Дело: Эхо Мигами. Гриф: секретно.

Первый день их «расследования» окончился оглушительным провалом. Оптимизм Наруто, обычно неистощимый, дал трещину, как плохо обожженная глиняная чашка. Библиотека оказалась кладбищем намёков. В исторических свитках о кланах Конохи про Яно упоминалось вскользь, сухим, почти бюрократическим языком: «Клан сенсоров аудиального типа. Малая численность. Проживали в северо-восточном квартале. Отличившиеся члены:…» Далее следовал список имён, но он был странно укорочен, будто нижнюю часть листа аккуратно отрезали. Разговор со старым библиотекарем, ветераном трёх войн, начался обнадеживающе. — Яно? А, музыканты… — старик протер очки, и его глаза стали мутными, задумчивыми. — Слышали, будто их песни могли листья с деревьев осыпать. А девчонка одна у них… голос как колокольчик… — Девчонка? — живо перебила Сакура. — Может, её звали… Но старик вдруг спохватился. Взгляд его прояснился, насторожился. Он резко покачал головой, зашаркал ногами. — Нет, нет, что это я… старенький уже, путаю. Ничего не помню. И вам, молодые, нечего старое ковырять. Не ваше дело. И он буквально выпроводил их из своего отдела. Следующие попытки были ещё хуже. Пожилая шиноби, продававшая травы на рынке, при вопросе о клане Яно побледнела, как полотно, и, не сказав ни слова, захлопнула перед носом Саске ставню своей лавки. Бывалый миссионер, потерявший руку на войне и любивший рассказывать байки, вдруг онемел, потупился и пробормотал: Не приведи Ками, не приведи… Лучше вы не спрашивайте. Для вашего же блага. Самое странное было то, что никто — абсолютно никто! — не мог или не хотел сказать, кем был «Мегами». Мужчиной? Женщиной? Этот вопрос, казалось, вызывал у людей ещё большую тревогу, чем сам факт воспоминаний. Вечером они снова сидели у ларька Ичираку, но настроение было подавленным. — Это как стена, — с досадой сказал Саске, сжимая палочки для еды. — Не просто забыли. Бояться вспоминать. Бояться говорить. Значит, кто-то приказал забыть. — «Корень», — мрачно констатировала Сакура. — В отчёте был гриф Данзо. Если он прикрыл эту историю, то все нити ведут в тупик. Обычные люди, даже старые ниндзя, не посмеют ослушаться. — Но почему?! — взорвался Наруто, стукнув кулаком по стойке. — Если он был героем, почему его нужно скрывать?! Даттебаё! — Возможно, причина не в нем, — тихо сказала Сакура. — А в том, что с ним случилось. Или в том, что он… знал. Она посмотрела на своих друзей. — Мы действуем неправильно. Мы спрашиваем о клане и о позывном. Но «Мегами» — это маска. Призрак. Чтобы найти след, нужно настоящее имя. Только оно могло остаться где-то… в личных записях, в неофициальных документах, в памяти тех, кто был действительно близок. — И где мы его возьмём? — проворчал Саске. — Все архивы «Корня» запечатаны. А те, что не запечатаны, уже просмотрены. Наруто вдруг замер. В его глазах вспыхнула та самая искра безумной догадки, которая либо приводила к катастрофе, либо спасала всё. — А… личные вещи? — произнёс он нерешительно. — Что? — Ну, сенсей! Какаши-сенсей! Он же её знал, мы почти уверены! А он… он неряха! — Наруто говорил всё быстрее, увлекаясь собственной идеей. — Помните, мы заходили к нему в квартиру в тот раз, когда нужно было срочно найти его для срочного задания? Там… там бардак! И книги старые, и свитки какие-то, и… — И ты предлагаешь пробраться в дом Джонина, экс-лидера Анбу, и обыскать его вещи? — Саске поднял бровь. — Гениально. Нас прибьют к потолку тысячей птиц, прежде чем мы перешагнём порог. — Не обыскать! — поправил Наруто. — Случайно заглянуть! Нужен повод… Например… принести ему обед! От благодарных учеников! Он вечно забывает поесть! А там… осмотримся. — Это безумие, — сказала Сакура, но в её голосе не было отказа. Было расчётливое оценивание рисков. — Но… другого пути у нас нет. Если даже ветераны боятся вспоминать, только у сенсея могут быть ответы. И он их нам не отдаст добровольно. Саске долго смотрел на них, потом кивнул — коротко, резко. — Хорошо. Но план должен быть чётким. И мы ничего не берём. Только смотрим. Только ищем имя.

