Лучшее, что случалось со мной

Только оказавшись достаточно далеко от Бонга, мальчики перевели дух. Это был тот же тупик с навесом, под которым они прятались от дождя, когда гуляли вместе. — Ну ты и ИДИОТ! — воскликнул Хумин, ударив Бэкджина по плечу. Тот испуганно подскочил. — Чем ты думал вообще?! Я не этому тебя учил!! Он вцепился в его пиджак и сильно встряхнул. У того чуть искры из глаз не посыпались. — Ты меня очень разочаровал, На Бэкджин! Хумин вздохнул от бессилия. Бэкджин застыл в оцепенении, не смея издать ни звука. Он чувствовал себя чертовски маленьким и беззащитным перед Хумином. А ещё очень и очень провинившимся. — Нахрен ты к нему полез?! Ты говоришь на его языке! Ты знаешь, что это значит? Теперь мы ещё в большей заднице! — Ты нет, — бездумно произнёс Бэкджин, прижимаясь спиной к стене. Хумин язвительно фыркнул, отступая от него. — Пфф, блин, конечно! Для этих утырков мы парочка гомиков! Твои косяки — это мои косяки! И наоборот. Хумин показательно размахивал руками. Он вспотел — волосы липли ко лбу. Он отбросил их назад, протяжно выдохнув. — Боже. Какой трэш — наша жизнь! Когда Хумин отошёл, Бэкджину стало легче. Он наблюдал, как его друг медленно остывал. Это делало его увереннее, но сказать что-то сейчас казалось непосильной задачей. Бэкджин хотел объяснить Хумину, почему он уверен, что поступил правильно. Хотел оправдаться за слова, вырвавшиеся на эмоциях: — «Я научился этому у тебя.» Это было неправдой. Хумин не учил его нападать изподтишка и избивать до крови. Бэкджин был готов признать, что переступил черту, но не мог ничего произнести. Они стояли у противоположных стен и избегали смотреть друг другу в глаза. Сюда не проникал ветер, да и они были слишком возбуждены, чтобы замечать холод. Бэкджин первым посмотрел на Хумина. Расстояние между ними ощущалось физически: оно казалось ещё больше, чем было на самом деле. Бэкджин судорожно выдохнул и прокашлялся. — Куртку застегни, — бросил Хумин, продолжая смотреть куда-то в сторону. Бэкджин тихо хмыкнул и застегнул молнию. — Пошли уже! У меня руки замёрзли. Он потёр ладони друг о друга. Взгляд Хумина скользнул на его руки. Ссадины на костяшках были свежими, и их наверняка жгло на морозе. Хумин прикусил губу, стараясь не смотреть, и мотнул головой. — Пошли. Не оборачиваясь, он вышел из переулка, и Бэкджин поспешил за ним. Эта холодность его задела, но он и не ожидал другой реакции. — Твой приют в другой стороне, — через плечо бросил Хумин. Бэкджин застыл на месте. — Что?... — Забыл, где живёшь? — кисло хмыкнул Хумин и наконец посмотрел на друга. Он старался вести себя как обычно, но Бэкджин видел его насквозь. — Уже поздно, Бэкджин. Он не двигался с места, хотя очень хотел. Бэкджин смотрел на него с тоской. Он чувствовал стену между ними, растущую с неимоверной скоростью. Они явно хотели поговорить, но боялись сказать лишнего. Боялись ещё больше навредить своим отношениям. Наконец Хумин осмелился посмотреть другу в глаза. Бэкджин ответил. Его губы дрожали от волнения. — Спокойной ночи, Бэкджин. — Спокойной ночи, Хумин. Максимально формально и максимально холодно. Мальчики разошлись в разные стороны, оставив между собой неразрешённые вопросы. Внутри поселился тяжёлый горький осадок, но сегодня они не могли рассуждать здраво — слишком много эмоций и напряжения. Поэтому они посчитали лучшим решением просто разойтись и отложить разговор на потом. На следующий день Бонг не пришёл в школу. Хумин и Бэкджин об этом не говорили, зато говорил остальной класс — не затыкаясь. — Слышал, Бонга избили?... — начал один из парней, заговорщицки понизив голос. — Прям избили? Может, наоборот? — усмехнулся другой, наклонившись к однокласснику. — Не, избили, — подхватил третий, бросив в рот жвачку. — Джунсо и Танг об этом в раздевалке говорили. Это был Бэкджин. Мальчишки разразились смехом. Первый смахнул воображаемую слезу. — Насмешил! — Это правда, — смачно жуя жувачку, произнёс третий, важно рассевшись на стуле, словно изрекал истину в последней инстанции. — Джунсо совершенно точно сказал «Бэкджин». — Тебе послышалось! — усмехнулся второй парень, пожав плечами. — Это просто слухи. Бонг просто решил прогулять — обычное дело. Третий закатил глаза, словно разговаривал с дурачком. — Да нет же, говорю! Джунсо сказал Тангу... — Да я слышал, не глухой! — внезапно вспылил второй, хлопнув по столу. Одноклассники обернулись в их сторону. — Заткнись уже! Дурь мелешь! Не могли его избить! С ума сошёл?! Он покрутил пальцем у виска, и чуть не получил от третьего в лоб. — Кто тронет Бонга, Воншик того за шкирку повесит! — выплюнул первый, почувствовав, что выпадает из разговора. — Чего это? — фыркнул третий. — Он же его это... брат! — Сводный брат. Они на дух друг друга не переносят! — А вот это точно слухи! Их болтовня длилась всю перемену, а к концу слухи разошлись по всей школе. Урок математики был напряжённым. Бэкджин зарылся в учебник с головой, игнорируя всё, что происходило вокруг. Как назло, учитель Чан ушла в учительскую, и в классе стоял жуткий балаган. — Эй, Бэкджин! Это правда, что говорят? — выкрикнул самый отчаянный. Бэкджин проигнорировал. — Ну, не будь занудой! Нам же интересно! — Отвали! По классу прокатилось протяжное «о». Только спина Бэкджина выдавала его напряжение. — Да наш ботаник зазнался! — воскликнул первый пацан. — Забыл, как дрожал в коридоре? — Да сопляк он! Посмотри на него! — подхватил второй. — Против кого он пойдёт? Его пальцем тронешь — рассыпется! — ДОВОЛЬНО! — крикнул Баку, подскочив с места. Бэкджин обернулся. — О, вот и заботливый бойфренд! — рассмеялся третий, тыча в него пальцем. — Научи своего парня манерам! — Я тебя сейчас научу манерам! — крикнул Баку, широко шагнув к нему, и грозно навис над партой. — Думаешь, папочка Бонг защитит тебя? Он сверлил сжавшегося мальчика глазами, оперевшись о парту руками. — Хочешь оказаться на его месте? Умеешь драться, как он? Пацан испуганно покачал головой. — Тогда заткнись и думай, прежде чем рот разевать, — спокойно предупредил Баку и замахнулся. — А то получишь, придурок! Он отошёл, а мальчишка растёкся по стулу. — Отчитал тебя, как ребёнка! — тихо прыснул одноклассник. — Заткнись нахрен!... Баку остановился посреди прохода и обвёл одноклассников предупреждающим взглядом. — Если кто-то из вас ещё хоть раз полезет к Бэкджину или ко мне, я устрою вам такие проблемы! Вы таких проблем за свою жизнь ещё не видели! Одноклассники хлопали глазами, глядя на него снизу вверх. Они не выглядели особо напуганными. Бонг растоптал авторитет Баку. Это у него хорошо получалось. Баку вздохнул и сел на место, встречаясь с обеспокоенным взглядом Бэкджина. Он по-прежнему заботился о нём, хоть и злился. Им нельзя было показывать разлад, иначе они были ещё более уязвимы. К счастью, до конца дня к ним больше никто не подходил, но мальчики знали, что это затишье перед бурей. — Тебе необязательно всё время быть рядом, — осторожно прервал тишину Бэкджин, глядя на друга. Они сидели на подоконнике у раздевалки спортзала. — Обязательно, — сухо ответил Хумин, не отвечая на взгляд. — Бонга всё равно нет. — Я не из-за Бонга это делаю. Они вновь погрузились в тишину, пока до Бэкджина кое-что не дошло. — Ты думаешь — я сорвусь, — мрачно заключил он, не отрывая от Хумина взгляда. Тот по-прежнему не смотрел. — Я не изменился, Хумин! Это всё ещё я! — Ты перешёл черту! — грубо прервал его Баку, наконец ответив на взгляд. — После такого прежними не становятся! Бэкджин тяжело сглотнул. — Значит... ты тоже...? — Давно, — не дав ему договорить, ответил Хумин. — Ты думаешь, почему человек, который ненавидит насилие, умеет драться? Я это не выбирал, — он отвёл взгляд. — Выбрали за меня. — Разве это не к лучшему? — резонно подметил Бэкджин. — Ты можешь постоять за себя! Если бы я так мог, может... меня бы не задирали. Хумин устало покачал головой. — Думаешь, меня не задирают? А что было утром тогда? Бэкджин стыдливо отвёл взгляд и поник. — Ты просто связался со мной. До меня тебя ведь не трогали. Хумин горько усмехнулся. — Ты тут ни при чём. Мне просто надоело общество этих придурков. Бэкджин протяжно выдохнул и