Капкан для сыщиков

После смерти Олега время стало странным. Оно больше не делилось на утро, день и ночь. Не измерялось уроками или звонками. Теперь всё существовало иначе — до его смерти и после. Вика заметила это не сразу. Сначала ей казалось, что она просто устала. Что если поспать чуть больше, перестать думать, перестать вспоминать лес, снег и холодные пальцы Олега, сжимающие её ладонь в последний раз, станет легче. Но легче не становилось. Становилось пусто. И именно эта пустота пугала сильнее всего. Она сидела на уроке химии и смотрела, как Антон Юрьевич пишет формулы на доске. Мел скрипел слишком громко. Кто-то за соседней партой шептался. Даша тихо кашлянула. Обычный школьный день. Настолько обычный, что хотелось что-нибудь разбить. Вика медленно перевела взгляд на друзей. Максим нервно крутил ручку в пальцах. Андрей смотрел в окно. Рома сидел, ссутулившись сильнее обычного, и машинально грыз ноготь большого пальца. Раньше она бы не обратила внимания. Теперь замечала всё. Каждое движение. Каждую паузу. Каждый взгляд. Потому что Олег перед смертью сказал только одно: «Среди вас предатель». И это меняло всё. Вика поймала себя на мысли, что больше не может смотреть на друзей как раньше. Теперь внутри автоматически включался холодный анализ. Кто мог знать маршрут? Кто знал время отключения света? Кто мог случайно проговориться? Она ненавидела себя за эти мысли. Но остановиться уже не могла. — Виктория. Она вздрогнула и подняла голову. Антон Юрьевич смотрел прямо на неё. — Повторите последнюю реакцию. Вика механически встала и без запинки назвала формулу. — Верно. Сядьте. Она села обратно, чувствуя на себе чужой взгляд. Антон наблюдал за ней слишком внимательно. Словно понимал намного больше, чем должен. И это раздражало. После звонка она специально задержалась, складывая тетради медленнее обычного. Остальные уже вышли из кабинета, когда Антон неожиданно произнёс: — Ты почти не спишь. Вика даже не обернулась. — А вы теперь следите за режимом учеников? — Только за теми, кто выглядит так, будто скоро свалится. Она застегнула сумку и наконец посмотрела на него. — Не переживайте. Я живучая. Антон чуть склонил голову набок. — В этом я уже убедился. На секунду между ними повисла странная тишина. Слишком личная. Слишком спокойная. Вика первой отвела взгляд. — Если это всё, я пойду. — Виктория. Она остановилась у двери. — Ты ведь ищешь того, кто вас сдал. Это был не вопрос. Вика медленно обернулась. Сердце ударило сильнее. Но внешне она осталась спокойной. — С чего вы взяли? — Потому что ты смотришь на друзей как следователь на подозреваемых. Она ничего не ответила. Антон несколько секунд молчал, внимательно изучая её лицо. — И как успехи? — Пока думаю, кого убить первым. Он неожиданно усмехнулся. — Вот теперь узнаю прежнюю Кузнецову. — Прежняя Кузнецова умерла вместе с Олегом. Улыбка исчезла с его лица сразу. Вика вышла раньше, чем он успел ответить. Но уже в коридоре поймала себя на странной мысли: с Антоном было проще. Он не жалел её. Не смотрел с сочувствием. Не пытался обращаться как с человеком, который вот-вот сломается. И от этого рядом с ним становилось… легче. Эта мысль разозлила её почти сразу. Вечером сыщики собрались в комнате Максима. Раньше здесь всегда было шумно — кто-то спорил, Рома шутил, Даша смеялась, Олег сидел рядом с Викой и периодически отбирал у неё ноутбук, чтобы она хотя бы поела. Теперь комната казалась чужой. Максим что-то рассказывал про камеры в подземелье, Андрей предлагал снова проверить тоннели, Даша пыталась поддерживать разговор. А Вика наблюдала. Рома почти не поднимал глаз. Он всё время молчал. Дёргал рукав кофты. Вздрагивал от резких звуков. Страх. Вика хорошо знала, как выглядит страх. Но не понимала пока одного — чего именно он боится. — Вик? — Даша осторожно коснулась её руки. — Ты вообще нас слушаешь? — Да. — И что