Уилл Байерс. Раскрытие силы.

Монстр был пугающе близко. Теперь, когда дымка Бездны немного рассеялась, команда смогла во всех подробностях рассмотреть это воплощение кошмара. Истязатель Разума возвышался над ними, как живая гора из пульсирующей плоти и липкой тьмы. Его кожа, если её можно было так назвать, напоминала сырую нефть, сквозь которую проглядывали очертания поглощенных душ. Команда разделилась согласно плану, выверенному до секунды. Майк, Лукас, Джонатан, Робин и Мюррей стремительно взобрались на ближайшую возвышенность — груду скал, нависших прямо над правым флангом твари. Их задача была самой лёгкой, но в то же время опасной: забросать монстра «коктейлями Молотова», создав огненный заслон и дезориентировав его. Мюррей должен был отвлекать монстра если что-то пойдёт не так. Нэнси заняла позицию с противоположной стороны. Её задача — снайперский огонь по уязвимым точкам. Она должна была стать назойливой мухой, отвлекающей внимание на себя всякий раз, когда Истязатель пытался атаковать основную группу. Стив и Дастин, вооружившись всем, что могло резать и колоть, в частности самодельными копьями ждали момента, когда чудище встанет на дыбы, чтобы атаковать его незащищенное брюхо прямо снизу. А Хоппер и Джойс, прикрываемые иллюзиями Кали, должны были методично выводить из строя его колоссальные лапы. Кали сидела неподалеку, её лицо было сосредоточенным и бледным — она буквально выжимала из себя силы, чтобы скрыть друзей от взора монстра. — Да начнется месиво! — выкрикнул Дастин, сжимая в руках самодельное копье. Первый залп нанесли Майк, Лукас, Робин и Джонатан. Стеклянные бутылки разбились об иссиня-черную шкуру, и по телу Истязателя побежали жадные языки пламени. Монстр издал звук, от которого заложило уши — это был не просто рев, а ментальный крик боли, отозвавшийся в головах ребят острой вспышкой. «Он чувствует! Огонь работает!» — пронеслось в голове у Майка. Он чувствовал, как адреналин сжигает остатки страха. Чудовище начало разворачиваться к источнику атаки. В центре его безликой головы разверзлась пасть — огромная горизонтальная щель, усеянная рядами игловидных зубов, с которых капала едкая, дымящаяся слизь. Страшно? До одури. Но отступать было некуда. Тут вступила Нэнси. Раздался оглушительный грохот дробовика — раз, другой, десятый. Дробь впивалась в мягкие ткани вокруг пасти. Истязатель дернулся, его лапы начали перебирать в сторону Нэнси, которая бесстрашно стояла на открытом выступе, перезаряжая оружие с механической точностью. Но стоило ему отвернуться, как сверху прилетела новая порция огненных залпов. Снизу уже вовсю орудовали Стив и Дастин, пронзая податливую плоть, а Хоппер и Джойс кромсали сухожилия на его лапах. Истязатель метался, не понимая, на ком сосредоточиться. По Бездне разлилась невыносимая вонища — запах паленой серы и тухлого мяса забивал легкие. Майк, поджигая очередной фитиль, вдруг заметил краем глаза пустоту. Мюррея рядом не было. — Эй! Лукас! Джонатан! Где Мюррей?! — заорал он, поправляя шапку, которая постоянно норовила слететь с кудрявой головы от порывов ветра, вызванных движениями монстра. — Не знаю! — проорал в ответ Джонатан, швыряя бутылку. — Он был тут секунду назад! Плохо. Потерять союзника в таком хаосе — верная смерть. Вдруг раздался вопль, перекрывший все предыдущие. Истязатель неестественно наклонился в сторону, пытаясь уйти от жара, который теперь шел не только сверху, но и снизу, прямо из-под его брюха. Ребята посмотрели вниз и замерли с открытыми ртами. Там, в самом пекле, стоял Мюррей Бауман. Его борода была опалена, глаза горели безумным триумфом, а в руках он сжимал тяжелый армейский огнемет. Мощная струя ярко-оранжевого пламени вгрызалась в тело монстра, заставляя его плоть буквально испаряться. «Откуда. У этого. Мужика. Огнемет?!» — эта мысль была единственной, что объединила в тот момент всю команду. Как они, чёрт возьми не заметили у него этой махины!?

