Уилл Байерс. Раскрытие силы.

Оди первая очнулась от оцепенения, хотя её собственные ноги казались налитыми свинцом. Опытный инстинкт выживания, выработанный годами в лаборатории и лесах, забил тревогу где-то на задворках сознания. Она чувствовала: время в Бездне на исходе. Стены мертвого Истязателя Разума вибрировали от далекого гула — это не были монстры, это был звук приближающейся реальности. Военные. Приборы, блокирующие силы. Оцепление. Путь к отступлению сужался с каждой секундой, грозя превратить это место в их общую братскую могилу. Нужно было уходить. Прямо сейчас. Но как заставить двигаться тех, чья душа только что была вырвана с корнем? Оди сделала первый неуверенный шаг вперед. Она боялась поднять взгляд, боялась столкнуться с глазами Майка или Джойс. Ей казалось, что в их зрачках она увидит собственное отражение — отражение убийцы, которая не смогла спасти того, кто доверил ей свою жизнь. На полу разыгрывалась сцена, достойная самой мрачной трагедии. Джойс, обычно такая деятельная и сильная, превратилась в тень самой себя. Её истерика была тихой и страшной, она задыхалась, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Хоппер сжимал её плечи так сильно, что его костяшки побелели, — он был единственным якорем, не дававшим ей окончательно раствориться в этом безумии. Майк же перешел грань. Он больше не сидел — он буквально вжался в холодную землю Бездны, словно пытаясь просочиться сквозь неё вслед за Уиллом. Дастин и Лукас, чьи лица были опухшими от слез, пытались подхватить его под руки, поднять, привести в чувство, но Майк был неподъемным. Он стал воплощением чистой, беспримесной боли. Его тело сотрясала крупная дрожь, а пальцы судорожно скребли серую пыль, оставляя на ней борозды. Оди открыла рот, чтобы сказать им, что пора бежать, что опасность близко, но слова застряли в горле. В этот момент тишину прорезал голос Джойс — хриплый, надтреснутый, похожий на шелест сухой листвы. — Как... Как он... п-погиб? — Она вытолкнула эти слова из себя, как будто они были острыми осколками стекла. После этого вопроса Джойс накрыло новой волной. Она сложилась пополам, прижимая ладони к лицу, и зашлась в таком рыдании, что, казалось, её легкие вот-вот разорвутся. Оди судорожно вздохнула, собираясь с духом, чтобы рассказать про демомышей, про жертву, про последние секунды... Но она не успела. Воздух в Бездне, казалось, взорвался. Крик, раздавшийся со стороны ребят, был настолько громким и душераздирающим, что Оди непроизвольно зажала уши. Это был Майк. Это не был просто плач. Это был вопль раненого насмерть существа, в который он вложил всё: каждую крупицу горя, каждое несказанное «люблю», каждое воспоминание о теплых летних днях и холодных ночах в подвале. В этом звуке было сожаление о той неловкой ссоре, о невыполненных обещаниях, о будущем, которое сгорело за мгновение. Все замерли. Даже Робин и Стив, которые пытались сохранять остатки самообладания, зажмурились, не в силах выносить этот звук. В нем была такая концентрация человеческого страдания, что даже Бездна на мгновение перестала казаться самой страшной вещью в мире. Оди смотрела на Майка, и её сердце обливалось кровью. Она понимала: он кричит не только от потери. Он кричит от того, что его мир больше никогда не будет целым. Уилл Баерс был той деталью пазла, без которой картина жизни Майка Уилера превращалась в бессмысленный набор пятен. — Пожалуйста... — прошептала Оди, обращаясь к ним всем и ни к кому конкретно. — Нам нужно идти. Пожалуйста, поднимайтесь. Уилл... он хотел, чтобы вы жили. Она знала, что это слабый аргумент в такой момент, но это была единственная правда, которая у неё осталась. Нэнси помогла подняться Джонатану, а тот двигался как марионетка с обрубленными нитями. Хоппер, сжав челюсти так, что на скулах заиграли желваки, почти на руках поднял Джойс. Она не сопротивлялась, но её взгляд, пустой и остекленевший, пугал сильнее любого монстра. Лукас и Дастин, вцепившись друг в друга для опоры, предприняли последнюю попытку поднять Майка. Но Майк был не здесь. Он превратился в монолит горя, вросший в холодную землю Изнанки. Оди сделала шаг к нему. Каждый дюйм давался ей с трудом, словно она шла против ураганного ветра. — Майк… Пожалуйста, нам нужно идти… — её голос дрожал, прерываясь всхлипами, которые она больше не могла подавлять. Он медленно, неестественно ровно поднял голову. Когда их взгляды