абстиненция души

«Зима всегда обнажает то, что скрывала осень. Первый снег приносит не облегчение, а холодную ясность: игра окончена, маски сброшены, и пути назад больше нет». — Макс Фриш Смена времени года Райной всегда переживалась легче, чем другими жителями мегаполиса. Солнечные лучи не обжигали её так остро, как других представителей её вида, но по-настоящему свободно она дышала только тогда, когда город накрывало холодом и пасмурным небом. Когда выпал первый снег, Райна не почувствовала привычного облегчения. Вместо прилива сил навалилась невыносимая усталость. Апатия сковала мысли, а в теле поселилась незнакомая прежде слабость. Это были первые звоночки, явные и тревожные, но Райна лишь упрямо отмахивалась от них. Списывала на стресс и продолжала изнывать в привычном ритме. Она безупречно держала спину, натягивала идеальную улыбку и послушно шествовала по всем бесконечным мероприятиям и деловым встречам, сопровождая Октавиана. Привыкла быть сильной и соответствовать. Игнорировать очевидное удавалось ровно до этого утра, когда не удалось даже подняться с кровати от сильного головокружения и темноты в глазах. Предстать перед Октавианом в таком виде её сущий кошмар, так что Райна была очень рада тому, что он уехал по рабочим вопросам ещё пару часов назад. Кое-как перетерпев первый, самый сильный приступ тошноты, Райна заставила себя встать. Колени подкашивались, в висках стучало, но она упрямо оделась, вызвала такси и поехала к единственному человеку, которому могла доверять в таких вопросах. Джулс Томпсон была едва ли не единственным врачом во всём городе, кто мог обследовать Райну, взять анализы и выяснить, что за чертовщина происходит с её организмом, минуя любые официальные бумаги и отчёты, которые тут же легли бы на стол Октавиану. Ведь оказывала помощь на протяжении долгих лет, когда подделывала медицинские карты и доставала для неё сильные противозачаточные, которые Рейн принимала всё это время, пока Октавиан ждал наследника. Коридоры частной клиники встретили Райну привычным покоем и мягким, приглушённым светом. Едва переставляя ноги и чувствуя, как к горлу то и дело подкатывает дурнота, она толкнула массивную дверь личного кабинета. Увидев девушку на пороге в такой ранний час, да ещё и без записи, Джулс на секунду замерла. В её глазах мелькнула явная настороженность, а пальцы, сжимавшие медицинскую карту другого пациента, едва заметно дрогнули. Женщина тут же попыталась это скрыть, натянув на лицо свою дежурную, мягкую улыбку профессионала, но секундная растерянность врача не укрылась от взгляда Райны. Впрочем, Райна была слишком сосредоточена на собственном полуобморочном состоянии, чтобы придавать этому значение. Голова снова закружилась, и единственным её желанием было просто доползти до ближайшего кресла. — Райна? — Джулс быстро отложила бумаги в сторону и поднялась навстречу, внимательно сканируя бледное лицо девушки. — Плохо выглядите. Неважно себя чувствуете? — Вроде того… — Райна тяжело выдохнула и откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза. Каждое слово давалось с трудом, словно язык стал каменным. — Утром еле встала. Темнеет в глазах, а голова кружится так, будто я на карусели. — Как давно? — Такая дикая слабость только сегодня. До этого было сноснее, — она подняла взгляд на врача, что с нахмуренными бровями рассматривала девушку перед собой. — Что я, умираю? — Райна выдавила из себя усмешку, стараясь сбить градус напряжения в воздухе. — Давайте давление померим, — негромко, чересчур сухо сказала Томпсон, обрывая любые попытки иронизировать. Движения её были чересчур резкими, а руки слегка дрожали, что пугало Райну даже больше, чем собственное состояние. За те годы, что они сотрудничали, Райна привыкла видеть её собранной, прагматичной и хладнокровной — врачом, который без тени сомнения подделывал бланки строгой отчётности под носом у службы безопасности Октавиана. И то, что сейчас её пальцы с трудом застегивали липучку манжеты, было по-настоящему плохим знаком. Манжета слишком сильно сдавила плечо, но Райна даже не поморщилась — она во все глаза смотрела на Джулс. Та упорно избегала встречаться с ней взглядом, сосредоточенно хмурясь на ползущие вверх цифры тонометра. Прибор издал короткий сигнал. Томпсон сорвала липучку, быстро свернула манжету и отошла к рабочему столу, будто пытаясь увеличивать между ними дистанцию. — Ну? Что там? — Давление низкое, но не настолько, чтобы вы падали в обморок, — Джулс резко повернулась, скрестив руки на груди. Напускная профессиональная маска окончательно дала трещину; в глазах врача читался настоящий испуг. — Райна, мне нужно взять у вас кровь на развёрнутый анализ. — Зачем? — Райна изумлённо выгнула бровь, будто бы начиная догадываться о произошедшем. По спине тут же пробежал рой мурашек. — Мне нужно проверить маркеры, гормоны… Всё проверить, — уклончиво ответила Томпсон, уже открывая шкафчик и доставая стерильный набор для забора крови. Она говорила быстро, словно пыталась заглушить собственные мысли. — Заполнять карты и вносить это в базу я не буду, сделаю всё сама в нашей лаборатории. Результаты будут готовы только к вечеру, пришлю сообщением, чтобы лишний раз тебя не дёргать в таком состоянии… — она позабыла напрочь о вежливом обращении к своей пациентке, переходя на более неофициальный формат общения. Джулс подошла ближе, ловко перетянула жгутом вену Райны и привычным движением ввела иглу. Алая, слишком темная кровь быстро потекла по тонкой пластиковой трубке, заполняя вакуумную пробирку, а когда Томпсон закончила, прижала к проколу спиртовую салфетку с такой силой, что Райна тихо зашипела. — Извини, — Джулс тут же ослабила хватку и наклеила пластырь. Она быстро убрала пробирку в специальный контейнер и отвернулась, пряча лицо. — А теперь езжай домой, Райна. Отдыхай и не накручивай себя. Всё будет хорошо. — Джулс, ты меня пугаешь, — честно призналась Райна. В голове всё ещё шумело, но эта странная, давящая паника, исходившая от врача, ощущалась почти физически. — Ты что-то подозреваешь? Томпсон на секунду замерла у стола, спиной к ней. Её плечи были напряжены, как натянутая струна. Но когда она повернулась, лицо снова было гладким и непроницаемым, как у хорошего игрока в покер. Лишь легкая бледность выдавала внутренний раздрай. — Ничего я не подозреваю, — сухо отрезала Джулс, подталкивая её к выходу. — Просто не люблю, когда мои постоянные пациентки валятся с ног без видимых причин. Иди. Вечером всё узнаешь. Райна спорить не стала — сил просто не было. Кое-как добравшись до дома, она практически доползла до спальни, скинула вещи и забралась под одеяло. Весь день тянулся невыносимо медленно. Пытаясь отвлечься от дурацких мыслей и нарастающей тревоги, Райна взяла с тумбочки книгу. Строчки расплывались перед глазами, сюжет едва улавливался, но она упрямо перелистывала страницу за страницей, лишь бы не сидеть в тишине и не прислушиваться к странной пустоте и слабости в собственном теле. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Рейн то и дело косилась на него, ожидая сообщения от Джулс, но мобильный молчал. Ближе к вечеру, когда за окном уже начали сгущаться серые зимние сумерки, Райна поняла, что больше не может находиться в четырёх стенах. В горле пересохло, а в холодильнике, как назло, не оказалось даже минералки. Отличный повод выбраться из дома. Слабость немного отступила, оставив после себя лишь лёгкую тупую боль в затылке. Райна накинула тёплое пальто, обулась и вышла в ближайший магазинчик. Путь был неблизким, учитывая уединённое расположение особняка Кавира на самой окраине, но эта дистанция сейчас была ей даже на руку. Прогулка по морозному воздуху ненадолго привела её в чувство: колючий первый снег приятно охлаждал бледное лицо, а тихий шорох ветра немного заглушал внутреннюю панику. Райна шла, невидящим взором глядя перед собой. Она даже не обращала внимания на чистый, нетронутый снежный ковёр, который уже плотно застелил улицы, хотя обычно очень любила зиму и ждала это время года. Сейчас всё внимание занимал телефон, крепко зажатый в кармане, и неприятное предчувствие. Кое-как дойдя до магазина, она купила бутылку минералки и какую-то мелочь, просто чтобы оправдать этот выход. Обратный путь дался тяжелее — слабость снова начала накатывать на финишной прямой, и к дому Райна подошла уже на автопилоте. Она тихо прикрыла за собой тяжёлую входную дверь, сбросила ботинки в прихожей и прямо на ходу, дрожащими от холода и усталости пальцами, распаковала шоколадный батончик, зажав его между зубов. Организму отчаянно требовался сахар, чтобы хоть как-то заглушить эту дурацкое предчувствие беды. Направляясь на кухню, Райна стягивала пальто одной рукой. Кинула покупки на стеклянный стол и обернулась, тут же замерев. Но всего на мгновение — она тут же вернула себе привычное равнодушие на лицо, беря эмоции под контроль. Спокойно откусила шоколадку и, жуя, обратилась к незваному гостю: — О как… А ты здесь что забыл? Зейн наконец отбросил в сторону взятый со столика журнал и медленно поднял взгляд на девушку. Его губ коснулась хитрая усмешка, которая обычно не предвещала ничего хорошего. — И тебе привет. Октавиан гостеприимству так и не научил? — Как ты вообще сюда попал? — проигнорировав его колкость, задала следующий интересующий вопрос. Зейн тихо, коротко рассмеялся, и этот звук заставил Райну внутренне подобраться. Он полез в карман брюк, достал связку ключей и небрежно крутанул её на пальце. — Я — главный полковник безопасности Октавиана. У меня есть ключи и доступы ко всем объектам Кавира. От этого дома в том числе. Он поднялся с дивана и сделал несколько шагов к девушке. Райна отчего-то отступила назад, поясницей натыкаясь на край кухонного стола. Это минутное проявление слабости разозлило и саму, но тело слушалось плохо. Внимательные тёмные глаза Зейна въелись в её лицо, безошибочно замечая и тени под глазами, и неестественную бледность. — А приехал зачем? — её голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но она упрямо вскинула подбородок. — Соскучился. — Не принимается. Это мой дом. Всё, что угодно, Зейн, но на мою территорию соваться не смей. — А ты моя территория, находящаяся на чужой. Что делать? — он потянулся рукой к её лицу, но Райна перехватила руку, остервенело вцепившись в его запястье. Зейн произнёс их без тени улыбки, низким, ровным голосом, от которого у Райны по спине пробежал вполне осязаемый холодок. Он не сдвинулся ни на сантиметр, продолжая удерживать её взгляд, и в этой его собственнической манере было слишком много отвратительной правды, которую она сама ему навязала. Райна почувствовала, как пальцы на его запястье дрогнули. Ей отчаянно не хватало воздуха, а комната из-за головокружения снова поплыла вбок. — Зейн, пошёл к чёрту, — хрипло выдохнула она, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но Карвер даже не шелохнулся. Напротив, его ладонь накрыла её ледяные пальцы, намертво фиксируя их на своём запястье. Вся расслабленность мужчины слетела в один миг, уступая место злости, которую он слишком долго держал на привязи. — Не в этот раз, — процедил Зейн, делая ещё полшага вперёд и окончательно лишая её личного пространства. — Моё терпение кончилось. Игры в прятки кончились. Я дал тебе несколько месяцев. Месяцев! Чтобы ты набралась смелости и всё рассказала Октавиану. Его взгляд жёг кожу. Райна попыталась отвернуться, но он свободной рукой жёстко перехватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Мы любим друг друга, Райна. И ты это знаешь не хуже меня, — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости и наболевшей страсти. — Хватит ломать эту комедию. Хватит притворяться, что тебе не плевать на Октавиана. От его близости, от этого удушающего напора и собственной слабости Райне стало совсем тошно. Внутри всё сжалось в тугой узел. Разозлившись на мужчину, что перешел всякие границы, она легко шлепнула его по запястью той руки, что сдерживала её подбородок, и отстранилась. — Да с чего ты взял, что мне наплевать только на него? — она ядовито рассмеялась ему прямо в лицо. — Мы любим? Какие демоны нашептали, Зейн, что я тебя люблю? Я тебе хоть раз в жизни это говорила? — Не говорила, — глухо отозвался он, сжимая руки в кулаки. — Но иного объяснения нет. Какого чёрта ты тогда бегаешь ко мне от своего идеального мужа уже не первый год? Зачем ложишься со мной в постель? Ты раз за разом прилазишь ко мне и выбираешь другого мужчину. Меня. Райна внутренне торжествовала, видя, как её слова попадают точно в цель, хотя сердце в груди колотилось как безумное. Она сделала глубокий вдох и снова надавила на самую живую рану: — Тебя ли? Зейн, ты сам говоришь, что я потаскуха, так откуда в тебе такая слепая уверенность, что ты единственный? — Что? — этот вопрос сорвался с его губ негромко, но в нём сквозила такая обжигающая, ледяная ярость, что воздух в кухне, казалось, замерз. Зейн не просто разозлился — он на мгновение ослеп от этой хлёсткой, грязной лжи, которую она так умело швырнула ему в лицо. Желваки на его челюсти заходили ходуном, а кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. Карвер сделал к ней шаг, сокращая то минимальное расстояние, которое девушка успела вернуть, и