Капкан для сыщиков

Вадим рассмеялся. Громко. Хрипло. По-настоящему. Не так, как смеются над шуткой — так смеются хищники, когда чувствуют чужой срыв. Он победил. Заставил её потерять контроль. Заставил ударить первой. Мужчина медленно провёл языком по разбитой губе, чувствуя металлический привкус крови, и посмотрел на Викторию так, будто видел её впервые. Не испуганную девочку. Не отличницу. Не сыщика. Опасность. — Посмотрим, кто кого уничтожит, Кузнецова, — спокойно произнёс он. После чего открыл дверь и вышел. Замок щёлкнул. Тишина навалилась сразу. Вика осталась одна. Несколько секунд она просто сидела неподвижно, пытаясь восстановить дыхание. Сердце колотилось слишком быстро. Ладони дрожали. На губах всё ещё оставалось ощущение его поцелуя — злого, резкого, почти унизительного. Она резко вытерла рот ладонью. — Ненавижу… — прошептала она. Но даже самой себе соврала не до конца. Потому что ненависть была слишком простой эмоцией для того, что происходило между ними. Вадим Уваров играл с ней. Жёстко. Грязно. Опасно. И хуже всего было то, что она начала отвечать ему тем же. Это пугало сильнее, чем лаборатории, вирусы и подземелья. Вика медленно поднялась со стула. Ноги всё ещё подрагивали после напряжения, но лицо снова стало спокойным. Холодным. Почти равнодушным. Маска вернулась на место. Она поправила волосы, подняла рюкзак и вышла из подсобки так, будто ничего не произошло. Коридоры «Логоса» встретили её привычным шумом. Ученики бежали на ужин, кто-то смеялся, кто-то спорил. Обычная школьная жизнь продолжалась. И только Виктория теперь смотрела на неё иначе. Она больше не чувствовала себя частью этого мира. Слишком много знала. Слишком многое потеряла. Когда она поднялась на этаж, её уже ждали. Максим стоял у окна, скрестив руки на груди. Даша сидела на подоконнике рядом, Андрей нервно ходил из стороны в сторону. Все трое одновременно подняли головы, когда увидели её. — Ну наконец-то, — первым заговорил Максим. — Мы уже думали, тебя физрук реально расчленил. — Максим, — тихо одёрнула его Даша. Но Вика лишь равнодушно пожала плечами. — Не дождётесь. Андрей сразу подошёл ближе. — Что он хотел? Она спокойно сняла куртку. — Поговорить. — О чём? — резко спросил Максим. Вика подняла на него взгляд. — А ты как думаешь? Он замолчал. Именно это раздражало её в друзьях теперь больше всего — они всё понимали без слов. Но всё равно продолжали делать вид, что между ними осталась прежняя близость. Её больше не было. Она умерла вместе с Олегом. — Он тебя тронул? — неожиданно тихо спросил Андрей. Вика усмехнулась. — Андрей, ты сейчас как ревнивый муж звучишь. — Я серьёзно. — Я тоже. Максим нахмурился. — Кузнецова, хорош язвить. Мы переживаем вообще-то. — Правда? — она посмотрела прямо ему в глаза. — А когда вы решали, говорить мне про Олега или нет, вы тоже переживали? Тишина ударила мгновенно. Даша опустила взгляд. Андрей отвернулся. Даже Максим не нашёлся, что ответить. Вика поняла: попала точно. И почему-то это не принесло удовлетворения. Только ещё большую пустоту. Она прошла мимо них к своей кровати, достала ноутбук и открыла его. Экран загорелся холодным светом. Единственное, чему она всё ещё доверяла — информация. Не люди. Никогда больше люди. — Ты опять за своё? — устало спросил Максим. — А у тебя есть идеи получше? — Есть. Спать лечь. — Отличный план, Морозов. Особенно когда в школе работают убийцы. — Ты не железная, Вика. Она медленно подняла на него глаза. — А кто сказал, что я ещё человек? Максим осёкся. Даша вздрогнула. Андрей сжал кулаки. Потому что это не звучало как шутка. Совсем. Ночь пришла быстро. В комнате давно погас