абстиненция души

«Иногда ты так долго держишь все нити в руках, что не замечаешь, как они превратились в петлю». Последний день перед долгожданным юбилеем города, к которому все сотрудники мэрии готовились слишком уж долго и усердно. Встреча Октавиана с инвесторами, как и ожидалось, завершилась триумфом, оставив после себя лишь ворох итоговых документов. Райна приехала в здание муниципалитета задолго до официального начала дня. Холл встретил её непривычной тишиной и запахом свежего полироля. Тяжелая сумка в руках казалась неподъемной из-за бархатной коробочки с кольцом, которую Зейн так самонадеянно оставил ей. Она словно прожигала кожу через плотную подкладку. Избавиться от него нужно было немедленно. Не выбросить, но спрятать поглубже в офисных архивах, куда Октавиан точно не решит заглянуть. Она толкнула дверь своего кабинета, уже представляя, как быстро нырнет к дальнему стеллажу и похоронит кольцо Зейна под грудой старых отчетов, но застыла на пороге, так и не сделав шага. Её кабинет перестал быть кабинетом. Он превратился в оранжерею, в благоухающий сад, выросший посреди офисных стен за одну ночь. Огромные корзины с белоснежными лилиями, охапки пунцовых роз в высоких вазах, нежные гортензии и экзотические орхидеи занимали каждый свободный сантиметр пространства. Цветы стояли на подоконниках, на приставном столике для совещаний, даже на полу, оставляя лишь узкую тропинку к рабочему столу. Тяжелый, дурманящий аромат пыльцы и свежесрезанных стеблей ударил в голову, заставляя Райну на мгновение пошатнуться. В её кожаном кресле, по-хозяйски откинувшись на спинку, сидела Мария, уплетая шоколадные конфеты из коробки, лежащей на столе. Райна вопросительно вскинула брови на подозрительно вальяжную, хотя по-прежнему дружелюбную позу девушки. — Здравствуйте, миссис Рейн. Спасибо, что пораньше приехали, — проговорила Мария, даже не подумав подняться. — Мария, что здесь происходит? — Вообще-то… Это у вас стоит спросить. Это же ваш кабинет, — она пожала плечами, и в её глазах мелькнула искорка плохо скрываемого любопытства. — Мне позвонил доставщик, мой номер указан как основной, вы сами просили, чтобы вас не беспокоили. Так вот, я приехала, чтобы кабинет открыть, а тут. вот. Мария отправила конфету в рот и кивнула на гору букетов. — Курьеры работали в три смены, кажется. Я едва успевала подписывать накладные. — Спасибо… — выдохнула Райна, проходя вглубь кабинета. Она лавировала между огромными композициями, признавая про себя: они были чертовски, вызывающе красивы. — Это ведь от Октавиана, да? Господи, какой же он романтик, Ра-айна! — Мария расплылась в мечтательной улыбке, окончательно позабыв о субординации. Впрочем, самой Рейн сейчас было глубоко плевать на офисный этикет. — Должно быть, от него. От кого же еще? — Райна старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в ледяной узел. Мысли были совершенно о другом человеке, и чёртов Карвер нарушил их договор одним действием. — Тут записка, — Мария протянула лист бумаги. — Я не читала, честно. Расскажете, что там? Ужасно любопытно, простите. Райна приняла листок и медленно развернула его, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев от волнения. «Мне потребовалось три минуты, чтобы узнать место твоей работы. Что ещё я смогу узнать, если уделю этому чуть больше времени? Ты не оттолкнёшь меня, если будешь игнорировать и держать дистанцию. Больше это не сработает». Мир вокруг качнулся. Огромные охапки цветов, которые секунду назад казались Райне роскошным жестом влюбленного мужа или наглым вызовом любовника, вдруг превратились в погребальные венки. Аромат заполнил лёгкие, не давая сделать вдох. Этим жестом Ксандр коснулся чего-то важнее её гордости — он взломал её анонимность. Райна почувствовала, как по позвоночнику пополз липкий, парализующий холод. — Всё в порядке? — мягко поинтересовалась Мария, о присутствии которой Райна позабыла напрочь. В голосе Шу была ненаигранная взволнованность при виде побледневшего лица начальницы. — Да, всё хорошо, — Райна рвано выдохнула и провела ладонью по лицу, задержав пальцы на подбородке. — Октавиан решил устроить сюрприз с утра. Дверь кабинета распахнулась и, как по закону самых глупых сериалов, в кабинет вошёл Октавиан. Он замер на пороге, ошеломленный открывшейся картиной. Его взгляд скользнул по каскадам лилий, перепрыгнул на корзины с кроваво-красными розами и, наконец, остановился на жене. — Ничего себе. Кто твой щедрый поклонник? — Это не моё… — Райна сжала руку в кулак, где была записка. — Это муж Марии пытается помириться. В документах ведь мой кабинет числится её рабочим местом, как моей помощницы. — Мария? Кем работает ваш муж? Он что, ограбил цветочный магазин? Райна была точно уверена, что духа у её помощницы не хватит, чтобы сознаться мэру в грехах его жены. Девушка была слишком раздавлена собственной семейной драмой, чтобы ввязываться в чужую. Мария сглотнула. Она посмотрела на Райну — на её мертвенно-бледную кожу, на судорожно сжатые пальцы — и в её взгляде на долю секунды промелькнул намёк на женскую солидарность. — Просто он очень виноват, господин мэр. Решил, что количество роз прямо пропорционально шансу на прощение. Извините, что устроили в офисе такой беспорядок. Я сейчас же распоряжусь, чтобы лишнее убрали в приемную. Октавиан непринуждённо рассмеялся и выставил руки в защитном жесте. — Успокойтесь, Мария. Я совсем не против, чтобы здесь пахло цветами. Они отлично перебивают запах солдатской кирзы, уж не в упрёк полковнику Карверу. Вы не оставите нас с миссис Рейн? Мария кивнула и быстро шмыгнула за дверь. Райна, чувствуя, как немеют ноги от пережитого напряжения, обессиленно опустилась в кресло, стараясь незаметно глубже запихнуть в