думаешь? Вика медленно перевела взгляд на друзей. Раньше она бы ответила честно. Теперь — нет. — Думаю, что мы слишком шумим. Максим нахмурился. — В смысле? — В прямом. После смерти Олега мы начали действовать эмоционально. А это ошибка. Андрей устало провёл рукой по лицу. — У нас друг умер, Вика. Она замолчала на секунду. «Умер». Это слово всё ещё резало изнутри. Но лицо осталось спокойным. — Именно поэтому нужно начать думать. Рома вдруг резко поднял голову. — Ты считаешь, мы не думаем?! Голос прозвучал слишком нервно. Все удивлённо посмотрели на него. Вика — особенно внимательно. — Я не это сказала. Рома быстро отвёл взгляд. — Извини. Слишком быстро. Слишком резко. И именно тогда внутри Вики что-то неприятно щёлкнуло. Очень тихо. Пока ещё не догадка. Но уже трещина. Ночью она не спала. Сидела на подоконнике в пустом коридоре и смотрела, как дождь стекает по окнам школы. В голове снова и снова прокручивались последние дни. Поведение Максима. Реакции Андрея. Молчание Даши. Страх Ромы. Она анализировала всё. Каждую фразу. Каждый взгляд. И ненавидела себя за это. Потому что это были её друзья. Люди, с которыми она прошла через всё. Люди, которых она любила. И всё же Олег оказался прав. Кто-то из них его предал. — Ты выглядишь как человек, который собирается устроить казнь. Вика вздрогнула. Вадим Юрьевич стоял у лестницы, засунув руки в карманы спортивной кофты. Она уже даже перестала удивляться тому, как часто Уваровы начали появляться рядом. — А вы выглядите как человек, который любит подслушивать. — Иногда это полезно. Он подошёл ближе и остановился рядом с окном. Несколько секунд они молчали. Потом Вадим вдруг сказал: — Ты слишком много думаешь. — А вы слишком много замечаете. — Работа такая. Вика тихо усмехнулась. — Вы физрук. — И? — Это звучит неубедительно. На этот раз усмехнулся уже он. Коротко. Почти по-настоящему. — И кого ты подозреваешь? Вика напряглась сразу. — С чего вы решили— — Виктория, — перебил Вадим устало. — Ты после смерти Трофимова смотришь на друзей так, будто мысленно копаешь им могилы. Она отвернулась к окну. Дождь усилился. — Я не знаю, кому верить. — Никому не верь. Это «Логос». Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком честно. Вика медленно повернула голову. — Даже вам? Вадим посмотрел на неё спокойно. — Особенно мне. И почему-то именно после этих слов ей впервые захотелось ему поверить. На следующий день всё произошло случайно. Настолько случайно, что Вика сначала даже не поняла. Она возвращалась из библиотеки раньше обычного, когда услышала голоса за дверью подсобки возле спортзала. Пётр Морозов. И Рома. Вика замерла. — …я больше ничего не знаю, честно, — нервно говорил Рома. — Зато раньше знал достаточно, — холодно ответил Морозов. У Вики внутри медленно похолодело. — Я помогал вам! — почти шёпотом сорвался Рома. — Я всё рассказывал! Тишина. Потом голос Морозова прозвучал ещё тише: — И именно поэтому ты всё ещё жив. Вика почувствовала, как пальцы медленно сжимаются в кулак. Нет. Нет. Только не Ромка. — Я не хочу больше в этом участвовать… — голос Ромы дрожал. — После Олега… я не могу. Морозов тихо усмехнулся. — Поздно отказываться. Шаги. Вика отшатнулась от двери за секунду до того, как она открылась. Она успела скрыться за углом раньше, чем Морозов вышел в коридор. Сердце билось где-то в горле. Рома. Ромка. Тот самый Рома, который боялся темноты. Который всегда шёл за ними. Который плакал после смерти Олега почти сильнее всех. Предатель. Вика медленно сползла по стене на пол. Но вместо ярости внутри было другое. Понимание. Страшное. Тяжёлое. Она слишком ясно услышала страх в его голосе. И от этого становилось только хуже. Потому что ненавидеть чудовище легко. А вот напуганного человека — почти невозможно. Она закрыла глаза. «Казнить нельзя помиловать». Где поставить запятую? И имела ли она вообще право решать это теперь?

