Часть 10 Спасение или погибель?
25 мая 2026 г., 17:20
Антон стоял посреди комнаты, сжав пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он смотрел на брата так, словно впервые за много лет действительно был готов пойти против него.
— Вадим, ты сошёл с ума? Её нельзя отправлять туда.
Вадим резко обернулся к нему. В его взгляде не было ни сомнений, ни жалости. Только раздражение и холодная решимость.
— Не мне тебе объяснять, через что пройдёт девочка, оказавшись внизу.
— Именно поэтому нельзя! — впервые за долгое время Антон повысил голос. — Ты прекрасно знаешь, что они с ней сделают, если поймут, что произошло!
— А если мы ничего не сделаем, она сдохнет до утра! — рявкнул Вадим. — Ты этого добиваешься?!
На кровати между ними лежала Виктория. Бледная, с закрытыми глазами и тяжёлым дыханием. Чёрные вены на её руках становились всё заметнее.
Антон резко провёл ладонью по лицу.
— Мы можем стабилизировать её здесь.
— Здесь? — усмехнулся Вадим. — В школьной спальне? Ты серьёзно? Или предлагаешь разложить лабораторию прямо на учительском столе?
— Есть другие варианты.
— Нет их! — отрезал Вадим. — Ты просто не хочешь признавать очевидное.
Антон шагнул ближе.
— А ты слишком спокойно готов отдать её вниз.
Эта фраза повисла в комнате тяжёлой тишиной.
Вадим медленно посмотрел на брата. Очень медленно. Так, как смотрят перед дракой.
— Следи за словами, Тоха.
— А то что? — холодно спросил Антон. — Угрожать мне будешь?
Именно в этот момент дверь резко распахнулась.
— Вадим, Антон, вы орёте так, что скоро сюда прибежит вся школа. Что происходит?
Полина Мальцева замерла на пороге.
Её взгляд моментально упал на кровать.
На Викторию.
На чёрные следы на руках девушки.
На братьев.
Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина.
Полина медленно нахмурилась.
— Почему Кузнецова здесь?
Братья переглянулись.
Вадим среагировал первым.
Он быстро подошёл к кровати, легко поднял Викторию на руки и коротко бросил:
— Нет времени. Тоха, разберись.
И не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.
Полина проводила его долгим взглядом.
Потом медленно повернулась к Антону.
— Ну давай. Объясняй.
Антон молчал.
Он выглядел уставшим. Раздражённым. И впервые за долгое время — растерянным.
Полина сложила руки на груди.
— После нескольких лет молчания ты решил вообще ничего мне не рассказывать?
Антон усмехнулся уголком губ.
— А что ты хочешь услышать, Полин?
— Правду.
— Правда тебе не понравится.
— Меня это никогда не останавливало.
Он отвернулся к окну.
За стеклом медленно падал снег.
— Кузнецова с друзьями заражена, — наконец произнёс он. — Это побочный эффект.
Ложь прозвучала слишком спокойно.
Полина сразу это поняла.
— Побочный эффект? — переспросила она. — Тогда почему Вадим понёс её вниз?
Антон не ответил.
И этого оказалось достаточно.
Полина закрыла глаза на секунду.
Тяжело выдохнула.
Когда она снова посмотрела на Антона, в её взгляде уже не было удивления. Только усталость.
— Вы оба однажды плохо закончите.
— Возможно, — тихо ответил он.
Полина ещё несколько секунд смотрела на него, словно пыталась найти в этом человеке того Антона, которого когда-то знала.
Но не нашла.
Она молча развернулась и вышла из комнаты.
Дверь тихо закрылась.
Антон остался один.
Он медленно сел на край кровати Виктории и впервые за весь разговор позволил себе выдохнуть.
Тревога не уходила.
Потому что он слишком хорошо знал брата.
И слишком хорошо понимал, куда именно Вадим сейчас несёт Кузнецову.
Вика очнулась резко, словно её выдернули из темноты силой. Сознание возвращалось медленно и болезненно. Перед глазами всё плыло, свет растекался мутными пятнами, а тело казалось чужим — тяжёлым, ватным, не слушающимся.
Она чувствовала только сильные мужские руки, удерживающие её, и запах. Горьковатый одеколон с корицей и табаком.
Таким пользовался только один человек в этой школе.