уставился невидящим взглядом вглубь коридора. — А моё общество тебе не надоело? Я же теперь как они... Хумин перевёл на него взгляд, от которого у Бэкджина побежали мурашки по телу. — Не говори херню! — Но ты же так подумал, — произнёс Бэкджин, твёрдо ответив на взгляд. — Я избил Бонга. Сильно. — Он тебя довёл, — без раздумий ответил Хумин. — Как меня тогда. Я понимаю, почему ты так поступил. Правда. Но это не значит, что я это одобряю. Этих слов было достаточно, чтобы у Бэкджина отлегло от души. — Напротив. Я сожалею. Насилие всегда порождает насилие. — Тогда вполне логично, что всё закончилось дракой, — тихо произнёс Бэкджин. — Да, но это не выход, — Хумин пусто смотрел перед собой, прижав ладони к подоконнику. — За этой дракой последует другая, и ещё одна, и ещё... Это цепь без конца. — А если другого выхода нет? — резонно подметил Бэкджин. Он смотрел на напряжённый профиль друга. Он отчаянно хотел достучаться до него сквозь его доброту и пацифичность. — Их ничто не остановит! Ты же знаешь. Никакой мирный метод не работает против системы насилия. Мы должны заставить их бояться! Хумин отрицательно покачал головой. Он не верил — не хотел верить. Это шло против его природы. — Ты не хочешь этого признавать, но это так! — пылко воскликнул Бэкджин. — Чтобы они оставили нас в покое, мы должны стать сильнее и опаснее, чем они! Хумин начал тереть виски, словно у него разболелась голова. Он не хотел верить, что насилие — единственный способ борьбы, но Бэкджин говорил правдивые вещи. Это было больнее всего — признавать, что мир действительно настолько жесток, что не допускает мирных решений. Хумин ничего не ответил на слова Бэкджина. Он молча встал и пошёл прочь. Бэкджин не стал его останавливать. Он понимал его боль. Он тоже не хотел становиться частью этой системы, но больше не мог терпеть.

***

Школьники ушли на каникулы. Мальчики не виделись так часто, как планировали. Им нужно было время, чтобы переосмыслить их положение. Особенно Бэкджину: после избиения Бонга он чувствовал себя иначе. На ближайшие полтора месяца Хан Бонг был не его проблемой, но оставался ещё Джу Юнджун. Он был дьяволом во плоти. Бэкджин слышал о нём многое и начал задумываться, что, возможно, его недооценивал. Дети в приюте шарахались от Юнджуна. Даже дружки его побаивались. Юнджуну было шестнадцать. Он был невыносимым подростком. От него были проблемы не только у других воспитанников, но и у воспитателей. Его не раз переводили из одного приюта в другой, и его окончательным пристанищем стал приют Таянг. Здесь всё было строже. Протестантский приют существовал на деньги чебольского фонда уже много лет. Воспитатели здесь были набожными и чтили традиции, но от набожности там было одно слово. Юнджун прекрасно вписался в эту фальшивую систему. Как и многие другие подростки, что травили Бэкджина. Может, жизнь в приюте была бы не так ужасна, если бы не шайка Юнджуна, но Бэкджин был вынужден жить в этой реальности. Однако, было одно место, где он мог посидеть в тишине, — часовня. Здесь мало кто появлялся, когда не проходила проповедь, поэтому это было одно из немногих спокойных мест. Именно в часовне Бэкджин предавался тревожным мыслям. Позволял им течь, как им вздумается. Когда всё становилось настолько плохо, только в часовне Бэкджин мог открыться. Один из вечеров он проводил там. Зал был погружён во мрак. Освещение составляли лишь две горящие свечи. Длинные скамьи из тёмного дерева отбрасывали чёрные тени. Это место могло показаться жутковатым, но шайка Юнджуна пугала Бэкджина гораздо больше. Он тихо занял крайнюю скамью примерно в середине ряда, сложив руки лодочкой на коленях и опустив голову. Он знал молитвы наизусть, но никогда не молился искренне. Всё в этом месте было игрой и притворством, даже чувства воспитанников обесценивались. На жалобы детей о травле воспитатели отвечали: «Терпи, это Бог проверяет твою веру», «Молись, и Господь смягчит их сердца». Бэкджин перестал верить в эту бурду ещё в девять лет. Эти правила попахивали лицемерием, а не гласом Божьим. Бэкджин сидел с