абстиненция души

Яркие солнечные лучи пробивались сквозь не до конца задёрнутые шторы, вынуждая проснуться задолго до будильника. Райна встречала новый день с улыбкой, хотя хорошего за последние дни произошло крайне мало. Но проблем впредь сильно поубавится. Долгожданный день города настал. Юбилейный. Райна откинула одеяло, чувствуя непривычную легкость. Сегодняшний праздник был не просто датой в календаре, а своего рода чертой, за которой останется всё плохое и, стоит быть честной, даже хорошее — такового тоже было немало. Город готовился к парадам, ярмаркам и вечерним фейерверкам, и эта коллективная радость была сейчас ей тем самым необходимым глотком свежего воздуха. Звуки торжества уже начали просачиваться сквозь стены: где-то вдалеке репетировал оркестр, а соседи настраивали гриль на заднем дворе. На кухне она сразу же принялась за дело. Вместо привычных тостов на скорую руку, сегодня на плите зашкварчал бекон, а в воздухе поплыл густой аромат свежесмолотого кофе и ванильных оладий. Райна двигалась порывисто и радостно, словно всё напряжение последних недель испарилось вместе с утренним туманом. — Доброе утро, соня! — воскликнула она, едва Октавиан появился на пороге. Подбежав к нему, Райна звонко поцеловала его в щеку и тут же вручила тарелку с идеальным завтраком. В её глазах плясали солнечные зайчики, а улыбка была такой искренней и светлой, какой муж не видел уже очень давно. Октавиан принял тарелку, но не спешил приниматься за еду. Он с легким прищуром наблюдал за её воодушевленными манипуляциями у плиты. — Райна, признайся честно, ты принимаешь наркотики? — с долей иронии, но и с явным любопытством спросил он. — То понурая ходишь, то чуть ли не прыгаешь от счастья. В чем дело? — Знаешь, я могу вернуться к состоянию, когда не общалась с тобой днями, а пересекались мы только на работе, — она картинно вскинула бровь, ставя сковородку на подставку. — Хочешь? Октавиан тут же поднял свободную руку в примирительном жесте, едва не опрокинув чашку с кофе. — Ни в коем случае, — поспешно отрезал он, и на его губах расплылась довольная улыбка. — Забудь, что я сказал. Мне определенно больше нравится эта версия тебя. — То-то же, — Райна рассмеялась, облокотившись на кухонный остров. — Просто сегодня особенный день, которого мы оба очень долго ждали. Город празднует, солнце светит, и я решила, что хватит с нас хмурых лиц. Давай просто наслаждаться моментом, Октавиан. Завтрак пролетел незаметно, наполненный звоном вилок и обсуждением маршрута. Райна ела быстро, почти не чувствуя вкуса, подгоняемая внутренним драйвом, который не давал ей усидеть на месте. Как только с едой было покончено, она буквально выставила мужа из-за стола, отправив его наверх приводить себя в порядок. — Давай быстрее, — бросила она ему вслед, когда он скрылся на лестнице. — Я буду ждать тебя у машины. Дождавшись, пока шаги Октавиана стихнут на втором этаже, Райна схватила телефон и скользнула за входную дверь. Утренний воздух был еще свежим, но солнце уже ощутимо пригревало ступени крыльца. Она отошла к самому краю террасы, подальше от открытых окон, и быстро набрала номер. Гудки в трубке тянулись бесконечно долго, каждый из них эхом отдавался в висках, пока, наконец, не сменился сухим механическим щелчком. — Привет, это Макс. Оставьте сообщение после гудка, и я перезвоню вам, когда закончу перебирать очередной внедорожник. Удачи. Райна раздраженно выдохнула, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки. Снова голосовая почта. — Привет. С праздником, Керроу! Быть может пора бы тебе уже объявиться и перезвонить мне? Я второй день трубку обрываю. Надеюсь, встретимся в городе. Стоило отключиться, как сзади послышались бодрые шаги Октавиана. Райна моментально спрятала телефон в сумку, надеясь, что резкое движение не выглядело слишком подозрительным. — Ты чего там ходишь? — спросил он, щурясь от яркого солнца. — Поехали? — Конечно! — Райна обернулась к нему, сияя безупречной улыбкой, в которой не осталось и следа от недавнего раздражения. — Любуюсь палисадником. Мария пишет, что они уже ждут нас, так что лучше поспешить. Дорога до центра заняла больше времени, чем обычно. По обочинам тянулись вереницы припаркованных машин, а тротуары пестрели праздничными флажками и яркими нарядами горожан. Октавиан уверенно вел автомобиль, изредка поглядывая на жену и, кажется, окончательно уверившись в её прекрасном расположении духа. — Ты смогла связаться с Адрианой? — А? — Райна вздрогнула, на мгновение выпав из своих мыслей. — С того дня, как мы отвезли её домой, вы не виделись? — Нет. На звонки она не отвечает, не пишет. И в соцсетях молчит, — Райна