карман смятую записку Ксандра. Проводив девушку взглядом до выхода, Октавиан позволил себе расслабить плечи и подойти к жене. Он обошел стол и подошел к жене, положив руку ей на плечо. — Ты сегодня так рано сбежала. Всё в порядке? — Не спится. Скорее бы уже прошёл этот дурацкий день города, все соки выжимает. — Ты слишком много на себя берешь, — Октавиан мягко улыбнулся и, наклонившись, коснулся губами её макушки, прикрывая на секунду глаза. — От тебя пахнет лилиями и кофе. — Я не пила кофе сегодня. — Значит, это от меня, — тихо рассмеялся он, задержав поцелуй на её волосах на секунду дольше обычного. В этот момент дверь распахнулась без стука. Октавиан мгновенно выпрямился, убирая руки. Лицо его в долю секунды вернуло себе выражение делового человека, не привыкшего к подобным проявлениям нежности. — Полковник. Приветствую. Зейн не ответил. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах отчетливо проступили желваки. Он смотрел на Райну в упор, и в этом тяжелом, свинцовом взгляде читалась ярость человека, который обнаружил, что на его личную территорию вторглись. Цветочный хаос, заполнивший кабинет, полковник считал личным оскорблением. Каждый бутон, каждая корзина лилий кричали о внимании, которое Октавиан так открыто и щедро изливал на свою жену. Для Зейна это будто напоминание его собственного поражения в борьбе за право обладания женщиной, которую он привык считать своей. — Зайдите ко мне через пять минут, полковник, — бросил Октавиан, направляясь к выходу и едва не сбив одну из напольных ваз. — Нужно закрыть вопрос по оцеплению южного сектора перед завтрашним днем. Райна, увидимся на брифинге. Абсурд ситуации крепчал, приобретая черты дурного сна. Судьба, видать, решила одним моментом вывалить на голову Райны Рейн последствия всего сотворённого ею за годы, и каждый новый день теперь напоминал очередной круг ада. — Мило, — процедил Карвер и подошёл к полке с массивными папками. — Зейн, перестань, — выдохнула Райна, закрывая глаза. Ладони, прижатые к подлокотникам кресла, сжались в кулаки. — Я абсолютно спокоен. Ты ведь попросила ждать. Я жду. Смотрю, как твой законный супруг помечает каждый угол твоего кабинета, словно боится, что тебя украдут прямо из-под его носа. Полковник отложил нужные ему документы на угол стола и протянул руку, резко выдернув одну розу из ближайшей корзины. Шипы впились в его кожу, но он даже не поморщился, глядя на каплю крови, выступившую на пальце. — Чёрт. Может, перебинтуешь? — голос прозвучал с явной издевкой, за которой скрывалось желание коснуться её рук. — Ты зачем вообще пришёл? — Документы по сотрудникам охраны на завтра забрать. Сейчас еду в полицию подписывать договор, — сухо пояснил полковник, наконец отбрасывая цветок на полированную столешницу. Окровавленный след остался на белом лепестке. — Поедешь со мной? — В полицию? Я не могу. Мне ещё за компьютером закрыть нужно некоторые вопросы. Тяжелая рука Карвера легла на подлокотник кресла, и он сократил расстояние между ними, обдавая Райну запахом кожи. Пальцы, всё ещё хранившие след от шипа, коснулись её подбородка, заставляя поднять голову. — Ну если вдруг закончишь раньше, то звони. Может, я ещё буду в участке. Заедем пообедать. Наклонившись, Зейн коротко и властно прижался губами к её лбу, оставляя на коже теплое, сухое ощущение обладания. Шаги полковника затихли в коридоре, и Райна впервые за всё утро смогла остаться наедине с собой. Оцепенение, державшее Райну всё это время, наконец спало. Спина коснулась кожаной обивки кресла, и голова бессильно откинулась назад, подставляя лицо дурманящему аромату цветов. Взгляд замер на цветке, брошенном на полированную столешницу. Райна медленно протянула руку и взяла розу за стебель, чувствуя пальцами грубую, неровную поверхность. Острый шип, тот самый, что минуту назад вонзился в кожу Карвера, всё ещё хранил мазок крови. Райна не колебалась. Она с силой прижала подушечку большого пальца к острию, чувствуя, как плоть поддается с коротким звуком. Резкая, отрезвляющая боль прошила руку до самого локтя, заставляя сознание на секунду проясниться. Это короткое мучение принесло странное облегчение. Тишину кабинета нарушил короткий вибросигнал. Смартфон на столе вспыхнул, высветив на заблокированном экране уведомление о скидках в книжном магазине. Райна всё равно потянулась к устройству, игнорируя стекающую по пальцу струйку крови. Разблокировала экран и сразу же оказалась в диалоге с Адрианой, из которого, кажется, не выходила все эти дни с последней их встречи. Длинная колонка её собственных сообщений выглядела как односторонний крик в пустоту. Кейворд даже не читала их, что отзывалось под ребрами острой, режущей тревогой. Райна предприняла очередную попытку позвонить ей. Двадцать седьмую. Динамик отозвался серией длинных гудков, которые спустя полминуты оборвались сухим щелчком автоответчика. — Привет, я Адриана Кейворд, и если у тебя есть важная сплетня для меня, то расскажи об этом после сигнала, — пропел бодрый голос подруги. Райна в бессилии сбросила вызов. Смысла оставлять новые послания не было — голосовая почта и так была забита мольбами и вопросами, оставшимися без ответа. Райна задумчиво закусила губу, глядя в список недавних контактов, и вспомнила, что довольно давно не виделась ещё с одним человеком. Макс. Палец нажал вызов, желая найти умиротворение хотя бы в этом человеке. С ним легко. С ним не требуются разговоры о чём-то глубоко серьёзном. Ожидание тянулось невыносимо долго, пока тишина в трубке снова не сменилась переадресацией. — Привет, это Макс. Оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам, когда закончу перебирать очередной внедорожник. Удачи. Громко цокнув языком, Райна отключилась. Раздражение