Капкан для сыщиков

Уваровы понимали, что рано или поздно кто-то из Ингрид спустится сюда и найдёт Кузнецову, поэтому действовать нужно было быстро. — Тоха, забирай её и уезжайте, — решил за троих Вадим. — Куда мне её везти? — спросил Антон, абсолютно не удивившись приказу брата. — Варианта два. Первый — оставь её в нашей квартире, второй — отвези её на озеро и утопи. Вика услышав про второй вариант закатила глаза и стукнула Вадима по плечу. — Нашёл время для шуток, да, Уваров. — Кузнецова, я как никогда серьёзен, — невозмутимо ответил физрук, даже не посмотрев на неё. Антон тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой. — Так. Всё. Оба замолчали. — Вадим, она права, сейчас не время для твоих идиотских шуточек. — Не смей мне говорить, что ты не шутишь. Хочешь её утопить — делай это сам. — Он вообще-то меня придушить обещал, — внезапно оживилась Виктория, всё ещё сидя на кушетке и кутаясь в чужую куртку, которую ей бросил Антон. Вадим медленно повернул к ней голову. — А ты только этого и ждёшь, да, Кузнецова? — Конечно, Уваров. Чего мне ещё ждать от такого психа, как ты? Антону надоело слушать их перепалку. — Вы сейчас ругаетесь как супруги с двадцатилетним стажем. — ЧЕГО?! — одновременно рявкнули они. Антон всё-таки не выдержал и тихо рассмеялся, наблюдая, как Вадим и Виктория синхронно На несколько секунд в подземелье повисла тишина. Такая странная и нелепая, что даже сама Виктория растерялась. Она сидела на краю металлической кушетки, завернувшись в чужую тёмную кофту, потому что её собственная одежда всё ещё была влажной от холодного пота. Лампы под потолком раздражающе гудели. От этого звука начинала болеть голова. Антон тихо усмехнулся и поднял руки в примирительном жесте. — Беру свои слова назад, Кузнецова. Сначала я придушу его. — Всё, молчу. Не нервничайте так. — Я тебя сейчас убью. — совершенно спокойно пообещал Вадим. — Видишь? — Виктория повернулась к Антону. — А потом он удивляется, почему его все боятся. — Потому что бояться меня — это нормальная реакция человеческого организма. — сухо ответил Уваров. Он стоял напротив неё, прислонившись плечом к металлическому шкафу. Чёрная футболка была испачкана кровью — её кровью. Рукава закатаны до локтей. Вика впервые за долгое время заметила, насколько он на самом деле уставший. Не злой. Не жестокий. Именно уставший. И это почему-то раздражало её ещё сильнее. Потому что она не хотела видеть в нём человека. Она хотела ненавидеть его спокойно. Без сомнений. Без этих дурацких моментов, когда он вытаскивает её с того света. — Короче, — Вадим оттолкнулся от шкафа, — времени у нас мало. Мальцева скоро поймёт, что девчонка исчезла. — Уже поняла. — тихо сказал Антон Виктория напряглась. — Полина Александровна знает? — Она умеет молчать. — коротко ответил химик. — А если нет? — Тогда ей тоже придётся исчезнуть. — равнодушно бросил Вадим. Вика резко подняла голову. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. Она смотрела на него несколько секунд, потом медленно покачала головой. — Вот поэтому я никогда не смогу понять тебя. — А я не прошу понимать меня, Кузнецова. — Нет. Ты хочешь, чтобы тебя боялись. — Это гораздо удобнее. Антон тяжело выдохнул. — Вы можете хотя бы пять минут не пытаться морально уничтожить друг друга? — Нет. — одновременно ответили они снова. Антон прикрыл глаза ладонью. — Господи… Виктория невольно усмехнулась, но улыбка исчезла почти сразу. Потому что реальность быстро возвращалась обратно. Подземелье. Она медленно опустила взгляд на свои руки. Чёрные следы почти исчезли после препаратов, которые ей вкололи. Но память о том, как тело буквально ломалось изнутри, ещё жила в каждой клетке. — Значит так, — снова заговорил Вадим. — Слушаем внимательно. Наверх ты не возвращаешься. — Чего?! — Ты прекрасно слышала. — Да с какой стати?! — С той, что если тебя сейчас увидят, то очень быстро зададутся вопросом, почему ты ещё жива. — И что? Думаешь, я буду прятаться здесь? — Нет. Здесь тебя найдут быстрее всего. Антон задумчиво посмотрел на брата. — Ты правда хочешь её вывезти? — Это единственный вариант. Виктория резко встала с кушетки. Слишком резко. Голова сразу закружилась, но она удержалась на ногах. — Нет. Оба мужчины посмотрели на неё. — Что значит «нет»? — спокойно спросил Вадим. — Это значит, что я никуда с вами не поеду. — Кузнецова— — Нет! — перебила она его. — Хватит решать всё за меня! Её голос эхом ударился о бетонные стены. — Вы оба постоянно что-то делаете со мной! То спасаете, то угрожаете, то таскаете меня по этим подземельям, будто я вещь какая-то! Я не игрушка! Не ваша пешка! Не подопытная крыса! Вадим молча смотрел на неё. А Вика уже не могла остановиться. — Думаете, если пару раз вытащили меня с того света, то теперь имеете право распоряжаться моей жизнью?! — Вика— — Нет, Антон, дай договорить! — её голос сорвался. — Вы оба врёте! Постоянно! Каждый ваш шаг — это какая-то игра! Манипуляции! Проверки! Пари ваше идиотское! Антон вздрогнул. Вадим медленно прищурился. — Какое ещё пари? Она поняла. Сказала лишнее. Но было поздно. В подземелье стало тихо. По-настоящему тихо. — Повтори. — очень спокойно произнёс Вадим. Виктория стиснула зубы. Чёрт. Антон медленно перевёл взгляд с неё на брата. И впервые за долгое время в его лице исчезло привычное спокойствие. — Вадим… Физрук не сводил глаз с девушки. — Откуда ты знаешь про пари? Вика поняла, что загнала себя в угол. Но отступать уже не собиралась. Она медленно подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. — Потому что я давно поняла, что вы оба со мной играете. Вадим усмехнулся. Только в этой усмешке не было ни капли веселья. — Умная девочка. — Ненавижу, когда ты так говоришь. — А мне плевать. Он подошёл ближе. Слишком близко. — Тогда ответь мне честно, Кузнецова… — тихо произнёс он. — Кто из нас побеждает?

