Chronos

— Ну Джинни! — голос Феликса звучал настойчиво, с нотками детского упрямства, — Почему нет? Они сидели в гостиной апартаментов Хёнджина. За панорамным окном мерцал ночной город, на столе остывал ужин, а пространство было наполнено привычной смесью их голосов. Этот спор длился не первый день. С момента спуска Феликса на землю прошло несколько месяцев, и за это время они успели многое. Хёнджин, словно заново открывая для себя мир, водил младшего по ресторанам с мишленовскими звёздами, таскал по музеям, где Феликс подолгу зависал у картин эпохи Возрождения, покупал билеты в кино на самые глупые комедии, чтобы слышать его смех в темноте зала. Устраивал спонтанные поездки за город, где они лежали на траве, глядя в небо, которое было им обоим доступно, но уже не являлось домом. Ему нравилось видеть улыбку на лице Феликса. Для Хёнджина Феликс навсегда останется ангелом. Даже сейчас, с наполовину чёрными крыльями, с этой новой опасной искрой в глазах. Как сейчас. Когда он уже который день уламывал Хёнджина на смену ролей. — Феликс, — Хёнджин закатил глаза, — тебе ведь самому нравится быть снизу. Я вижу. Ты там так сладко стонешь, выгибаешься… Зачем тебе эти эксперименты? Феликс надул губы, но в его глазах горел азарт. Этот азарт Хёнджин знал хорошо — именно с таким выражением Феликс впервые переступил порог «Хроноса». — Так я другого и не пробовал! — парировал младший, пододвигаясь ближе на диване. — И ты не пробовал. Вдруг тебе понравится, а ты отказываешься? Это нечестно, Джинни. Ты же сам меня учил, что в жизни надо пробовать новое. С их сексуальной жизнью действительно всё было прекрасно. Первое время Феликс дико смущался, краснел, отводил глаза и зарывался лицом в подушку. Хёнджин был терпелив, нежен и изобретателен. Он показывал, что близость это не грех, а продолжение той самой нежности, что была между ними. И постепенно Феликс осмелел. Распробовал это пьянящее чувство наслаждения, смешанного с любовью. А потом сам начал проявлять инициативу. Иногда робко, иногда удивительно смело. Хёнджин сдавался медленно. Он умел защищать свои позиции, и свой зад защищал особенно рьяно. Уже больше месяца он находил отговорки, переводил тему, отвлекал Феликса поцелуями и прикосновениями, уводя разговор в другое русло. Но младший был упрям. Очень упрям. — Джинни, — Феликс придвинулся вплотную, положил голову ему на плечо, и его пальцы начали вырисовывать узоры на груди Хёнджина через тонкую ткань футболки. — Ну пожалуйста. Только один раз. Если не понравится — я больше никогда не спрошу. Обещаю. Хёнджин смотрел на него сверху вниз. В эти глаза, в которых смешались мольба и лукавство. На эти губы, которые так умело его сейчас уговаривали. На полуоткрытую шею, которую так хотелось поцеловать. И поймал себя на мысли, что самому ему… любопытно. Он никогда не был снизу. Слишком контролирующий и немножко гордый. Но Феликс… Феликс был другим. С ним хотелось пробовать. Хотелось довериться. Он вспомнил, как тот выгибается и стонет, когда они вместе. Как ловит каждое движение, как отзывается на ласку. Интересно, а сам он сможет быть таким же? Сможет ли отпустить контроль, отдаться, позволить Феликсу вести? — Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Чёрт с тобой, ангелок. Я подумаю. Феликс вскинул голову, его глаза засияли. — Правда? Джинни, правда? — Правда. Но не сейчас. — Хёнджин поймал его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Если уж делать, то красиво. Как следует. В его голове уже начал вырисовываться смутный план. Что-то особенное. Что-то, что запомнится им обоим. Но вслух он ничего не сказал, только улыбнулся загадочно. — Ты серьёзно? — Феликс недоверчиво прищурился. — И когда? — Скоро, — Хёнджин чмокнул его в кончик носа. — Очень скоро. А теперь иди сюда. Он притянул Феликса к себе, утыкаясь носом в его волосы, вдыхая знакомый запах своего собственного шампуня. В голове уже крутились мысли о том, как устроить этот вечер. День всех влюблённых был совсем близко. Идеальный повод для сюрприза. Но об этом Феликс узнает только тогда, когда настанет время. 