***

Спустя десять минут непрерывного ада команда была на грани истощения. Воздух Бездны, пропитанный гарью и вонью паленой плоти Истязателя, обжигал легкие. Монстр, окутанный пламенем из огнемета Мюррея и засыпанный градом пуль, метался из стороны в сторону. Он был дезориентирован, ослеплен яростью и болью, не понимая, откуда прилетит следующий удар. Но внезапно всё изменилось. Истязатель замер на долю секунды, а затем, издав леденящий душу визг, рванулся в сторону Нэнси. Он больше не обращал внимания на огонь и пули — он выбрал цель. Нэнси, оказавшись в ловушке на узком выступе, начала отступать, не переставая всаживать заряд за зарядом в приближающуюся пасть. Но чудовище не замедлялось. Тупик. Сзади — стена, впереди — тысячи зубов. Майк в ужасе схватился за голову. Его сердце колотилось где-то в горле. «Только не Нэнси! Пожалуйста, только не сестра!» Ощущение беспомощности парализовало его. Он сжимал пустую ракетницу, которой выстрелил минуту назад, понимая, что она бесполезна. Мысли путались: где Уилл? Где Оди? Если они сейчас потеряют Нэнси, это станет концом для всех. Джойс застыла с широко раскрытым ртом, её крик застрял в горле. Она видела, как смерть нависла над девушкой, которая стала ей почти дочерью. В этот миг она вспомнила всех, кого они уже потеряли, и дикий, животный страх за тех, кто остался, захлестнул её с головой. Стив и Дастин, стоявшие там, где поднимутся назад был монстр, замерли. — Сделайте что-нибудь! — выкрикнул Дастин. Стив лихорадочно перехватил свою биту, понимая, что не успеет добежать. В его голове пронеслась вспышка чистой ярости: он обещал защищать их. Всех. И сейчас он подвел Нэнси. Хоппер рванулся вперед, на ходу перезаряжая винтовку, но расстояние было слишком велико. Его лицо превратилось в маску из глубоких морщин и пота. «Нет... нет-нет-нет!» — пульсировало в его висках. Пасть Истязателя была уже в паре метров от Нэнси. Девушка зажмурилась, вжимаясь в поверхность за спиной и прижимая пустой дробовик к груди. Тут огромный обломок скалы, весом в несколько тонн, прилетел из ниоткуда. Он с сокрушительной силой врезался в бок монстра, сбивая его с траектории и буквально вминая часть его туши в землю. Нэнси открыла глаза. Проход! Не теряя ни секунды, она выскользнула из ловушки. Живая. Команда выдохнула, но ликование тут же сменилось шоком. Монстр, оправившись от удара, яростно обернулся в противоположную сторону. Там, на краю парящей платформы, стояла одинокая фигурка. — Оди?! — выкрикнул Майк. Его голос дрожал от смеси радости, беспокойства и ужаса. — Что она здесь делает?! Она была одна. Где Уилл? Где Макс? Но Оди не слышала его. Её лицо было искажено гримасой такой нечеловеческой боли и гнева, что Майку стало страшно. Из её носа текли струйки крови, а глаза горели холодным, мстительным огнем. — Что она, чёрт возьми, творит?! — заорал Лукас. Оди не просто атаковала. Она помчалась прямо на Истязателя, сокращая дистанцию с безумной скоростью. На бегу она вскинула обе руки, и воздух вокруг неё задрожал от колоссального напряжения. В теле монстра, прямо в центре его груди, образовалась рваная дыра — материя Изнанки просто рассыпалась под её ментальным натиском. Оди сильно оттолкнулась и, подобно снаряду, влетела прямо внутрь Истязателя Разума через этот пролом. Внутри неё всё кричало. Каждая клетка её тела болела от потери Уилла. Она чувствовала его последнюю мысль, его жертву, и эта боль давала ей силу, способную уничтожать миры. Она не просто хотела убить Генри — она хотела выжечь саму память о нём. Она была ослеплена гневом, и этот гнев вел её в самое сердце тьмы. — За Уилла — прошептала она, исчезая в черном нутре монстра.