— Уваров… — едва слышно произнесла девушка, с трудом осознавая собственный голос.
Шаги на мгновение замедлились.
— Я… я, привет, — спокойно ответил Вадим, но в его тоне проскользнуло что-то странное. Будто он действительно не ожидал, что она очнётся так быстро.
Вика нахмурилась, чувствуя движение.
Он нёс её.
Куда-то вниз.
Туда, где становилось холоднее.
Туда, где пахло сыростью, металлом и страхом.
— Куда ты меня тащишь?.. — спросила она уже чуть громче.
— Тебе нужна помощь.
И в этот момент её будто ударило током.
Подземелье.
Он несёт её в подземелье.
Сознание прояснилось мгновенно, паника захлестнула раньше, чем тело успело окончательно прийти в себя.
— ОТПУСТИ МЕНЯ! — закричала Виктория, резко дёрнувшись у него на руках. — УВАРОВ! НЕМЕДЛЕННО!
Голос наконец прорезался, но слабость никуда не исчезла. Она начала вырываться, бить его руками, дёргать ногами, пытаясь найти хоть какую-то опору.
— Я НЕ ВЕРНУСЬ ТУДА! НЕТ! НЕТ!
— Угомонись. Или я тебя вырублю, — грубо, но на удивление спокойно произнёс Вадим, даже не сбившись с шага.
— Я НЕ ДАМ ТЕБЕ СДАТЬ МЕНЯ НА ОПЫТЫ!
— Закрой рот, никто не собирается сдавать тебя на опыты… пока что.
Последние слова он произнёс почти лениво, но Виктория почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Ты глупая идиотка, которая на протяжении недели пила антидот, — раздражённо продолжил он.
— Мои друзья его тоже пили! — тут же бросила она.
Вадим резко остановился.
И впервые за всё время посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты не заражена, Кузнецова.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Сильнее, чем страх.
Сильнее, чем смерть Трофимова.
Она не заражена.
Значит…
Всё это время…
Девушка замерла у него на руках, будто тело просто перестало сопротивляться.
— Что… со мной будет?.. — уже тихо спросила она.
Уваров тяжело выдохнул и снова пошёл вперёд.
— Если тебя сейчас не обследовать, то к утру ты сдохнешь.
Грубо.
Жестоко.
Но слишком честно, чтобы быть ложью.
Вика зажмурилась, чувствуя, как к горлу подступает паника.
— Вадим… — её голос дрогнул впервые за всё это время.
Мужчина перевёл взгляд вперёд, крепче перехватывая её.
— Я помогу тебе, если ты угомонишься.
Она нервно усмехнулась.
Почти истерично.
— Ты тащишь меня в подземелье, где убивают людей, а я должна тихо ждать, пока стану следующей?
Он ничего не ответил.
Это молчание пугало больше криков.
— А хотя нет… — голос Виктории сорвался. — Меня сначала разрежут как лабораторную крысу, а потом упакуют в чёрный мешок и вывезут как мусор. Да, Уваров?!
Вадим резко остановился посреди тёмного коридора подземелья. Его руки сильнее сжали Викторию, не позволяя ей вырваться. Девушка всё ещё пыталась сопротивляться, била его в плечо, цеплялась за куртку, но слабость постепенно брала своё. Перед глазами всё плыло.
— Именно так ты закончишь, если сейчас не заткнёшься, и я тебе лично могу пообещать, что если услышу хоть слово — придушу не думая.
Последние слова прозвучали настолько спокойно, что Вика наконец замолчала.
Не потому что испугалась.
Потому что поняла — он не врёт.
Уваров тяжело выдохнул и снова пошёл вперёд. Под подошвами его ботинок глухо скрипел бетон. Где-то за стенами гудели старые трубы, слышался металлический звон и приглушённые голоса сотрудников «INGRID».
Виктория уткнулась лбом ему в плечо, пытаясь отдышаться.
Она ненавидела себя за это состояние.
За слабость.
За страх.
За то, что сейчас её жизнь зависела именно от него.
От человека, которого она считала убийцей Олега.
— Почему?.. — едва слышно спросила она спустя несколько секунд.
— Что почему?
— Почему ты вообще меня спас?
Вадим усмехнулся.
Коротко. Без веселья.
— Кузнецова, у тебя отвратительная привычка задавать вопросы не вовремя.
— А у тебя отвратительная привычка не отвечать.