отвернулась к окну, наблюдая за проплывающими мимо группами подростков с национальными флажками в руках. — Словно сквозь землю провалилась. — Вы увидитесь сегодня. Она будет вести прямой эфир с места событий. Там сможете поговорить. — Прямой эфир, значит, — повторила Райна, и на её лице появилось выражение явного облегчения. — Что ж, это отличная новость. По крайней мере, я увижу, что с ней всё в порядке и она при деле. Эта мысль мгновенно успокоила её. Если Адриана работает на таком важном мероприятии, значит, её затянутое молчание и запертая дверь вчера были продиктованы банальной продолжительной усталостью и желанием выспаться перед тяжелым рабочим днем. — Ну что? Готов? — Райна поправила лацкан пиджака мужа, на мгновение задерживая руку на его груди. — Всегда. Стоило Октавиану выйти, как к нему тут же направился Зейн, на ходу сверяясь с данными в планшете. Охранники рассредоточились, создавая невидимый, но плотный барьер между первыми лицами города и нарастающим гулом толпы. — Господин мэр, — Зейн кивнул Октавиану и коротко поприветствовал Райну. — Сцена готова, выход через пятнадцать минут. Сначала приветственное слово от организаторов, потом ваш выход. — Прекрасно. Журналисты уже прибыли? — Октавиан вопросительно взглянул на полковника, поправляя микрофон-петличку, который уже спешил закрепить подошедший ассистент. — Разумеется. Они здесь с самого утра, — Зейн сверился с таймингом на экране. — Сразу после официальной части вас ждёт короткий эксклюзивный комментарий для Адрианы Кейворд. Буквально пара слов в прямом эфире перед началом парада. Райна, стоявшая чуть в стороне, почувствовала, как уголки её губ непроизвольно дрогнули в улыбке. Всё складывалось как нельзя лучше. Никаких догонялок по этажам — Адриана сама будет ждать их у края сцены, во всеоружии своего профессионализма, под светом софитов и объективами камер. Октавиан на мгновение отвлекся, сделав несколько шагов в сторону, чтобы уточнить детали у подошедшего атташе. Пользуясь этой короткой паузой, Райна скользнула ближе к Зейну. Тот стоял неподвижно, сканируя взглядом пространство, но его напускная холодность не могла обмануть её. — Выглядишь как всегда безупречно, полковник, — тихо произнесла она, едва шевеля губами, чтобы со стороны это казалось обычным уточнением по протоколу. — Ты сегодня сияешь, Райна. Слишком ярко для простого праздника, — его голос был низким и ровным, предназначенным только для её ушей. — Надеюсь, это потому, что ты наконец готова дать мне положительный ответ. — Перестань. Сейчас не время и не место. Вокруг камеры, Зейн. Будь профессионалом, за которого тебя все принимают, — Райна едва заметно качнула головой, сохраняя на лице вежливую полуулыбку, предназначенную для любого случайного свидетеля. — Я профессионал, — сухо ответил он, снова устремив взгляд в толпу и принимая каменно-бесстрастный вид. Его челюсть плотно сжалась, а рука на мгновение коснулась гарнитуры в ухе, словно он проверял связь, хотя на самом деле просто выстраивал дистанцию. Райна чувствовала исходящее от него напряжение. Ощутимое, как натянутая струна. Она знала, что его предложение, сделанное в тишине и без свидетелей, всё еще висит между ними невидимым грузом, требуя решения, которое она раз за разом откладывала. Наконец к ним вернулся Октавиан, на ходу закрывая папку с речью. Он выглядел воодушевленным, полным той политической энергии, которая всегда нарастала в нём перед выходом к публике. — Всё согласовано, — произнес мэр, кивнув Зейну, и тот ответил коротким, по-военному четким кивком, в котором не осталось ни следа недавней личной просьбы. — Нам пора выдвигаться к трибуне. — Удачи! Райна улыбнулась и сжала руку в кулак, выражая полную поддержку своему мужу. Октавиан в ответ на мгновение коснулся её ладони, и вместе с Зейном и охраной двинулся в сторону ослепительного света софитов. Стоило их силуэтам скрыться за массивной конструкцией сцены, как толпа взорвалась приветственным ревом, заглушая даже мысли. Оставшись в тени технической зоны, Райна просканировала море лиц быстрым, почти лихорадочным взглядом. Но зацепиться хоть за кого-то среди такого огромного количества людей было просто невозможно. Разноцветные кепки, флажки, вспышки камер — всё сливалось в одну пеструю, колышущуюся массу. Хорошее настроение, которое она так бережно выстраивала всё утро, начало стремительно испаряться, оставляя после себя знакомую сухость в горле. Праздничный шум теперь казался слишком громким, а солнце чересчур навязчивым. Райна быстрым шагом миновала пост охраны, махнув пропуском, и вышла за пределы оцепленной зоны. Она не хотела оставаться в тесном закулисье, где