***

Оди рухнула на колени прямо там, где её выплюнул портал. Изнанка осталась позади, за стеной, а здесь, в Бездне, царил мертвенный покой, не считая отдалённых воплей монстра, с которым, вероятно, сейчас бились ребята. Она не видела ничего, кроме собственных дрожащих рук, испачканных в пепле. Прошло десять минут. Десять бесконечных, невыносимых минут, которые она провела в рыданиях, сотрясавших всё её тело. Оди знала: слёзы — это слабость, слёзы не склеят разбитое сердце и не вырвут Уилла из когтей того роя. Но остановиться было невозможно. Её брат мёртв. Эти слова жгли изнутри сильнее любого ожога. Да, именно брат. Не по документам, не по закону, а по самой сути их изломанных судеб. Она бы всё отдала сейчас, чтобы повернуть время вспять. Чтобы вцепиться в его жёлтый рукав и затащить в портал силой. Чтобы просто обнять его и сказать: «Ты не один». Но она оставила его. Она видела, как за её спиной захлопнулась ловушка, и это навсегда останется в её памяти как приговор, она не знала что было бы если она увидела как эти твари разрывают плоть родного человека. Оди до боли закусила губу, думая о тех, кто сейчас был где-то там, за рельефом, сражаясь, в то время как она, слабачка, сидит тут и рыдает. Джойс... Джонатан... Майк. Как она посмотрит им в глаза? Что она скажет? «Я жива, а он — нет»? Она представляла их взгляды, полные боли, которая неминуемо превратится в немой упрек. Будут ли они винить её? Справедливо, если будут. Она сама винила себя каждую секунду. «Я могла бы остаться. Я могла бы поменяться с ним местами. Я могла бы быть сильнее». В голове крутились тысячи сценариев, но сбылся самый страшный. Тот, за который она будет расплачиваться всю оставшуюся жизнь, какой продолжительности она бы не была. Но внезапно сквозь пелену слез она почувствовала Его. Генри. Его присутствие в этом мире было повсюду — в каждой парящей скале, в каждом вздохе этого ядовитого ветра. Истязатель Разума был где-то впереди, и Генри ждал её там, упиваясь её горем. Оди резко вытерла лицо рукавом, размазывая грязь. Нет. Нельзя. Если она сейчас сдастся этой боли, жертва Уилла станет просто жестом, не имеющим смысла. Он отдал свою жизнь, чтобы она закончила войну. И если она проиграет — она убьет его второй раз. — Я убью тебя, — прошептала она, глядя в пустоту Бездны. — Слышишь? Я выжгу тебя дотла. — с невероятной скоростью она направилось туда, откуда доносились рёвы монстра. Она собиралась мстить, и месть её будет жестока. Оди бежала так быстро, что воздух в легких превратился в раскаленный свинец. Спустя пять минут она была на месте. Сквозь марево Бездны показались знакомые силуэты: Хоппер, Джойс, Майк, Дастин... Она ловила их тени боковым зрением, но боялась встретиться взглядом. Вдруг там уже нет тепла? Вдруг там только неприязнь? Но друзья смотрели не на неё. В их глазах застыл парализующий ужас, направленный в противоположную сторону. Оди мгновенно поняла: кого-то не хватает. Нэнси. Она была в тупике. Тварь — огромная, сочащаяся Тьмой — не шла, а неслась на неё, выставив костлявые отростки. Нэнси вскинула обрез, но вместо выстрела раздался лишь сухой щелчок. Пусто. — Нет — выдохнула Оди. Она не позволит этой смерти случиться. Злоба, всё ещё кипевшая в крови, стала её топливом. Без видимых усилий, словно дирижер, Оди взмахнула рукой. Огромный пласт скалистой поверхности Бездны с грохотом оторвался от земли и, подчиняясь её воле, на полной скорости врезался в бок Истязателя