— Живая ещё — и уже дерзишь. Хороший знак.
Она закрыла глаза.
От его одеколона с запахом табака и корицы уже начинало мутить. Или это просто организм окончательно сходил с ума.
Черные вены под кожей жгло так, будто внутри растекался яд.
— Вадим…
Он впервые за всё время посмотрел на неё внимательно.
Не как на соперника.
Не как на проблему.
Не как на пешку.
Как на человека, который действительно может умереть у него на руках.
— Что?
— Мне страшно.
Слова вырвались сами.
Тихо.
Надломленно.
И именно они заставили мужчину напрячься сильнее всего.
Потому что эта девочка не боялась угроз.
Не боялась Морозова.
Не боялась лезть в логово убийц.
Но сейчас она была напугана по-настоящему.
— Не сдохнешь ты, — грубо бросил он. — Слишком вредная.
Она нервно усмехнулась.
А потом резко закашлялась.
На губах выступила кровь.
Уваров выругался сквозь зубы и ускорил шаг.
Через несколько секунд впереди появилась тяжёлая металлическая дверь. Мужчина открыл её плечом и вошёл внутрь небольшой лаборатории.
Яркий свет ударил Виктории по глазам.
Она зажмурилась.
Вадим аккуратно — слишком аккуратно для самого себя — усадил её на металлическую кушетку.
— Сидеть можешь?
— Наверное…
— Великолепно. Значит, ещё не всё потеряно.
Он быстро подошёл к шкафу с препаратами, достал несколько ампул и начал что-то искать среди медицинских инструментов.
Вика наблюдала за ним мутным взглядом.
Сейчас без привычной ухмылки и насмешек он выглядел иначе.
Собранный.
Опасный.
Настоящий.
И это пугало сильнее.
— Ты ведь знал… — тихо сказала девушка. — С самого начала знал, что я не заражена.
Вадим молча вскрыл ампулу.
— Знал.
— Тогда зачем позволил мне пить антидот?
Он медленно поднял на неё глаза.
— Потому что ты сама его выпила, Кузнецова. Насильно тебе никто ничего не вливал.
— Ты мог сказать.
— А ты бы поверила?
Вика замолчала.
Нет.
Не поверила бы.
Он подошёл ближе со шприцем в руке.
— Закатай рукав.
— Что это?
— Шанс дожить до утра.
— Очень обнадёживающе звучит.
— Не беси меня сейчас.
Она медленно закатала рукав толстовки. Пальцы дрожали.
Вадим сел напротив неё и вдруг нахмурился, разглядывая её руки.
Черные полосы под кожей стали ещё ярче.
— Чёрт… — тихо выдохнул он.
— Всё настолько плохо?
— Хуже.
Вика нервно усмехнулась.
— Спасибо за честность.
— Всегда пожалуйста.
Игла вошла под кожу резко. Девушка вздрогнула и стиснула зубы.
Жжение было таким сильным, что по щекам невольно потекли слёзы.
Уваров заметил это сразу.
И неожиданно для самого себя замер.
— Эй…
Она отвернулась.
— Не смотри.
— Кузнецова…
— Не смотри на меня так.
— Как?
— Как будто тебе не всё равно.
Повисла тишина.
Тяжёлая.
Опасная.
Вадим медленно убрал руку со шприцем и несколько секунд просто смотрел на неё.
Потом усмехнулся.
Но уже без привычной злости.
— Ты слишком много о себе думаешь.
И именно в этот момент за дверью послышались шаги.
Шаги были быстрыми.
Уверенными.
Вадим среагировал мгновенно. Всё его лицо снова стало холодным и жёстким, будто последних нескольких минут вовсе не существовало. Он резко поднялся с места, убрал использованный шприц со стола и одним движением схватил Викторию за плечо.
— Ни звука.
Дверь распахнулась прежде, чем девушка успела ответить.
На пороге появился Антон.
Несколько секунд он молча смотрел на них обоих.
На бледную Викторию с дорожками слёз на щеках.
На брата, стоящего слишком близко.
На ампулы и раскрытый медицинский шкаф.
— Ну? — первым нарушил тишину Вадим. — Чего застыл?
Антон медленно закрыл за собой дверь.
— Морозов начал задавать вопросы. Полина тоже.
— Плевать.
— Нет, не плевать, Вадим.
