхватывая руками плечи. Хумин не смел дышать. Это был первый раз, когда Бэкджин обнял его первым. Он отстранился, случайно коснувшись носом щеки Хумина, и застенчиво поклонился. — Чинча коммаво! — Ани, чоттаго! Хумин неловко отмахнулся, но выражение его лица говорило само за себя. Они тепло улыбались друг другу. На какое-то время все обиды были отброшены. — С днём рождения, Бэкджин-а! Надеюсь, этот год станет лучшим для тебя! Нет ничего, с чем бы ты не справился! — Хумин уверенно кивнул. — А я буду рядом. Бэкджин смотрел на него с надеждой. — Ты обещаешь? Хумин встал со стула и с чувством сжал плечи друга. — Я понимаю, как это выглядело, когда я ушёл после... того случая. Так не должно было быть. По лицу Хумина было видно, что тема для него тяжела и неприятна. — Отчасти я сам виноват: это я научил тебя драться. Я боялся, что ты используешь силу во вред, но всё равно согласился. Я сделал это, чтобы ты мог себя защитить. Хумин замолчал под тяжёлым взглядом Бэкджина и отпустил его руки. — Послушай... Есть тонкая грань между самозащитой и нападением, и важно — её не переступать. Иначе ты изменишься и, в конце концов, обнаружишь, что стал тем, кого сам ненавидел! — Есть разница. Они никогда не были на моём месте, — мрачно возразил Бэкджин, глядя другу в глаза. — Я им ничего плохого не сделал: не бил, не задирал, слова лишнего не сказал. В чём же я провинился, что заслужил этот ад?... В его глазах разгорался огонь праведной ярости. Это пугало Хумина, но он всё понимал. Он понимал, что Бэкджин имеет полное право желать мести. — Они делают это, потому что знают, что им ничего не будет! Так зачем им прекращать? — Бэкджин драматично развёл руками. — Верно? Ты сам применяешь силу, потому что знаешь, что это единственный способ их остановить! Хумин смотрел на него, не моргая. В груди зашевелилось мерзкое чувство. Бэкджин был прав: он сам себе противоречил. Сам бил, а как бить начал Бэкджин, замахал руками с криками «Это неправильно!!» Стало противно от себя. «Эгоист. Тебе можно, а другим нельзя. Как удобно!» Хумин низко опустил голову. Внутренности разрывало чувство вины и стыда. Бэкджин распалялся всё сильнее. — Я бы очень хотел, чтобы был другой выход, но я их все перепробовал! Я пришёл только к одному выводу: эти отбросы знают только язык насилия. Никакой другой на них не действует! — Ты прав, Бэкджин-а, — на грани слышимости пробормотал Хумин. — Я не имею права судить. Я никогда не был на твоём месте. Мне жаль, что я так бурно отреагировал. Я не хотел, чтобы это так выглядело: будто я выгораживаю обидчиков! Я защищал свои принципы, когда должен был защищать тебя! Взгляд Хумина горел виной и искренностью. Бэкджин не мог перестать смотреть, ощущая, как сердце бухает в груди. — Ты ведь не от сладкой жизни так поступил! — Хумин судорожно выдохнул. — Я дурак. Я это признаю. Я должен был быть более внимательным к тебе и твоим чувствам! Мне жаль, Джин-а... Мне так жаль... Хумин опустил голову, качая ей из стороны в сторону, словно не верил, что мог так поступить со своим близким другом. Бэкджин смотрел на него в неверии. К горлу подступили слёзы. «Он правда извиняется... Он не просто простил меня: он взял на себя часть вины.» Хотя Бэкджин чувствовал вину только перед Хумином. Он никогда не жалел о том, что избил Бонга. Он поступил бы также с остальными, если бы у него было больше смелости и сил. И если бы он так не боялся разочаровать Хумина. — Спасибо, Мин-а, — Бэкджин грустно улыбнулся. — Мне тоже жаль... Хумин сделал шаг к нему и мягко притянул к себе. Бэкджин расслабился в его руках. Он заметил, что с каждым разом ему это давалось всё легче. Он отчаянно не хотел отвыкать от этих объятий. Хумин мягко отстранился, по-прежнему улыбаясь немного грустно. — Мир? — Мир. Они посидели вместе ещё немного, разговаривая о всякой мелочи. Бэкджин рассказал, что прочитал три главы манги. Хумин его сначала похвалил, а потом отругал за то, что читал без него. Он хотел видеть его реакцию на некоторые моменты. Бэкджин робко извинился и пообещал, что без него больше читать не будет.

***

Следующий день Хумин снова должен был провести на работе. В этот раз он согласился на предложение Бэкджина помочь. На самом деле, раньше он отказывал не потому, что не хотел видеть Бэкджина. Он отказывал, потому что иначе ему пришлось бы представлять друга отцу. Всё равно что посадить его на пороховую бочку. Почему же Хумин тогда передумал? Он был уверен, что, если он скажет «нет», нить, протянувшаяся между ними сегодня, порвётся, не успев окрепнуть. Он надеялся, что отец нормально отнесётся к новому помощнику. Хумин зашёл в дом и осторожно прикрыл дверь, прислушиваясь. В зале работал телевизор. — Нагатта оссымнида! — крикнул Хумин с порога, чисто чтобы дать знать, что он в доме. Джинчхоль ничего не ответил. Хумин неуверенно зашёл в зал, постучав по дверному косяку. Джинчхоль проворчал: — Ну, чего тебе?? — Отец, я хочу привести завтра друга в наш ресторан. Он поможет нам, — Хумин замахал руками, когда отец собирался вставить что-то очевидно неприятное. — Бесплатно! Может, за обед, если ты разрешишь. Мы просто хотим провести время вместе. Давно не виделись, а каникулы вот-вот закончатся! Хумин использовал всё своё очарование в этот момент, но на Джинчхоля это не подействовало. Ни один мускул на лице не дрогнул. Хумин был почти уверен, что получит отказ, но отец его удивил. — К плите я его не подпущу! И к гостям. Пусть посуду моет и полы вытирает, если так хочет. Платить не буду, — он пригрозил Хумину. — И чтобы гости на вас не жаловались, понял? Головой за него отвечаешь! Хумин с готовностью кивнул, с трудом сдерживая улыбку. — Да, отец! Коммапсумнида! Джинчхоль отмахнулся и вернулся к просмотру телевизора. Хумин ушёл в свою комнату. Он не ожидал, что будет так просто. Он думал, что ему придётся уговаривать отца или смириться с отказом. Хумин достал телефон и дрожащими от радости руками напечатал: «Он согласился!!:D» «Правда?)» Бэкджин ответил так быстро, словно всё это время ждал сообщения от него. В груди Хумина потеплело. «Правда! Но ты будешь уборщиком;)» «Я не против. Я умею убираться.» «Вот и отлично!!:D Тогда жду тебя завтра! Спокойной ночи! z-z» «Сладких снов, Мин-а...»