Жатва Магии

I think I’m spinning out of my heart

It’s such a fitting way to die

So much lives in the winter

It’s not as brutal as man

The hole keeps getting deeper

The ropes are easier to find

Well you don’t have to say you’re sorry

'Cause we can never turn back

No time to say farewell

Before we bid too much blood

Саундтрек: Ed Harcourt – The World Is On Fire

Лабиринт начинал действовать на нервы. Какого черта их разъединили? Это было намеренно — сомнений не было. Кто‑то явно методично играл с ними. Драко бродил уже битый час, но не происходило ровным счетом ничего: одинаковые стены из переплетающихся ветвей, одинаковые повороты — все сливалось в бесконечный узор, от которого кружилась голова. За эти часы ему не попадалась ни одна тварь, ни один из других трибутов. Ни намека на опасность — только тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием и шорохом листьев под ногами. Казалось, он останется здесь навсегда — затеряется в этом зеленом лабиринте, станет его частью. Близился рассвет. Воздух был влажным, тяжелым, пропитанным магией, она пульсировала внутри, насильно его тянула… куда-то. Драко чувствовал этот зов под кожей, будто занозу, которая не дает покоя, шепчет: «Иди. Следуй. Поддайся», но он упрямо игнорировал его. Сжав палочку крепче, Драко остановился, прислонившись к стене лабиринта, и закрыл глаза. В темноте плясали образы: мать с застывшим страхом в глазах, холодно-надменный взгляд отца, ухмылка Теодора и огромные карие глаза Грейнджер… — Нет, — на выдохе сказал он себе, — Не сейчас. Он резко открыл глаза и оттолкнулся от стены. Нужно было найти выход. Или хотя бы кого‑то из остальных — Грейнджер, Нотта… Мысль прозвучала слишком четко, Драко остановился. Он скривился, как от кислого привкуса во рту. Бред. В этом не было никакого смысла. Его не интересовало выживание Нотта или Грейнджер — только расчет. Ведь втроем было как‑то… легче? Драко двинулся вперед, ускоряя шаг, в попытке убежать от этих мыслей, но воспоминание уже зацепилось за сознание: момент, когда он обернулся, а рядом уже никого не было. Внутри тогда что‑то болезненно дернулось. Страх. Еще никогда он не боялся ни за кого, кроме, может быть, себя и матери. То, что происходило с ним на арене, точно меняло его. Драко пытался всеми силами это заглушить, задавить, спрятать под привычной маской высокомерия и окклюменции. Резко выдохнув, он дернул головой, словно хотел физически сбросить эти мысли из себя. Чушь. Он не боится, это просто потеря контроля, вот и все. Драко ускорил шаг, практически не смотря по сторонам. Лабиринт будто сдвигался вокруг него: ветви шуршали, переплетаясь, меняли направление, словно живые. Тени удлинялись, создавая иллюзию движения за спиной. Где‑то поблизости послышались шаги — или это был треск веток? Он замер, прислушиваясь. Звук повторился: отчетливый хруст, будто кто‑то наступил на сухую ветку. Драко инстинктивно сжал палочку крепче, его сердце забилось чаще. Поднимая древко перед собой, Драко замедлился. За поворотом в него резко что-то врезалось, едва не снося с ног. Инстинктивно он схватил нападавшего за плечи, в тусклом свете рассвета он не разглядел лица — только очертания фигуры. Дернув на себя, он уже направил палочку в лицо незнакомца. — Малфой?! — Грейнджер?! Перед ним и правда стояла она. Ее огромные карие глаза смотрели прямо на него, волосы растрепались, коса распустилась, пряди прилипли к вспотевшему лбу. Одежда была грязной, местами порванной — похоже, ей не