каждый техник мог стать случайным свидетелем её минутной слабости. Ей нужно было затеряться, раствориться в праздничной суете, но при этом найти хоть клочок тишины. Свернув за угол одного из зданий, она припала спиной к бетонной поверхности и достала пачку сигарет из сумки. Паника, сопровождаемая дрожащими руками, отчего-то нарастала с каждой секундой, хотя на первый взгляд проходил мерно. — Курение в общественном месте запрещено законом. Что ж ты так нарушать любишь, Райна, — негромкий, чуть хрипловатый голос заставил её вздрогнуть. Райна замерла, так и не поднеся зажигалку к сигарете. Этот голос она узнала бы из тысячи, даже сквозь грохот праздничного оркестра. Медленно, стараясь сохранить остатки самообладания, она повернула голову. Ксандр стоял в тени между двумя массивными колоннами здания, прислонившись спиной к прохладному бетону. Форменная рубашка сидела на нём безупречно, а значок на груди ловил агрессивные блики праздничного солнца. — Ты что, следишь за мной? — Я работаю здесь, — Ксандр оттолкнулся от колонны и сделал шаг вперёд, выходя из тени. — Оцепление, протокол, безопасность первых лиц… В моё ведение входит и контроль за подозрительными личностями, которые прячутся по углам с дрожащими руками. Остановился он так близко, что Райна почувствовала запах его парфюма и сигарет — этот коктейль из воспоминаний и реальности вызвал в груди болезненный спазм. Взгляд его медленно скользнул по её безупречному наряду, остановившись на бледном лице. — Красивое платье. Непривычно тебя видеть в таком. — Ксандр, что ты хочешь от меня? Ты то прогоняешь меня, потому что у тебя, между прочим, семья; то преследуешь. Чего ты добиваешься? — Это не то место, где я хотел бы начать этот разговор, но ведь другого шанса ты мне не предоставишь, да? Райна лишь фыркнула на это и уже развернулась уходить. Достало. Каждое слово Ксандра ввинчивалось в голову раскаленным сверлом. Он вымотал её пуще остальных именно потому, что сопротивляться ему было физически больно. Как сдирать кожу с незажившей раны. Тянуло ни к Зейну, что сделал предложение руки и сердца; ни к Максу, что давал легкость в каждом дне, хотя и запропастился куда-то в последние дни; ни даже к собственному мужу. А к нему. — Ну погоди же ты, — мужчина бережно перехватил её за локоть. Не сжал, а легко накрыл ладонью. Не удерживая, а предлагая остаться. — Ксандр, я понимаю, что ты просто хотел расслабиться от семейной рутины, и нашел девчонку, с которой легко. Забота о дочери выматывает, да и жена наверняка пилит нервы, но я к такому не готова. Извини. Решение разорвать наши странные отношения было правильным, ты же это и сделал, так не надо теперь тянуть меня обратно. Пожалуйста. Не проси меня остаться. Я ведь не смогу отказать. Цену семье Райна осознавала в полной мере, и эта цена сейчас душила её. Она не была святой, ведь сама лгала своему мужу каждую минуту, задыхаясь в фальши их брака, но она понимала разницу. Кольцо на пальце — это просто металл, символ, который можно спрятать в карман. Но продолжение тебя в маленьком человеке, которому подарила жизнь женщина, выбранная тобой когда-то — это совсем другое. — У меня нет жены. Ты же была у меня на квартире, хоть одну женскую вещь увидела? Райна растерянно моргнула. Память услужливо подкинула интерьер его жилья. Ни лишней чашки, ни запаха чужих духов. — Да я и детских не видела… — Потому что жена с дочерью жили отдельно от меня, — Ксандр наконец выпустил её локоть, но лишь для того, чтобы убрать руки в карманы брюк, становясь еще более закрытым. — Я давал им деньги, брал её на выходные и посреди недели, но большую часть времени они были вместе. И в один момент женушка скинула дочь на меня, безо всяких объяснений. Я, впрочем, уже знаю, что произошло, но вернуть ребенка не могу. Тогда я и решил порвать с тобой. Проблем ворох. Ну сдался бы я тебе с прицепом? — Так ты в разводе? — Нет. Официально мы ещё женаты. Из-за дочери сложнее процесс проходит. — Мы с тобой не один месяц знакомы. Неужели настолько долго? — Ну если учесть, что моя жена не хочет разводиться, то да, настолько. Этот ответ, брошенный буднично, подвел черту. Пока Райна выжигала себя изнутри мыслями о его семейном очаге и долге, Ксандр просто ждал подписей на бумагах. Тяжесть, которую она несла всё это время, оказалась наполовину выдуманной, но от этого не стала менее разрушительной. — Да похер, — она сделала наконец первую затяжку, когда сигарета уже наполовину истлела. — У нас все равно ничего не выйдет. — Я тебе всё рассказал. Ничего больше не скрываю от тебя. Я тебя с дочерью познакомлю, чтобы ты убедилась. Ну, не только поэтому, я ещё в тот день об этом