теперь его тень полностью накрыла Райну. — Повтори, — выплюнул он, и его взгляд, до этого требовательный, теперь стал по-настоящему опасным. Райна только рассмеялась, довольная результатом, но мужчина схватил девушку за запястья и встряхнул, сжимая со всей силой. — Повтори, что ты сейчас сказала. — А что тебя удивляет, полковник? — Райна упрямо проглотила боль от его хватки и посмотрела прямо в его потемневшие глаза. — Ты думал, что ты особенный? Думал, если я изменяю Октавиану с тобой, то на этом мой список заканчивается? Ты просто… — Хватит! Заткнись, Райна, по-хорошему, закрой рот! — рявкнул он, теряя всякий контроль. — Правда глаза колет? Ты её хотел! Сам вынудил сказать о том, что ты всего лишь удобная… Зейн не выдержал. Хлёсткий, сокрушительный удар наотмашь пришёлся ей прямо в щеку. Он был такой силы, что Райну, и без того едва державшуюся на ногах от утренней дурноты, буквально снесло в сторону. Она полетела на пол, полностью потеряв ориентацию в пространстве. В последний момент перед столкновением с жёстким кафелем Райна выбросила руку, пытаясь затормозить падение и принять на неё весь вес. Голова всё-таки важнее. Закусив нижнюю губу почти до крови, чтобы не выдать себя и писка от боли, она повалилась на бок и плотно сжала глаза. Снова чёрные точки перед ними от острой, парализующей боли, вспыхнувшей в руке и тут же распространившейся до самого плеча; и на горящей, онемевшей щеке. На лбу выступила испарина от спектра пережитых чувств всего за минуту. В тишине кухни послышалось тяжёлое, прерывистое дыхание Зейна. Его грудь высоко вздымалась, но бешеная ярость в глазах стремительно гасла, уступая место первобытному ужасу. Зейн посмотрел на свою ладонь, затем на сжавшуюся на кафеле Райну, которая беззвучно, прерывисто хватала ртом воздух. До него наконец дошло, что он только что натворил. Поднял руку на женщину Октавиана, на женщину, которую сам же минуту назад называл своей. Зейн сделал шаг назад. Паника мгновенно исказила его лицо, стерев с него всю полковничью спесь. — Чёрт… Твою мать… — хрипло, едва слышно выдавил он. Потянулся было к ней, но вовремя отдёрнул руку, словно испугавшись, что сделает ещё хуже. Или что его застанут здесь. Сделав ещё один попятный шаг, он резко развернулся и быстрым, почти беглым шагом бросился прочь из кухни. Через несколько секунд в коридоре оглушительно хлопнула тяжёлая входная дверь. Особняк погрузился в давящую, звенящую тишину. Райна осталась лежать на холодном кафеле, уткнувшись лбом в пол. Боль в руке пульсировала в такт бешеному пульсу, но сквозь эту пелену внутри вдруг поднялась волна облегчения. Она приоткрыла глаза, глядя на пустой дверной проём, и глухо, надрывно хохотнула. Смех вышел хриплым, больше похожим на кашель, и отозвался резкой болью в разбитой щеке. Полковник безопасности, гроза криминального мира и правая рука Кавира, сбежал как побитый пёс, испугавшись сломанной куклы на полу. Райна пролежала так ещё какое-то время, дожидаясь, пока утихнет первая, самая острая волна шока и перестанет кружиться комната. Кафель приятно холодил лицо, но оставаться здесь вечно было нельзя. Медленно, помогая себе только левой рукой и стараясь вообще не шевелить правой, которая теперь казалась чужой, тяжёлой и неестественно горячей, она поднялась. Неплохо приложилась, как теперь работать с таким ушибом? Опираясь спиной о стену, Райна доковыляла до гостиной. Ей нужно было затушить этот пожар внутри. На журнальном столике лежала забытая ею пачка сигарет. Райна зубами вытащила одну, с трудом чиркнула зажигалкой и сделала глубокую затяжку. Горький дым обжёг лёгкие, немного проясняя затуманенный болью разум. Оставаться в этом доме было невыносимо. Райна не стала даже накидывать пальто — тело и без того горело от лихорадочного адреналина и пульсирующей боли. Прямо так, в лёгкой домашней рубашке, она схватила ключи от машины с кухонного стола и вышла на улицу. Ледяной воздух пригорода мгновенно ударил в грудь, заставляя задохнуться, но Райна даже не поёжилась. Хлопья снега падали на её плечи и разбитую щёку, тая от жара воспалённой кожи. Мир вокруг казался нереальным, смазанным, сузившимся до одной единственной цели — убраться отсюда как можно дальше. Дорогу до города она помнила смутно. Райна вела машину исключительно на автопилоте. Она не вдумывалась в маршрут, не следила за знаками и не выбирала повороты — израненный разум и мышечная память всё сделали за неё. Достигнув пункта назначения, Райна затормозила. Оглядевшись сквозь пелену слёз и подступающей дурноты, она с удивлением узнала знакомые очертания серого монументального здания. Ноги сами привели её туда, куда Райна зарекалась не соваться уже очень давно. Туда, где ей точно не стоило появляться в таком виде, но где подсознательно она искала защиту. Заглушив мотор, Райна толкнула дверцу. В одной лишь лёгкой рубашке, содрогаясь то ли от пробирающего до костей холода, то ли от болевого шока, она поднялась по гранитным ступеням и открыла тяжёлую стеклянную дверь. В полупустом холле было тепло. За высокой стойкой дежурил молодой сержант. Увидев вошедшую, он лениво поднял голову, но в следующую секунду его лицо вытянулось от шока. Парень мгновенно вскочил со своего места, едва не опрокинув стул, и выбежал из-за стойки, отчаянно засуетившись: — Миссис.? Господи… Что с вами произошло? На вас напали?! Райна даже не посмотрела на него. Опираясь левым плечом о стену, чтобы не рухнуть прямо на глазах у дежурного, она упрямо уставилась на лифты и глухо, сквозь сцепленные зубы, спросила лишь одно: — Ван Хейс у себя? Паренёк смутился и поджал губы, тут же закивав, как заводной щелкунчик. — У себя… Я сейчас ему доложу, чтобы немедленно спустился. — Не надо. Не удостоив сержанта даже взглядом, Райна оттолкнулась от стены и упрямо зашагала к лифтам. Каждый шаг отдавался глухим ударом в висках, а раненая рука при малейшем движении взрывалась такой острой болью, что перед глазами плыли кровавые круги. Ей казалось, что этот коридор тянется бесконечно, но она дошла. До боли знакомая дубовая дверь на верхнем этаже была слегка приоткрыта. Она даже без стука опустила ручку, но когда та не поддалась, Райна раздражённо, теряя последние остатки терпения, несколько раз глухо постучала ладонью по дереву и ещё раз попыталась её открыть. На этот раз успешно. Тяжёлая створка с тихим скрипом поддалась, являя ей хозяина кабинета. Внутри всё оставалось прежним — время словно застыло здесь. Воздух был тяжёлым, насквозь прокуренным, сквозь который отчётливо пробивался запах скипидара. Ксандр сидел на своём законном месте в глубоком кресле за массивным