Разума. Удар! Точно в цель. Тварь взревела, теряя координацию, и повалилась в сторону. Этого мгновения хватило, чтобы Нэнси рванула в открывшийся проход. «Отлично. Теперь он только мой», — подумала Оди. Монстр, колыхаясь грудой живой гнили, выровнялся и обернулся к ней. Рыбка клюнула. Теперь взгляды всех присутствующих были прикованы к Одиннадцатой. В них не было ненависти — только онемевшее удивление, надежда и прежнее, родное волнение. Они ещё не знали. Наверняка кто-то из них уже начал догадываться, почему она здесь одна, но правда ещё не успела их отравить. Истязатель неумолимо приближался, дрожа всем своим неестественным телом. Оди ждала. Когда между ними осталось всего несколько метров, она сделала резкое движение кистью. На чистом адреналине, почти не чувствуя сопротивления материи, она проделала рваную дыру прямо под пастью монстра. Там, где у человека должно быть сердце. Прямо там, где Генри проделал дыру в её собственной душе, убив Уилла. Вместо плоти и органов внутри зияла пульсирующая пустота. И там, в самом центре этого кошмара, она увидела его. Знакомый силуэт, вплавленный в тьму. Она знала, кто это. Она знала, что должна сделать. Оди ворвалась внутрь Истязателя, как живой снаряд. Не давая врагу и секунды на передышку, она вскинула руки, и мощная телекинетическая волна впечатала Векну в пол. Отрезанные щупальца, что тянулись к нему, словно в панике уползли куда-то вверх, в колышущуюся темноту сводов. Но Оди было плевать. Боковым зрением она выхватила страшную картину: в этой пульсирующей массе, похожей на сырую плоть, были замурованы дети. Их маленькие тела казались безжизненными, а к лицам сверху тянулись тонкие, жадные нити-щупальца. Все без сознания. Все на грани. Генри попытался подняться, но Оди выкрикнула от ярости и сжала кулаки. Она молниеносно переместила его к огромномв скалистому обломку, намереваясь прошить чудовищное тело насквозь. Сопротивление вдруг стало колоссальным, воздух вокруг неё гудел и трещал от статики. Но внезапно всё изменилось. Костлявая рука монстра, только что бессильно висевшая в воздухе, резко вытянулась и замерла всего в полуметре от её лица. Оди застыла. Что-то было не так. Векна не нападал, хоть пытался это сделать. В наступившей тишине раздался звук, от которого кровь застыла в жилах. Это был не то хрип, не то едва уловимый шепот, но Оди узнала бы это слово из тысячи. — Уильям… — выдохнул Векна. Слова ударили её сильнее, чем любая магия. Оди затрясло от негодования. Как он смеет?! Как эта мразь смеет произносить имя того, чью жизнь он оборвал десять минут назад?! — Замолчи! — закричала она, вкладывая в толчок скалы всю свою боль. Она пыталась обрушить на него весь гнев мира, толкнуть его на острый выступ, но дезориентация мешала сосредоточиться. Прямо перед ней, в каком-то полуметре, замерла костлявая, иссушенная рука Векны. Его пальцы, длинные и похожие на обугленные ветви, подрагивали, застыв в нелепом жесте. Оди видела каждую пору на его мертвенно-бледной коже, видела пульсацию темных вен. Было очевидно: Генри хочет что-то сделать. Он отчаянно пытается применить свою силу, дотянуться до её разума, захватить контроль, но что-то невидимое, мощное и чужеродное сковывало его изнутри. — У… и… льям… — Снова этот хрип. Это не было угрозой или вопросом, это был факт. Неполный, недоговорённый, но факт, она знала его содержание. — Заткнись! Не смей! — закричала Оди, и её голос эхом отразился от сводов из живой плоти.