свет, но Вика не спала. Она лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове события последних недель. Олег. Рома. Уваровы. Всё сплеталось в один тугой узел. И чем больше она думала, тем яснее понимала одну страшную вещь: Вадим не соврал. У неё действительно осталось, что терять. Себя. Она медленно села на кровати и посмотрела на спящих друзей. Даша свернулась под одеялом, как ребёнок. Андрей спал тревожно, постоянно хмурясь даже во сне. Максим вообще уснул в одежде, будто был готов сорваться и бежать в любой момент. Когда-то это были её люди. Её семья. Теперь между ними лежала пропасть. Вика тихо поднялась и вышла в коридор. Ей нужен был воздух. Школа ночью всегда менялась. Днём «Логос» притворялся обычным местом. Ночью — становился собой. Тёмным. Холодным. Живым. Она медленно шла по пустому коридору, пока не услышала шаги. Спокойные. Неторопливые. Знакомые. — Бессонница? — прозвучал голос Антона. Вика остановилась. Он стоял у окна, как будто ждал её. Руки в карманах халата, спокойный взгляд, привычная мягкая улыбка. Самый опасный человек в этой школе именно потому, что выглядел безопасным. — Можно и так сказать, — ответила она. Антон внимательно посмотрел на неё. — Вадим тебя напугал? Вика чуть усмехнулась. — Скорее разозлил. — Это его стандартный способ общения с миром. — А ваш? Антон подошёл ближе. — А я предпочитаю договариваться. Она тихо хмыкнула. — Ложь. Он даже не удивился. — Почему? — Потому что хорошие люди не убивают детей. На секунду в его взгляде что-то изменилось. Очень быстро. Но она заметила. Антон медленно улыбнулся. — А ты стала опаснее. — Спасибо. Это был комплимент? — Констатация. Они замолчали. Вика смотрела в окно, на заснеженный школьный двор, и внезапно почувствовала странную усталость. Не физическую. Моральную. Будто вся её жизнь превратилась в бесконечную шахматную партию, где нельзя позволить себе ни одной ошибки. Антон внимательно наблюдал за ней. — Ты загоняешь себя, — сказал он тихо. — А вы — меня. — Возможно. Она резко повернулась к нему. — Зачем вы это делаете? — Что именно? — Играете со мной. Он долго молчал. Слишком долго. Потом спокойно ответил: — Потому что ты тоже играешь, Виктория. Она усмехнулась. — И кто побеждает? Антон сделал ещё шаг ближе. Теперь между ними оставалось меньше расстояния, чем следовало. — Пока никто. Вика смотрела ему в глаза и вдруг поняла страшную вещь. Ей больше не было страшно рядом с Уваровыми. Именно это было самым неправильным.

***

Ночь в «Логосе» всегда приходила слишком резко. Вот ещё минуту назад школа жила — хлопали двери, кто-то смеялся в коридорах, на первом этаже спорили младшие классы, а потом всё будто выключилось. Остался только полумрак, редкий свет настенных ламп и ощущение, что за стенами кто-то наблюдает. Вика сидела в библиотеке одна. Перед ней лежала раскрытая книга, но она уже минут десять смотрела в одну точку, не переворачивая страницу. Мысли снова возвращались к Уваровым. К Вадиму — опасному, грубому, почти звериному. И к Антону — спокойному настолько, что от этого становилось тревожно. Они были разными. Но одинаково лживыми. И хуже всего — она начинала понимать их. — Книгу прожжёшь взглядом. Голос Антона прозвучал неожиданно близко. Вика даже не вздрогнула. Только медленно подняла глаза. Он стоял напротив стола в тёмной рубашке и привычно расслабленно держал руки в карманах. Со стороны — обычный молодой преподаватель. Спокойный. Вежливый. Если не знать, сколько крови на его руках. — Вы любите появляться беззвучно? — спросила она. — А ты любишь сидеть одна в темноте. Он сел напротив неё, не спрашивая разрешения. Несколько секунд они