внутри двоилось, хотя утро едва успело наступить. Официально рабочий день даже не начался, а эмоциональный ресурс был вычерпан до дна. — Прекрасно. Доброе утро, — проговорила она в пустоту кабинета, натянув фальшивую улыбку, и открыла ноутбук. Проблем избегать куда проще, если погрузиться в таблицы и сметы с головой. Дух авантюризма и решимости испарился спустя полчаса. Ни Октавиан, ни Зейн, ни даже Мария в дверях не появлялись. Казалось бы, такая тишина должна радовать, но Райна будто нарочито искала себе очередную нервотрёпку в лице встречи с кем-то из вышеперечисленных. Она снова взяла телефон в руки и набрала последний исходящий номер — Макса. Его легкости и позитива, к которому Райна привыкла, больно не хватало в последние дни. Хватило всего одного гудка, чтобы бездушная трубка вновь отчеканила: — Привет, это Макс. Оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам, когда закончу перебирать очередной внедорожник. Удачи. — Черт, Керроу, куда ты делся? Ты мне нужен. Перезвони, когда прослушаешь это сообщение. Вновь отключившись, Райна не спешила блокировать телефон. Она просто завороженно пялилась в экран какое-то время, словно ожидая чуда: звонка от человека, который единственный подавал хотя бы минимальные надежды на спасение от изматывающего самокопания. Господь услышал молитвы, но по-своему. Аппарат действительно завибрировал в ладони, уведомляя о входящем вызове. Однако вместо желаемого имени из четырех букв на дисплее высветилось то, которое Райна ожидала увидеть меньше всего. Внутренности снова свело странной, тягучей нёгой, от которой колючая дрожь дошла до самых кончиков пальцев. Кислород в кабинете будто внезапно иссяк, а горло сдавило невидимой проволокой. Ксандр в один момент превратился из приятного воспоминания в долбанную занозу, что впивалась в кожу всё сильнее при малейшей попытке избавиться от неё. Довольно долго взгляд Райны был прикован к тому необычному варианту псевдонима, что она присвоила ему в телефонной книжке. Палец завис над экраном, не решаясь ни отклонить звонок, ни принять его, но та часть мозга, что давно отмерла и руководствовалась лишь инстинктами, всё же победила. — Какого хера ты звонишь? — выплюнула она в трубку, не заботясь о том, услышит ли её кто-то в коридоре. — И я рад тебя слышать, Райна, — несмотря на явные попытки держаться навеселе, в голосе мужчины слышалась надломленность, которую невозможно было скрыть за напускной иронией. — Ты получила цветы? — О да, сволочь, получила. — И как тебе? — Как?! — Райна яростно обвела взглядом собственный кабинет, который теперь больше напоминал ботанический сад. — Ну теперь мы в расчёте за то, что ты скрыл от меня семью. — Дашь объясниться, раз уж ответила на звонок? — голос Ксандра стал тише, глубже, заставляя Райну сильнее сжать телефонную трубку. — Нет. Не хочу слышать. — Тогда я напишу. Прочтёшь. — А что ж сразу не написал? Например, в той записке, — Райна сорвалась на язвительный шепот, чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости. — Ты где этого пафоса набрался? Из тех идиотских сопливых фильмов? Я видела у тебя в библиотеке мелодрамы. — Согласен. Мне не стоило писать о таком в… — Тебе не стоило пиздеть мне о том, что у тебя есть ребенок! — выкрикнула она, и это признание, наконец облеченное в слова, полоснуло по сердцу острее любого шипа. После этих слов Райна отключилась и отбросила телефон в неизвестном направлении. Смартфон врезался в хрупкую вазу с цветами и послышался хруст стекла. Чего именно — неясно. Сигарета сама нашла своего хозяина, и первая затяжка на голодный желудок принесла облегчающее головокружение, которое на секунду притупило реальность. Райне было плевать, что датчики на потолке могут среагировать и обрушить на неё и на технику тонны холодной воды. Мыслей роилось слишком много, они сталкивались и рассыпались, не давая зацепиться ни за одну. Странное предчувствие росло с каждым днем, заполняя все пространство внутри. Удивительно, но страха перед разоблачением Октавианом почти не осталось. Казалось, на его гнев ей стало глубоко плевать, несмотря на то что последствия могли быть поистине катастрофическими для её жизни. Просто всё так… запутанно. Раньше было три мужчины. И все трое на ладони, любое время дня и ночи они готовы были пасть к её ногам, внимая каждому слову и не смея перечить. Она была центром их вселенных, умело дергая за нужные ниточки. А теперь в игру вступили ещё двое персонажей и ситуация набрала пугающие обороты. Словно она погналась за всеми зайцами в лесу одновременно и упускает каждого из них. Она стряхнула пепел прямо в одну из корзин с розами, наблюдая, как серые хлопья оседают на кроваво-красных лепестках. Созерцание этой маленькой личной катастрофы привело к трезвой и пугающей мысли: предохранители в голове начали плавиться. Если она сейчас не найдет точку опоры, то просто перестанет вывозить этот сюрреализм. Райна понимала — она на грани. Чтобы окончательно не потерять связь с реальностью и не разрушить всё, что строила годами, ей требовалось профессиональное вмешательство. Самостоятельно распутывать этот узел не удавалось, он только крепче становился. Поборов секундное колебание, она вновь взяла телефон. Игнорируя паутину трещин на экране, Райна быстро нашла номер Одри. «Добрый день. Я прошу прощения за своё детское поведение прежде. Теперь я понимаю, что действительно нуждаюсь в вас. Вы не найдёте для меня время сегодня?» Нажав кнопку отправки, Райна почувствовала, как к горлу подкатывает обжигающая волна стыда. Было невыносимо признавать собственную слабость, а еще тяжелее — извиняться за тот колючий скептицизм, с которым она обрывала их прошлые сеансы. Сердце забилось чаще, отсчитывая секунды