***

В этот момент, всего в нескольких сотнях ярдов от пульсирующего тела Истязателя, остальная команда пробивалась чепез скалы. Майк бежал первым, его легкие горели, а в глазах застыли слезы, которые он не успевал смахивать. Он видел странные вспышки света там, впереди, где Оди сражалась в одиночку. — Быстрее! — кричал Хоппер, на ходу перезаряжая винтовку. Джойс бежала рядом с ним, её лицо было белым как полотно; материнское сердце уже предчувствовало беду, холодную пустоту, которую невозможно будет заполнить. Они все чувствовали, что опоздали к чему-то очень важному. А внутри монстра время словно замедлилось. Оди видела, как зрачки Генри расширились, заполняясь не тьмой Изнанки, а чем-то светлым, невозможным, будто тот был одержим. Прямо как у... Нет. Она не будет о нём думать. Не сейчас. И вдруг произошло то, что заставило её сердце пропустить удар. Рука Векны, застывшая перед её лицом, резко дернулась. Будто невидимый кукловод с силой потянул за леску в противоположную сторону. Раздался тошнотворный, сухой хруст — звук ломающегося дерева в морозную ночь. Конечность Генри изогнулась под абсолютно неестественным, нечеловеческим углом. Плечевой сустав вывернулся наружу, кожа лопнула, обнажая черные волокна мышц. С еще одним резким звуком, напоминающим разрыв плотной ткани, рука полностью отделилась от туловища и с глухим стуком упала на пол, словно старая, ненужная игрушка. Оди застыла, её руки все еще были вскинуты, но она больше не давила силой. Она просто смотрела на этот сюрреалистичный ужас. «Что за хрень?» — пронеслось в голове. Это не она сделала это. Это сделал не Генри. Это исходило изнутри него. В следующую секунду Бездну прорезал вопль. Это не был крик человека или монстра. Это был коллективный вой тысяч сознаний, который внезапно оборвался оглушительной тишиной. Всё сопротивление, которое Оди ощущала секунду назад — та невидимая стена, которую воздвиг Векна — рухнуло в одночасье. Она почувствовала прилив невероятной, чистой энергии, хлынувшей из самой глубины Изнанки. Подчинившись инстинкту, Оди сделала резкий выпад вперед. С влажным, тяжелым звуком камень вошел точно в центр груди Генри. Удар был такой силы, что монстра буквально впечатало. Острый край прошел насквозь, выходя спереди. Векна дернулся, его оставшаяся рука бессильно вцепилась в холодный камень, а изо рта хлынула густая, темная жидкость. Монстр был повержен. Его тело обмякло, голова бессильно откинулась назад. Оди тяжело дышала, глядя на поверженного врага. В этот момент в пролом, который она проделала в теле гиганта, ворвались остальные. — Оди! — крик Майка был полон облегчения, но оно длилось лишь секунду. Он замер, увидев окровавленную девочку, стоящую перед распятым на скале чудовищем. Он перевел взгляд на оторванную руку на полу, на детей в коконах... и затем его взгляд начал метаться по пространству в поисках того, кого здесь не было. — А где Уилл? — тихо спросил он, и этот вопрос прозвучал страшнее любого вопля Векны. — Оди, где Уилл?! Она медленно обернулась к ним. На её лице не было торжества победы. Только бесконечная, черная как сама Бездна, скорбь. Тишина, воцарившаяся внутри поверженного Истязателя, была не облегчением, а приговором. Одинокая слеза прочертила светлую дорожку на запыленном, испачканном кровью лице Оди. Казалось, она выплакала всё море, но этот соленый ручеек нашел путь наружу. Она не сказала