книгой на коленях, вытянувшись в струнку, и пусто пялился в стену. В отличие от остальной части приюта, в часовне был свежий ремонт. Такому перфекционисту, как Бэкджин, было приятно сидеть здесь. Он расслабленно прикрыл глаза. Внезапно на губах появилась усмешка: Бэкджин вспомнил, до какого состояния довёл Бонга. Он тихо рассмеялся. Ещё тише скрипнула входная дверь. Бэкджин слышал шаги, но оборачиваться не стал: он знал, кто это. Госпожа Ким не спеша подошла и села рядом. — Не против, что я тебе отвлекаю? — Я ничем не занят, — произнёс Бэкджин, приоткрывая глаза. — Ты находился глубоко в своих мыслях, очевидно. Не хотела тебя прерывать... Бэкджин не смотрел в её сторону, но подмечал изменения в тоне голоса: от осторожного до более уверенного. — Откуда эти ссадины? Госпожа Ким всегда была крайне внимательна. Бэкджин рефлекторно прикрыл рану рукой. — Да ерунда... — стыдливо произнёс мальчик, потирая тыльную сторону ладони. — Ты подрался?... — догадалась госпожа Ким. Её голос был взволнованным. Бэкджин поморщил нос, неловко пряча взгляд. — С кем?... С Юнджуном? Бэкджин покачал головой. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд воспитательницы. Он знал, как она ненавидит насилие. Прямо как Хумин... — С одноклассником. Бэкджин посчитал, что смысла врать нет. Госпожа Ким была далеко не глупой женщиной. Она бы поняла, если бы он солгал. Воспитательница тяжело вздохнула, покачав головой, и внезапно спросила: — Хумин знает? Бэкджин резко повернул голову. Он выглядел озадаченным. — При чём здесь Хумин? Госпожа Ким смотрела на него с сочувствием. Бэкджин не мог вынести этого взгляда. — Он знает. И он зол. — На того одноклассника? Или на тебя?... — На меня. Я... — он осёкся, крепко сцепив руки в замок: так, что побелели костяшки. Они сидели в тишине какое-то время, пока Бэкджин решал, чего ему не стоит говорить. — Что, Бэкджин-а?... — мягко спросила госпожа Ким. — Я не буду принимать чью-либо сторону. Я лишь хочу, чтобы ты выговорился. Помнишь, мы говорили о...? — ...о подавленных эмоциях. Я помню, — закончил Бэкджин, осторожно посмотрев на воспитательницу. — Я думаю, как раз из-за них всё это и произошло. Он поморщился, как от зубной боли. Госпожа Ким ответила ему по-матерински нежным взглядом. — Это произошло, потому что ты устал терпеть. Ты не виноват, Бэкджин. Губы мальчика задрожали, будто он находился на грани слёз. — Всё в порядке. Пусть Господь облегчит твою душу. — Почему Господь так жесток ко мне? — дрожащим голосом произнёс Бэкджин. Его тело сжалось. — Господь посылает испытания, с которыми ты точно справишься. Они закалят тебя и твой дух. Каждый несёт свой крест. Всем тяжело, но результат стоит того. Доверься воле Божьей. Бэкджин устало опустил голову. — Такое чувство, что моя жизнь — сплошные испытания. — Значит, Господь готовит тебя для чего-то большого. Он не тратит испытания на слабых. Ты справишься. Не потому, что ты сильный сам по себе, а потому что Он с тобой. Оставшееся до ужина время они просидели в уютной тишине. Госпожа Ким молилась. Бэкджин пребывал в своих тёмных мыслях. — Как мне помириться с Хумином? — осторожно спросил он, обращая взгляд на воспитательницу. — Дай ему время. Он свыкнется с тем, что произошло, и вы сможете поговорить. Главное, не торопись. Это может занять много времени и не один разговор. Будь честным, не отступай. Старайся объяснить ему всё: почему так поступил, почему не попросил помощи. Хумин — хороший мальчик, — госпожа Ким осторожно посмотрела на Бэкджина. — И я вижу, что ты для него важен. Он выслушает. Бэкджин ничего не ответил. Лишь робко смотрел на колени. Воспитательница понимала, что ему страшно. — Можешь привести его сюда, и мы вместе всё обсудим. Бэкджин отрицательно покачал головой. — Нет, я справлюсь. Госпожа Ким мягко сжала его плечо. — Конечно справишься, — она улыбнулась. — Спасибо, что рассказал. Друзья иногда ссорятся — это нормально. Главное — говорить друг с другом. Бэкджин понимающе закивал, теребя в руках ткань брюк. Госпожа Ким понимала его состояние и просто дала ему время.