повезло так, как ему, и она кого‑то встретила в этом лабиринте. Напряжение внутри щелкнуло и разом отпустило — от неожиданности он покачнулся. Облегчение накрыло глухой волной, выбивая воздух из легких. Он тут же подавил это чувство, вернув на лицо привычную холодную маску, однако, это не укрылось от взгляда Грейнджер: нахмурив лоб, она вырвалась из его хватки. — Грейнджер, ты решила убить меня таким изощренным способом? — беспечно бросил он, опуская палочку. Она ничего не ответила. Только тяжело дышала и смотрела на него напряженным взглядом, но Драко заметил, что в ее глазах будто что‑то изменилось. — Где Нотт? — бросил Драко, будто только это сейчас имело значение. Теодор появился из‑за поворота спустя секунду — словно выжидал нужного момента, как чертов актер перед выходом на сцену. Словно в подтверждение, он театрально сложил руки на груди: — Ну надо же, — протянул Нотт, останавливаясь в нескольких шагах. Его взгляд внимательно скользнул по Драко. — А я уж начал думать, что ты решил пройти игры в одиночку. Мы устали тебя искать. Драко скривился. — Разочарован? — Немного, — спокойно ответил Теодор. — Я почти поверил, что у нас есть шанс выжить без твоих гениальных решений. Грейнджер в этот момент смотрела на Нотта, на ее лице читалось замешательство. Почему? Затем она тихо выдохнула — не то смешок, не то попытка разрядить обстановку. Драко перевел взгляд на Нотта, прищурившись: — Тогда можешь попробовать дальше без меня. — И лишиться главного источника драмы? — Тео вскинул бровь. — Ни за что. Драко едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Да уж, по этому он не скучал все эти часы, хотя почему-то ему стало легче. Он резко развернулся, бросив холодным тоном: — Мы идем дальше. Максимально близко друг к другу — не тормозим и не отвлекаемся, чтобы лабиринт вновь нас не разъединил. Теперь, когда все вновь были в сборе, Драко планировал вернуться к своему внутреннему зову. Он не знал причин, но это казалось жизненно важным. Кроме того, других идей, как выбраться отсюда, у него не было. — О, звучит многообещающе. — Тео подал голос, — Надеюсь, не в очередную ловушку, да? — Направо. Драко не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться: Грейнджер прожигает его взглядом. Он буквально чувствовал этот острый и изучающий взор. — Ты снова это чувствуешь, да? — наконец тихо спросила она. Он усмехнулся. — А ты снова меня анализируешь. Мерлин, Грейнджер, твой мозг хоть на секунду перестает анализировать? — Потому что ты ничего не объясняешь. Тео хмыкнул где-то позади. — Так, подождите. Я правильно понял, что у нас есть компас в лице Малфоя, который отказывается говорить, куда он нас ведет? — Поздравляю, Нотт, — сухо бросил Драко. — Ты научился формулировать очевидное. — Я просто хочу понять, насколько быстрой будет наша смерть. — Заткнись. — Я бы рад, но тогда станет слишком тихо, а от тишины мне не по себе. Грейнджер резко перебила их. — Хватит. Вы, оба. Оба замолчали, но сама Грейнджер не унималась. — Просто мы уже видели, что происходит, когда мы идем туда, куда «нужно». Обычно это ловушки. Драко на самом деле обдумывал эти варианты, но был уверен: там он найдет ответы на свои вопросы. Признаваться в этом не хотелось. — А у тебя есть план получше, как нам отсюда выбраться? Грейнджер ничего не ответила, и продолжала следовать за ним, едва прихрамывая. Разумеется, у Тео всегда было что еще сказать: — Если это ловушка, — бросил он в спину Драко, — надеюсь, хотя бы оригинальная.