томительного ожидания. Райна заблокировала телефон и тут же разблокировала его снова, боясь пропустить уведомление. Она нервно поправила манжет рубашки и сделала еще одну затяжку. Ожидание ответа превращалось в настоящую пытку. Однако пришел он почти сразу. «Райна, добрый день! Рада, что вы написали. Не стоит извиняться. Путь к осознанию у каждого свой, и я ценю вашу искренность. Я смогу найти время для вас. Буду ждать сегодня в пять вечера». Райна шумно выдохнула, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие грудную клетку, немного разошлись. Кажется, она стала понимать, за что именно Адриана так ценила Одри и почему отзывалась о ней очень тепло. Внезапно мелькнувшая мысль показалась по-настоящему гениальной. Кейворд связывали с психологом доверительные отношения, а значит, Одри могла пролить свет на затянувшееся молчание подруги. Если та просто решила взять паузу от внешнего мира или замоталась в делах, наверняка вторая была в курсе её состояния. Самое главное сейчас — получить подтверждение, что с Адрианой всё в порядке. Азарт от этого плана на мгновение отбил всякое желание продолжать работу, хотя, признаться, и до этого Райна им не горела. Поток документов на экране ноутбука превратился в серую массу, лишенную всякого смысла. Райна поднялась с кресла и, закинув телефон в карман брюк и позабыв напрочь про валяющуюся где-то под столом сумку, вышла в коридор. Ей требовался кофе, как единственный подлинный предлог, оправдывающий её полное бездействие в начале рабочего дня. Но стоило сделать несколько шагов к лифту, как из-за поворота показалась Мария, погружённая в заполнение документов прямо на ходу. Прилив грядущей неловкости скрутил живот, заставляя Райну замереть на месте и плотно поджать губы. Быть может Шу прошла бы мимо и даже не обратила внимания на начальницу, но пришлось, ведь та замерла посреди коридора и загородила проход. — Райна… Доброе утро. Еще раз, — Мария подняла взгляд, но в её глазах не было и тени того сумбура, что сейчас разрывал Райну. — Слушай, Мария, это не то, что ты подумала, — слова сорвались с губ прежде, чем Райна успела их взвесить. — Цветы не от любовника. То есть… — Успокойтесь, миссис Рейн. Это не моё дело, — голос Марии прозвучал ровно, а на лице появилась лёгкая улыбка. — И я обязана вам по гроб жизни, чтобы позволить себе даже подумать что-то лишнее. Сказали от Октавиана — значит, от него. Детали меня не касаются. Мария чуть склонила голову, собираясь продолжить свой путь, но Райна, кажется, уже не могла остановиться. Внутри неё, подпитываемая кофеиновым голодом и никотиновой горечью, вскипала потребность в горьком, почти мазохистском признании. — Нет. То есть да, это моё дело, но… Чёрт, — Райна рвано выдохнула, чувствуя, как фасад безупречной леди окончательно осыпается. — Боюсь, что при любом раскладе в этой истории я сука. Мария замерла. Она медленно опустила папку с документами, и её взгляд стал чуть мягче, хотя лицо по-прежнему оставалось непроницаемой маской. — Миссис Рейн, наши органы власти по решению суда отняли у меня дочь, причём абсолютно заслуженно, а я отнимаю её у отца путями махинаций. Разве это правильно, вы думаете? Я тоже сука. — Бороться за своё — это нормально! — горячо возразила Райна, делая шаг навстречу. — Ни один полицейский, судья, да даже её отец не имеет права забирать у тебя дочь. Коридор на мгновение погрузился в тишину, прерываемую лишь далеким гулом кондиционеров. Исповедь Марии, прозвучавшая так буднично и в то же время страшно, выбила почву из-под ног. Райна почувствовала, как её собственные терзания из-за цветов и лжи меркнут перед драмой женщины, стоящей напротив. — Может, выпьем кофе вместе? — Райна кивнула в сторону лифта, решительно разрывая затянувшуюся паузу. — Да… Почему нет? Пойдёмте выпьем. — Мария, — Рейн мягко перехватила коллегу за локоть, заставляя ту обернуться. — На «ты». Пожалуйста. — Хорошо, Райна, — имя сорвалось с её губ непривычно, но мягко. Кофемашина внизу гудела, заполняя пространство терпким, поджаристым запахом зерен. Стоя у стойки, две женщины выглядели со стороны как обычные офисные сотрудницы, решившие сделать паузу, но тяжесть их разговора всё ещё висела в воздухе невидимым облаком. — Какой кофе ты пьёшь? — Райна очень старалась расслабить плечи, но тот факт, что в последнее время её личная жизнь чересчур явно становится публичной, пугал. — Американо, — коротко отозвалась Мария. — Черный. Без сахара. — Вам как обычно, миссис Рейн, миссис Шу? — добродушная сотрудница за стойкой ловко пробила заказ после двух кивков, не переставая радушно улыбаться. — Присаживайтесь, я подам по приготовлению. — Спасибо, Дейзи. Выбрав самый дальний столик у окна, женщины опустились на кожаные стулья. Райна только собиралась поблагодарить Марию за откровенность, как карман брюк завибрировал. На дисплее вновь появилась фотография человека, что устроил переполох в её кабинете. Райна демонстративно закатила глаза и, не скрывая пренебрежительного жеста от сидящей напротив Марии, резким движением смахнула вызов. Его настойчивость, которая когда-то могла показаться романтичной, сейчас вызывала лишь желание исчезнуть. Смартфон лег на стол экраном вниз, словно этим она могла заставить замолчать и человека на другом конце провода, и собственную совесть. — Это он? — тихо спросила Мария, не сводя с нее внимательного взгляда. Райна подняла на коллегу почти щенячий взгляд, чувствуя, как сердцебиение ускоряется, выстукивая дробь в висках. — Тот парень, что прислал цветы? — уточнила Шу. — Нет. Точнее, да. Господи… — выдохнула Райна, прижимая ладони к лицу. — Он пытается извиниться? Напортачил? — Напортачил… — Райна закрыла рот обеими руками, погружаясь в тяжелое раздумье. Напортачил