столом, заваленным бумагами. В полумраке комнаты горела лишь настольная лампа, выхватывая из темноты его резкие черты лица. При звуке шагов он медленно поднял голову, собираясь рявкнуть на того, кто посмел войти без приглашения, но так и замер. Его взгляд зафиксировался на замершей в дверях Райне. На её мокрой от растаявшего снега рубашке, разбитом лице и руке, которую она судорожно прижимала к телу. — Твою мать… Ван Хейс мгновенно отбросил ручку, которую держал в руке, и поднялся из своего кресла. Вся его привычная суровость и флегматичность слетели в ту же секунду. Он обошёл массивный стол, не сводя с неё тяжёлого, ошарашенного взгляда. — Кто? — этот вопрос прозвучал хрипло, низко, срезая все лишние церемонии и светские расспросы. Он аккуратно убрал мокрые волосы с её лица, открывая больше места для обзора повреждений, но всё-таки случайно задел пальцем припухшую щёку. Райна болезненно зашипела, дёрнув головой. Ксандр тут же отдёрнул руку и, подавшись чуть вперёд, осторожно подул на раненое место, пытаясь остудить горящую кожу. — Райна, имя, — потребовал он, и в его голосе звенящим металлом прорезался тон человека, который прямо сейчас готов объявить охоту. — Кто? — Никто. — Не зли меня, — Ксандр наклонился ниже, почти вплотную, ловя её ускользающий, затуманенный взгляд и упрямо пытаясь вернуть зрительный контакт. Трогать боятся. — Посмотри на меня. Его ровный, глубокий голос, в котором за внешней суровостью пряталась тревога, окончательно пробил её броню. Последние капли самообладания, державшегося на чистом адреналине, испарились. Райна судорожно вздохнула, и из глаз хлынули крупные, горячие слёзы. Она всхлипнула — беспомощно, по-детски, теряя всякую гордость. Не выдержав веса собственной слабости, она подалась вперёд и сама уткнулась лицом в широкую грудь. Ксандр на мгновение замер от неожиданности, а затем его руки бережно сомкнулись вокруг её дрожащих плеч. Он прижал её к себе, укрывая от всего мира, ладонь легла ей на затылок, осторожно, успокаивающе поглаживая по мокрым от снега волосам. — Тихо, маленькая, тихо… — глухо зашептал он ей в макушку, и Райна почувствовала, как каменисто напряглось его тело под её пальцами. Голос Ван Хейса упал до зловещего, вибрирующего рыка, от которого мороз шёл по коже. — Убью суку, только имя назови. — Мне больно… Ксандр, очень, — сквозь рыдания выдавила она, судорожно глотая воздух. Каждое сотрясение от её плача отдавалось в конечности невыносимыми, огненными вспышками. Ван Хейс моментально отстранился, его взгляд тут же метнулся к правой руке, которую она так отчаянно берегла. — Где? Здесь? — он попытался аккуратно, едва касаясь подушечками пальцев, осмотреть её запястье и предплечье. Но стоило его руке лишь на миллиметр приблизиться к повреждённому месту, как Райна резко отшатнулась и зашипела. Ксандр мгновенно убрал руки и выставил их перед собой на секунду, показывая, что больше не прикоснётся. Осмотрев неестественную припухлость, которая уже начала надуваться под кожей, он помрачнел ещё сильнее. — Так, всё. Никаких вопросов. Едем в больницу. — Не хочу в больницу. Ксандр на секунду завис, глядя на это зарёванное, взъерошенное чудо в мокрой рубашке, а затем на его суровом лице промелькнула тень мягкой, почти родительской усмешки. Он вздохнул и покачал головой. — А тебя, егоза, никто и не спрашивает, — ласково, как будто своей дочери Кассандре, проворчал он. — Там выдают очень вкусные белые таблетки и делают крутые фотки в темных тонах. — Рентген что ли? — Он самый. Устроишь себе эксклюзивную фотосессию, — Ксандр едва заметно улыбнулся углами губ, но тут же снова посерьёзнел. Прежде чем Райна успела вставить ещё хоть слово, он уверенно наклонился. Его большие, сильные руки аккуратно подхватили её: одна легла под спину, аккуратно огибая плечо, вторая — под колени. Ксандр легко, словно она была невесомой пушинкой, поднял её на руки и прижал к своей широкой груди, надёжно фиксируя. — Ксандр, я сама дойти могу, поставь. — Ну перестань же ты хотя бы раз быть такой вредной, — Ксандр поудобнее перехватил её, даже не думая опускать на пол, и зашагал к выходу из кабинета. — Мне, может, хочется тебя на руках пронести, соскучился. Мало ли, когда ещё шанс предоставится… Райна только тихо вздохнула, утыкаясь лбом в его плечо, будучи полностью согласной с его словами. Соскучился… Она и сама не смогла ни дня провести без мыслей о нём. Но этот минутный порыв слабости ни о чём не говорил и ничего между ними не менял. Это было секундное помутнение, вызванное шоком, болью и животным страхом, от которого хотелось спрятаться в самых надёжных руках. Не более. У Ксандра семья. Полноценная. И Райне пора бы позаботиться о своей. Ван Хейс нёс её уверенно и бережно, словно хрустальную. Когда створки лифта с тихим звоном открылись на первом этаже, дежурный сержант за стойкой, до этого взбудораженно листавший какие-то журналы, замер на полуслове. Его глаза округлились, когда он увидел своего сурового, вечно хмурого начальника, несущего на руках бледную, прижимающую к себе руку женщину. Чужую женщину. Ксандр даже взглядом паренька не удостоил. Решительно толкнув тяжёлую входную дверь спиной, он вынес Райну на морозный воздух. Выйдя на улицу с новой силой посыпались хлопья снега, но в руках Ксандра было тепло. Он быстро пересёк парковку, левой рукой умудрившись щёлкнуть брелоком сигнализации, аккуратно устроил Райну на переднем пассажирском сиденье своей машины и, бережно придерживая её здоровую руку, помог устроиться так, чтобы не тревожить пострадавшую сторону. Мотор глухо взревел. В салоне быстро становилось тепло, но на душе у Райны было морозно и пусто. Она знала, что как только врачи поставят диагноз, а Ксандр отвезёт её в безопасное место, ей придётся вернуться в свою реальность. К своим обязательствам, к своей сложной, запутанной жизни, где Ван Хейсу места не было. В салоне повисла тяжёлая, звенящая тишина. Ксандр молчал, сосредоточенно глядя на дорогу сквозь пелену бьющего в лобовое стекло снега, но его пальцы так сильно сжимали руль, что побелели костяшки. Ярость никуда не ушла, она просто затаилась, ожидая своего часа. — Телефон в кармане? — не поворачивая головы спросил он, когда они остановились на очередном светофоре. — Надо набрать кому-то из твоих? Чтобы не теряли. — Нет, — тихо ответила она, продолжая смотреть на размытые огни вечернего города за окном. — Не надо никому звонить. Ксандр бросил на неё короткий, пронзительный взгляд, в котором читалось явное недоверие, но давить не стал. Он лишь перевёл рычаг передач, и машина снова двинулась вперёд. Больница показалась впереди через десять