подумал, когда ты увидела её… Растерялся сразу, да и момент был не подходящим. Давай, Райна, соглашайся. Его слова долетали до неё словно сквозь толщу воды. Райна не ответила. Вместо этого взгляд скользнул мимо Ксандра, туда, где за оцеплением, на залитой светом сцене, Октавиан уже заканчивал свой монолог под бурные аплодисменты публики. Он улыбался широко и парадно, но его глаза лихорадочно искали её в первых рядах. Райна всегда стояла там. Всегда была его главной опорой, его самым преданным зрителем. Но сегодня она позорно сбежала прятаться с сигаретой в тени бетонных колонн, позволяя другому мужчине касаться своей руки. В груди болезненно кольнуло. Контраст между искренним, сбивчивым признанием Ксандра и триумфом мужа на сцене был невыносим. Один предлагал ей честный хаос своей жизни, а другой золотую клетку безупречного брака, где её отсутствие уже начало вызывать вопросы. — Поздно. Слишком поздно, — пробубнила она себе под нос, по-прежнему не глядя на мужчину. Но тот наклонился ближе и переспросил: — Что? — Мы встретились поздно, — она наконец подняла на него глаза, и в них была такая беспросветная усталость, что Ксандр невольно ослабил хватку. — Всё так не вовремя. И как бы я была рада согласиться на это предложение, честно, Ксандр… я очень хочу сказать «да». Но уже поздно. Мне пора. Остаться ещё хоть на секунду дольше рядом с Ксандром и беды не миновать. Райна чувствовала, как воля крошится, как поддается этой безумной тяге всё её естество. Сопротивление было физически изнуряющим, и если бы он сейчас просто обнял, она бы уже не нашла сил оттолкнуть. Поэтому, резко оборвав контакт, Райна практически бегом преодолела расстояние от тенистого переулка до кулис, куда в данный момент направлялся Октавиан в окружении своей охраны. Райна едва успела замедлить шаг и выровнять дыхание, когда муж, сияющий от успеха, поравнялся с ней. Он заправил прядь выбившихся волос ей за ухо, не позволяя себе большего в присутствии такого количества народа. — Ты где была? Не нашёл тебя взглядом. — Замешкалась в толпе, — ответила она, удивляясь тому, как ровно звучит её голос. — Ты был великолепен. — Странно. Тебя бы я узнал даже среди сотен тысяч чужих макушек. Ладно, — он покачал головой, стряхивая наваждение. — У меня по плану комментарий для телевидения. — Для Адрианы? — Да. Ты пригласишь её? Обычно подобные поручения доставались девочкам и мальчикам на побегушках, что звались ассистентами и вечно сновали под ногами с планшетами. Но в этот раз Октавиан нарочито предложил сделать это Райне. Он хотел дать ей возможность пообщаться с подругой до начала официальной части. — Конечно. Это действительно приподняло настроение. Не так сильно, как следовало, но достаточно, чтобы хоть частично вернуть себе лицо. Мысли всё продолжали возвращаться к Ксандру с его новой для её понимания жизнью, которая в эту минуту казалась ей куда более настоящей, чем весь этот блестящий парад. Ван Хейс имел то, что для безупречной Райны Рейн было далёкой мечтой. Она направилась к технической зоне, где Адриана проверяла микрофон. Райна на ходу поправила платье, стараясь сосредоточиться на образе Адрианы, хотя внутри всё равно ныло. — Адриана, — негромко позвала Райна, нервно теребя пальцы рук. — Привет. Кейворд обернулась и на несколько секунд в ступоре смотрела на девушку перед собой. В её взгляде Райна хотела счесть обиду, презрение или ненависть, за что бы то ни было, хотя надеялась она, конечно, на радость. Но глаза Адрианы оставались пустыми, не передавая ни единой эмоции. — Здравствуй, Райна. — Там… Октавиану заканчивают поправлять грим. Он попросил пригласить тебя. — Хорошо. Начнём через две минуты. Адриана тут же отвернулась к оператору, поправляя петличку. Райна перебирала в голове сотни вопросов, но ни один из них не гарантировал ответа. Журналистка возвела между ними невидимую стену без единой на то причины и объяснений, и, судя по её непроницаемому профилю, совсем не переживала по этому поводу. В отличие от Рейн, чьи нервы были натянуты до предела — У тебя всё хорошо? — Да, прекрасно. Я занята, если ты не заметила. Райна сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Она чувствовала, как внутри закипает странная смесь из отчаяния и упрямства. И обиды. — Адриана, ты вернулась к своему мужу? — кажется, вопрос попал в самую точку, ведь теперь в глазах Кейворд проскользнул… страх? — Я приходила к тебе домой вчера. Твоя соседка меня прогнала и сказала, что о тебе заботится твой муж. — Чёртова Альба. Любит же эта старуха лезть не в своё дело. — Так это правда? Поэтому ты избегаешь меня? — Я не избегаю тебя. — Я звонила и писала тебе каждый день по