В голосе химика впервые за долгое время прозвучало раздражение.
Настоящее.
Он подошёл ближе к Виктории и осторожно коснулся её запястья, проверяя пульс. Девушка дёрнулась, но сил оттолкнуть его уже не было.
— Температура растёт, — тихо сказал Антон. — Если препарат не подействует в ближайшие часы…
— Я знаю.
— Тогда зачем ты орёшь на неё так, будто это поможет?
Вадим резко повернулся к брату.
— А что поможет, Тоха? Может, твои сказки про добро и спасение? Или очередная лекция о том, что мы ещё люди?
Антон выдержал его взгляд спокойно.
— Нет. Но угрозами ты сейчас точно ничего не добьёшься.
Виктория сидела молча, переводя взгляд с одного брата на другого.
Сейчас они оба были другими.
Без масок.
Без игры.
И впервые за всё время девушка поняла одну страшную вещь — они не просто братья.
Они были двумя сторонами одного чудовища.
Один ломал грубой силой.
Другой — словами и заботой.
Но оба всё равно вели её туда, куда было нужно им.
Вадим будто почувствовал её взгляд.
— Что?
— Ничего, — тихо ответила Вика. — Просто думаю… кто из вас опаснее.
Антон невесело усмехнулся.
— Поверь, Виктория, правильного ответа тут нет.
Вадим опёрся руками о металлический стол и устало провёл ладонью по лицу.
— Ладно. Слушаем внимательно, Кузнецова. Сейчас тебе станет либо легче, либо намного хуже. Если начнутся судороги — держим её.
— Отличный план, — хрипло выдохнула девушка. — Очень успокаивает.
— Я не нанимался тебя успокаивать.
— Это заметно.
Антон вдруг присел перед ней на корточки.
Слишком близко.
Слишком спокойно.
— Вика, посмотри на меня.
Она нехотя подняла глаза.
— Дыши медленно. Слышишь? Не паникуй.
— Антон Юрьевич, вы сейчас серьёзно пытаетесь меня успокоить в подпольной лаборатории убийц?
— Да.
— Это очень странно.
— Мы все здесь странные.
Вадим фыркнул.
Но ничего не сказал.
И именно в этот момент тело Виктории резко свело судорогой.
Она вскрикнула и согнулась пополам, вцепившись пальцами в край кушетки. По рукам черные полосы поползли выше — к плечам.
Антон мгновенно удержал её за плечи.
— Вадим!
Тот уже был рядом.
— Чёрт… слишком быстро.
Вика задыхалась.
Воздуха не хватало.
В глазах темнело.
Она слышала только обрывки голосов.
— Держи её.
— Я держу.
— Ещё ампулу.
— Она не выдержит вторую дозу.
— А без неё не выдержит вообще.
Потом Вадим неожиданно схватил её за лицо, заставляя смотреть на себя.
— Эй. Кузнецова. Смотри на меня.
Она с трудом сфокусировала взгляд.
— Не отключайся.
— Очень… смешно…
— Я серьёзно.
Его голос вдруг стал жёстким.
Приказным.
Тем самым, которому невозможно не подчиниться.
— Ты сейчас либо борешься, либо сдохнешь у меня на руках. Выбирай.
И почему-то именно эти слова заставили её цепляться за сознание.
Не забота.
Не мягкость.
А грубый приказ жить.
Вадим увидел, как её взгляд снова становится осмысленным, и только тогда выдохнул.
— Вот так… Молодец.
Антон поднял глаза на брата.
И впервые за долгое время увидел в нём страх.
Настоящий.
Тот самый, который Вадим Уваров прятал даже от самого себя.