молчали. Антон смотрел на неё слишком внимательно. Так смотрят не на учениц. Так смотрят на людей, которых пытаются понять. — Ты изменилась, — сказал он наконец. — Люди меняются. — Нет. Большинство — нет. Большинство ломается и остаётся сломанным. А ты… адаптировалась. Вика тихо усмехнулась. — Звучит как характеристика подопытной крысы. — Разве ты сейчас не подопытная крыса? Она медленно закрыла книгу. — Вы пришли поговорить или поиздеваться? Антон слегка наклонил голову. — А если и то, и другое? Вика устало выдохнула. — Тогда у вас странные методы поддержки. — Я не поддерживаю тебя, Виктория. — Тогда зачем вы вообще рядом? Он замолчал. Впервые за долгое время — по-настоящему. Будто подбирал слова осторожнее обычного. — Потому что ты напоминаешь меня. Она нахмурилась. — Не самое приятное сравнение. — Согласен. Тишина снова растянулась между ними. За окном медленно падал снег. Вика смотрела на белые хлопья и неожиданно для самой себя спросила: — Когда вы впервые кого-то потеряли? Антон не ожидал вопроса. Это было видно сразу. Но отвечать он всё же стал. Тихо. Без привычной иронии. — Мне было шестнадцать. Я думал, что смогу спасти человека… а потом понял, что просто наблюдал, как он умирает. Вика повернулась к нему. — И что вы почувствовали? Он усмехнулся. Очень слабо. — Сначала — вину. Потом злость. А потом понял, что эмоции бесполезны. — Неправда. — Правда, Виктория. Эмоции делают людей предсказуемыми. Она долго смотрела ему в глаза. — Тогда почему вы всё ещё чувствуете? Вопрос попал точно. Антон отвёл взгляд впервые за весь разговор. И именно это стало для неё ответом. Она вдруг поняла: Он действительно умеет притворяться. Но не рядом с ней. Не всегда. — Вы ведь не хотели смерти Олега, — тихо сказала она. Он медленно поднял на неё глаза. — А ты хочешь услышать честный ответ? — Да. Антон долго молчал. Потом тихо произнёс: — В этой школе желания редко что-то значат. И Вика неожиданно поняла: Это было самое честное, что он когда-либо ей говорил. Когда она вернулась в комнату, все уже спали. Максим лежал поверх одеяла. Даша спала, обняв подушку. Андрей что-то тихо бормотал во сне. Вика осторожно легла на кровать и закрыла глаза. Разговор с Антоном всё ещё крутился в голове. Он был опасен. Очень. Но рядом с ним она хотя бы не чувствовала жалости. А жалость она теперь ненавидела сильнее всего. Сон пришёл неожиданно быстро. Тяжёлый. Глубокий. Она не услышала, как открылась дверь. Не услышала тихих шагов. Не увидела тени в коридоре. Но кто-то другой услышал. Вадим стоял в темноте спортивного зала, когда его телефон коротко завибрировал. Одно сообщение. «Начинаем.» Мужчина выругался сквозь зубы. — Чёрт… Он сорвался с места сразу. Без колебаний. Потому что прекрасно знал, что именно собираются сделать люди Колчина. И понимал главное: Если вирус попадёт в организм Вики — второго шанса уже не будет. Коридоры мелькали перед глазами. Вадим двигался быстро и бесшумно. Когда он вошёл в комнату сыщиков, все уже спали. Слишком тихо. Слишком спокойно. Он сразу заметил людей в медицинских масках у кроватей. Один держал шприц. — Какого хрена вы так рано? — холодно бросил Вадим. Мужчина обернулся. — Приказ Колчина. — Я вижу. Он подошёл ближе. Взгляд сразу нашёл Вику. Спящая. Беззащитная. Слишком доверчиво свернувшаяся под одеялом. Это неожиданно разозлило его. — Эту не трогать, — резко сказал он. — Но в списке— — Я сказал: не трогать. В голосе Вадима прозвучало что-то такое, что спорить никто не рискнул. Он подошёл к кровати и легко поднял Вику на руки. Она тихо вздохнула во сне, машинально уткнувшись лбом ему в плечо. Вадим замер на секунду. Только