минут — мрачный, многоэтажный комплекс медицинского центра, утопающий в блёклом свете фонарей. Ван Хейс вырулил прямо к стеклянным дверям с ярко светящейся красной вывеской, паркуясь в зоне для машин скорой помощи, где обычным автомобилям стоять строго запрещалось, и заглушил мотор. Внутри всё закрутилось в полузабытом тумане. Ксандр, включив авторитет капитана полиции и предъявив значок дежурному на ресепшене, заставил персонал двигаться быстрее обычного. Минуя общую очередь в зале ожидания, Райну сразу определили в индивидуальный смотровой бокс. Дежурный врач скорой помощи быстро провёл первичный осмотр и распорядился ввести внутривенно сильное обезболивающее. Медсестра поставила катетер, и лекарство подействовало почти мгновенно: дикая, пульсирующая боль в руке наконец притупилась, сменившись ватной ломотой. Райну прямо на кушетке отвезли на обещанный Ксандром рентген, аккуратно зафиксировали конечность во временную пластиковую шину и вернули обратно в бокс — ждать расшифровки цифровых снимков и вердикта дежурного ортопеда. Теперь они сидели вдвоём в этой небольшой палате, залитой белым люминесцентным светом. Пластиковая перегородка была задвинута, отделяя их от шумного коридора, где изредка доносился писк мониторов и тихий шёпот медсестёр. Здесь время словно остановилось. Райна привалилась головой к стене у изголовья кушетки, прижимая холодный компресс к лицу, чуть прикрыв глаза от усталости. Лекарство приятно туманило сознание, утягивая подальше от пережитого кошмара. Хотелось просто уснуть и проснуться в мире, где этой ночи никогда не было. Тяжёлая куртка Ксандра, пахнущая его парфюмом, согревала плечи, создавая иллюзию безопасности, которой ей так не хватало. Ксандр сидел рядом на жёстком стуле, уперевшись локтями в колени, и без конца то потирал ладони, то трогал лицо. Его обычно непоколебимое спокойствие трещало по швам. Мужчина то и дело бросал короткие взгляды на её разбитую губу, на зафиксированную шиной руку, и желваки на его скулах ходили ходуном. — Будешь до самого конца со мной сидеть? — почти шёпотом спросила Райна, не открывая глаз. — Предлагаешь бросить тебя и уехать? — он усмехнулся. — Дома не ждут? — Райна всё-таки приоткрыла веки и посмотрела на него. В этом вопросе не было вызова — только щемящая грусть и напоминание о той черте, которую они оба не имели права переступать. Напоминание о Кассандре, о его жене, о его правильной, чужой для неё жизни. — Так и знал. Ну ты же с Адрианой общаешься давно, неужели не поняла ещё, какие у нас с ней отношения? Ни к ней ревновать. К кому-кому… но точно не к ней. Райна горько усмехнулась, качнув головой, и плотнее закуталась в его куртку. Сердце предательски заныло от его признания, но здравый смысл упрямо твердил своё. — Сути это не меняет, Ксандр. Это всё равно твоя жена, о которой ты мне «забыл» рассказать. О том, что это Адриана. У нас в любом случае ничего не выйдет. Ксандр замолчал. Он медленно выпрямился, убирая руки от лица, и посмотрел на неё в упор — тяжело, с какой-то новой, незнакомой ей доселе колючей иронией. — Что ж, справедливое замечание. Только давай честно, Райна, ты ведь тоже не спешила мне про своего мужа рассказать. Мир вокруг словно замер. Остатки лекарственного тумана из головы вымело в одно мгновение, уступая место леденящему оцепенению. Райна застыла, едва дыша, и во все глаза уставилась на Ван Хейса. Сердце испуганной птицей забилось в грудной клетке, отдавая пульсацией в повреждённую руку, но эту боль она сейчас даже не заметила. Она судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горлу. — Не смотри так, я давно знал. С самого начала, — глухо произнёс Ксандр, заметив её неподдельный ужас. — Но… — Что «но», Райна? — Ксандр горько усмехнулся, переводя взгляд на её побелевшие пальцы, судорожно сжимающие подол его куртки. — Ты жена мэра, чьим полковником я раньше работал. Или это не одно и то же? — Это не одно и то же. — Ну конечно, — Ксандр хмыкнул, и в этом звуке сквозила чистая, неприкрытая ирония. Он снова откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и глядя в потолок, где монотонно гудела люминесцентная лампа. — Только вы пять лет в браке, а мы с Адрианой почти двенадцать. С самого студенчества. — Романтично. — Я не об этом. А о том, что да, Райна, это не одно и то же, но не в твою пользу. Она хотела ответить, хотела защититься, сказать, что её брак уже давно превратился в кошмар, из которого не удается сбежать, но не успела. Пластиковая перегородка отъехала в сторону. В палату вошёл врач — немолодой мужчина в белом медицинском халате, накинутом поверх клетчатой рубашки, держа в руках планшет с открытыми электронными снимками. — Райна Рейн? — сверившись с картой, устало, но вежливо позвал он. — Пройдемте, пожалуйста, в процедурную напротив. Результаты готовы, нужно наложить постоянный гипс. Райна вздрогнула и растерянно посмотрела на Ксандра, но тот уже отвернулся, глядя в пол. Идти за ней, романтично держа за ручку, он, по всей видимости, совершенно не планировал. С трудом поднявшись с кушетки, она вышла вслед за врачом. Процедура заняла около получаса. Ортопед подтвердил трещину в лучевой кости, наложил гипс и выдал рецепты на сильные обезболивающие, которые без строгого бланка не купишь. Медсестра тем временем аккуратно обрабатывала антисептиком рассечённую губу и накладывала на скулу стягивающие стрипы. Самое странное — Райна больше не чувствовала физической боли. И дело было вовсе не в анальгетике, разлившемся по венам. Отрезвляющий, как ледяной душ, короткий разговор с Ксандром перед уходом врача подействовал куда сильнее любого наркоза. Ван Хейс знал. Знал с самого первого дня. Эта мысль выжигала сознание. Райна привыкла считать себя сильной, скрытной, способной просчитывать ходы наперёд и держать всё под полным контролем. Ей казалось, что она ведёт свою тонкую, безопасную игру, умело лавируя между статусом жены влиятельного мэра и тайными визитами к суровому капитану полиции. Но реальность в очередной раз с размаху ударила её наотмашь. Она снова оказалась в тупике, куда загнала себя собственными иллюзиями контроля. Он видел её насквозь с первой секунды. Когда со всеми медицинскими манипуляциями было покончено, Райна поспешно вернулась в палату. Сердце колотилось где-то у горла. Ей нужно было высказаться, нужно было увидеть его глаза. И ни капли удивления, когда Ксандра там не оказалось. Остался лишь стойкий шлейф его парфюма и форменная куртка на кушетке. Осторожно, стараясь не задеть свежий гипс, она взяла плотную светлую вещь здоровой рукой. Куртка всё еще сохраняла тепло его тела. Райна опустилась