***

На следующий день, ближе к вечеру, команда 7 с невинными лицами и большей, чем обычно, коробкой с дымящимися данго подошла к квартире Какаши. — Сенсей! Мы тут подумали, вы наверняка опять забыли поесть! Даттебаё! — заливисто начал Наруто, едва Какаши открыл дверь, выглядывая из-за своей книги. Какаши одним глазом окинул взглядом троицу и их подношение. В его взгляде промелькнула тень подозрения, но он лишь вздохнул. — Какая забота… Входите. Боюсь, у меня не очень чисто. «Не очень чисто» было колоссальным преуменьшением. Квартира была типичным жилищем одинокого, вечно занятого и не заботящегося о быте ниндзя. Свитки и книги лежали стопками, одежда висела на спинках стульев. Но это был не хаос — это был какой-то странный, замерший порядок забвения. Пока Какаши с преувеличенной благодарностью принимал данго и отвлекся на чайник, трое учеников принялись действовать. Саске, делая вид, что рассматривает скудные полки с книгами, скользил взглядом по корешкам. Наруто, ковыляя к столу, «случайно» заглядывал в открытые папки. Сакура, помогая накрывать на стол, внимательно смотрела вокруг. Она заметила это первой. На узкой полке, зажатый между толстым томом «Тактика полевого отравления» и потрёпанным сборником похабных рассказок Джирайи, стоял небольшой, ничем не примечательный деревянный ящик. Он был чистым, без пыли, в отличие от других вещей. И он был заперт на крошечный, но прочный замок, явно не фабричного производства, а ручной работы — изящный, с едва заметным узором, напоминающим переплетённые струны или… волны звука. Она встретилась взглядом с Саске. Он тоже увидел. Кивнул почти незаметно. Наруто, следуя их взглядам, чуть не выдал себя громким вздохом, но вовремя превратил его в покашливание. — Что-то вы сегодня необычайно тихие, — раздался ленивый голос Какаши. Он стоял в дверях на кухню, держа в руках поднос с чашками. Его единственный глаз был полуприкрыт, но казалось, он видит всё. — Не заболели? — Нет-нет, сенсей! — запищала Сакура. — Просто… устали от уборки архива! — Да-да, пыль! — подхватил Наруто. — В горле першит! Какаши молча расставил чашки. Его движения были плавными, привычными. Но когда он поставил последнюю чашку перед Сакурой, его палец на долю секунды задержался на краешке стола, как будто проверяя его прочность. Или сдерживая дрожь. — Архив, говорите… — протянул он. — Нашли ещё что-нибудь… интересное? Вопрос повис в воздухе, натянутый и опасный, как проволока с шиноби-меток. — Н-нет! — выпалил Наруто. — Сплошная скукота! Отчёты о запасах фасоли и всё такое! Какаши медленно кивнул, сел и взял данго. Казалось, он поверил. Но атмосфера в комнате стала густой, тяжёлой. Они пили чай, давились сладостями и чувствовали, как на них давит невидимый груз всех тех вещей, которые здесь хранились и которые здесь скрывались. Уходя, Сакура бросила последний взгляд на тот деревянный ящик. Он стоял немым стражем прошлого. В нём явно было что-то важное. Возможно, ключ. Но как его открыть, не спросив самого Какаши? На улице, когда дверь закрылась за ними, они перевели дух. — Ящик, — выдохнула Сакура. — Видел, — коротко бросил Саске. — Замок не простой. Рукой не сорвешь. — И сенсей его охраняет. — добавил Наруто неожиданно тонко. — Значит, память. — Значит, там может быть имя, — закончила Сакура. — Но как нам до него добраться? Они шли в сумерках, погружённые в мысли. План с «невинным визитом» дал подсказку, но создал новую, более сложную преграду. Они вышли на настоящую нить, но та была защищена шипами молчания и замком из чувств, которые они ещё не могли понять. А за закрытой дверью Какаши Хатаке не стал пить чай. Он подошёл к полке и посмотрел на тот самый деревянный ящик. Его пальцы провели по резному замку, по едва заметному узору, который он знал наизусть. Узор, повторяющий уникальное переплетение чакры, которое он когда-то мог чувствовать даже без шестого чувства сенсора. Он не открывал его. Он просто смотрел, словно пытаясь уловить давно угасшее эхо. Он отвернулся и пошел мыть посуду. Какаши прекрасно понимал, что его ученики не оставили затею. Как в тот раз с маской. И он прекрасно знал, что они ищут. Имя. Имя, которое уже 7 лет не произносилось вслух. Имя, которое раньше вызывало ужас и трепет противников. Имя, которое пряталось за позывным некого шиноби “Мегами”.