***

Вика не спала почти двое суток. Сначала ей казалось, что дело в страхе. Потом — в злости. Но к вечеру следующего дня она поняла правду: её сознание просто отказывалось отключаться рядом с людьми, которым она больше не доверяла. Особенно рядом с Ромой. Он вёл себя как обычно. Даже слишком обычно. Смеялся невпопад. Помогал Даше искать схемы тоннелей. Спрашивал Максима про камеры наблюдения. И именно это было самым страшным. Если бы он нервничал — было бы проще. Если бы избегал взглядов — проще. Если бы оправдывался — проще. Но Рома продолжал быть Ромой. Тем самым мальчишкой, который боялся темноты и всегда прятался за спинами друзей. Только теперь Вика знала: именно этот мальчишка их предал. Она сидела в библиотеке, наблюдая за тем, как Рома листает тетрадь по алгебре, и впервые за долгое время чувствовала не боль. Холод. Чистый. Точный. Почти математический. Она больше не хотела разговоров. Не хотела слышать оправдания. Ей нужна была правда. И доказательства. Вика дождалась, пока Рома отвлечётся на спор Максима и Андрея, быстро вырвала из блокнота лист и написала всего одну строчку: «Я знаю, что ты предатель. Жду тебя сегодня в полночь в лесу». Без подписи. Без угроз. Только факт. Она сложила записку вчетверо и незаметно сунула между страниц его тетради. А потом вернулась к ноутбуку так спокойно, будто ничего не произошло. Рома нашёл записку спустя двадцать минут. Вика заметила это сразу. Он открыл тетрадь, нахмурился, достал листок — и буквально побелел на глазах. Максим что-то говорил рядом, но Рома уже не слушал. Его взгляд метался по комнате. Испуганный. Загнанный. Вика смотрела на него поверх экрана ноутбука и впервые за всё это время не почувствовала жалости. Только усталость. Значит, всё-таки правда. Рома быстро спрятал записку в карман и резко поднялся. — Я… сейчас приду. — Ты куда? — удивился Андрей. — Воды попить. Он вышел слишком быстро. Максим проводил его взглядом. — Что-то он дёрганный сегодня. Вика промолчала. Но внутри уже медленно включался механизм. Холодный. Опасный. Тот самый, который раньше помогал ей взламывать чужие системы. Только теперь она взламывала человека.