встретились, Оди невольно отшатнулась, словно от физического удара. Это не был взгляд её Майка. На неё смотрели глаза человека, который только что увидел конец света. В них не было привычного тепла, только черная, зияющая бездна обезумевшего горя. — Ты… — прошептал он. Его голос сорвался, превратившись в надтреснутый хрип на грани слышимости. — Ты должна была… Должна была его защищать... — Не обвинение в факт, что сказан был на столько безэмоционально, что другой мог счесть это за шутку. Эти слова ударили Оди в самое сердце, точнее, в то, что от него осталось. Она услышала всё. Услышала то, что он сказал, и то, что осталось невысказанным: «Почему ты жива, а он — нет? Почему твоя сила не спасла его?». Оди замерла, не в силах вздохнуть. Она знала, что он прав. В его безумии была его истина, и эта истина жгла её кожу сильнее, чем пламя. — Майк… Майк, она права… Нам нужно идти, — Лукас попытался вмешаться, его голос дрожал от сдерживаемых рыданий. Он видел, как остальные — Стив, Робин, Хоп, Мюррей, Кали — уже начали освобождать похищенных детей из склизких коконов. Только Джойс и Джонатан стояли неподвижно, не в силах перестать копаться в воспоминаниях, не в силах прекратить вспоминать его живым. Лукас потянул Майка за рукав куртки, но тот даже не вздрогнул. Поняв, что сейчас Майка не вернуть в реальность словами, Лукас на трясущихся, ватных ногах отошел к дальней стене. Там, в переплетении живых жил, висела незнакомая девочка, до которой еще никто не добрался. Его пальцы едва слушались, когда он разрывал вязкую плоть Истязателя, освобождая пленницу.

***

Прошло пять бесконечных, невыносимых минут. Каждая секунда была наполнена звуками разрываемой органики и тяжелым дыханием людей, работающих на пределе сил. Наконец, последний ребенок был извлечен из ловушки. Дети были бледными, едва дышали, но они были живы. Оди стояла посреди этого хаоса, глядя на Майка, который снова опустил голову, словно выключенный прибор. — Пора, — хрипло бросил Хоппер — Уходим! Сейчас! Они выбирались из чрева мертвого Истязателя Разума, словно тени, покидающие склеп. Последний спасенный ребенок, бледный и дрожащий, судорожно вцепился в куртку Стива, но никто не проронил ни слова. Майка удалось поднять на ноги, но он превратился в пустую оболочку. Он не сопротивлялся, не кричал — он просто перестал существовать в этой реальности. Его ноги механически переставлялись только потому, что Лукас буквально волок его на себе, вцепившись в него мертвой хваткой. Рядом так же призрачно двигалась Джойс. Она смотрела перед собой немигающим взглядом, и Хопперу приходилось почти нести её, прижимая к своему боку. Джонатан шел следом, его лицо превратилось в маску из застывших слез и пепла. Он всё еще был здесь, в сознании, но Оди видела по его побелевшим костяшкам пальцев, сжимающим край куртки матери, что он находится в одном шаге от того, чтобы рухнуть в ту же бездну, что и Майк с матерью. Когда впереди забрезжил грязно-оранженый свет ближайшего разлома, Оди внезапно замерла. Холодная судорога свела её внутренности. «А если он там?» — эта мысль ударила её под дых. Там, за чертой этой мясной туши, в изуродованном ландшафте Изнанки... Увидит ли она его тело? Израненное, неподвижное, брошенное среди парящих обломков? Картинка того, как Уилл лежит на холодном камне, бледный и одинокий, вспыхнула в её сознании с такой отчетливостью, что Оди едва не вскрикнула. Она изо всех сил зажмурилась, впиваясь ногтями в ладони. «Не смотри. Не думай. Только вперед», — приказала она себе, стараясь отогнать видение остекленевших карих глаз брата. Собрав остатки воли, она поспешила за командой, которая медленно, спотыкаясь, плелась к порталу. Они были похожи на выживших после кораблекрушения, которые чудом добрались до берега, но забыли, зачем им вообще нужно было спасаться. Один за другим они начали спускаться в разлом. Переход отозвался привычным гулом в ушах и тошнотворным чувством невесомости. Когда подошвы ботинок коснулись твердой поверхности, Оди поняла, что они оказались на той самой платформе радиовышки. Здесь всё еще витал запах гари и пороха. Ветер Бездны завывал в металлических конструкциях, создавая иллюзию далеких голосов. Дастин, оказавшись на узком мостике, где всего полчаса назад Стив едва не соскользнул в пропасть, невольно вздрогнул. Он судорожно прижался к плечу Харрингтона, до белизны в пальцах сжимая самодельное копье