***

Лабиринт не имел никакой логики — все было также до скуки однообразным: одинаковые повороты, одинаковые стены из переплетенных ветвей, одинаковые тени, скользящие по земле. Только что‑то внутри у Драко вело их вперед, но даже это уже казалось бессмысленным. Они шли так часами, иногда останавливаясь, чтобы перекусить тем, что осталось, экономя каждый кусок — вскоре им предстоит еще и добывать еду. Тем временем день набирал силу: солнце было в разгаре, пробивалось сквозь ветвистые стены лабиринта, нагревая и без того влажный воздух. Он лип к коже, мешал дышать, давя на плечи. Становилось невыносимо жарко, и не единожды Драко приходилось накладывать на себя охлаждающие чары — короткие вспышки прохлады, которые тут же растворялись в удушающей духоте. Все это безумно утомляло… Его внутренний зов становился все ярче, отчетливее. Теперь он не игнорировал его — это означало, что он наконец приближается к тому, чтобы получить хоть какие‑то ответы. Но что, если ответы окажутся хуже вопросов? Нотт и Грейнджер держались близко, но очень тихо о чем‑то перешептывались. Грейнджер даже хихикнула над очередной, как ему показалось, тупой шуткой Тео. Звук ее смеха резанул по нервам. Драко стиснул зубы, заставляя себя не оборачиваться. «Пусть шепчутся. Мне нет до этого дела. Они нужны мне только для выживания», — повторял он про себя, как мантру. В глубине души он понимал: эта мысль звучит все более пусто. Внезапно зов словно стал еще сильнее, импульсом пронзая грудь, будто его дернули за невидимую нить. Драко замедлился на долю секунды — и тут же ускорил шаг, бросив через плечо: — Идемте, — голос прозвучал резче, чем он хотел. — Не отставайте. — Малфой! — окликнула Грейнджер. — Ты уверен? О да, он сейчас не был уверен ни в чем так сильно, как в этом. Проходя поворот за поворотом, Драко ощущал, как пот струится по разгоряченному телу — то ли дело в погоде, то ли в магии, пульсирующей в воздухе. Чем ближе он подходил к… этому, тем эта вязкая связь становилась яснее и легче. Будто каждый шаг приближал его не просто к цели, а к тишине: к отсутствию боли, чужих чувств и смертей. И это пугало сильнее. Выйдя на широкое пространство между зеленых стен, впереди которого виднелся тупик, он резко остановился. Здесь. Грейнджер снова едва не врезалась в него, но вовремя остановилась. — Что?.. — Тихо, — прошептал Драко. . Он смотрел вперед и знал: ему нужно туда. Сердце отбивало ритм где‑то в висках, все вокруг стало каким‑то нереальным, в глазах замелькали тени. Ветвистая стена, которая была тупиком, начала свое движение. Пространство перед ними расширялось, образуя ровную площадку. В ту же секунду зов исчез — невидимую нить оборвали. Драко застыл. Эта пустота ударила слишком сильно, он ощутил ее физически. — Нет… — выдохнул он едва слышно. — Что значит «нет»? — напряженно спросил Тео. Драко ничего не ответил, но уже в этот момент он понял: здесь ничего нет. Это ловушка. Блядство. От этих мыслей его отвлек тяжелый и глухой звук. В воздухе повис запах гари и… железа? Черт, плохо дело. Драко сжал свою палочку крепче, пока Грейнджер уже поднимала свою в сторону звука, Тео схватился за клинок, готовясь к атаке. — Вы это слышали?.. Кусты впереди дрогнули и зашевелились, расширяясь. Огромная фигура животного заслонила собой солнце, погрузив их в тень. Но даже без деталей было ясно, кто перед ними. Дракон. Украинский железнобрюхий, но мощнее, с вытянутой мордой и приоткрытой пастью, в глубине которой уже тлел огонь, готовый вырваться наружу. Желтые глаза медленно фокусировались на них, выбирая жертву. Белая чешуя, с золотым переливом — завораживающее зрелище, от которого захватывало дух. Хотелось часами наблюдать за его красотой и величием, эти чары манили — именно так он и привлекал свой «обед». Тео тихо выдохнул: — Ну вот, а я только начал скучать. Драко не отрывал взгляда от чудовища, но мысли его были о другом. Мы были близко. Он оглянулся — те же стены лабиринта, те же повороты. Драко был уверен, что все правильно понял, но их как будто… развернули. — Мы были там, — сказал едва тихо. — Где? — Грейнджер смотрела на него озабоченным взглядом. — Туда, куда он меня вел, — Драко сжал челюсти, — И нас развернули. Тео коротко хмыкнул. — То есть это, — он кивнул в сторону дракона, — «Дальше нельзя, ребята»? — Именно. По земле пошла дрожь — дракон приближался, его шаги ударом молота отдавались в земле. Бежать было некуда: со всех сторон — стены лабиринта, понять, куда отступать, было невозможно, но одно было очевидно: втроем им не справиться с этим гигантским существом. Дракон раскрыл пасть, огонь в его груди вспыхнул ярче. Драко вскинул палочку, направляя ее в чудовище. Все трое медленно отступили назад, стараясь не делать резких движений. Ящер вдохнул — воздух вокруг задрожал от напряжения. — Все в стороны! — резко закричал Драко. Они сорвались с места почти одновременно. Горячее пламя ударило туда, где они только что стояли. Волна жара прошлась по спине, обжигая кожу даже сквозь одежду. — Блять! — крикнул Тео, ныряя в стену кустов. — Я голосую против этой идеи! — У тебя есть другая? — рявкнула Грейнджер, вскидывая древко. — Всегда есть! Просто они обычно еще более смертельные! Дракон приближался слишком быстро для своих размеров, его когти оставляли глубокие борозды на земле. — Конфинго! — крикнула Грейнджер. Заклинание ударило в толстую чешую, рассыпалось на искры, но тварь даже не замедлилась — лишь дернула головой и зарычала громче, демонстрируя острые зубы. — Не работает! — Да неужели? — бросил Тео, метнув клинок. Лезвие вошло между чешуек у шеи. Дракон дернулся, и заревел так громко, что заложило уши. — Вот это уже ближе! — воскликнул Тео с ноткой триумфа. Но радость длилась недолго — дракон резко мотнул головой, клинок выпал вместе с куском плоти, и рана начала затягиваться на глазах. — Да вы издеваетесь… — выдохнул Тео. — Назад! — Драко перехватил Грейнджер за руку, оттаскивая ее, — Нам нужно… Он не договорил. Потому что в этот момент в голове вспыхнула чужая боль. Черт, только не сейчас… Драко дернулся, едва не теряя равновесие. — Малфой! — ладонь Грейнджер схватила его за плечо. Прикосновение отрезвило сразу же, вернуло в реальность. — Я… в порядке, — процедил Драко сквозь зубы. Ложь, но времени не было. — В лабиринт! Нам нужно обратно, выход где-то рядом. Откуда он об этом знал? Драко не был уверен. Интуиция? Внутренний зов? Или просто отчаяние, ищущее хоть какой‑то выход? Словно почувствовав его мысли, Грейнджер спросила: — Ты уверен? — Нет! Но лучше так, чем сдохнуть здесь! И они побежали. Лабиринт перед ними будто сжимался, загоняя в тиски. Ветки цеплялись за одежду, рвали кожу, оставляя кровавые полосы на руках. Сзади их продолжал преследовать рычащий дракон — его шаги сотрясали землю, а дыхание опаляло затылки жаром. Воздух уплотнился, стало невыносимо дышать. Драко никогда не страдал клаустрофобией, но сейчас, кажется, был на грани того, чтобы ее приобрести. — Быстрее! — крикнул Тео. В следующее мгновение произошло сразу несколько событий, растянувшихся в сознании Драко будто на часы: из‑за поворота на них вылетел кто‑то еще. Это был трибут весь в крови и с безумным взглядом в котором читалась чистая, животная паника. Он только что убил другого трибута — Драко это сразу ощутил. Трибут застыл, увидев их, а потом — за их спинами — дракона. В его глазах отразилась абсолютная безысходность. Он метнулся наперерез, прямо перед ними. В этот же момент дракон за спиной сделал глубокий вдох, собирая всю мощь пламени внутри. Они не успели бы