***

Без пятнадцати двенадцать Вика уже стояла у окна своей комнаты. Школа спала. Точнее — делала вид. «Логос» никогда не спал по-настоящему. Она увидела Рому почти сразу. Он быстро пересёк двор школы и направился к лесу, постоянно оглядываясь. Испугался. Значит, чувствует вину. Вика накинула тёмную куртку и бесшумно вышла следом. Лес встретил сыростью и туманом. Под ногами хрустели ветки, где-то далеко шумел ветер. Вика держалась на расстоянии, стараясь не терять Рому из виду. Он остановился только у старой беседки недалеко от заброшенного корпуса. Нервно огляделся. — Кто здесь?.. — тихо позвал он. — Я пришёл. Ответа не было. Вика замерла за деревьями, почти не дыша. Рома выглядел плохо. Очень плохо. Он постоянно тёр руки, вздрагивал от каждого звука и явно был на грани паники. Прошла минута. Потом ещё одна. И именно тогда из темноты появился Пётр Морозов. Рома дёрнулся сразу. — Это вы?.. — голос у него дрогнул. — Это вы написали? Морозов подошёл ближе спокойно, будто всё происходящее было заранее спланировано. — Ты слишком нервничаешь, Роман. — Кто-то знает! — почти шёпотом сорвался Рома. — Кто-то всё знает! — Пока нет. — А если— — Замолчи. Рома осёкся мгновенно. И в этот момент Вика заметила ещё одну фигуру. Высокий мужской силуэт медленно вышел из темноты за спиной Морозова. Уваров. Она поняла это сразу. Даже в темноте их невозможно было спутать с кем-то другим. Та же осанка. Та же спокойная походка. То же ощущение опасности, от которого внутри всё автоматически напрягалось. Но кто именно — Антон или Вадим — разобрать было невозможно. Лицо скрывали тень и капюшон. Вика невольно шагнула ближе. Сердце ударило сильнее. Уваровы знали. Не просто догадывались. Знали. — Я больше не хочу в этом участвовать, — тихо сказал Рома. Второй мужчина всё это время молчал. И именно это пугало сильнее всего. Потому что Вика чувствовала: он наблюдает. А потом незнакомый голос наконец прозвучал: — Проблема не в том, что он хочет уйти. Низкий. Спокойный. Слишком знакомый. Но Вика всё равно не смогла понять, кто из братьев перед ней. — Проблема в том, что он слишком много знает. Рома побледнел ещё сильнее. — Я никому ничего не говорил! — Пока. Последнее слово прозвучало как приговор. У Вики по спине медленно пробежал холод. Что-то здесь было не так. Очень не так. И внезапно она поняла: если её заметят — живой она отсюда не уйдёт. Мысль пришла спокойно. Без паники. Только чёткое понимание. Она медленно отступила назад. Осторожно. Беззвучно. А потом развернулась и быстро пошла обратно к школе. Не побежала. Заставила себя идти ровно. Хотя сердце колотилось так сильно, будто вот-вот проломит рёбра. Уже в комнате Вика первым делом достала лист бумаги. Руки дрожали. Но почерк оставался ровным. «Ребята, среди вас действительно есть предатель. Он сегодня ночью встречался с Морозовым и ещё одним человеком. Я ушла, и если не вернусь к утру — знайте: Рома предатель». Она перечитала записку дважды. Потом оставила её на столе Максима. На самом видном месте. И только после этого впервые за долгое время позволила себе испугаться. Потому что теперь игра перестала быть расследованием. Теперь это была охота. И Вика внезапно поняла страшную вещь: она больше не знает, кто именно из братьев Уваровых опаснее.

***

Утро в «Логосе» началось с тревоги. Не той показной школьной суеты, когда кто-то проспал или сбежал с уроков. Настоящей. Тяжёлой. Она чувствовалась в воздухе, в голосах, в том, как Максим уже третий раз подряд проходил по комнате от окна к двери. Записка Вики лежала на столе с ночи. Сначала они думали, что это очередная её проверка. Или ловушка для Ромы. Потом Андрей заметил, что самой Вики в комнате нет. И тогда всё стало слишком серьёзно. — Я говорил, что нельзя было отпускать её одну! — резко бросил Андрей, снова дёргая ручку двери, будто это могло помочь. — Она после смерти Олега вообще перестала нормально соображать! — Не ори, — процедил Максим, хотя сам выглядел не лучше. — Я и без тебя понимаю, что всё дерьмово. Даша сидела на кровати Вики, сжимая в руках злосчастный листок. Она перечитывала его уже, наверное, раз двадцатый. «Если