I
На малолюдном корабле,
На летнем склоне вечера,
Стояла дева на корме,
Чей звёзды лик освечивали
Стояла, глядя в горизонт,
Смотрела, как бушуют волны,
Синеет небо над главой,
Крещёною короной
Щекочет ветер девчьи щёки -
Дразнит её и гонит прочь —
Поближе к братии двуногой,
Не знающей морских красот,
Не видавшей всей бурной пляски,
Таящейся под толщей вод,
Как видела она однажды
Сбежав от муки и забот
Уплыв под покрывалом ночи,
Она ушла от глаз чужих,
Укрылась от законов мира
В глубинах водяных пучин,
И только свет нагой Луны
Остался верен её гласу,
Бегущему с волны к волне
И видный только эха глазу
Танцуя, прыгая по лодке,
Девчонка напевала песнь —
«То песнь Серен, живущих к Югу» -
Сказал однажды ей отец, -
«Они ей море наполняют,
Чтоб скрыто было от невзгод,
Людских ошибок и пороков,
Калечущих не первый год
Не только цартствие безногих,
Но и людей, навлекших мор»
Дух песни вёл девицу дальше,
По бахроме пушистых волн,
О борт судёница стучащих.
И разум девичий был полн
Лишь мыслей о грядущем,
В созвездьях спрятанном пути
«Что скрыто в кривизне событий,
На глади вод нашедших сон?» -
Волна молчала — сердце пело
Китовой песней; Небосвод,
Испещерённый вереницей
Легенд, сказаний прошлых лет,
Лишь задрожал под весом лодки.
Ответом стал внезапный свет,
Небрежно дра́знящий с глубин
«Жемчужина из Зазеркалья»,
«Маяк для путников ночных»
Так было названо виденье,
Явившееся на яву.
На сон уж больно походило
Совсем не верилось ему,
Хотя и луч всё ярче лился
Под грозным полотнищем тьмы,
Скрывавшем под собой иные,
От всех таённые миры
Девица в бездну посмотреть
Отважилась, и ей в ответ
Глядел уже не мостик света,
А глаз невиданного зверя
Холодные жемчу́жны пота
Испещерили спину ей,
Когда чудовище натужно
Сощурилось, и будто в душу
Смотрело девушке в ответ.
Очнувшись ото сна по зову,
Оно издало страшный крик -
То стон печальный по собратьям,
Чей сон прервал сей грустный клич
И под поверхностию моря
Разверзлась тысяча очей,
Задребежала переграда,
Их отделявшая от ней,
Кто, стоя в лодке малой,
С опаской оглядела их,
И к вёслам кинулась скорей,
Чтобы уплыть от смерти страшной
И вместе с нею взвились волны,
То рыбы по́плыли за ней
Ночные хищники всем строем
Погнались к силуэту лодки,
И свет их глаз мигал на глади
И вот, одна рыбёшка отгрызла девушке весло,
Оставив её безоружной,
Беспомощной, на растерзанье им
Но дева просто не давалась:
Всем рыбам, счастье попытавшим,
Весло второе било в нос,
А вострый кол, весла приемник,
В глаз ослепя́щий нацелён
Так и сражалась дева,
От света, в отражении клыков,
Скрываясь за рукой,
Не находя себе ответа,
Как долго ей ещё бороться?
Ведь тем загадочным созданьям,
Покрытым серебром ночи,
В отдыхе уж нет нужды
Кто знает, сколько они спали,
А лунный свет отогревал
Изголодавшие чрева́,
Томимые лишь жаждой пищи
И вечный голод утолить могло лишь блюдо сытное,
Что полно опыта и сил:
Пыша́щий жизнью, телом свежий,
Герой сказаний и легенд,
Сражённый монстром и растерзан —
Таков бы был его конец
И, ставши пропитаньем стаи,
Насытив доблестью и славой,
Нашёл бы он покой на дне,
Где заждались его другие:
Герои, Монстры, Люди, Боги,
Любой, кто глуп был и забыл,
Что с Морем лучше не шутить,
И угодил в ловушку Света
А рыбы нападали, рвали,
Кусок плота́ уж не видать,
Вода залила бортик правый,
У девы сломана рука
Но сдаться так она не может,
Честь застилает ей глаза
Гораздо больше, чем соль моря;
Жемчужны-капли на ресницах
Застыли красной пеленой,
Но дева так же рвёт и мечет,
Превозмогая над собой
Глаза чудовищ пышут жаром,
Как будто с Тартара глубин
Поднялись монстры ради пищи,
Нашли же только боль и смерть
Но даже самой яркой песне
Предрешено конец найти,
Баллада о храбрейшей деве
Закончится в морской глуби
Девичья дрогнула рука,
И не успела увернуться,
Подумать даже не смогла,
Как затянула её в море
Холодная, как Смерти длань,
Пасть рыбы, полная клыков
Она схватила и держала,
Пока в рот девы заливала
Вода, что тяжелей свинца.