Флэшбек

В тот вечер школа уже спала. Тёмные коридоры «Логоса» тонули в полумраке, лишь редкие лампы освещали стены жёлтым болезненным светом. За окнами бушевал ветер. Январь выл так, словно хотел снести старое здание к чёртовой матери. Виктория тихо шла по коридору второго этажа, постоянно оглядываясь. Она уже несколько дней следила за Уваровыми. Слишком странные. Слишком внимательные к ней. И слишком разные. Вадим давил. Ломал. Провоцировал. Антон — наоборот. Разговаривал спокойно. Помогал. Подталкивал к выводам так, будто действительно хотел помочь. И это настораживало сильнее всего. Люди не помогают просто так. Особенно в «Логосе». Особенно Уваровы. Вика остановилась возле двери их комнаты. Изнутри доносились голоса. Она уже собиралась уйти, когда услышала своё имя. — Ты переигрываешь, Вадим. — раздражённо сказал Антон. Вика замерла. — Да неужели? — лениво протянул физрук. — А по-моему всё идёт отлично. — Она скоро начнёт тебя ненавидеть. — Уже начала. — Я серьёзно. — И я серьёзно, Тох. Вика медленно подошла ближе к двери. — Ты слишком давишь на неё. — А ты слишком жалеешь. Послышался звук зажигалки. Он курил. Опять. — Она сломана после Трофимова. — тихо сказал Антон. — Неужели ты этого не видишь? — Вижу. — Тогда зачем продолжаешь? Несколько секунд стояла тишина. А потом Вадим ответил спокойно. Слишком спокойно. — Потому что только так можно понять, кем она станет дальше. Вика нахмурилась. — Она человек, а не лабораторная мышь. — В нашем мире это одно и то же. Антон тяжело выдохнул. — Мне не нравится это пари. У Вики внутри всё похолодело. Пари? — Поздно, брат. — усмехнулся Вадим. — Мы уже начали играть. — Она не игрушка. — А кто сказал, что она игрушка? — Тогда что? Молчание. Долгое. Тягучее. Потом Вадим ответил: — Оружие. У Вики перехватило дыхание. — Ты больной. — Возможно. — И что потом? Когда один из нас победит? — Посмотрим. — Вадим… — Что? — Ты начинаешь увлекаться. Тихий смешок. — Ревнуешь? — Иди к чёрту. — Тогда не мешай мне играть. Антон понизил голос. — Моя задача — заставить Кузнецову влюбиться. У девушки внутри всё оборвалось. — Победит тот, кого она сама выберет своей опорой. Вика почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