на секунду. Потом быстро вышел из комнаты. В своей спальне он уложил её на кровать осторожно, почти бережно. Вика спала беспокойно. Хмурилась. Будто даже во сне пыталась бороться. — Упрямая девчонка… — тихо произнёс он. Он достал ампулу. Прозрачная жидкость внутри едва заметно блеснула в свете лампы. Антидот. Украденный. Рискованный. Единственный. Вадим закатал рукав её кофты и на секунду замер. Ему вдруг отчаянно не понравилась мысль, что ей снова причинят боль. Пусть даже ради спасения. — Ненавижу это, — процедил он. Игла вошла под кожу. Вика резко вздрогнула даже сквозь сон. Тихо застонала. И неожиданно схватила его за руку. Вадим застыл. Её пальцы были горячими. Доверчивыми. Слишком живыми. — Не уходи… — едва слышно прошептала она сквозь сон. Мужчина медленно прикрыл глаза. Плохая идея. Очень плохая. Он осторожно убрал её руку и поднял девушку обратно на руки. Через несколько минут Вика уже лежала в своей кровати так, будто её никто не трогал. Вадим ещё секунду смотрел на неё из темноты. Потом тихо вышел. А через несколько минут люди Колчина закончили работу. Шприцы опустели. Вирус попал в кровь. Утро началось с крика. Даша согнулась пополам прямо посреди комнаты, задыхаясь от кашля. Андрей резко схватился за край стола, будто потерял равновесие. Максим побледнел так резко, что Вика сразу поняла: Что-то случилось. Что-то очень плохое. — Какого… — прохрипел Морозов, прижимая ладонь к груди. Рома воды уже тянулся к двери, но внезапно тоже замер, схватившись за шею. Вика резко поднялась с кровати. — Что происходит?! А потом увидела. Следы от уколов. На шее у всех. Комната будто ушла из-под ног. — Нет… — выдохнула Даша. Андрей медленно поднял взгляд на Вику. И впервые за долгое время в его глазах был настоящий страх. — Нас заразили.

***

Кабинет директора встретил их тишиной. Не обычной школьной — тяжёлой. Давящей. Такой, при которой любой звук кажется лишним. Пётр Алексеевич Морозов сидел за своим столом, лениво перебирая какие-то бумаги. Он даже не поднял головы сразу, когда сыщики вошли внутрь. Максим шёл первым. Рядом — Андрей. Даша держалась чуть позади, заметно побледневшая за последнюю неделю. Рома молчал, избегая смотреть кому-либо в глаза. И только Вика, как обычно, казалась спокойной. Слишком спокойной. Хотя внутри у неё всё уже начинало гореть странной слабостью. Морозов наконец поднял взгляд. И улыбнулся. — Ну что, допрыгались, маленькие? Никто не ответил. — Вот сидели бы мирно, — продолжил директор почти лениво, — но нет. Вам же приключения на одно место подавай. Он откинулся в кресле. — Так вот, малыши-шпионы. Терпение у людей не бесконечное. И вы своими ночными прогулками по подземельям сами перешли эту грань. Вика почувствовала, как Андрей рядом напрягся. Максим уже смотрел на директора с откровенной ненавистью. А Морозов наслаждался этим. — А теперь будете расплачиваться за свои проступки. Он выдвинул ящик стола и достал несколько ампул с тёмно-красной жидкостью. — С этого момента ваша жизнь зависит только от вас. Ведёте себя хорошо — получаете антидот. Не слушаетесь — лишаетесь шанса прожить ещё один день. Тишина стала ледяной. Даша побледнела ещё сильнее. Рома судорожно сглотнул. Максим шагнул вперёд. — Да пошёл ты— — Максим, — резко оборвала его Вика. Он замолчал. Морозов усмехнулся. — Правильно, Кузнецова. Хоть кто-то из вас начал думать головой. Он раздал ампулы каждому лично. Когда холодное стекло оказалось у Вики в ладони, её пальцы непроизвольно сжались. Антидот. Для болезни, которой у неё нет. Она медленно подняла глаза на директора. Тот уже отвернулся. Он не знал. Никто из них не знал. Кроме Уварова.