сотне раз в час! Домой приезжала даже. Адриана, если ты не хочешь больше общаться со мной — хорошо. К чёрту. Я не буду навязываться. Но я волновалась, ведь в последний раз нашла тебя в крайне хреновом состоянии в парке, блин, на скамейке. Могла хоть на один звонок ответить и сказать, что ты жива и здорова, а не прятаться, как трусиха. Адриана дёрнула плечом, словно сбрасывая с себя те откровения, что услышала. В её глазах и жестах больше не было равнодушия, что выдавал хотя бы планшет, пластик которого она ковыряла с противным звуком. Но отчего-то никак не хотела делать шаг навстречу. — Я была занята эти дни. Отвечая на твой вопрос — нет, к мужу я не вернулась. Он сам пришёл ко мне. — И? Разве это меняет суть, если вы снова вместе? — Мы не вместе! Я тебе говорила, что больше не потерплю его отношения. Просто… только он мог помочь мне. — Помочь с чем? — С теми делами, что у меня были! Райна, чёрт, перестань лезть ко мне в душу. Я бы поделилась, если бы захотела. А сейчас, прости, но меня ждёт твой муж. Поговорим потом. А может и не поговорим — не буду обещать, чтобы ты снова не сходила с ума! Последнюю фразу девушка говорила на ходу, отступая спиной назад и не разрывая зрительного контакта с Райной. И, сопроводив это кислой улыбкой, развернулась и направилась к мэру вместе со своей командой. Райна осталась стоять на месте, глядя в спину той, кого считала достаточно близким человеком. Внутри всё клокотало. Этот разговор стал последней каплей, пробившей плотину её хваленого самообладания. Дрожащими от нервов пальцами она выудила из сумочки телефон. Уже плевать на всё, даже на то, что сейчас Райна стоит среди большинства своих коллег и журналистов, которые могут в любой момент заснять её или записать разговор. Она снова набрала номер Макса. Тишина. Один гудок, второй, а затем снова его бодрый голос, предлагающий оставить сообщение после сигнала. — Привет, это снова я! — слова эти, как и все последующие, были произнесены с нескрываемой желчью и язвительностью. — Не забыл-то голос ещё? Райна отошла чуть глубже в тень декораций, прижимая трубку к уху так сильно, что край корпуса впивался в кожу. Ей хотелось кричать, но она цедила слова сквозь зубы, отчего они звучали ещё опаснее. — Послушай, у меня всё сейчас катится нахер, и тебе бы самое время появиться. Я серьёзно. Мероприятие к концу уже подходит, где ты, твою мать?! В нескольких метрах от неё Октавиан уже вовсю раздавал комментарии Адриане, их голоса сливались в ровный гул успеха. — Просто… появись уже. Пожалуйста. Пока я не начала думать, что тебе где-то голову проломили. Гнев на мгновение отступил, оставив после себя сосущую пустоту. Райна бросила аппарат в сумочку и на мгновение прислонилась лбом к холодной металлической стойке. Ей нужно было всего полминуты, чтобы надеть маску обратно. Всего полминуты, чтобы из преданной и растоптанной женщины снова превратиться в безупречную жену мэра. Сделав глубокий вдох, она расправила плечи и вышла на свет, направляясь к мужу и Адриане, которые заканчивали своё короткое интервью. Гуляние продолжало бурлить вокруг них. Райна заставила себя включиться в процесс, привычно отслеживая детали: не слишком ли громко играет оркестр, достаточно ли прохладительных напитков в приватной зоне, не заскучали ли почетные гости. Она переходила от одной группы людей к другой, обмениваясь короткими фразами и принимая комплименты от старых товарищей мужа. В какой-то момент музыка и смех даже начали приносить желанное расслабление. Она как раз принимала бокал шампанского из рук официанта, когда, улыбаясь ему благодарно, подняла глаза. В ту же секунду мир вокруг оглушительно замолк, а праздничная суета превратилась в размытое пятно. В тридцати метрах от неё, у самого края живого кордона, стоял Ксандр. Его пронзительный карий взгляд вонзился в неё с такой силой, что по телу прошел физический разряд тока. Он не старался скрыть своего присутствия, а наоборот слегка наклонялся вперёд или назад, чтобы из-за проходящих мимо людей не терять зрительного контакта. Он держал её на прицеле своего внимания, не давая ни шанса на спасение. Райна чувствовала, как под этим взглядом плавится её хладнокровие. Прекрати так смотреть на меня, сука, я же сорвусь. Боль в груди стала слишком осязаемой, острой, режущей. Пальцы, сжимавшие бокал, онемели. Ей казалось, что если он посмотрит так ещё секунду, она просто бросит всё — статус, мужа, свою успешную и стабильную жизнь — и пойдёт к нему, наплевав на камеры и приличия. — Самое вкусное на этом мероприятии. Фисташковое, тебе же, вроде, нравится такое. Голос Зейна прозвучал над самым ухом, разбивая морок. Райна вздрогнула, едва