ни слова, но её взгляд, устремленный в никуда, был красноречивее любого крика. Майк, Лукас, Робин и Дастин замерли. В их глазах отразилось то мгновенное, страшное понимание, которое наступает, когда мир рушится бесповоротно. В этот момент в пролом влетели Хоппер и Джойс, с за ними и остальные. Тяжело дыша, вскинув оружие, они были готовы к новой битве, к последнему рывку ради спасения детей. Увидев распятого на скале Векну и замершую Оди, Хоппер на опустил винтовку. Его грудь ходила ходуном, он уже открыл рот, чтобы выкрикнуть имя дочери, чтобы броситься к ней и сжать в объятиях, но… остановился, заметив что что-то не так. Воздух в помещении внезапно стал слишком холодным. Джим перевел взгляд на ребят. Ужас и скорбь, застывшие на их лицах, заставили его сердце сжаться в нехорошем предчувствии. — Что? — голос Майка сорвался на хрип. Он сделал шаг вперед, спотыкаясь о склизкие нити на полу. — Нет... Нет, Оди, посмотри на меня. Скажи, что всё хорошо. Пожалуйста. Это же… это же просто так надо, да? Он прячется? Он за порталом? Оди не шевельнулась. Она была похожа на хрупкую статую, готовую рассыпаться от малейшего звука. — Уилл! — выкрикнул Майк, и этот крик, полный надежды и отчаяния, ударил по ушам присутствующих. — Уилл, это не смешно! Выходи! Это плохая шутка! Слышишь? Хватит! Он начал бормотать что-то несвязное, глотая воздух, который, казалось, превратился в стекло. Ноги подкосились, и Майк рухнул на колени прямо в грязь бездны. Перед его глазами, словно кинопленка в сломанном проекторе, закружились обрывки их общей жизни. Качели на школьном дворе… Тот самый холодный день, когда они впервые встретились. Тонкие пальцы Уилла, сжимающие цепи. Папка с рисунками, которую Майк как самое ценное сокровище прятал в шкафу, — он очень бережно хранил даже тот самый первый рисунок, что подарил ему Уилл ещё в детском саду. Каждый набросок, каждую их общую фантазию. Его тихая, едва заметная улыбка, которая всегда была для Майка сигналом, что всё будет в порядке. Его невидимое присутствие рядом, когда Майк болел и Уилл часами сидел на краю кровати, просто чтобы тот не чувствовал себя одиноким. И всё это… Схлопнулось. Исчезло. «Я даже не обнял его в аэропорту», — эта мысль обожгла разум Майка раскаленным клеймом. Он вспомнил их холодное приветствие после Леноры, вспомнил глупую, бессмысленную ссору всего несколько часов назад. Вспомнил, как часто игнорировал его преданный взгляд, гоняясь за призраками прошлого, не замечая того, кто всегда был рядом. Кто шел за ним в самое пекло, несмотря на страх, просто потому что Майк был его миром. — Прости меня… — прошептал он, заходясь в рыданиях. — Уилл, пожалуйста, прости… Я не успел… Не успел... Джойс, всё это время стоявшая как вкопанная, вдруг издала звук, похожий на тихий стон раненого зверя. Она начала медленно оглядываться, её руки дрожали, перебирая воздух, словно она пыталась нащупать невидимую нить, связывающую её с сыном. Она смотрела на Оди, на Хоппера, на плачущего Майка, и в её глазах медленно гас свет. Она поняла. Её мальчик, который дважды возвращался из мира мертвых, в третий раз ушел насовсем. Стив подошел к Дастину и положил руку ему на плечо, но его собственные пальцы дрожали так сильно, что он едва мог их контролировать. Робин отвернулась, закрыв рот ладонью, чтобы не закричать. Рядом с Майком на грязный, пульсирующий пол рухнула Джойс. Она больше