💖 💖 💖 К четырнадцатому февраля пришлось готовиться основательно. Хёнджин продумал всё до мелочей. Утро началось с завтрака — круассаны, ароматный кофе, клубника в шоколаде. Феликс сонно хлопал ресницами, ещё недоконца проснувшись, но улыбка уже расползалась по его лицу. А потом была поездка за город. Лошади. Настоящие, живые лошади, которых Феликс видел только на картинках. — Джинни, правда можно? — его глаза горели таким восторгом, что Хёнджин готов был купить ему целую конюшню. Они катались по заснеженным полям, ветер трепал волосы, и Феликс смеялся так звонко и счастливо, что сердце падшего сжималось от нежности. Вечером, сытые и довольные, поужинав в уютном ресторане с видом на город, когда вернулись домой, Хёнджин закрыл Феликсу глаза руками. — Сюрприз, — прошептал он, открывая дверь. Феликс замер на пороге, когда ладони убрали. Квартира утопала в мягком мерцании десятков свечей. Красные лепестки роз устилали пол от самого входа до гостиной. На журнальном столике в ведёрке со льдом ждало шампанское, рядом — ваза с клубникой, виноградом и нарезанным кубиком сыром. — Джинни... — выдохнул Феликс, и его голос дрогнул. Руки Хёнджина легли на его талию, прижимая спиной к груди. Губы коснулись уха. — С днём влюблённых, ангелок. Ты — лучшее, что случалось со мной за всю мою бесконечную жизнь. Феликс развернулся в его руках, чтобы поцеловать. Потом они пили шампанское, сидя на полу среди лепестков, кормили друг друга клубникой, и скорее слушали чем смотрели кино, поставленное на фон. — Давай обменяемся подарками? — предложил Феликс, когда бокалы опустели. — Ты не против, если я начну? Хёнджин кивнул, сгорая от любопытства. Младший убежал в спальню и вернулся с небольшой бархатной коробочкой. Он чуть смущался, теребя её в пальцах. — Возможно, это немного глупо, но когда я их увидел, сразу подумал о нас... Коробочка открылась. На бархатной подложке лежали две изящные подвески — маленькие ангельские крылышки. Одни белые, сияющее, будто вырезанное из лунного света. Другие — чёрные, как ночное небо. — Белые — тебе, — голос Феликса стал тише, интимнее, — чёрные — мне. Они будут напоминать, что мы всегда рядом. И что наша любовь... — он поднял глаза, встречаясь взглядом с Хёнджином, и в них плескалась такая бездна чувств, что у падшего перехватило дыхание, — давай всегда будем вместе, моя любовь. Это был первый раз, когда Феликс произнёс эти слова вслух. Хёнджин никогда и никому не расскажет, что в тот момент ему пришлось сжать зубы, чтобы не пустить предательскую слезу. Слишком много всего навалилось — благодарность, нежность, осознание, что этот светлый мальчишка выбрал его. — Я тоже тебя люблю, ангелок, — ответил он, и его голос прозвучал хрипло. Они надели кулоны друг на друга. Пальцы Хёнджина чуть дрожали, когда он застёгивал цепочку на тонкой шее Феликса, а потом ловил его пальцы, чтобы помочь надеть подарок на себя. Белые крылышки легли на его грудь, странно контрастируя с темнотой, что копилась внутри годами. — Ну что ж, — Хёнджин откашлялся, прогоняя лишнюю сентиментальность, и протянул младшему небольшую вещицу, завернутую в бумагу. — Видимо, моя очередь. Феликс развернул подарок и замер. В его руках лежали смазка и упаковка презервативов. — Ну ты и романтик, конечно... — начал он, но потом до него дошло. Его глаза округлились, а на лице расцвела предвкушающая ухмылка, от которой у Хёнджина всегда поджималось всё внутри. — Сегодня они в твоём распоряжении, — подтвердил падший, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Делай со мной что хочешь. — Сделаю всё в лучшем виде, — пообещал Феликс. Они начали целоваться прямо в гостиной, среди свечей и лепестков роз. Поцелуи были жадными, нетерпеливыми, с привкусом шампанского. Феликс, не отрываясь от губ Хёнджина, потянул его в спальню. Одежда слетала быстро — пуговицы, молнии, ткани, падающие на пол. Хёнджин оказался на кровати, запрокинув голову и глядя на Феликса, нависшего над ним. В мерцании свечей, с растрёпанными чёрными волосами младший казался невероятно