тем, что у него есть дочь? Нет, тем, что предпочел об этом молчать, пока она строила иллюзии. Взгляд Райны медленно поднялся и скользнул по лицу сидящей напротив женщины. В этот момент острая, режущая тревога забилась где-то в самом горле. Детали пазла, которые всё это время рассыпанным хламом валялись перед глазами, вдруг начали стремительно сцепляться друг с другом. Картинка выходила уродливой, пугающе четкой и не оставляющей места для сомнений. Нет. Ну нет же. Не может сучка-судьба так жестоко издеваться. Внутри всё похолодело. Райна хотела задать один решающий вопрос, но до коликов боялась услышать ответ. И запах кофе, еще минуту назад казавшийся спасительным, вдруг начал вызывать острые приступы тошноты. Собственные руки у лица, пропахшие дорогим парфюмом и едкими лилиями, тоже. — Райна? Всё нормально? — голос Марии прозвучал откуда-то издалека, пробиваясь сквозь нарастающий гул в ушах. Рейн сжала пальцы так сильно, что из той маленькой раны на подушечке вновь появилась алая капля крови. — Да… — голос Райны надломился, став похожим на хруст сухого льда. — Просто… голова закружилась. Наверное, сигарета натощак была лишней. — Я могу помочь чем-то? Может, воды? — Нет, Мария, не нормально, — отрезала она, резко опуская руки на стол. — Кем работает твой муж? — Что? — Шу вскинула брови, явно сбитая с толку внезапным вопросом, который так слабо вязался с дружеским перерывом на кофе. — Как имя человека, что является отцом твоего ребёнка? — вопрос прозвучал хлёстко, заставив случайных посетителей за соседним столиком обернуться. — Роб. Роберт Шу, — ответила Мария, и в её тоне прорезалось недоумение, смешанное с легкой настороженностью. Напряжение, сковывавшее плечи, наконец начало отпускать. Райна откинулась на спинку кресла и шумно выдохнула, чувствуя, как пульс в висках постепенно замедляется. Услышь она сейчас то самое имя, о котором думала, голова наверняка взорвалась бы к чертовой матери, не выдержав перегрузки от абсурдности совпадений. — Роберт… — эхом повторила Райна, чувствуя, как тошнота отступает. — Понятно. Прости, я… я просто пытаюсь сообразить, не пересекались ли мы раньше. Мой круг общения в последнее время стал слишком тесным. — Вы его знаете? Дейзи как раз принесла их заказы. Но, как человек, давно работающий в этом месте, скрылась спустя несколько секунд, не желая становиться свидетелем тех тем, что её не касались. — Нет, имя просто показалось знакомым, — Райна сделала большой глоток своего кофе, обжигая горло и радуясь этой боли. — Слушай, забудь. У меня сегодня действительно едет крыша. Нужно срочно возвращаться к работе. — Вы даже кофе не допьёте? — Кофе допью… Мария, мне сегодня нужно будет уйти пораньше, — Шу многозначительно улыбнулась и вскинула брови. — Нет. Это деловая встреча. К тому человеку я больше не сунусь, никогда. — Да? — Мария, нет. Никогда! — Райна припечатала чашку к столу. — За такое не прощают. Считай, что в своей ситуации я тот самый адвокат по бракоразводным процессам. — Оу… — по лицу Марии было видно, что она не до конца понимает истинный подтекст этих слов. Но понимала, что благодаря адвокату её дочь сейчас не с ней, а это очень и очень больно. Тяжелое молчание повисло над столиком, прерываемое лишь шумом работающей кофемашины. Райна сделала последний глоток кофе, чувствуя, как горечь оседает на языке. — Всё. Пора возвращаться к работе, — к которой она сегодня, вообще-то, так и не приступила. Рабочие часы пролетели как в тумане. Райна механически подписывала документы, отвечала на звонки и старалась не смотреть в сторону злосчастных корзин с цветами, аромат которых к вечеру стал казаться почти трупным. Вечерний город задыхался в пробках, когда Райна наконец припарковала машину у неприметного здания с уютным крыльцом. Дождь едва накрапывал, оставляя на лобовом стекле мелкую сетку капель, похожую на ту, что украшала экран её разбитого телефона. Она оперлась поясницей о влажную дверцу машины и вновь набрала номер Адрианы, пока докуривала сигарету, которую начала ещё в поездке. Но кроме знакомого голоса на автоответчике ничего не услышала. Густой дым растворялся в холодном воздухе, смешиваясь с запахом мокрого асфальта. Тишина в трубке пугала всё сильнее. Затушив окурок о край урны, Райна поправила воротник куртки и вошла внутрь. Здание, неприметное снаружи, внутри имело дорого обустроенный интерьер с золотыми вкраплениями в стенах. Завораживало. Когда Райна переступила порог, её сразу окутал запах лавандового чая и едва уловимый аромат бумаги. Одри поднялась из-за стола. Длинные светлые волосы мягко рассыпались по плечам, а круглые очки в тонкой оправе чуть сползли на кончик носа, придавая ей вид человека, который знает все секреты мира, но никого за них не осудит. — Райна, добрый вечер. Проходите, — Одри лучезарно улыбнулась, и этот жест был настолько искренним, что у Рейн на мгновение перехватило дыхание от собственного чувства вины. — Присаживайтесь. Вы выглядите очень уставшей. Чай? Замёрзли? — Нет, всё хорошо, спасибо. Можно кофе? Со сливками и без сахара, — Райна опустилась в кресло, чувствуя, как мягкая обивка буквально обволакивает её, заставляя мышцы хоть немного расслабиться. — Конечно, сейчас, — Одри легко поднялась и подошла к небольшой кофемашине в углу. — Я рада, что вы наконец решились на этот визит. Неожиданно было получить сообщение в столь ранний час от вас сегодня. — Глупо было избегать вас столько времени. Я вела себя как ребенок. Простите, — Райна уставилась на свои руки, стараясь не смотреть психологу в глаза. — Не извиняйтесь. У каждого свой темп, — мягко отозвалась Одри, возвращаясь с чашкой, от которой исходил нежный сливочный аромат. — Что сподвигло вас на сообщение мне в столь ранний час