не пыталась быть сильной — истерика накрыла её с головой, выжигая всё внутри. Её сын. Её маленький, тихий мальчик, которого она вырывала из лап смерти столько раз, что поверила в его бессмертие. Она всё ещё чувствовала тепло его плеча под своей ладонью, когда обнимала его всего несколько часов назад. «Всего несколько часов», — эта мысль билась в мозгу, как пойманная птица. А теперь — пустота. Мертв. Джойс зарылась пальцами в спутанные волосы, захлебываясь рыданиями, которые переходили в хриплый, нечеловеческий вой. Хоппер опустился рядом с ней. Джим всегда был скалой, человеком, который прятал чувства за табачным дымом и ворчанием. Никто никогда не видел его слез. Но сейчас маска треснула. Первая слеза, тяжелая и горячая, прочертила путь по его щеке, за ней — вторая, третья... Он не вытирал их. Он просто смотрел на поверженного монстра и понимал, что эта победа стоит слишком дорого. Он потерял пацана, который стал ему сыном, и теперь смотрел, как рушится мир женщины, которую он любил. Лукас и Дастин, шатаясь, подошли к Майку и опустились по обе стороны от него. Их братство, их партия навсегда лишилась своего Мудреца. Дастин вспомнил, как когда-то, в далеком и наивном детстве, доказывал Майку, что лучший друг может быть только один. «Боже, какой я был дурак», — пронеслось в голове сквозь пелену слез. Он, Уилл, Майк, Лукас — они были единым организмом, где никто не был вторым. И теперь этот организм истекал кровью. Лукас закрыл глаза, и перед ним вспыхнули картинки из другой жизни: подвал дома Уилеров, запах залежалой пиццы и кубики для D&D. Он вспомнил, как они с Уиллом тайком таскали сладости с кухни Карен, хихикая и прячась за дверью. Вспомнил ту особенную, тихую улыбку Уилла, которая появлялась на его лице всякий раз, когда друзьям было хорошо. Этой улыбки больше не будет. Никогда. Конец игры. Джонатан сел с другой стороны от матери, прижавшись к ней и Хопперу, словно пытаясь найти опору в этом хаосе. Его плечи сотрясались. В памяти, как старые фотокарточки, мелькали моменты: старый кассетник, шипение пленки и песни «The Clash», которые они слушали вдвоем, запершись в комнате. Он помнил, как старательно собирал для брата новые микстейпы, как дарил ему краски на каждый праздник, как они сидели в коридоре, прижавшись друг к другу, пока Лонни и Джойс кричали за стеной. Он обещал защищать его. Он не справился. Стив и Робин стояли чуть поодаль, но и их захлестнула общая волна горя. Они не были так близки с Уиллом, как остальные, но этот парень был сердцем их компании, его незримым светом. Стив вспомнил его вежливое «спасибо» и кроткий взгляд, Робин — то, как он внимательно слушал её болтовню. Теперь этот свет погас, оставив их в кромешной тьме. Даже Мюррей и Кали, люди со стальными нервами, повидавшие немало ужасов, едва сдерживали слезы. Смерть ребенка, отдавшего жизнь за других, была слишком несправедливой даже для этого жестокого мира. Нэнси стояла в стороне, до боли сжимая лямки рюкзака. Она смотрела на Майка, на Джойс, и в её памяти всплывал маленький Уилл Баерс, вечно крутившийся рядом с её братом. Она помнила его смех в школьном дворе и то, как он всегда был своим в их доме. Чувство вины и горечи сдавило горло — она выжила, а он — нет. Группе нужно было уходить, но никто не мог пошевелиться. Казалось, если они встанут и уйдут сейчас, то окончательно признают: Уилла Баерса больше нет в живых.