не выплеснув шампанское на себя. Карвер возник рядом внезапно, словно из воздуха. — Зейн… — выдохнула она, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Угощайся, — парень протянул ей рожок с нежно-зеленым шариком. Стоило перенять его в свои руки, как Зейн принялся уплетать свой собственный за обе щеки, разве что не причмокивал от удовольствия. Райна наблюдала за этой картиной с подозрительным прищуром, так и не приступив к десертной трапезе. — Слушай, ты делаешь это специально? — Делаю что? — Зейн невинно вскинул брови, слизывая каплю с края рожка. — Ты знаешь. Зейн, не веди себя как ребенок, ради бога. — Райна, возьми себя в руки. Ты сказала, что тебе нужно время, и я прекрасно помню об этом. Не тороплю, хотя мне очень хочется закинуть тебя на плечо и отнести в загс. — Тогда что это? Мороженое, блять? — Не выражайся, — Зейн спокойно пресек её вспышку, даже не моргнув. — Тебе нужны были мирские радости, чтобы расслабиться. — Если Октавиан увидит, то… — …то что? — он перебил её с легкой, почти вызывающей усмешкой. — Полковник мэра присматривает за его женой в праздник? И чтобы не стоять истуканами, угостил мороженым? Даже не представляю, что он с нами сделает. Ну нам осталось только потрахаться в техничке, это следующий шаг. — Шутки шутишь? — Расслабься же ты, — Карвер чуть смягчил тон, замечая, как побелели её костяшки на ножке бокала. — С самого утра взвинчена. В чём дело? Что-то случилось? — Нормально всё. Просто ситуация немного выходит из-под контроля. — Я могу помочь? — Нет. Ешь мороженое. — Кстати, при входе стоит фургончик с напитками, там отличный клюквенный нектар, — Зейн послушно сменил тему, мастерски сглаживая углы. — Я не стал покупать, вдруг не оценишь. — Нектар? Сколько же в нём калорий? — Ну уж не тебе об этом переживать. Даже если ты наберешь несколько килограмм, все равно останешься самой желанной женщиной для меня. Райна невольно улыбнулась — впервые за этот вечер искренне, пусть и с легким оттенком грусти. — Ладно, уговорил, — она наконец откусила кусочек фисташкового шарика и слабо улыбнулась. — Веди к своему нектару. Зейн, явно довольный своей маленькой победой, подставил ей локоть. Они двинулись сквозь толпу к ярко-красному фургончику, обмениваясь легкими замечаниями о музыке и гостях. На какой-то момент Райне действительно стало легче. Мороженое приятно холодило язык, а клюквенный напиток оказался именно таким, как обещал полковник. Оставшаяся часть мероприятия прошла в странном, звенящем оцепенении, которое Райна научилась выдавать за светское спокойствие. Октавиан полностью погрузился в работу. Он переходил от одного официального лица к другому, вел бесконечные беседы и выглядел как человек, чей мир абсолютно стабилен и понятен. Муж почти не смотрел на жену, уверенный в том, что она на своем месте — там, где он её оставил. Адриана продолжала свою профессиональную охоту. Она вела репортажи, брала интервью и мелькала в толпе ярким пятном, но Райны для неё будто не существовало. Каждый раз, когда их пути пересекались, Кейворд технично отводила взгляд или внезапно увлекалась разговором с оператором. Стены, которые она возвела, стояли непоколебимо. Ксандр же оставался на периферии. Он больше не искал зрительного контакта так отчаянно, но Райна кожей чувствовала его присутствие. Оно жгло, оставляя горящие раны на теле. Телефон в сумочке молчал. Райна несколько раз незаметно проверяла экран, надеясь увидеть хотя бы точку уведомления от Макса. Но тот так и не объявился. Ни звонка, ни сообщения, ни оправдания. И продолжал игнорировать все входящие, коих за вечер было немало. Когда последние залпы дневного салюта растворились в небе, оставив после себя лишь сизый дым и запах пороха, мероприятие начало плавно сворачиваться. Оркестр сменил торжественные марши на более спокойные, вечерние композиции, а гости потянулись к выходу, унося с собой памятные буклеты и сувениры. Райна стояла рядом с Октавианом на ступенях ратуши, пока он пожимал руки последним важным делегатам. Её ладонь безвольно лежала на сгибе его локтя. — Ты прекрасно справилась, — негромко произнес Октавиан, не глядя на неё, но накрыв её ладонь своей. — Город запомнит этот день. — Да, — эхом отозвалась Райна, глядя, как технический персонал начинает сматывать кабели. — Наверняка. Осталась ли она довольна итогами вечера? Ни на промилле. Но ради Октавиана не просто должна, а обязана была улыбаться и услужливо кланяться перед особо важными гостями, пока скулы не начинало сводить от фальши. Когда они подошли к автомобилю, Райна замерла у открытой дверцы, не спеша нырять в кожаное чрево лимузина. Октавиан уже устроился на сиденье, просматривая что-то в планшете. — Октавиан, — негромко позвала она, заставив его поднять голову. — Я… я бы хотела поехать отдельно. Он внимательно посмотрел на неё, оценивая степень её измотанности и ту странную лихорадочную бледность, которую не скрыл даже вечерний макияж. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на понимание. — Хочешь заехать к Адриане? Я заметил, что вам так и не удалось нормально пообщаться за весь вечер. — Да, — подтвердила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы… мы немного повздорили, и мне бы хотелось сгладить углы, пока день не закончился. Ты же знаешь, как я дорожу нашей дружбой. — Конечно. Я сейчас позвоню Зейну, если он ещё здесь, пусть подвезёт тебя. — Нет, не нужно. Я поеду на такси. Спасибо, Октавиан. — Как пожелаешь. Только не задерживайся. И позвони, как освободишься. Лимузин тронулся, плавно вливаясь в редеющий поток машин. Райна проводила его взглядом, чувствуя, как с каждым метром дистанции между ними ей становится легче дышать. Она осталась стоять на обочине, в свете угасающих иллюминаций праздника, который так успешно обслужила. Желтое такси притормозило у бордюра почти мгновенно, стоило лишь махнуть рукой. Райна скользнула на заднее сиденье и спешно назвала водителю адрес. Машина тронулась, и Райна откинулась на спинку, глядя, как огни центрального проспекта сменяются тусклыми фонарями спальных районов. Гнев, который она так старательно заталкивала внутрь во время разговора с Зейном, начал подниматься горячей волной. Но стоило машине остановиться у пункта назначения, как гнев сменился разочарованием. Дом встретил её абсолютной, мертвой тишиной. Райна вышла из такси, даже не поправив подол дорогого платья, который зацепился за порог. Она почти бегом преодолела путь до нужного этажа, ворвалась в коридор и замерла перед дверью. Первый удар кулаком был резким и звонким. Второй тяжелее. Затем она нажала на кнопку звонка, удерживая её несколько секунд, пока противное дребезжание внутри квартиры не начало резать слух. За дверью не было ни шороха, ни тем более шагов. Райна прислонилась лбом к холодному дереву двери, закрыв глаза. Чувство ненужности накрыло её с головой, лишая последней опоры. Она стояла так, впитывая кожей безразличие запертой квартиры, пока не поняла: за этой дверью нет спасения. Там вообще ничего нет. Медленно Райна развернулась и пошла обратно к лестнице. Спускалась долго, ступенька за ступенькой, чувствуя, как с каждым пролетом её недавняя ярость оседает тяжелой пылью, оставляя место пустоте. Звенящей, томной. Выйдя из подъезда, Райна опустилась на холодные ступени на крыльце, не заботясь о том, что её наряд за баснословные деньги теперь собирает уличную пыль. Она обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь, которая была вызвана ночной прохладой. Вокруг царила тишина спального района, изредка прерываемая шелестом шин вдалеке. Райна просто сидела, глядя в одну точку перед собой. В свете тусклого фонаря её бриллианты на запястье вспыхивали холодным огнем, напоминая о мире Октавиана, из которого она так сбежала в этот двор. В который ей было нужно сбежать. Она и не знала, сколько просидела, ведь ни разу не прикоснулась к телефону или к наручным часам. Только к пачке сигарет. Прошел час, два или всего полчаса — неизвестно. Но желаемого Райна дождалась и во двор въехал старенький знакомый универсал. Райна не шелохнулась. Она продолжала сидеть, зажав сигарету в тонких пальцах, наблюдая, как свет фар скользит по асфальту, выхватывая из темноты мусорные баки и ржавые качели. Мужчина выбрался из салона, потягиваясь и что-то тихо насвистывая под нос. Он похлопал себя по карманам, явно ища ключи, и только в последний момент обернулся к крыльцу. В полумраке двора его лицо вытянулось от неожиданности, а насвистывание оборвалось на высокой ноте, оставив после себя лишь неловкое эхо. — Райна? — его голос прозвучал неуверенно, будто даже испуганно. Свою вину он понимал. Уже хорошо. Взгляда она не отводила. Смотрела пристально, словно заглядывала в самую душу и искала там ответы на главный вопрос. Медленно стряхнув пепел и сделав ещё одну затяжку, Райна спросила: — Как день? — безэмоционально прозвучал её голос. Макс тут же спрятал руки в карманы джинсов, не находя себе места. — Просто появились кое-какие дела… Я не мог приехать. Прости. — Ты помнишь какой сегодня день? — мужчина нахмурился, а лицо на мгновение стало совсем растерянным, будто бы всерьёз дата вылетела из его памяти. — Гонишь что ли? — Чёрт. День города же. Он был сегодня. Прости. Блин, Райна, правда прости. Я не знаю, как так вышло. Ну замотался видимо. — Замотался, — повторила