Дело: Эхо Мигами. Гриф: секретно.

План созревал несколько дней, обрастая деталями и отчаянными поправками. Главной проблемой была не взлом замка — Саске уже поклялся, что справится с помощью простой отмычки и минимального количества чакры, — а гарантия того, что Какаши не вернётся внезапно. — Нужно, чтобы он был далеко. Очень далеко. И надолго, — мрачно констатировал Саске, изучая карту окрестностей Конохи. — И чтобы он сам этого захотел. Не по приказу, — добавила Сакура. — Иначе он заподозрит подвох. — Есть только один человек, который может заставить Какаши-сенсея добровольно и с азартом уйти из деревни на полдня, — сказал Наруто, и в его глазах загорелся огонёк. — Гай-сенсей! Мысль была настолько очевидной и блестящей, что они удивились, как не додумались до неё сразу. Могучий Гай, вечный соперник и лучший друг Какаши, с его бесконечными вызовами на дуэли и титанической силой убеждения. Если кто и мог утащить Какаши в "молодёжное, жаркое соревнование на выносливость куда-нибудь на край Лепесткового ущелья", то только он. План был таким: 1. Приманка (Наруто и Сакура): Подкараулить Гая и, с наигранным восхищением, сообщить ему, что Какаши в последнее время "расслабляется", "теряет хватку" и "в частных беседах сокрушался, что Гай, наверное, уже слишком стар для их традиционных состязаний". Горючая смесь лести и вызова гарантированно взорвёт пылкого джонина. 2. Исполнитель (Саске): Пока Гай будет обрабатывать Какаши и увлекать его в заранее предложенное (командой 7) "эпическое испытание — гонка до водопада Сияющего дракона без использования чакры на ногах", Саске проникнет в квартиру. Его задача — вскрыть ящик, сфотографировать содержимое на специальную камеру-свиток (позаимствованную у шиноби-документалиста), и вернуть всё в исходное состояние. 3. Наблюдатели (Сакура и Наруто): После активации Гая, ребята займут позицию на крыше здания напротив с парой биноклей и сигнальной ракетой на крайний случай. Их задача — предупредить Саске, если Какаши (по невероятному стечению обстоятельств) будет возвращаться один или раньше времени. Операция "Горячий источник" началась на рассвете. Всё пошло, как по нотам. Наруто и Сакура, поймав Гая на его утренней пятисотой круговой пробежке вокруг деревни, разыграли такой искренний спектакль о "угасающей конкурентоспособности Какаши", что у того из глаз брызнули слёзы праведной решимости. — Юность может померкнуть, если за ней не ухаживать! Какаши! Я не позволю твоему пламени угаснуть! — проревел Гай, исчезая в вихре пыли по направлению к квартире приятеля. Через двадцать минут Саске, прятавшийся в тени соседнего переулка, увидел, как дверь распахнулась. На пороге стоял Какаши с выражением глубокой, почти философской усталости на лице, в то время как Гай, горящий как факел, жестикулировал и указывал куда-то в сторону леса. После короткой, но эмоциональной дискуссии, Какаши, тяжко вздохнув (Саске почудилось, что он даже пожалел, что открыл дверь), кивнул и, захлопнув дверь, пошёл за неудержимым Гаем. Они скрылись из виду. Фаза два. Саске дал себе пять минут, прежде чем бесшумно, как тень, поднялся по стене и через балкон и проник в квартиру. Тишина внутри была густой, почти звенящей. Он сразу направился к полке с ящиком. Сердце стучало как никогда раньше. Сакура, с крыши, дала сигнал зеленым светом отражённого в бинокль солнца — "всё чисто". Коробка в его руках оказалась легче, чем он ожидал. Замок был изящным, хитрым, но не для воспитанника клана Учиха, которого с детства учили тонкостям ловушек и механизмов. С помощью тонкой закалённой проволоки и капельки чакры, чтобы прочувствовать пины, Саске справился за минуту. Тихий щелчок прозвучал в тишине громоподобно. Он замер, прислушиваясь. Ничего. Только биение собственного сердца. Медленно он приподнял крышку. Вдруг раздался громкий звук с улицы, со стороны окна. На секунду и так бледный по природе Учиха стал еще бледнее, вся кровь ушла в ноги. “Все, конец” - Подумал он, но