***
В лаборатории повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только рваным дыханием Виктории и тихим звоном медицинских инструментов. Судороги постепенно отступали, но девушка всё ещё дрожала так, будто внутри неё проходил электрический ток. Антон осторожно отпустил её плечи. — Температура падает, — тихо сказал он, глядя на брата. — Кажется, подействовало. Вадим ничего не ответил. Он всё ещё стоял слишком близко к Виктории, не сводя с неё взгляда. Будто проверял — не отключится ли снова. Вика подняла на него мутные глаза и слабо усмехнулась. — Что… такое лицо? — Какое ещё лицо? — Будто я сейчас умру. — Не льсти себе. Но голос прозвучал хрипло. И слишком быстро. Антон это заметил. Конечно заметил. Он медленно выпрямился и посмотрел сначала на Викторию, потом на брата. — Я схожу наверх. Нужно отвлечь Морозова, пока он не решил лично проверить, где мы. — Иди. Антон задержался у двери. — Вадим. — Чего? — Не перегибай. Физрук только раздражённо усмехнулся. — Поздно воспитывать меня, Тох. Химик ничего не ответил и вышел из лаборатории, оставив их вдвоём. Дверь закрылась. И только тогда Виктория наконец подняла взгляд на Уварова. — Он боится тебя. — Все боятся меня, Кузнецова. — Нет… — тихо сказала девушка. — Антон боится не тебя. Он боится того, кем ты становишься. Вадим медленно повернулся к ней. В глазах снова появилось что-то опасное. — А ты, значит, уже разобралась, кто я такой? — Нет. — Вика устало прислонилась затылком к стене. — В этом и проблема. Я вообще не понимаю, кто ты. Он несколько секунд смотрел на неё молча. Потом вдруг подошёл ближе и опёрся руками о кушетку по обе стороны от девушки, снова загоняя её в ловушку своего присутствия. — А ты хочешь понять? От него всё так же пахло табаком и корицей. Только теперь этот запах почему-то не казался таким удушающим. Виктория поймала себя на этой мысли и тут же разозлилась на саму себя. — Хочу понять, зачем ты меня спас. — Уже спрашивала. — А ты не ответил. Вадим усмехнулся уголком губ. — Ты слишком упрямая для человека, который полчаса назад почти умер. — А ты слишком нервный для человека, которому плевать на меня. Его взгляд потемнел. — Опасно так разговаривать со мной. — Знаешь, что самое смешное? — тихо произнесла Виктория, не отводя глаз. — Я ведь действительно думала, что ты убил Олега. Мужчина замер. Всего на мгновение. Но этого хватило. Вика увидела. Увидела то, что он пытался спрятать. Вину. Или что-то очень похожее на неё. — А сейчас? — хрипло спросил он. Она долго молчала. Слишком долго. — Сейчас я думаю, что всё намного хуже. Вадим медленно выпрямился. — Не лезь туда, куда не сможешь выбраться, Кузнецова. — Поздно. Я уже там. И снова эта тишина. Странная. Натянутая. Будто каждый из них сейчас стоял на краю чего-то опасного. Вадим отвернулся первым. Подошёл к столу, взял ампулу и начал крутить её в пальцах. — Ты ведь понимаешь, что после сегодняшнего назад дороги уже нет? — Её и так не было. — Была. Пока ты играла в сыщика со своими дружками — была. Вика медленно встала с кушетки. Ноги всё ещё подкашивались, но теперь хотя бы держали её. — А ты? — тихо спросила она. — У тебя была дорога назад? Вопрос ударил точно в цель. Это стало видно сразу. Уваров резко поднял на неё взгляд. Тяжёлый. Холодный. Но где-то глубоко внутри мелькнуло что-то ещё. Усталость. — Нет, Виктория, — впервые за долгое время спокойно произнёс он. — У меня её никогда не было. И именно в этот момент наверху раздался звук сирены. Резкий. Тревожный. Вадим моментально напрягся. — Какого чёрта… Через секунду в лабораторию буквально влетел Антон. — Морозов поднял охрану. Они ищут кого-то по всей школе. Виктория похолодела. — Кого? Антон посмотрел прямо на неё. — Тебя.***