в свободной руке. Он наотрез отказался бросать его, словно это кусок заточенного железа был единственной вещью, связывающей его с привычным миром, где они еще были героями, а не проигравшими. Стив почувствовал, как дрожит Дастин, и на мгновение крепче сжал его локоть. Он оглянулся на вышку, на бесконечные просторы Изнанки, расстилающиеся внизу, и его сердце сжалось. Здесь, на этой платформе, в их команде ещё было на одного человека больше. Майк стоял у самого края, глядя в багровую пустоту. Его куртка развевалась на ветру, и на секунду Оди испугалась, что он просто шагнет вниз, решив, что там, внизу, ему будет спокойнее. Она сделала шаг к нему, но Хоппер остановил её, положив тяжелую руку на плечо. — Нужно двигаться, — хрипло произнес Джим, кивая в сторону выхода. — Военные в нашем мире. Они наверняка уже едут, если ещё не здесь. Оди посмотрела на Джойс, на детей, на сломленного Майка. Они стояли на крошечном островке металла посреди умирающего мира, и каждый из них понимал: самая трудная часть пути — возвращение домой без Уилла — только начинается. Спуск с радиовышки превратился в бесконечную пытку. Железные ступени лестницы казались ледяными, а пальцы, сведенные судорогой от холода Изнанки, едва удерживали вес тела. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах. Когда их подошвы, наконец, коснулись серой, припорошенной пеплом земли, впереди показался силуэт грузовика. Старый металл фургона выглядел в этом мире чужеродно, как обломок другой, забытой цивилизации. Кое-как, помогая друг другу и подсаживая ослабевших, они забрались внутрь. В кузове пахло бензином и старой ветошью, но этот запах казался самым прекрасным ароматом на свете — он пах домом. Грузовик тронулся, подпрыгивая на неровностях искаженного ландшафта Хоукинса. Внутри царило гробовое молчание, нарушаемое лишь приглушенными всхлипами и тяжелым дыханием. План, который ребята обсуждали в подвале Майка еще вчера, теперь казался наивным и горьким. Тогда они с азартом уверяли всех, что всё пройдет отлично. Они придумали безумную, чисто «гиковскую» схему: ядро Изнанки можно было дестабилизировать, создав резонанс. Проигрыватель, пластинка, маленькая фигурка, служащая проводником, и мощный заряд взрывчатки должны были захлопнуть портал навсегда, уничтожив связь миров. Но называть отличным то, что происходило сейчас, было бы гнилым, циничным оскорблением. Они победили, но их победа была выжженной землей. Когда грузовик, тяжело завывая мотором, остановился у массивных ворот лаборатории Хоукинса — эпицентра всей заразы — дети непроизвольно напряглись. Оди почувствовала, как по коже пробежал мороз. Это здание, в котором она выросла, в этом мире выглядело как разинутая пасть огромного зверя. Здесь, внизу, в самом сердце подземелий, пульсировало ядро Изнанки. Нужно было идти внутрь. Но кто найдет в себе силы на этот последний бросок? Хоппер оглядел присутствующих. Майк сидел в углу кузова, глядя в одну точку, его лицо было пепельно-серым. Джойс и Джонатан были в оцепенении. Оди была истощена. — Я пойду, — голос Мюррея прозвучал неожиданно твердо в этой давящей тишине. Он проверил сумку со взрывчаткой. В его глазах не было страха, только холодная решимость довести дело до конца. — Я с ним, — Кали поднялась, её глаза сверкнули опасным блеском. Она была единственной, кто еще сохранил запас боевой ярости. Третьим встал Дастин. Он всё еще сжимал свое копье, а в другой руке держал ту самую коробку с легким механизмом. Его губы дрожали, но взгляд был упрямым. Он был одним из авторов этой идеи, и он знал как нужно это установить, что бы всё сработало. Без него они могли просто не запустить резонанс. — Мы справимся, — коротко бросил Дастин, глядя на Стива. Тот хотел было возразить, вскочить и пойти вместо него, но Дастин лишь покачал головой. — Останься с ними. Стив медленно опустился обратно, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства. Мюррей, Кали и Дастин спрыгнули на землю. Трое самых здравомыслящих и способных сейчас действовать людей направились к дверям лаборатории. Они выглядели странной и отчаянной командой: эксцентричный теоретик заговоров, изгой со сверхспособностями и подросток в кепке, несущий в руках гибель целого мира. Оди провожала их взглядом, пока они не скрылись в бетонном зеве здания. Теперь судьба всей их миссии, включая ту страшную цену, которую заплатил Уилл, была в руках этих троих.