отпрыгнуть — еще секунда, и их зажарит. Драко уже хотел крикнуть ему, чтобы ушел в сторону, но Тео действовал быстрее. Он сделал резкий выпад вперед, схватил трибута за ворот, дернул на себя — и, сделав молниеносный поворот, толкнул прямо навстречу пасти дракона. — Прости, — произнес он едва слышно. Драко обернулся как раз в тот момент, когда дракон сомкнул пасть, мгновенно обрывав крик неизвестного трибута. Новая ударная волна прошила Драко насквозь, на долю секунды замораживая время. Жар усилился до невыносимого, каждая кость будто перекручивалась внутри тела. Этого мгновения хватило, чтобы тварь подняла свою огромную лапу и взмахнула ею прямо перед Драко. — Малфой! — раздался крик Грейнджер. Удар. Тео врезался в него плечом, отталкивая в сторону, — но было поздно. Когти дракона прошлись по груди Драко, разрывая ткань рубашки и кожу. Боль вспышкой взорвалась в груди — от ключиц до самого низа живота. Он захлебнулся воздухом, не сумев даже закричать, лишь издал хрип. Колени подогнулись, и он рухнул на землю, чувствуя, как холодный пот стекает по вискам, а перед глазами пляшут темные пятна. Грейнджер оказалась рядом мгновенно — ее пальцы вцепились в его руку, голос дрожал: — Драко, вставай! Вставай, пожалуйста! Он опустил взгляд на свое тело — отчего стало еще хуже. От рубашки остались одни лохмотья, темная кровь струилась по груди, скапливаясь в углублениях ран. Три глубокие борозды проходили по всему торсу, когти разорвали кожу, оставив неровные, сочащиеся края. Кожа вокруг начала синеть — плохо дело. Грейнджер подтвердила его мысли: — Это очень плохо, — тихо произнесла она, осматривая рану. — Это не просто ранение. Кажется, в ране есть что‑то… магическое. — Ты же сможешь это вылечить, Грейнджер? — нервным голосом произнес где‑то сбоку Тео, — Ты же умнейшая ведьма, придумай что‑нибудь! — Я не знаю! — воскликнула она, и в ее голосе прозвучала почти детская растерянность, — Я никогда не видела ничего подобного… Все голоса уже звучали как сквозь толщу воды, Драко едва их слышал. Он чувствовал, как сознание начинает ускользать, будто утекает вместе с кровью. Мир вокруг потерял четкость, звуки стали глухими, а цвета — блеклыми. Дракон за ними доедал свой обед, но было очевидно, что скоро ему потребуется добавка. Драко попытался встать, но мышцы не слушались. — Давай, Гермиона, возьмем его по бокам, нам нужно уходить отсюда, — голос Тео доносился будто издалека. Что? Ему не послышалось? Или это уже бред от болевого шока? Нотт назвал Грейнджер по имени… Это единственное, что сейчас удерживало его сознание на краю реальности. Они взяли его под руки, попытались поднять. Боль новой вспышкой пронзила грудь, она жгла сильнее с каждой секундой, отдаваясь в каждом нерве. Драко мало помнил, что было дальше, — только чувствовал их руки, сосредоточив все ощущения на этом, а не на рези и теплой крови, которая явно вытекала слишком быстро. В какой‑то момент сквозь затуманенный взгляд он увидел проход. Выход из лабиринта. За ними шагала все та же тяжелая поступь дракона, но его собственное тело больше не слушалось, его буквально тащили на себе Нотт и Грейнджер. — Туда! — послышался чей-то голос. Драко хотел спросить «куда именно», но мысль уже сменилась другой, а точнее — запахом: кожи и костра. Почему‑то очень захотелось прижаться к этому теплу, чтобы больше… не болело. Резкий удар о землю вызвал рецидив жара в груди. Драко уже не понимал, кто он и где находится. Мир сузился до размеров одной точки, тепла чужой руки, держащей его за запястье. Где‑то далеко звучали голоса: — Не отключайся! Слышишь? Держись! Он слабо сжал пальцы — и почувствовал ответное сжатие чужой ладони. Это было его якорем, но мир уже совсем расплылся, уступая место тьме. И он позволил бездне забрать себя.