сегодня? — Не знаю. Мне изначально не следовало отменять визиты, а я всё боялась чего-то. Адриана была права, вы очень добрая. — Спасибо, — Одри улыбнулась, и эта улыбка была настолько обезоруживающе искренней, что Райне на мгновение стало не по себе. — Это ведь Адриана порекомендовала вам записаться ко мне? — Да, она. — А после чего Адриана решила, что без помощи специалиста вы не справляетесь? Райна закусила губу и отвела взгляд к окну, где вечерние огни города размывались в мелкой мороси. На самом деле Адриана узнала подробности её жизни совсем недавно, но после того памятного разговора ни разу не упоминала Одри. Наоборот, она настойчиво твердила о психологе гораздо раньше, когда всё еще казалось контролируемым. — Она сказала, что у меня грустные глаза, — Райна постаралась, чтобы это прозвучало максимально обыденно, почти как шутка. — Правда? — Одри чуть наклонила голову, и линзы её очков мягко блеснули в свете торшера. — А в какой именно момент она это заметила? Вопрос был задан легко, но Райна почувствовала, как под этим дружелюбным тоном скрывается точная работа мастера. Одри не просто поддерживала беседу — она аккуратно вскрывала пласты, пытаясь нащупать точку отсчета. Рейн сделала глоток кофе, чувствуя, как сливки смягчают горечь, но не избавляют от желания немедленно встать и уйти, лишь бы не отвечать на этот до ужаса простой вопрос. — Не помню точно, — уклончиво ответила Райна, прикрываясь чашкой как щитом. — Мы просто ужинали. Адриана любит искать смыслы там, где их нет. Возможно, я просто устала в тот день, а она приняла это за вселенскую печаль. — То есть вы считаете, что она ошиблась? — Одри откинулась в кресле. — Быть может, в тот вечер произошла какая-то мелочь. Ссора с кем-то из близких, потеря ключей от квартиры или сломанный ноготь. Самая обыденность. Постараетесь вспомнить? По спине пробежал холод. Профессиональная деликатность Одри была подобна скальпелю: она резала тонко и на первый взгляд безболезненно, но до самого нерва. И снова всё сводилось к одному и тому же человеку. Одному имени, которое заполнило собой всё пространство её жизни, не оставив места для кислорода. Райна прикрыла лицо ладонями и глухо промычала, сдаваясь. Она уже не злилась — на злость не осталось сил. Внутри разливалась невероятных масштабов печаль вперемешку с усталостью. — Да помню я всё, господи, помню, — её голос прозвучал надломленно и как-то слишком честно для этих стен. Ты пророс во мне кожей, Ксандр. Даже не коснувшись моих губ, ты уже оставил на мне шрам, который не под силу исцелить ни времени, ни другому человеку. — Одри, я понимаю, что вы делаете. И это логично, — Райна резко отняла ладони от лица, и её взгляд снова стал колючим. — Но я не готова обсуждать свою личную жизнь. Вы вообще знаете, кто я? Одри спокойно поправила дужку очков, ни на секунду не сбившись с благодушного настроя. — Райна Рейн. Вы у меня сегодня впервые, потому особо информацией не располагаю. — Это не смешно, — процедила Райна, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение на тех, кто пытается играть с ней в неведение. В этом городе каждый второй знал, кто занимает кабинет в правом крыле мэрии. — Я не шутила, — тон Одри остался ровным, но в нем появилась профессиональная твердость. — Райна, всё, что вы скажете, останется только в моей голове и, возможно, немного в блокноте. Кем вы работаете и чьей женой являетесь — я не знаю, потому что вы сами об этом не сообщили. То, что я вижу в новостях или слышу от третьих лиц, не имеет для меня ни малейшего значения. Только ваши слова имеют здесь вес. Если я буду опираться на то, что говорит о вас город, я буду лечить маску, которую вы носите. А я хочу помочь той женщине, которая написала мне утром. — Хорошо, — Райна сделала глоток уже почти холодного кофе. — Допустим, я вам верю. Но это не значит, что я готова вывернуть душу наизнанку прямо сейчас. — Мы и не будем торопиться, — Одри мягко улыбнулась. — Я бы хотела узнать, что случилось у вас сегодня утром. Вы готовы поговорить об этом? — Нет. Да… — Райна запнулась. — Одри, что с Адрианой? Она не выходит на связь уже несколько дней и я нервничаю. Если я её чем-то обидела, то хотя бы хочу узнать об этом. Она просто избегает меня. — Тревога за близких — это всегда очень изматывающее чувство, — голос Одри звучал сочувственно, но в нем не было и намека на готовность делиться информацией. — Однако ваше желание найти причину её молчания в себе говорит о многом. Кажется, сейчас вы склонны брать на себя вину за всё, что идет не по плану, даже если речь о поведении другого взрослого человека. Пальцы Райны сильнее сжали фарфор. Попытка получить прямой ответ наткнулась на мягкую, но непроницаемую стену. — Одри, я не прошу сеанса психоанализа для Адрианы, я просто хочу знать, что она в порядке, — голос Рейн опустился до свистящего шепота. — Я понимаю. Но давайте перевернем ситуацию. Если бы кто-то пришел ко мне и спросил о вас, о ваших страхах или о том, почему вы сегодня написали мне, вы хотели бы, чтобы я дала ответ? Конфиденциальность — это единственный фундамент, на котором стоит доверие в этом кабинете. И он одинаков для всех. — Ясно, — Райна двумя пальцами сжала переносицу, пытаясь унять пульсирующую в висках тяжесть. Надежда получить хоть какую-то зацепку разбилась о безупречный профессионализм Одри. Стены кабинета, еще минуту назад казавшиеся уютными, вдруг начали давить. — Райна, послушайте… — Одри мягко подалась вперед, и в её голосе прозвучало не дежурное сочувствие, а искреннее желание помочь. — Мы ведь только начали. И наверняка ваше… — Знаете, Одри, я, пожалуй, пойду, — Райна резко поднялась, игнорируя попытку психолога продолжить диалог. — Кофе был отличным, правда. Но я поняла, что