***

Троица вернулась спустя десять бесконечных минут. Мюррей, Кали и Дастин запрыгнули в кузов, и по их каменным, непроницаемым лицам было ясно — дело сделано. Никто не задавал вопросов; тишина, воцарившаяся в машине, была тяжелой, как свинец. Мюррей молча перебрался в кабину, и грузовик рванул в сторону огромного разлома, ведущего на военную базу. В этой оглушительной тишине Лукаса внезапно пронзила мысль, острая и холодная, как лезвие ножа. В пылу битвы, в хаосе смерти и криков, его разум заблокировал самое важное. Но теперь, когда они покинули тушу Истязателя, пелена спала. — Макс... — выдохнул он. Сначала тихо, почти про себя, а затем громче, срываясь на крик. — Оди! Оди, посмотри на меня! Где Макс? Что с ней?! Он буквально пролетел через весь кузов, падая на колени перед Оди, которая сидела, прижавшись к Хопперу. Джим крепко обнимал Джойс, пытаясь удержать её в реальности, и их общая скорбь казалась непроницаемым щитом. Дети, спасенные из Бездны, при упоминании рыжей девочки зашевелились. — Макс? — робко спросила маленькая девочка, сидевшая рядом с Холли. Она всё еще сжимала край куртки Нэнси. — Это та рыжая девушка, которая вывела нас из дома? Которая сказала бежать к пещере? — Да! Да, это она! — Лукас вцепился в ладони Оди, заглядывая ей в глаза с мольбой, от которой у Стива и Робин перехватило дыхание. — Оди, скажи, что она в безопасности! Оди медленно подняла голову. По её взгляду, затуманенному болью, Лукас мгновенно понял — спасительной лжи не будет. — Мы... Мы с Уи... — Оди запнулась. Имя брата застряло в горле, как острый осколок. Она почувствовала на себе взгляд Майка — тот внезапно очнулся от своего оцепенения, и его глаза, полные безумного блеска, впились в неё, требуя продолжения. — Мы с ним пытались прорваться, — Оди заговорила быстро, глотая слезы, её голос дрожал от невыносимых воспоминаний. — На радиостанцию нагрянули военные. Их было слишком много. Но Уилл... он был таким сильным, Лукас. Ты бы видел его... Он пересилил себя. Он улыбнулся мне — он знал, что у него всё получится. Он создал иллюзию сразу для двадцати человек! Обманул их всех, чтобы дать нам шанс... Она снова содрогнулась в рыданиях, вспоминая ту последнюю улыбку Уилла — его личный триумф перед концом. — Но мы не успели. У них был прибор... Глушитель. Он ударил по мозгам так, что мир просто раскололся. Мы ослепли, оглохли... — Оди закрыла лицо руками. — Макс и Вики... При упоминании Вики Робин резко подалась вперед, её лицо побледнело еще сильнее. — Они крикнули нам бежать, — шепотом продолжала Оди. — Они встали у них на пути. Макс... Она сказала нам бежать. Их схватили. Я слышала это. Но я знаю, я чувствую — с ними всё впорядке.