на кушетку, уткнулась лицом в жёсткий воротник и зажмурилась, судорожно вдыхая знакомый аромат — смесь дорогого табака, морозной свежести и кожи. На мгновение ей показалось, что он всё ещё рядом, защищает её от всего мира. В горле встал горький ком, но она заставила себя сглотнуть слёзы. Не здесь. Не сейчас. Да и лицо будет саднить от слёз. Райна накинула тяжёлую куртку на плечи — та окутала её до самых бёдер, даря такое необходимое сейчас чувство безопасности, — и медленно пошла к выходу. На ходу она достала из кармана джинсов мобильный и открыла приложение для вызова такси. Пальцы слегка дрожали, пока она вбивала адрес полицейского участка. Машину-то нужно было как-то забирать, нельзя оставлять её там до утра, привлекая ещё больше лишнего внимание. Минуя врачей и редких ночных пациентов на первом этаже, Райна ускорила шаг, направляясь к выходу. Но прямо у самых дверей она резко замерла, зацепившись взглядом за случайное движение справа. Там, в нише у автомата с водой, висело ростовое зеркало в простой металлической раме. Райна сделала шаг ближе, почти не узнавая собственное отражение. Тонкая шёлковая рубашка была в нескольких местах закапана потемневшей, уже подсохшей кровью, воротник безнадёжно смят, а из-под наброшенной на плечи куртки Ксандра торчал свежий гипс. На лице красовался багровая, уже начинающая синеть отметина, а припухшая нижняя губа треснула и потемнела. Волосы, растрепавшиеся от ветра, падали на плечи спутанными прядями. Она выглядела как жертва классической уличной потасовки, а не как утончённая жена первого лица города. — Молодец, Райна Рейн. Это что-то новенькое… — она криво, горько усмехнулась собственной беспомощности, но тут же шикнула сквозь зубы от резкой боли в потревоженной губе. Ледяной воздух мгновенно ударил в лицо, заставляя поёжиться. Райна сделала пару шагов по обледенелому пандусу, собираясь достать телефон и проверить, где едет её такси, но так и замерла на месте. У самого края жёлтой разметки, прямо под запрещающим знаком, всё ещё стояло знакомое авто. Его хозяин стоял у водительской двери, привалившись спиной к ней и засунув одну руку в карман брюк. Во второй была зажата сигарета. Ксандр курил, тут же зацепившись взглядом за вышедшую из больницы девушку, и лишь густой пар, вырывающийся изо рта вместе с дымом, выдавал, насколько сильно он промёрз в одном рашгарде. Райна медленно спустилась по ступеням, неуверенно шагая к мужчине у машины. С каждым шагом её решимость таяла, уступая место чувству вины и растерянности. Она остановилась в паре шагов от него, будто пыталась сохранить дистанцию. В голове крутилась тысяча вопросов. Но вместо того, чтобы задать хоть один из них, она посмотрела на его побелевшие от холода костяшки пальцев и тихо, почти виновато спросила: — Не замёрз? — С тобой замёрзнешь, — Ксандр глухо хмыкнул, сделав последнюю затяжку. Он бросил окурок на асфальт и затушил его носком тяжелого ботинка. — Поехали. — Мне нужно забрать машину. И я поеду домой, — тихо, но упрямо ответила Райна, хотя мысль о возвращении в особняк Октавиана сейчас вызывала у неё едва ли не физическую тошноту. Ксандр не двинулся с места. В его позе, в том, как он засунул руки в карманы и чуть склонил голову набок, появилось что-то до странного мальчишеское. Весь его грозный вид капитана полиции куда-то испарился, уступая место чистой, неловкой растерянности. — Ты сильно спешишь? — Ксандр шмыгнул носом от холода и отвёл взгляд в сторону. — К нему? — Нет. — Тогда поехали со мной. Я… хочу тебе кое-что показать. Райна удивлённо приподняла брови, всматриваясь в его профиль. Это было нелогично, неправильно и рушило все её планы по возвращению контроля над ситуацией. Но она лишь молча кивнула. Расставаться так быстро не хотелось. Если вообще хотелось. Они выехали с территории больницы в молчании. Салон автомобиля быстро заполнялся теплом, тихо работал кондиционер, а за окном замелькали блёклые огни ночного города. Райна сидела, отвернувшись к боковому стеклу, полностью погружённая в свои мысли. В голове набатом стучало признание Ксандра о его знаниях, смешиваясь с грядущим объяснением дома. Сил не было даже на то, чтобы просто держать спину ровно. Ксандр долго молчал, крепко сжимая руль и глядя только на дорогу. Наконец, набрав как можно больше воздуха в легкие, он нарушил тишину. — Это… это ведь хотя бы не Октавиан сделал? Не допрос, а всё то же волнение. Интересно, как быстро оно растворится, когда вскроется правда о том, кто на самом деле причастен к произошедшему? И куда страшнее была мысль о том, что Ксандр может быть хорошо осведомлен не только о её супружеской жизни, но и о личной в целом. Эта его неожиданная трепетная забота окончательно её сломала. Дикая усталость, копившаяся весь этот бесконечный, кошмарный день, разом лишила её сил. Плечи опустились. Поддавшись неосознанному порыву, она накренилась влево и тяжело привалилась плечом к мужскому плечу, пряча лицо в воротнике его же куртки. Ей просто жизненно необходимо было почувствовать Ксандра рядом физически. Ксандр на секунду замер, ощутимо напрягшись под её весом, но не отодвинулся. Напротив, он словно расправил плечо, давая ей более надёжную опору. Райна полностью расслабилась, прикрывая глаза. Её левая, здоровая рука сама собой легла на его бедро — жест абсолютно сонный, неосознанный, но в замкнутом пространстве автомобиля он сработал как разряд тока. — А куда мы едем? — сонно пробормотала она, чувствуя под своими пальцами, как мгновенно закаменела крупная мышца на его ноге. Ксандр заметно подстушевался. Весь его суровый капитанский апломб окончательно треснул от этой внезапной, интимной близости. Он крепче перехватил руль обеими руками, едва заметно сглотнул и ответил как-то невнятно, сбиваясь с тона: — Я… ну, в общем, хотел показать тебе кое-что. Это связано с… — он запнулся, покосился на её ладонь, тепло которой пробивало даже плотную ткань брюк, и резко крутанул руль влево. — Да похер. Ксандр свернул с освещённого проспекта в один из глухих, тёмных дворов, утягивая их машину подальше от чужих глаз, обязательств и городских фонарей. Автомобиль мягко затормозил в густой тени старых раскидистых деревьев. Ксандр выключил фары, погружая салон в уютный полумрак и заглушая мотор. Он так и остался сидеть, не убирая рук от руля, словно боясь шевельнуться и спугнуть этот хрупкий момент. Его дыхание было глубоким и неровным. Райна чувствовала, как под её ладонью медленно отпускает напряжение его мышца, но Ксандр не двигался. Сонное оцепенение понемногу отступало, возвращая её в реальность. Неохотно, преодолевая свинцовую тяжесть в