сегодня не самый лучший день для самокопания. Одри не сделала попытки её удержать, но тоже встала. Психолог дождалась, пока гостья дойдет до двери, и лишь тогда негромко произнесла: — Райна. Тон был коротким, лишенным терапевтической тягучести, и это заставило Рейн замереть на пороге. Одри поправила очки и посмотрела прямо на неё — внимательно и очень по-человечески. — Конфиденциальность запрещает мне говорить о встречах. Но она не запрещает мне сочувствовать вашему беспокойству, — Одри сделала небольшую паузу, подбирая слова так, чтобы не нарушить этику, но донести главное. — Если вы действительно чувствуете, что тишина затянулась… иногда лучший способ унять тревогу — это убедиться во всём лично. Адриана всегда ценила искренние порывы. И я не думаю, что она заперла двери для тех, кто ей дорог. Слова психолога даже сейчас были произнесены через чёртову призму профессиональности, но Райна смогла уловить главное. Она мысленно влепила себе пощёчину: почему, чёрт возьми, эта простая мысль не пришла ей в голову раньше? Почему она ждала официального разрешения от женщины в круглых очках, чтобы просто проверить близкого человека? — Доброй ночи, Одри, — тише ответила Райна, на этот раз не вкладывая в слова привычного сарказма. Тяжелая дверь кабинета закрылась с глухим щелчком. На улице по-прежнему моросил дождь, впридачу с холодным ветром, что проникал под куртку, заставляя поёжиться. Дрожащими пальцами она выудила из пачки сигарету. Первая затяжка принесла горькое облегчение. Выпустив густую струю дыма, которая тут же растворилась в тумане, Райна достала телефон. Всё тот же ритуал. Сначала — Макс. В этот раз гудки длились дольше прежнего, и она уже почти успела поверить в успех, чувствуя, как от надежды теплеет в груди. Но тишину вновь разорвал бодрый, записанный вечность назад голос мужчины: — Привет, это Макс. Оставьте… — Да сука! — Райна сбросила вызов, едва не выронив телефон из замерзших пальцев. Его энергичный тон на записи сейчас казался издевкой, эхом из другой, нормальной жизни. Она со злостью затянулась снова, чувствуя, как табачный дым обжигает легкие. Пальцы механически скользнули по экрану, открывая контакт Адрианы. Она знала, что услышит. Знала, что вероятность ответа стремится к нулю, но палец сам нажал на вызов. Ожидание в этот раз было коротким — сеть даже не пыталась имитировать соединение, сразу перенаправив её в тупик голосовой почты. Тишина в трубке стала последней каплей. Райна уже занесла руку, чтобы к чёртовой матери разбить ставший ненужным телефон об асфальт, как вдруг боковым зрением уловила движение на противоположной стороне улицы. Знакомый силуэт, вынырнувший из света неоновой вывески, заставил её сердце на мгновение остановиться, а затем пуститься вскачь. Ксандр. Мужчина в полицейской куртке спрятал руки в карманы, а голова его была опущена, он смотрел исключительно под ноги. Его кудри заметно смягчились и отяжелели под дождём, а по промокшей ткани плеч было ясно — шёл он так уже давно. Паника ударила в голову чистым адреналином. Райна инстинктивно пригнулась, прячась за капот своей машины, чувствуя, как холодный металл обжигает ладони. Она вжалась в дверцу, едва дыша и молясь, чтобы тень от припаркованных рядом авто скрыла её. Ксандр пересекал дорогу по диагонали, направляясь именно к тому входу, из которого девушка только что выскочила. Когда он миновал линию её обзора, Райна действовала на одних рефлексах. Она быстрым и почти бесшумным движением юркнула на водительское сиденье. Ключ в зажигание и тихий рокот мотора отозвался вибрацией в её пальцах. Она резко рванула с места, выруливая с парковки в противоположную от него сторону. В зеркале заднего вида Райна успела заметить, как Ксандр всё же поднял голову на звук покрышек. Он остановился у самых дверей, и его взгляд зацепился за знакомый кузов её автомобиля. Дёргаться следом мужчина не стал. Просто замер, провожая её взглядом, пока красные габаритные огни не скрылись за поворотом. Райна ударила ладонью по рулю, чувствуя, как внутри всё клокочет от гремучей смеси страха и бешенства. — Да как ты появляешься-то везде?! — выкрикнула она в пустоту салона, прибавляя скорость. — Тебя не было. Не было! А стоило мне вдолбаться в твою и без того раздолбанную рабочую машину, так ты везде, в каждом моём дне. Когда же ты исчезнешь, ну когда тебя снова не будет? Голос сорвался, переходя на хрип. Она чувствовала себя так, словно попала в капкан, который сама же и захлопнула в тот злополучный день на дороге. Ксандр просочился в её жизнь незаметно, как сырость сквозь старые стены, и теперь занимал собой всё пространство. Машину подбросило на неровности асфальта, и Райна покрепче перехватила руль. Гнев немного протрезвил её. Он шёл к Одри? Неужели Ксандр тоже знаком с психологом? В какую игру с ней решила сыграть карма и каким будет конечное наказание? Она зло вытерла тыльной стороной ладони глаза, в которых стояли колючие слезы, и заставила себя сосредоточиться на дороге. — Хотя бы там тебя не будет. Одно единственное место во всём городе как будто осталось, — прошептала она, сворачивая на финишную прямую к дому Адрианы. Знакомый фасад многоэтажки в этот час выглядел неприветливо. Она взглянула вверх, на тёмные окна четвёртого этажа. Никакого света. Никаких признаков жизни. Но Райна должна была убедиться лично, что девушки нет в квартире, прежде чем уехать. Почти мигом Райна почти бегом пересекла двор и заскочила в подъезд. Поднимаясь по ступеням, она пыталась прикинуть в голове хотя бы примерно, что скажет и с чего начнет разговор. Может извинится, если за ней действительно числится грешок, о котором сама пока не догадывается. Остановившись перед дверью, Райна замерла всего на мгновение, прежде