***

Виктория медленно подняла на него взгляд. Она слишком хорошо помнила тот вечер под дверью их комнаты. Помнила каждое слово. Каждую интонацию. И именно поэтому сейчас её раздражало то, как спокойно он это спрашивал. Будто речь шла о партии в шахматы. Будто её жизнь действительно была для них развлечением. — А у вас уже появились ставки? — холодно спросила она. — Или победителю сразу медаль вручат? Антон тихо выдохнул, но вмешиваться не стал. Вадим лишь пожал плечами. — Не уходи от ответа. — А с чего ты решил, что я вообще собираюсь отвечать? — Потому что тебе интересно. — Мне интересно только одно — когда вас обоих наконец посадят. — Скучно. — протянул Вадим. — Я ожидал чего-то умнее. Вика отвернулась. Её начинало злить даже то, как он стоял. Расслабленно. Уверенно. Словно всё вокруг давно принадлежало ему. — Тогда придумай себе другой сценарий, Уваров. — Уже придумал. — И чем закончится твоя гениальная история? — Пока не решил. — он склонил голову набок. — Может, ты всё-таки выберешь меня. Виктория тихо рассмеялась. Не весело. Скорее зло. — Ты настолько самовлюблённый или просто псих? — Одно другому не мешает. Антон невольно усмехнулся, но сразу спрятал улыбку, заметив взгляд Вики. Она держалась от них обоих одинаково далеко. Не подходила к Антону. Не спорила больше с Вадимом. Просто сидела, будто мысленно уже находилась где-то в другом месте. И это почему-то напрягало сильнее, чем её крики или угрозы. — Ладно. — наконец сказала девушка. — Хочешь правду? Получай. Она поднялась с кушетки. Медленно. Слабость ещё никуда не делась, но показывать это им она не собиралась. — Ты не побеждаешь, Вадим. И Антон тоже. — Да? — он приподнял бровь. — Да. Потому что я не участвую в вашем идиотском пари. — Уже участвуешь. — Нет. Это вы оба почему-то решили, что имеете право втягивать меня в свои игры. — Кузнецова— — Нет, Уваров, послушай теперь ты. — перебила она. — Один ломает меня, второй делает вид, что спасает. Только вот проблема в том, что я давно не верю ни одному из вас. В подземелье стало тихо. Антон отвёл взгляд первым. Вадим — нет. Он смотрел на неё спокойно. Даже с каким-то интересом. Будто именно такого ответа и ждал. — Умная девочка. — Снова скажешь это — ударю. — Уже боюсь. Виктория закатила глаза и отошла к столу, стараясь держать между ними расстояние. Она не понимала, почему рядом с этими двумя постоянно чувствует себя так, словно стоит на минном поле. Любая фраза. Любой взгляд. Любая ошибка — и всё взорвётся. Антон нарушил тишину первым. — Нам нужно решить, что делать дальше. — Я уже решил. — отрезал Вадим. — Конечно. Ты всегда всё решаешь один. — А тебя это только сейчас начало раздражать? — Меня это давно раздражает. Виктория молча наблюдала за братьями. Странные. Слишком разные внешне и абсолютно одинаковые внутри. Оба опасные. Просто каждый по-своему. Вадим вдруг посмотрел на неё снова. — Что? — Ничего. — Тогда перестань сверлить меня взглядом. — А ты перестань делать вид, что тебе плевать. На секунду что-то изменилось. Совсем немного. Почти незаметно. Но Вика успела уловить. Его взгляд стал холоднее. Жёстче. — Кузнецова. — тихо произнёс он. — Не путай игру с чувствами. — А они у тебя вообще есть? Антон напрягся. Вадим же неожиданно усмехнулся. — Иногда. — Не верю. — Правильно делаешь. Он подошёл к двери и остановился. — Отдыхай. Завтра тебе станет легче. — С чего такая забота? — Не обольщайся. — бросил он через плечо. — Просто не люблю, когда мои проблемы умирают раньше времени. Дверь захлопнулась. Вика несколько секунд смотрела ему вслед. Потом тихо произнесла: — Ненормальный. — Это семейное. — спокойно ответил Антон. И впервые за долгое время она не нашлась, что ответить.