В последние свои секунды
Пред ней явилась тень отца
Обняв, утешив, успокоив,
С собою на тот свет звала,
Подальше от телесной боли,
Оков, что ржавы и гнилы,
Держащих душу в теле грубом,
Что просто слепок пустоты
Но, ухватившись за остатки
Разбитой чести, собралась,
Как из осколков, Героиня,
Чья гордость Смерти так мерзка
Столь быстротечными казались
Теперь мгновенья жизни до
И дева из последних сил
Рвалась и билась,
Но что толк:
Хват больше у морских зверей
Как вдруг,
Гул невида́нного масштаба раздался по всей глади вод,
Он эхом раздавался всюду,
От всех ракушек отражён,
Всё было только им полно
Но рыб он даже не затронул,
Их невозможно испугать
И глаз их светит только злобой
Да голодом; страх — никогда
Но глас огромного созданья,
Пришедшего по души рыб,
Всё ближе, ближе проявлялся,
Предупреждая: «Уходи»
Девица только и успела увидеть чёрный силуэт —
Проплыл под ними и исчез,
Был растворён в тени подводной,
И, как не верилось прискорбно,
Он больше не явился ей
Она теряла силу воли
А воздух утекал из губ
Не может вынести той боли,
И хочется скорей заснуть
Глаза померкли,
Руки пали,
Так и закончила свой путь та дева,
Что на поле брани весь мир должна перевернуть…
Но рыбы не могли представить,
Что за проступок их бесславный
Карать их кто-нибудь придёт
И снова раздался́ шум моря
И пасть гигантского Кита
Бесшумно выплыла из мрака,
Глотая рыбу без следа
И в пасти зверя глаза рыб
Успели засветиться тем,
Что было им так непривычно -
То страха был последний свет
***
Девицу, с рыбой поглощённой,
Зверь нёс во чреве до брега́
Достичь им стоило край моря,
Как Кит, творенье воли Бога,
Извергнул деву в мелководье.
И тут же Кит стал уменьшаться,
И мягкий свет объял созданье,
Что вышло из морских глубин
В мгновенье ока Кит огромный
Стал внешне мало отделён
От девы той, что спас сегодня
Подплыв к спасённой, силуэт
Понёс её до берега
И на руках, что холодней,
Чем ночи зи́мы стылые,
По берегу он её нёс
Желал, чтобы очнулась
Скорее дева под луной,
Что в сон свой окунулась
И чудо-зверю невдомёк,
Что дышат люди бравые
Что тёплый их крови́ поток
Даёт им силы к плаванью
Не заколдованы они
На вечные скитания,
Как были прокляты они,
Несчастные создания
Кит опустился на песок,
А рядом легла дева,
Чьи щёки стали вдруг бледней,
Чем лепестки сирени
Подняв бескровную ладонь
И положив на грудь девицы
Кит понял, почему сбежать
От сна она сейчас не в силах
И смертная тоска виднелась
В глазах, что бездн морей темней,
По той неслыханной легенде,
Что так и не найдёт то место,
Где б воспевали героиню,
Жизнь потерявшую в бою
Ведь сгинула она безмолвно,
Под толщею солёных вод
Никто не видел её подвиг,
Никто его не воспоёт
Вино польётся не за силу, за храбрость девушки-бойца
А за прескорбною кончину,
Её унесшую от нас
И тяжко стало на душе
Создания бессердечного
И зашептала Дева-кит,
Страдания не сдерживая
«Внемли мне, о, Людей Герой,
Спаситель, чевстлимый и славный
Тебе достался путь земной,
Что полон злобы и обмана»
«И для тебя сейчас я стану роковой звездой,
И после лжи моей беспечной ты вновь взойдёшь передо мной,
Как месяц перед облаками,
Как Кит пред зверем величавым,
Что Человеком звать»
«Не долго боли тело гложить,
Не долго волю твою гнуть
Осталось тем, кто не отважен,
Не верен, искреннен ничуть»
«Твой лоб холодный, белокурый,
Осве́тят тысячи огней тех мест,
Где ты пройдёшь как воин,
Завоиватель тех земель»
«Под знаменем своей короны
Объеденишь всю Землю ты
И ниц падут перед тобою,
Безглавлены твоей слугою,
Безмолвные враги…»
И губы девы шелестели,
Как шум волны, что бъёт песок,
Пока ладони растирали
Безжизненное полотно
Лица девицы, что в лохмотьях,
Уж высохших, лежит под солнцем
Из мириады звёзд
Закончил Кит своё напутство
И наклонился к ней лицом
Со щёк спадали капли — жемчуг
А губы, как кораллы красны,
Слились с губами, что атла́с,
Помятый, белый, шелковистый, напоминали ей в тот час
Наполнив жизнью тело девы,
Кит отстранился, подолждал,
Чтобы в сознанье возвратилась
Но лик безмолвный был недвижим
И шумно взволновались волны,
Взбесился ветер над водой
И на себе нёс капли соли,
Что были точно зимний дождь
Пронзил Сирены клык ланиты,
И хлынула златая кровь
По капле в рот девице спящей
Пролилась, изукрасив
В цвет жизни губы и лицо
Сирена слабла, увядала,
А дева всё не просыпала,
Хотя испила силы моря,
Сколь недоступно было многим
Прозрачную ладонь на грудь девице положив,
Склонилась Дева моря с кровавою губою
Молчит и ждёт прибоя,
Что жизнь вернёт с пучин
И худощавы пальцы Девы обжог невиданный огонь
Огонь из сердца Героини, чей дух был в тело возвращён
Глаза небесные открылись и отразили целый мир,
Что был теперь лишь в Деве моря,
Что под тоскливою луной,
Свой дикий подвиг совершив,
Заворожённо наблюдала,
Как в тело из глубины Ада
Вернулась Героиня грёз
Сирена улыбнулась слабо
И на своём исходе сил
На ухо тихо прошептала
Такое, что у девы слабой
На окровавленных щеках
Румянец вызвало и жалкий,
Слезливый вздох и кашель
И, отвернувшись на секунду,
Чтоб дух усталый перевесть
Обратно повернувшись дева
Увидела лишь лысый берег
Что одинок, токслив, печален
Без Девы моря снова был
