Мы встретимся снова.

После школы Женя, как и велела мама, собрался сразу домой. Он уже направился к выходу, когда его догнал и дернул за ремень рюкзака Костя. — Женёк, а у тебя какие планы после школы? — протороторил он, догоняя шаг. — Да какие планы, — вздохнул Женя. — Мама как обычно «просила не задерживаться и поскорее возвращаться домой», — он нарочито вытянул голос, пародируя мамину интонацию. Костя звонко рассмеялся, оглянулся по сторонам и, понизив голос, добавил: — Да, слушай... Хотел пройтись до нашего старого места. Поболтали бы, попыхтели... — Он многозначительно ухмыльнулся, доставая из кармана джинсов замятый блистер с сигаретами. Женя не был заядлым курильщиком — он вообще не любил этот вкус. Но иногда, за компанию, в такие вот моменты тихого бунта, он мог позволить себе одну-две. Это был скорее ритуал, чем потребность. — Ладно, — сдался он, чувствуя, как долг послушного сына борется с желанием продлить беззаботность. — Только если недолго. Не очень-то хочется маму злить сегодня. — Конечно, конечно, недолго, — тут же согласился Костя, уже разворачиваясь в сторону заднего выхода школы. — Пятнадцать минут, не больше. И друзья, сговорившись, свернули в сторону старого гаража, их импровизированного «штаба», оставив позади шум школьного двора и мамины наказы. --- Дойдя до своего укрытия, Костя вытащил смятую пачку. Ловким движением он постучал по ней, достал две сигареты и протянул одну Жене. Щёлкнула зажигалка, и маленькое дрожащее пламя мгновенно подожгло две помятые сигареты. Густой, едкий дым заполнил лёгкие. Женя резко закашлялся, выдыхая клубы в прохладный воздух. Костя моментально разразился смехом. — У-у-у! Ну что ты, Женька, как девчонка, — сквозь хохот выдавил он, покачивая головой. — Ой, иди ты, Костян, — буркнул Женя, отворачиваясь, но всё же сделав новую, уже более осторожную затяжку. Горьковатый вкус табака разливался по языку. — Да не обижайся ты, чёрт, я же пошутил! — сразу смягчился друг, похлопывая его по плечу. Напряжение растворилось так же быстро, как и дым на ветру. Женя повернулся обратно, и друзья, прислонившись к прохладной кирпичной стене, начали неспешно обсуждать, как кто провёл каникулы. Их голоса, перемешанные с табачным дымком, терялись в тишине задворков. Минуты, как и сизый дым, быстро улетали, уносимые лёгким ветерком. Женя и опомниться не успел, как тени удлинились, а солнце заметно скатилось к горизонту. Резко посмотрев на часы, он ахнул: время безнадёжно ушло за середину дня. — Всё, мне крышка, — выдохнул он, бросая окурок и растирая его подошвой. Быстро пожал руку Косте. — Я побежал! И он рванул с места, оставив друга и их импровизированную «курилку», спеша скомпенсировать потерянные минуты бегом. --- Мама ждала его в дверном проёме, опёршись на косяк, со скрещенными на груди руками. Её взгляд, полный упрёка и усталости, говорил сам за себя. — Я во сколько просила тебя прийти? — прозвучало строго, без предисловий. — Сразу после школы… — виновато протянул Женя, снимая рюкзак и избегая её глаз. — А сейчас сколько времени, интересно? Женя взглянул на часы в прихожей и безнадёжно вздохнул: — Понял я, мам, понял. Извини, — он опустил голову, всем видом изображая раскаяние. Мама покачала головой, разворачиваясь в сторону кухни, откуда уже тянуло аппетитными запахами. — Ладно. Иди переодевайся и давай к столу. Сестрёнка ждёт, все ждут. — Сейчас, — послушно бросил Женя и тут же юркнул в свою комнату, чтобы сменить пропахшую дымом и ветром одежду на домашнюю. Женя, наконец, поспешно уселся за стол, заняв своё место среди близких: мамы, папы и сияющей сестрёнки. — Ну что, — серьёзно, по-отцовски, протянул папа, откладывая вилку. — Как прошёл первый день, Женя? Парень, отводя взгляд в тарелку, быстро затараторил: — Ну, как всегда... Линейка, классный час, болтовня. Ничего особенного. — А вот мне, — мелодичным, но от этого не менее весомым голосом прервала его мама, — ваша Галина Петровна сегодня кое-что рассказала. Сердце Жени упало. «Неужели она видела? Про сигареты? Сейчас будет разбор полётов...» — паника пронеслась вихрем в голове. — И... что же такого интересного? — выдавил он, стараясь звучать нейтрально. — О вашем новом однокласснике, конечно! — воскликнула мама, и Женя внутренне выдохнул. — О чём же ещё? — Ах да, одноклассник, — Женя поспешил подхватить безопасную тему, накладывая себе картошки. — Дима Одинцов. Серьёзный такой. Говорят, из сильного лицея перевёлся, отличник, наверное. — Да что ты говоришь! — оживилась мама. — Какой же молодец. Вот с кем тебе надо дружить, Женя, а не с Костей по гаражам шататься. Может, хоть капля ума к тебе перепадёт. Папа лишь одобрительно хмыкнул, поддерживая линию жены. — А у тебя что, доченька? — нежно переключилась мама на Аню. — Расскажи, как твой самый первый день? — Да, Анюта, — присоединился папа, его лицо сразу смягчилось. — Мы все заждались. Девочка, вся переполненная впечатлениями, с восторгом начала повествовать про свой первый день: про огромный бант подруги, про красивую учительницу, про звонок и новые тетрадки. Женя слушал вполуха, с лёгкой, знакомой грустью. Он уже предвкушал, как через пару недель этот восторг сменится обычными школьными жалобами, и она уже не будет говорить о школе с таким блеском в глазах. Но пока он просто слушал, изредка кивая, погружённый в свои мысли. --- После вкусного ужина Женя поблагодарил маму, чмокнув её в щёку, и отправился к себе в комнату, чувствуя приятную усталость и сытость. Плюхнувшись на кровать, он уставился в потолок. Но как ни пытался расслабиться, из головы не выходил образ новенького. Мысли настойчиво возвращались к нему, вырисовывая чёткий, как фотография, портрет. «Тёмные, почти чёрные волосы, чуть спадающие на лоб. Чёткие, резкие брови, но в то же время… миловидные черты лица. Маленький, аккуратный нос, на котором так уверенно держались очки. Плечи неширокие, совсем не как у спортсмена, но при этом — идеально ровная, прямая как струна спина. И талия… узкая, тонкая, больше женская, чем мужская…» Женя резко встряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть навязчивые мысли. Но это не помогло. Образ Димы не рассеялся, а, наоборот, стал ещё ярче, заполнив собой всё внутреннее пространство. В нём была какая-то загадка, тихая и притягательная сила, против которой не было аргументов. –Какой же ты всё-таки странный, Дима Одинцов, — подумал Женя уже вслух, шепча в темноту комнаты. И в этой странности было что-то, что сложно объяснить простыми словами. Он перевернулся на бок, уткнувшись лицом в прохладную наволочку, но даже с закрытыми глазами продолжал видеть перед собой белоснежную рубашку и спокойный, изучающий взгляд из-под тёмных прядей. Первый день учёбы закончился, а впереди, ещё целый год, полный вопросов, на которые у него пока не было ни одного ответа. --- Продолжение следует...