она, пробуя слово на вкус. Оно было горьким. — Я тебе несколько дней звоню. Ты сбрасываешь звонки. — Нет, я не сбрасывал! Телефон разбил, он вообще не функционирует. Вот, смотри, — Макс суетливо достал гаджет из кармана кожаной куртки. Он демонстративно потыкал на кнопку разблокировки, но экран оставался тёмным. — Не работает. Наверное, я поэтому за датой не уследил, — добавил он, виновато шмыгнув носом и глядя на неё сверху вниз. Даже если это было правдой — ничего не менялось. Макс подвёл так сильно, что в её лексиконе не находилось слов для обозначения этого. Не было смысла скандалить с ним, кричать в ночную пустоту двора или в порывах отчаянной ярости выяснять отношения. Без толку, ведь Керроу уже испортил всё то, что задумывалось и планировалось давно. Медленно затянувшись в последний раз, Райна бросила бычок в неизвестном направлении и наконец поднялась. Она постояла ещё несколько секунд, глядя на его виноватое лицо, которое теперь казалось ей совершенно чужим. А после, выудив два билета на самолёт, ткнула ими в грудь мужчине. У Керроу не осталось вариантов, кроме как рефлекторно перехватить их. — Ну, чини телефон. Удачи, — сухо бросила она. Райна прошла мимо него, нарочито сильно задев плечом. Несмотря на напыщенное безразличие, злость по-прежнему пульсировала внутри рваными, болезненными толчками. Ей пришлось плотно сжать челюсти, до хруста в суставах, чтобы сдержать дикий порыв развернуться и дать по морде этой сволочи, что продолжал стоять безжизненным бревном у крыльца, тупо глядя на билеты в руках, даже не пытаясь догнать или по-настоящему извиниться. Оказавшись на заднем сиденье очередного такси, Райна провалилась в тяжелую внутреннюю прострацию. Чем теперь заняться? Как вообще проводят вечер после сорванного побега? В голове стоял звон, что заглушал даже мысли. Пожалуй, стоило натянуть улыбку пошире на лицо и вернуться домой к своему мужу, что наверняка развалился на огромной кровати в спальне и смотрел повторы репортажей с сегодняшнего мероприятия. Но домой не хотелось. Сейчас вообще ничего не хотелось. Райна открыла окно, впуская в салон холодный ночной ветер, который тут же безжалостно растрепал её идеальную укладку. Пробормотала таксисту адрес и высунула голову в окно, прикрыв глаза и позволяя прохладе остудить горящие щеки. В правильности выбранного маршрута Райна продолжала сомневаться, даже когда машина затормозила у цели. Она не сразу покинула салон, некоторое время просто сидела внутри, глядя на тусклую лампочку над подъездом, и нервно теребила подол платья. — Девушка, приехали. Выходить будете? — Да. Простите, — Райна коротко кивнула и, собрав остатки воли, выскользнула из машины. Внутри все звенело от перенапряжения, как перетянутая струна, которая чудом еще не лопнула. Сейчас в голове не было ни одного логичного аргумента в пользу этого визита, только болезненное желание оказаться здесь. Безо всяких объяснений даже самой себе. Ноги сами вели вглубь подъезда и по ступеням, пока мысли продолжали сбиваться в огромный путаный клубок. Усталость после бесконечного дня давила на плечи, но была она вовсе не физической. Перед дверью пришлось замереть. Ладони стали ледяными, несмотря на лихорадочно горящие щеки. Все нутро порывалось развернуться и бежать, скрыться в неизвестном направлении и переночевать в сквере на скамейке или в приюте для бездомных — в таком-то платье, — да где угодно, лишь бы не чувствовать, как сильно сосет под ложечкой от непонимания. Короткий стук прозвучал неожиданно громко, разорвав тишину лестничной клетки. Секунды ожидания растянулись, заполняя легкие тревогой, пока за дверью не послышались тяжелые шаги. — Вау… — неожиданно для себя самого выдохнул Ксандр, замерший на пороге в форме. Он даже куртку не снял, будто вернулся домой только что. Его тяжелый, прямой взгляд мгновенно просканировал девушку: от растрепанных ветром волос до испачканного подола, который теперь выглядел как тряпка. Райна стояла под этим взглядом, не пытаясь поправить прическу или прикрыть плечи, хотя выдержать пронзительные карие глаза на себе было тяжело. Даже слишком. И что злило больше всего, так это что Ксандр не спешил приглашать её внутрь. Это молчание затягивалось, становясь почти физически ощутимым, и с каждой секундой Райна чувствовала себя всё более нелепо. Когда она уже была готова развернуться и уйти, лишь бы не чувствовать себя так жалко под безмолвным конвоем его глаз, когда гордость почти заставила сделать шаг назад, Ксандр шевельнулся. Безо всяких слов дверь в квартиру распахнулась шире. «Надежда — это хорошая штука. Но она чертовски изматывает, когда понимаешь, что ставила не на то».