теле, Райна отстранилась от его плеча. — Вряд ли это то самое место, куда ты хотел меня отвезти. Ксандр наконец опустил руки с руля и медленно повернулся к ней. В полумраке салона его глаза казались почти чёрными, а взгляд — пугающе пристальным. Он скользнул взглядом по её разбитой губе, по скуле, а затем снова посмотрел в глаза. — Потом ударишь. Райна не успела ничего ответить. Ксандр подался вперёд, перехватывая её затылок ладонью, и накрыл чужие губы своими. Поцелуй вышел отчаянным, голодным, но до безумия аккуратным — он едва касался повреждённой нижней губы, забирая всю боль, страх и накопленную за эту ночь злость себе. Внутри неё вспыхнул запоздалый, панический сигнал тревоги. Разум отчаянно кричал о том, что нужно отстраниться, толкнуть его в грудь, прекратить этот безумный фарс. Собственный брак давно летел к чертям, превратившись в холодный пепел, но чужая семья — пусть и неблагополучная, двенадцатилетняя история Ксандра и Адрианы — оставалась для неё неприкосновенным, абсолютным табу. Порог, за который нельзя ступать, если в ней осталось хоть капля гордости. Но тело и измученное сердце предали её в ту же секунду. Стоило почувствовать вкус его губ, как недели вынужденной разлуки, тоски и внутреннего одиночества обрушились на неё лавиной. Райна тихо вздохнула, сдаваясь, и углубила поцелуй, приоткрывая рот и вплетая пальцы в его волосы. Почему с другими не так? Почему с другими — тишина, а с ним — шторм? Не разрывая поцелуя, он перехватил её под бёдра и одним быстрым движением перетянул к себе, усаживая на колени, лицом к лицу. В широком салоне внедорожника стало критически мало места. Райна едва слышно охнула, когда её джинсы коснулись плотной ткани его брюк, а Ксандр, не прерывая этого глубокого, дурманящего поцелуя, собственнически прижал её к своей груди. Вся его напускная отстраненность и ледяная маска, которую он так упрямо держал в больнице, окончательно разлетелись вдребезги. Мужчина действовал с бешеной, лавинообразной страстью, но в то же время с поразительной осторожностью. Его ладони, широкие и горячие, скользнули под наброшенную куртку, сминая шёлк рубашки на талии и прижимая Райну ближе, к самому источнику его лихорадочного тепла. Она чувствовала, как ходуном ходит его грудная клетка, как бешено колотится сердце — в такт её собственному. Внизу живота всё стянуло сладкой, тугой судорогой от этой близости. Райна забыла, как дышать. Ей было плевать на ноющий гипс, на губу, которая при каждом движении отзывалась покалыванием, плевать на Октавиана и Адриану. Тоска, выжигавшая её изнутри последние недели, наконец-то нашла выход. Одним резким движением Ксандр сбросил с её плеч свою тяжелую форменную куртку — ту самую, которая ещё недавно согревала её своим запахом, а теперь казалась лишним грузом. И также быстро стянул рашгард через голову, обнажая мощный торс. Ломая остатки собственного самообладания, он дёрнул воротник девичьей рубашки: пара верхних пуговиц с тихим треском отлетела куда-то под панель, открывая его жадному взгляду линию ключиц. Ксандр приник к белоснежной шее, спускаясь поцелуями ниже, к ложбинке между грудей. Его дыхание было опаляющим, а губы — требовательными, оставляющими за собой дорожку из чистой, концентрированной страсти. Он целовал её сильнее положенного, отчаянно, будто пытался выжечь на ней клеймо своего присутствия. — Ксандр… — прерывисто, едва слышно позвала она, чувствуя, как голова кружится от этой лавины ощущений. — Ничего не говори, — почти приказным тоном выдохнул он ей в кожу, не разжимая объятий и упрямо пытаясь утонуть в этой секунде. — Пожалуйста, Райна. Помолчи. Райна, пересилив дурманящую негу, осторожно запустила пальцы в его жесткие волосы на затылке и чуть отстранила его голову от себя, заставляя Ксандра остановиться и посмотреть на неё. — Давай без засосов в этот раз, — с какой-то горькой нежностью попросила она, заглядывая в его потемневшие глаза. — Реально сложно замазывать. И чтобы смягчить эти слова, она сама потянулась к нему, мягко, умиротворяюще целуя его в уголок губ. Ксандра будто наотмашь ударило отрезвляющей пощёчиной реальности. Внутри всё болезненно перетянуло осознанием: она до сих пор принадлежит не ему. Эта женщина сидела на его коленях, задыхалась от той же невыносимой тоски, плавилась под горячими пальцами, но мыслями уже была там, где придётся накладывать плотный слой грима и выдумывать ложь для законного мужа. Он не остановился — безумие слишком глубоко пустило корни. Его ладони продолжали жадно ласкать обнажённую талию под рубашкой, но поцелуи из требовательных и клеймящих мгновенно превратились в трепетные, почти благоговейные. Ксандр уткнулся лбом в её изгиб шеи, тяжело и прерывисто дыша, словно пытался запомнить, впитать в себя каждую деталь, пока время не истекло. Его крупная ладонь скользнула ниже, уверенно и собственнически сминая ткань джинсов на её бедре. Райна прерывисто выдохнула, когда он слегка приподнял её, заставляя устроиться на своих коленях ещё удобнее, ещё теснее, так, чтобы между ними не осталось ни единого лишнего миллиметра. Ощущение твёрдого, пульсирующего напряжения сквозь слои одежды отозвалось внизу живота сокрушительным, влажным импульсом. Каждая клеточка тела умоляла об одном — избавиться от этих преград. Короткая возня, когда Ксандр нелепо стянул с неё мешающие джинсы и кое-как управился со своими брюками в тесноте салона, осталась за гранью восприятия. Когда преград не осталось, Ван Хейс обхватил Райну за бёдра, приподнял и одним мощным движением опустил на себя. Она вскрикнула и до боли вцепилась ногтями в его обжигающе горячее плечо. Вхождение вышло глубоким, резким, заполнившим её до самого края. Внутри всё мгновенно завязалось в тугой, ноющий узел от этого сокрушительного, безумного соприкосновения кожей к коже. Его пальцы до побелевших костяшек впились в её ягодицы, удерживая, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. А затем он начал двигаться, выбивая из неё прерывистые, задушенные стоны. У обоих перед глазами поплыли цветные круги от запредельного удовольствия. На запотевших от их тяжелого дыхания стёклах оставались размашистые следы от пальцев его свободной руки, которой он то и дело вслепую опирался на окно, пытаясь удержать равновесие под её весом. Недели разлуки выходили из них с каждым толчком, с каждым судорожным вдохом. В какой-то момент, ослеплённая нарастающей волной удовольствия, она снова потянулась к его губам, жадно впиваясь в них. На повреждённой нижней губе мгновенно выступила капля крови. Ксандр почувствовал этот солоноватый привкус сразу же. Он слизал её языком, смешивая