***

Полмесяца каникул Хумин помогал отцу в ресторане, получая минимум карманных. С Бэкджином он почти не общался: не было времени и не было слов. Их отношения по-прежнему были напряжёнными. Хумин страдал из-за этого. Ему не хватало его лучшего друга. Тоска Хумина была очевидна даже его сокомандникам по баскетболу. Играл он также хорошо, но ходил понурый и отказывался от совместных походов в кафе. Мальчики подняли эту тему, пока сидели в излюбленной закусочной недалеко от школы. — Меня беспокоит Баку, — произнёс Сион, наматывая лапшу на палочки. — Почему? — поинтересовался Иджун. — Он какой-то разбитый... — Может, устал? Он постоянно работает, ещё и на тренировки приходит. — Он и раньше работал — но такого не было, — возразил Сион. Он нервно постучал палочками по столу. — Нужно с ним поговорить. — Чансори хаджи ма! — бросил Минхёк. — Он реально просто устал. Папаша его загонял! Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации! Ещё б ему хватало сил на нас... С работы на тренировку и спать. Всё счастье чикчангъина! Иджун важно закивал, жуя морскую капусту. — Согласен. Не парься! Тут ничего не поделаешь. — Да, папаша у него тяжёлый, — подтвердил Минхёк. Сион кивнул с озадаченным выражением лица. — Я всё-таки спрошу. Он же сам не скажет. — Как знаешь, — пожал плечами Минхёк, продолжая есть рамэн. На этом они закрыли тему. На следующий день мальчики встретились с Хумином на тренировке. Он выглядел ещё более уставшим, чем обычно. — Баку, ты в порядке? — мягко спросил Сион. Хумин улыбнулся через силу, выполняя бег на месте. — Да! Всё хорошо. Смена была непростая. Но сейчас разогреюсь и... — Тогда, может, стоило пойти домой, — перебил его Минхёк, подбрасывая баскетбольный мяч над головой. Он понимающе переглянулся с Сионом. — Нет! Ещё чего! Как вы неполной командой играть собрались? — усмехнулся Баку. — Ещё и без капитана! — Вот ведь пёнщина! — ругнулся Минхёк. — Чего? — Ничего! — усмехнувшись, он бросил мяч Баку, и они разыгрались. На перерыве Баку и Сион поднялись на крышу — подышать, пока остальные пошли к автомату с напитками. Баку жадно пил воду из бутылки. Сион напряжённо наблюдал за ним. — У тебя всё хорошо? Баку сделал последний глоток — одна капля потекла по подбородку — и взглянул на Сиона. — Да, — пожал плечами он. — Почему спрашиваешь? — Ты выглядишь замученным. — Я же говорил. Сегодня был непростой день, — Баку отвёл взгляд. — Это всё. Сион смерил его недоверчивым взглядом. — Уверен? Если тебе нужен отдых, ты скажи. Мы отложим тренировку. — Нет, всё хорошо, — покачал головой Баку. — Я так отвлекаюсь. Не могу только работать. С ума сойду! Он усмехнулся. У Сиона остались сомнения, но он не стал давить. Может, дело действительно было в обычной усталости. Он надеялся, что, когда работа закончится, всё встанет на свои места.