чем нажать на кнопку. Резкая трель звонка отчетливо пронеслась по коридору, разрезая тишину подъезда. Она затаила дыхание, вглядываясь в темный зрачок дверного глазка и надеясь уловить хоть малейший шорох шагов или увидеть полоску света, пробившуюся под дверью. Ничего. Только гулкая, вакуумная пустота. — Адриана! — Райна ударила ладонью по металлической поверхности двери, сначала негромко, а затем всё настойчивее. — Адриана, я знаю, что ты там. Открой, пожалуйста. Тишина в ответ казалась почти издевательской. В висках застучала кровь, смешиваясь с ритмичным стуком её собственного кулака о металл. Отчаяние, копившееся весь вечер, начало выплескиваться наружу. Райна выхватила телефон и вновь набрала номер девушки. Секунда, вторая — и вдруг за дверью, в глубине темной квартиры, раздалась приглушенная, но отчетливая мелодия. — Я слышу его! Твой телефон, — выкрикнула Райна, прижимаясь лбом к холодному косяку. — Адри, хватит играть в прятки. Это уже не смешно. Пожалуйста, просто скажи, что ты в порядке! Телефон внутри продолжал надрываться, пока не захлебнулся очередным переходом на автоответчик. В наступившей тишине Райна, уже не контролируя себя, схватилась за ручку и с силой дернула её на себя, надеясь на чудо. Но металл даже не шелохнулся. Дверь была заперта. Зато открылась дверь квартиры напротив. Полная темнокожая женщина средних лет в потрёпанном халате скрестила руки на груди, глядя на нарушительницу покоя. — Здравствуйте! — Здрасьте, — пробасила соседка, не меняя позы и придирчиво оглядывая дорогую, но промокшую одежду Райны. — Я пытаюсь достучаться до своей подруги, — Рейн сделала неопределенный жест в сторону запертой двери, из-за которой только что доносился звук телефона. — Она не выходит на связь, и я… — Я это заметила, — перебила её женщина, и в её взгляде не было ни капли сочувствия, лишь бесконечная усталость человека, который хочет спать. — Милочка, идите домой. — Простите, что мешаю вам спать, но я не уйду, потому что беспокоюсь за неё, — голос Райны стал тверже. Она была готова к скандалу, к вызову полиции, к чему угодно, кроме того, что услышала в следующую секунду. — У Адрианы есть человек, который беспокоится и заботится о ней. И это её муж. А вы идите домой к своему мужу. — Муж? — переспросила она, и в её голосе прорезалось неприкрытое удивление. — Её муж сейчас там, с ней? Но соседка даже не дослушала, с раздражением хлопнув дверью перед её носом. Райна осталась стоять на месте, глядя на закрытую дверь квартиры Адрианы. Мысли неслись вскачь, сталкиваясь и рассыпаясь искрами. Если он там, за этой дверью, значит, всё, что она выстраивала в своей голове последние дни, было лишь карточным домиком. Тишина в квартире Адрианы теперь не казалась пустой — она была густой, насыщенной чьим-то невидимым присутствием. Машина встретила её привычным запахом кожи и холодным полумраком. Дождь на лобовом стекле дробил свет уличных фонарей на тысячи мелких искр, мешая сосредоточиться на дороге. Дорога домой заняла вечность, хотя улицы были почти пусты. Паркуясь у своего дома, Райна на мгновение замерла, глядя на широкое кухонное окно, где за стеклом в теплом ореоле света мелькал знакомый силуэт Октавиана. Он двигался плавно, по-хозяйски, наполняя пространство за стеклом той самой жизнью, которой ей сейчас так не хватало. Какие бы демоны ни преследовали её в городе, какими бы тайнами ни обрастали жизни подруг, здесь, за этой дверью, время всегда текло иначе. Тяжелая входная дверь поддалась с тихим вздохом, впуская внутрь. Аромат запеченных трав и домашнего уюта обволок её, отсекая шум ночных улиц и привкус табака. В прихожей было непривычно тихо, если не считать приглушенного звона посуды и тихого напевания из кухни. — Ты как раз вовремя, я только достал противень, — Октавиан выглянул в коридор, вытирая руки полотенцем. На его лице заиграла самая мягкая, обезоруживающая улыбка, которая всегда была для Райны конечной точкой любого маршрута. — Мария предупредила, что ты ушла пораньше, что у тебя дела. Не стал беспокоить звонками. Всё в порядке? — Да, конечно. В полном. — Хорошо, рад слышать. Тогда мой руки и за стол, будем ужинать. Хочу рассказать тебе, как сегодня чуть не сорвал совещание. Ты не поверишь, что выкинул этот стажер из юридического… Поток слов Октавиана стал тем самым фоновым шумом, в котором она отчаянно нуждалась, чтобы не сойти с ума. Пока он увлеченно расписывал нелепость ситуации в офисе, Райна стояла у раковины на кухне, глядя на свои руки под струей теплой воды. Октавиан подошел вплотную, и Райна почувствовала кожей исходящее от него тепло. Мужчина мягко выключил воду и, не давая ей дотянуться до полотенца, накрыл её ладони своими. В его взгляде, когда она наконец подняла глаза, не было ни капли той суеты, с которой он только что рассказывал о делах фирмы. Осталась лишь бесконечная, граничащая с обожанием преданность. — Знаешь, — тихо произнес он, игнорируя недожаренный ужин и недосказанную историю про стажера, — в какой-то момент сегодня я поймал себя на мысли, что просто не могу дождаться вечера. Просто чтобы увидеть тебя на этой кухне. Я очень люблю тебя, Райна. Слова тяжело повисли в воздухе. Райна смотрела на него, и в горле встал колючий спазм. Ей не хотелось сейчас ничего объяснять, не хотелось подбирать ответные фразы или лгать, что на сердце у неё так же ясно, как в их доме. Вместо ответа она подалась вперед, обвив руками его шею, и прильнула к его губам в долгом поцелуе. В этом жесте было всё: и благодарность за спасительный свет в окне, и мольба о тишине, и попытка заглушить нарастающий гул тревоги. Октавиан ответил сразу, крепко прижимая её к себе, и на несколько мгновений мир за пределами этой кухни перестал существовать.