не вернусь к утру…» Слишком холодная формулировка. Слишком взрослая. Не Викина. Хотя, возможно, теперь именно Викина. — А если они её нашли? — тихо сказала Даша. Максим резко повернулся. — Не нашли. — Почему ты так уверен? — Потому что если бы нашли — Морозов уже стоял бы здесь со своей мерзкой улыбкой. Андрей ударил кулаком по стене. — Я убью его. Даша вздрогнула. — Андрюш… — Нет, Даш! — он резко обернулся. — Хватит! Сначала Олег, теперь Ромка сливал нас чёрт знает сколько времени, а мы сидели рядом и ничего не замечали! Максим молчал. Но по тому, как ходили желваки на его лице, было ясно — он думает о том же. Предательство Ромы ударило по всем. Только каждый переживал это по-своему. Даша — как потерю. Андрей — как ярость. Максим — как личное унижение. И только Вика… Вика вообще перестала что-либо показывать. Дверь открылась резко. Все трое одновременно обернулись. Вика стояла на пороге так спокойно, будто просто вышла ночью подышать воздухом. Тёмная куртка. Собранные волосы. Уставшее лицо. Только глаза стали другими. Совсем. Даша вскочила первой. — Господи, Вика! Она подбежала к подруге, но остановилась в последний момент, будто боялась дотронуться. Максим выдохнул так резко, словно всё это время забывал дышать. А потом сразу разозлился. — Ты вообще нормальная?! — рявкнул он. — Ты куда, мать твою, исчезла?! Вика молча сняла куртку. — Доброе утро тебе тоже. — Не начинай! — Максим шагнул к ней. — Ты оставляешь записку про предателя, про лес, пропадаешь на всю ночь, а потом приходишь с таким лицом, будто за хлебом ходила?! — Макс… — тихо попыталась остановить его Даша. — Нет, Даш, серьёзно! — он уже почти срывался. — Ей вообще плевать, что мы тут чуть с ума не сошли?! Вика подняла на него спокойный взгляд. И именно это спокойствие разозлило его ещё сильнее. — Я не просила сходить с ума. — Да ты— — Максим, хватит! — резко вмешалась Даша. Он осёкся, тяжело дыша. В комнате повисла тишина. Только Андрей продолжал смотреть на Вику так внимательно, будто пытался прочитать по её лицу всё, что произошло ночью. — Ты была в лесу? — спросил он наконец. Вика медленно кивнула. — Да. — И? Она прошла к столу, медленно села на стул и только потом ответила: — Рома пришёл. Максим резко выпрямился. — Скотина… — Он был не один, — перебила Вика. Теперь уже все смотрели только на неё. — С ним встретился Морозов. — Я убью его, — тихо повторил Андрей. Но Вика словно не услышала. Она продолжала смотреть в одну точку. — И ещё кто-то. — Кто? — сразу спросил Максим. Пауза затянулась. — Один из Уваровых. Даша побледнела. — Что?.. — Я не видела лица. Было темно. Максим грязно выругался себе под нос. Андрей нахмурился сильнее. — Ты уверена? Вика медленно кивнула. — Да. Тишина снова стала тяжёлой. Теперь всё выглядело ещё хуже. Гораздо хуже. — Где Рома сейчас? — вдруг спросил Максим. И только в этот момент Вика поняла. Она резко подняла глаза. Комната. Коридоры. Утро. Но Ромы действительно нигде не было. Она даже не заметила этого раньше. В груди неприятно похолодело. — Он… не вернулся? — тихо спросила она. Даша медленно покачала головой. — Мы думали, он с тобой. Нет. Нет, этого не может быть. Вика почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомое тяжёлое ощущение. Слишком похожее на то, что она испытала после Олега. Только не Ромка. Даже после всего. Только не так. — Мы искали его с утра, — сказал Андрей жёстко. — Его нигде нет. Максим смотрел теперь уже только на Вику. — Что там произошло? Она открыла рот. И впервые за долгое время не нашла слов. Перед глазами снова вспыхнул лес. Туман. Морозов. Силуэт одного из Уваровых. И Рома. Испуганный. Живой. Пока ещё живой. Вика медленно опустила взгляд. — Скорее всего… — голос прозвучал хрипло, — его устранили. Даша закрыла рот ладонью. Максим выругался. Андрей отвернулся к окну, сжав кулаки так сильно, что побелели пальцы. Только сама Вика не верила собственным словам. Не до конца. Потому что внутри всё ещё жила глупая, отчаянная мысль: если Рома действительно мёртв — значит, они начали убирать своих. А это означало только одно. Теперь очередь могла дойти до любого из них.