Несколько секунд никто не двигался. Сирена продолжала резать слух, отражаясь от бетонных стен подземелья. Красные лампы аварийного света начали мигать под потолком, окрашивая лабораторию в тревожный багровый цвет. Виктория почувствовала, как внутри всё медленно леденеет. — Почему… меня ищут? — тихо спросила она. Антон быстро закрыл дверь лаборатории и повернул замок. — Потому что Полина видела тебя. Вадим резко повернулся к брату. — Она сказала Морозову?! — Нет. Но Морозов не идиот. Кузнецова исчезла, ты исчез, я исчез. Ему хватило сложить два плюс два. Физрук выругался сквозь зубы и провёл рукой по волосам. — Чёрт… Вика переводила взгляд с одного брата на другого. — Так. Стоп. — Она нахмурилась. — Если Морозов меня ищет… значит он не знает, что я здесь? — Пока нет, — коротко ответил Антон. — Тогда зачем сирена? — Потому что ты — проблема, Кузнецова, — раздражённо бросил Вадим. — А Морозов ненавидит проблемы. Девушка почувствовала, как внутри снова поднимается злость. — Очень приятно это слышать. — А ты ожидала услышать что-то другое? — Например «мы переживаем за твою безопасность». Вадим неожиданно усмехнулся. — Не перегибай с фантазиями. Антон тем временем уже подошёл к компьютеру в углу лаборатории и быстро открыл камеры наблюдения. На экране мелькали пустые коридоры школы, охранники, сотрудники «INGRID» и перепуганные ученики, которых загоняли по комнатам. Потом на одном из экранов появился Пётр Морозов. Директор выглядел непривычно злым. — Найти её, — холодно говорил он кому-то за кадром. — Девчонка слишком много знает. Вика почувствовала, как по спине пробежал холод. Слишком много знает. Значит, они всё-таки поняли. Поняли, что она была в комнате Уваровых. Что видела документы. Что копалась в их тайнах. Вадим тоже смотрел на экран. Его лицо стало абсолютно непроницаемым. — Плохо, — тихо сказал Антон. — Я заметил. — Если Морозов узнает, что она здесь… — Он не узнает. Вика резко посмотрела на физрука. — И что ты предлагаешь? Он перевёл взгляд на неё. Спокойный. Опасный. — Ты исчезнешь. — Что? — На несколько дней. Пока всё не утихнет. — С ума сошёл? — сразу вспыхнула девушка. — Меня друзья искать будут! — А если тебя найдёт Морозов раньше твоих друзей? — Я им всё расскажу. — И что дальше? — резко перебил Вадим. — Поведёшь толпу школьников против «INGRID»? Отличный план. Просто великолепный. — У меня хотя бы есть план! — Нет, Кузнецова. У тебя есть истерика. Вика дёрнулась вперёд. — Да пошёл ты… — Замолчи и слушай внимательно! — впервые по-настоящему рявкнул он. Девушка осеклась. Даже Антон напрягся. Вадим подошёл вплотную. — Сейчас Морозов уверен, что ты просто что-то вынюхала. Но если он поймёт, насколько много ты знаешь на самом деле — тебя устранят раньше, чем твои дружки успеют устроить очередное собрание клуба юных детективов. — Тогда отпусти меня к ним! — Чтобы ты всё испортила? — Чтобы я не пряталась за вашими спинами! Их взгляды столкнулись. Снова. Как тогда в подсобке. Только теперь между ними не было игры. Только злость. Страх. И что-то ещё, чему ни один из них пока не хотел давать название. — Ты вообще понимаешь, что происходит? — тихо, почти угрожающе произнёс Вадим. — Ты сейчас жива только потому, что я этого захотел. — Ошибаешься. — Голос Виктории дрогнул от ярости. — Я жива вопреки вам. Эти слова ударили точно в цель. Вадим замолчал. Антон медленно перевёл взгляд с девушки на брата и впервые за весь разговор вмешался: — Хватит. Они оба посмотрели на него. — Сейчас не время мериться характерами. Нужно решить, что делать дальше. Сирена наверху продолжала выть. Вика медленно выдохнула и почувствовала, как усталость снова начинает накрывать её волной. Организм всё ещё был слишком слаб. Антон заметил это первым. — Она не сможет долго бегать по школе в таком состоянии. — Зато я могу думать! — огрызнулась девушка. — Вик, — неожиданно спокойно сказал химик, — сейчас тебе впервые стоит позволить кому-то помочь. Она невесело усмехнулась. — Например вам? — Например нам. Вадим резко отвернулся, будто его самого раздражали эти слова. А потом коротко бросил: — Ладно. Значит так. До утра Кузнецова остаётся здесь. — Что?! — одновременно выдали и Вика, и Антон. — У нас нет времени искать другое место. Наверху обыскивают комнаты. Подземелье — единственное место, куда Морозов не полезет лично среди ночи. Виктория нервно рассмеялась. — Замечательно. Просто мечта. Ночь в секретной лаборатории с двумя психопатами. — Не нравится — можешь выйти в коридор и сдаться Морозову. Она зло посмотрела на него. Но промолчала. Потому что впервые за долгое время понимала — выбора у неё действительно нет.