повернув голову к окну увидел, как местный дворовой кот помчался за птицей и по дороге перевернул несколько баков с мусором. Саске быстрым движением вытер холодный пот мо лба и сразу же снова приподнял крышку, заглянув внутрь. Внутри не было ни имён, ни писем, ни фотографий. Ничего очевидно личного. Лежал один-единственный предмет, бережно уложенный на бархатную подложку темно-синего, почти ночного цвета. Это была флейта. Но не простая. Она была выточена из тёмного, отливающего красным деревом, почти чёрного. Длина — с предплечье. На её поверхности были вырезаны невероятно тонкие, запутанные узоры — те самые переплетающиеся линии, которые напоминали то ли звуковые волны, то ли карту чакровых путей. На одном конце флейты, у самого мундштука, была крошечная инкрустация — не самоцвет, а какое-то матовое, перламутровое вещество, мерцающее при малейшем движении. От флейты исходил едва уловимый запах — не дерева, а скорее… старых страниц, сухих трав, далёкого, холодного ветра и чего-то еще, но Саске не смог разобрать. Он быстро достал камеру-свиток. Он сделал несколько снимков: общий план, крупно узор, инкрустацию. Затем, движимый внезапным порывом, он аккуратно взял флейту в руки. Она была удивительно тёплой, как будто хранила в себе солнечное тепло, а не прохладу дерева. Он поднёс её к свету, и тут заметил кое-что ещё. Внутри, если посмотреть в одно из отверстий, на внутренней поверхности была выцарапана микроскопическая надпись. Не имя. А два знака: «Тишина перед рассветом» Это была не подпись. Это было название. Название мелодии? Техники? Он положил флейту обратно, точно повторив её положение на бархате. Закрыл крышку. Замок щёлкнул, вернувшись в исходное положение. Он проверил, не осталось ли следов пыли на своих перчатках, на коробке. Всё было чисто. Он одним последним взглядом окинул комнату, убедившись, что ничего не сдвинуто, и так же бесшумно исчез через балкон. Через час, когда Какаши, покрытый дорожной пылью и с выражением человека, пережившего экзистенциальный кризис, вернулся в свою квартиру, он первым делом машинально бросил взгляд на полку. Коробка стояла на месте. Пыль на её крышке лежала ровным, нетронутым слоем. Он постоял секунду, потом повёл плечом, сгоняя усталость, и пошёл готовить чай. Он не заметил двух вещей. Во-первых, крошечную, почти невидимую соринку, сместившуюся с правого нижнего угла ящика на левый — след от осторожного приподнимания крышки. Во-вторых, в его отсутствие тишину в комнате впервые за многие годы нарушил не звук, а его призрак — эхо прикосновения чужих пальцев к самому сокровенному эху его прошлого. Тем же вечером, в укрытии на тренировочном полигоне, команда 7 в полном составе смотрела на проявленные снимки. — Флейта… — прошептала Сакура, вглядываясь в узоры. — Это его оружие? Или… инструмент? — «Тишина перед рассветом», — прочёл Саске надпись. — Это ключ. Не имя, но ключ. — Значит, он был музыкантом, как и говорилось в тех слухах о клане! — оживился Наруто. — Но почему Какаши хранит его флейту? И почему она одна, больше ничего? — Потому что это всё, что от него осталось, — мрачно предположил Саске. — Или потому, что это было самым важным. Название… мы можем искать по нему. Мелодию, технику, отчёт об операции с таким кодовым названием. — Это уже что-то, — сказала Сакура, и в её голосе звучала решимость. — Мы нашли не имя. Мы нашли голос. Вернее, то, через что он лился. Теперь нужно понять, о чём он пел. Они не знали, что, прикасаясь к этой флейте, они не просто активировали расследование. Они коснулись струны, натянутой между мирами живых и мёртвых, струны, которая, будучи тронутой, начинает издавать едва слышный звук, понятный только тем, кто умеет слушать тишину. И где-то в глубине леса, в месте, где переплетались корни древних деревьев, шелест листвы на мгновение сложился в печальную, давно забытую мелодию, которая разбудила большую полярную сову и ее гортанный звук разнесся, как основной аккорд в произведении.