***

В комнате никто не разговаривал. Дверь захлопнулась, и только тогда Максим со злостью швырнул ампулу на стол. — Сволочь. — Макс… — тихо начала Даша. — Что Макс?! — сорвался он. — Нас тупо посадили на поводок! Андрей молча крутил ампулу в руках. Рома сидел на кровати, глядя в пол. А Вика наблюдала за всеми слишком внимательно. Сейчас они были похожи не на команду. На людей, которым вынесли приговор. — Нам придётся принимать это, — глухо сказал Андрей. — Иначе сдохнем, — мрачно закончил Максим. Тишина снова навалилась сверху. Потом Даша первой открыла ампулу. Красная жидкость дрогнула внутри стекла. Она зажмурилась и выпила. Через несколько секунд облегчённо выдохнула. — Кашель… прошёл. Андрей сразу сделал то же самое. Потом Максим. И только Вика стояла неподвижно. — Вик? — Даша нахмурилась. — Ты чего? Она заставила себя улыбнуться. — Да ничего. И выпила. Жидкость оказалась ледяной. На вкус — металлической. Слишком горькой. Первые секунды ничего не происходило. А потом её будто ударили под рёбра изнутри. Вика резко вцепилась пальцами в край стола. Воздуха стало мало. Ноги дрогнули. — Ты чего? — сразу заметил Максим. — Нормально, — слишком быстро ответила она. Соврала. Потому что в этот момент внутри её тела словно что-то пошло не так. Очень не так. Следующая неделя превратилась в пытку. Сыщики действительно стали «паиньками». Никаких подземелий. Никаких расследований. Никаких ночных вылазок. Они ходили на уроки, молчали и принимали антидот по расписанию. Послушные. Контролируемые. Живые. Кроме Вики. С каждым днём ей становилось хуже. Сначала появилась слабость. Потом головокружение. Иногда темнело в глазах так резко, что приходилось хвататься за стены. Но она молчала. Потому что понимала: если расскажет — начнутся вопросы. А вопросы сейчас были смертельно опасны. На седьмой день она заметила чёрные следы на руках. Тонкие. Будто под кожей начали лопаться сосуды. Вика долго смотрела на них в ванной комнате. И впервые за долгое время ей стало страшно. По-настоящему. В библиотеке было пусто. Как всегда вечером. Вика сидела между стеллажами, пытаясь сосредоточиться на тексте перед глазами, но буквы расплывались. Голова кружилась всё сильнее. Она медленно поднялась. И сразу поняла — зря. Ноги стали ватными. Воздух будто исчез. Вика попыталась дойти до двери, цепляясь пальцами за край стола. Шаг. Ещё один. Пол качнулся под ногами. Перед глазами резко потемнело. Последнее, что она услышала — грохот собственного тела об пол. Антон проходил мимо библиотеки случайно. Или почти случайно. Громкий удар заставил его мгновенно остановиться. Мужчина резко открыл дверь. И замер. Вика лежала на полу без сознания. Бледная настолько, что кожа казалась почти прозрачной. Из носа тонкой струйкой текла кровь. А по рукам расползались чёрные вены. Антон побледнел сразу. — Нет… — тихо выдохнул он. Он моментально опустился рядом, проверяя пульс. Слишком быстрый. Опасно быстрый. — Чёрт… Он понял всё сразу. Антидот. Не теряя времени, Антон поднял её на руки и быстро вышел из библиотеки. Дверь комнаты Уваровых распахнулась резко. Вадим сидел на своей кровати, перебирая какие-то бумаги, но, увидев брата с Викторией на руках, мгновенно поднялся. — Чё за хрень, Тох? Антон уложил девушку на кровать. — Почему ты не сказал, что она не заражена? Вадим нахмурился. — Как?.. А потом увидел её руки. Чёрные вены. Кровь. И понял. Лицо мужчины стало жёстким. Очень. — Идиотка… — процедил он. Антон резко повернулся к нему. — Сколько дней она принимала антидот? Ответ оба знали заранее. Семь. Семь чёртовых дней. В комнате повисла тяжёлая тишина. Вика слабо застонала, не приходя в сознание. Вадим провёл рукой по лицу. Впервые за долгое время в его взгляде мелькнуло что-то похожее на страх. Настоящий. — Что будем делать? — тихо спросил Антон. Вадим долго молчал. Потом посмотрел на девушку. На её руки. На чёрные следы под кожей. И произнёс так, будто выносил приговор: — Её надо перенести вниз.