красивым. Феликс осыпал поцелуями его шею, ключицы, грудь. Он старался. Делал то, что сам считал самым приятным из того, что обычно делал для него Хёнджин. Губы скользили по коже, оставляя влажные дорожки, пальцы исследовали каждый сантиметр, запоминая реакцию. Когда желание распалило обоих до предела, Феликс потянулся за смазкой. Его пальцы, уже влажные и скользкие, коснулись самого интимного места, готовясь к долгой и осторожной подготовке. И замер. Он не почувствовал сопротивления. Вообще никакого. Пальцы вошли легко и плавно, встретив только податливое мягкое тепло. — А...? — только и смог выдавить Феликс, поднимая удивлённый взгляд на Хёнджина. Тот, несмотря на лёгкое смущение, театрально вздохнул, закатывая глаза к потолку. — Прости, я с утра растянул себя сам. — он приподнялся на локтях, встречаясь взглядом с младшим. — Вообще-то, я переживал. Думал, будет больно или неприятно. А потом подумал — ну не оставлять же это на вечер, когда мы оба будем нетерпеливые и голодные друг до друга. Он усмехнулся, и в его глазах заплясали знакомые искорки. — Да и пальцы у тебя намного короче моих. Так что... можешь продолжить. Я готов. Феликс пропустил этот маленький укол мимо ушей. Слишком много других эмоций бурлило внутри. Он наклонился, чтобы поцеловать Хёнджина. А потом, разорвав зубами упаковку, надел презерватив. — Ты как? — спросил он, замирая у самого входа. — Лучше не бывает, — выдохнул Хёнджин. — Давай уже, ангелок. Не томи. Феликс вошёл медленно, фиксируя каждое движение по лицу старшего. Он боялся сделать больно, боялся, что не справится, боялся разочаровать. Но тело Хёнджина, уже подготовленное, расслабленное и жаждущее, принимало его идеально. Когда он вошёл до конца, они оба замерли на мгновение, срастаясь в единое целое. В комнате было слышно только их прерывистое дыхание и потрескивание свечей. — Джинни... — выдохнул Феликс. — Да, — хрипло ответил тот. — Да, двигайся. Пожалуйста. И Феликс начал двигаться. Сначала прислушиваясь к реакции, но потом, поймав ритм и поняв, что Хёнджину нравится, он осмелел. Его толчки стали глубже и быстрее. Он наклонялся, чтобы целовать, кусать, лизать, и каждое его движение отзывалось в теле Хёнджина волной удовольствия. — Да, вот так, — выдыхал старший, запрокинув голову и вцепившись в плечи Ли. — Ещё. Феликс... Его руки скользили по спине Феликса, сжимали ягодицы, подталкивая к себе навстречу. Он больше не контролировал ситуацию, он отдался, позволил этому вихрю нести себя. И это оказалось... Невероятно. Феликс чувствовал, как сжимается тело партнёра, слышал его стоны, видел его прекрасное лицо. Это пьянило сильнее любого шампанского. Он ускорился, чувствуя, что сам уже на пределе. — Джинни, я... — выдохнул он. — Давай, — успел прошептать Хёнджин, прежде чем волна удовольствия накрыла их обоих. Феликс кончил с тихим стоном, вжимаясь в Хёнджина и чувствуя, как тот пульсирует вокруг него в сладких судорогах собственного оргазма. Они лежали в обнимку, пытаясь отдышаться. Сердца колотились где-то в унисон. Хёнджин первым нашёл в себе силы пошевелиться, чтобы убрать влажные волосы с лица Феликса. — Ну как тебе? — спросил младший, всё ещё тяжело дыша, но в его глазах светилось искреннее любопытство и лёгкая тревога. — А тебе? — вопросом на вопрос ответил Хёнджин, нежно проводя пальцем по его щеке. Феликс задумался на секунду, перекатывая в голове только что пережитые ощущения. — Ну... — протянул он, чуть смущаясь, — я понял, что быть нижним мне всё-таки больше нравится, если честно. Там как-то... насыщеннее, что ли? Хёнджин рассмеялся. — Вот и отлично, — сказал он, притягивая Феликса ближе. — Мне, конечно, понравилось получать наслаждение. Ты справился великолепно, ангелок. Правда. Но... — он провёл носом по его виску, вдыхая знакомый запах, — ещё больше мне нравится его доставлять. Смотреть, как ты таешь подо мной, как выгибаешься, как стонешь. Он оставил короткий, дразнящий поцелуй на губах Феликса. Потом ещё один. И ещё. Пока они снова не вспыхнули от желания. У них была ещё вся ночь впереди. И вся жизнь.