со вкусом их общего безумия, превращая секундную боль в чистый, запредельный концентрат сексуальности. Ксандр перехватил её чуть выше, прижимая к своей груди так сильно, что рёбра едва не трещали. Он ускорился, превращая финал в смазанное пятно из неистовых толчков, от которых автомобиль едва заметно подрагивал в темноте двора. Короткая, острая судорога прошила тело Райны насквозь, заставляя её внутренности конвульсивно, до предела сжаться вокруг него в мощном экстазе. Ксандр, издав глухой рык, излился глубоко внутри неё, содрогаясь всем телом в последней вспышке, намертво впечатывая их друг в друга. Они зависли в этой позе на несколько долгих минут. Время внутри салона будто остановилось, превратившись в звенящую тишину, нарушаемую лишь их рваным, постепенно выравнивающемуся дыханию. Ксандр по-прежнему крепко сжимал её в объятиях, уткнувшись лицом в светлые, мокрые от пота волосы у виска, а его ладони, всё ещё подрагивая от пережитого спазма, надёжно удерживали девичьи бёдра. Райна бессильно опустила голову, уложив подбородок и горячую щеку на его широкое, покрытое испариной плечо. Глаза были прикрыты, а левая рука расслабленно скользнула с его затылка ниже, едва касаясь лопатки. В голове не осталось ни единой мысли о грядущем хаосе, обязательствах или Октавиане. Всё это казалось блёклым шумом по сравнению с той острой пустотой, что заполнила её изнутри после лавины удовольствия. Она сглотнула скопившийся в горле ком, чувствуя, как мерно и тяжело бьётся его сердце прямо напротив её груди. Ей не хотелось разрушать этот момент, но тишина между ними внезапно стала слишком тяжёлой. — Ксандр, — тихо позвала она, не отрывая щеки от его кожи. Мужчина едва заметно повёл плечом и попытался отстраниться, чтобы посмотреть ей в глаза, но Райна прижалась сильнее, не позволяя этого сделать. Глаза в глаза точно не сможет. — Я, кажется, люблю тебя. Ксандр на мгновение полностью задержал дыхание. Всё, что он сделал — это приник губами к её влажному виску, замирая в долгом, до предела бережном поцелуе. Я тоже. Только Райна его не любит. Для Ксандра это было очевидно. Её слова — лишь минутное помешательство, опьянённый недавним оргазмом бред, рождённый из адской смеси пережитого за день кошмара, боли, страха и этой близости. Она не любит его, просто не может любить в том мире, где они оказались. Ван Хейс был в этом железобетонно уверен, а потому предпочёл промолчать, пряча своё отчаяние в её волосах. — Что дальше? — хрипло нарушил он тишину, так и не разжимая объятий. — Ты мне скажи, — Райна слабо, горько усмехнулась. Она наконец пошевелилась и аккуратно слезла с его коленей, пересаживаясь обратно на пассажирское кресло — затёкшие мышцы и ноющий гипс отозвались глухой, тянущей болью. Прохладный воздух салона мгновенно остудил разгорячённую кожу. Приводя в порядок одежду, она тихо добавила: У тебя Адриана. — У тебя Октавиан, — в тон ей отозвался Ксандр, натягивая рашгард. — Да он-то тут при чём? — Райна раздражённо цокнула языком и закатила глаза, бессильно откинувшись затылком на кожаный подголовник. — Блять, Ксандр, ты реально вообще ничего не понимаешь. Вообще ничего. Я даже если сильно захочу, просто не смогу рассказать тебе всего сейчас. — Почему? — он повернул к ней голову, и в полумраке его взгляд снова стал требовательным, ищущим подвох. — Ну как минимум потому, что нам обоим нужно домой, — она осторожно коснулась кончиками пальцев разбитой губы, на которой уже подсохла капля крови, и тихо зашипела от резкой вспышки боли. — Чёрт… Не стоило тебя так страстно целовать. — И как долго ты планируешь так жить? — Ксандр медленно положил руки на руль, но зажигание не включал. — Так и будешь бегать от меня к Октавиану? — Ты сначала со своей жизнью разберись. — Да не в чем там разбираться, — Ксандр даже не повернул головы, продолжая буравить взглядом приборную панель. — Адриана ушла. Райна осеклась. Она удивлённо приоткрыла рот, готовая сорваться на град вопросов, но слова так и застряли в горле. — Просто ушла на работу в один день и больше не вернулась. Написала сообщение, чтобы я извинился перед Кассандрой за неё. И всё. Больше ничего. Райна несколько секунд переваривала услышанное, думая, будет ли уместным в данный момент следующий вопрос, но чувства взяли верх над разумом. — А почему тогда ты… не пришёл ко мне? Ксандр наконец повернулся. Его усталый взгляд полоснул по её лицу, задерживаясь на свежих ссадинах и следах чужих рук. — Ну и как бы это выглядело, Райна? Она ничего не ответила. Горький ком подкатил к самому горлу. Ей не нужны были лишние слова — она прекрасно поняла, что он имел в виду. И вроде бы произнесённые им слова должны были принести облегчение, немного успокоить и хотя бы частично развеять хаос, но этого не произошло. Навалившаяся реальность придавила с новой силой. Райна отвернулась к боковому окну, утыкаясь лбом в холодное, запотевшее стекло, и тихо перевела тему: — Ты, кажется, хотел мне что-то показать. — Точно уже не сегодня, — он наконец завёл двигатель с целью прогреть салон, в котором стало неожиданно холодно, даже морозно. Райна смотрела на безликие силуэты многоэтажек, прикидывая в голове варианты того, как ей возвращаться в реальность. План созрел мгновенно — безумный, в её стиле. — Ксандр, сделай мне одолжение. Сядь за руль моей машины и поищи парочку бетонных столбов, пару углов у домов… и хорошенько врежься в них. Несколько раз, для верности. Ван Хейс медленно повернулся к ней, изогнув бровь в немом изумлении. — Спасибо за красноречие, Райна. Но я как-то не планировал портить твою страховку. И свою карму. — Дурак, — беззлобно, но устало выдохнула она, слабо качнув головой. — Это для алиби. Что ещё, по-твоему, я должна сказать Октавиану на то, что со мной случилось? Приползти домой в таком виде и сказать, что упала с лестницы? А так — не справилась с управлением, врезалась. Подушка безопасности выстрелила в лицо, отсюда разбитый нос, губа и ссадина. Ксандр нахмурился, его пальцы сильнее сжали оплётку руля. Взглядом снова скользнул по её лицу. — Кто это сделал, Райна? Кто тебя так разукрасил на самом деле? Она лишь тяжело вздохнула и перевела взгляд на лобовое стекло. — Не сегодня, Ксандр. Расскажу, может, но не сейчас. — Кто бы сомневался… Договорить они не успели. Телефон Райны, оставшийся в кармане джинсов, что валялись где-то на заднем сидении, завибрировал. Райна тихо выругалась, чертыхаясь про себя, и, преодолевая сопротивление затёкших мышц, неуклюже потянулась назад. На дисплее горело имя Джулс. «Райна, прости меня. С результатами можешь ознакомиться в документе. Не поздравляю, ты беременна.»