***

Антон не торопился. Это было на него не похоже — и именно поэтому Виктория сразу это заметила. Они вышли из подземелья через служебный коридор. В школе уже начинался вечер, коридоры пустели, свет становился резким и холодным, будто здание само пыталось избавиться от лишних людей. Вика шла рядом с Антоном молча. Не потому что доверяла. И не потому что устала спорить. Просто у неё больше не было сил на лишние слова. — Машина на улице. — спокойно сказал он, не глядя на неё. На улице было холодно. Январский воздух резал лёгкие, заставляя сжиматься сильнее. Виктория на секунду задержалась у крыльца, оглядывая здание школы. «Логос». Она больше не чувствовала здесь страха. Только усталость. И злость. Антон открыл дверь машины. — Садись. — Куда мы едем? — Не в школу. — Это я и сама вижу. Он посмотрел на неё коротко. — Просто садись, Вика. Она замерла на секунду. Он впервые назвал её по имени без привычного холодного «Кузнецова». Это было странно. И это ей не понравилось. Но она всё равно села. Дорога заняла около часа. Город постепенно исчезал за окнами, сменяясь тёмными пустыми трассами и редкими огнями пригородов. Виктория смотрела в стекло, не спрашивая больше ничего. Антон тоже молчал. И это молчание было хуже любого разговора. Когда машина остановилась, она только тогда подняла взгляд. — Это не квартира. — Я знаю. Перед ними был старый дом. Не школа. Не лаборатория. Не что-то, что хоть как-то вписывалось в её прежние представления о Уваровых. Просто дом. Одинокий. Старый. Слишком тихий. — Где мы? — Здесь тебя не будут искать. — ответил Антон. Виктория резко повернулась к нему. — А кто сказал, что я хочу, чтобы меня прятали? — Я не спрашивал. Она усмехнулась. — Конечно. Начинается. Антон не отреагировал на её тон. Просто открыл дверь и вышел первым. — Пойдём. Внутри дом оказался неожиданно… живым. Тёплый свет ламп. Книги на полках. Запах кофе и чего-то лекарственного. Здесь не было ни подземелий, ни металлического холода школы. И это сбивало с толку сильнее, чем всё остальное. Вика остановилась у входа. — Это что, твоя дача для уставших злодеев? — Можно и так сказать. — спокойно ответил Антон. — А Вадим знает, что ты сюда меня притащил? На секунду он задержался с ответом. — Нет. Вот теперь ей действительно стало не по себе. — Ты идёшь против него? Антон снял куртку, повесил её на спинку стула и только потом посмотрел на неё. — Я не иду против него. — Но и не выполняешь приказ. — Иногда это одно и то же. Виктория прошлась по комнате, внимательно оглядываясь. — И зачем я здесь? — Чтобы ты не умерла. — Очень мило. — Это не про мило. Она остановилась. Посмотрела на него. — Тогда про что? Антон молчал несколько секунд. Потом сказал ровно: — Вадим играет. Ты это уже поняла. — Я это поняла давно. — Тогда ты понимаешь и другое. Вика напряглась. — Что именно? Антон не сразу ответил. — Что он не всегда контролирует, во что играет. Тишина. Эта фраза повисла в воздухе тяжелее, чем всё остальное. Виктория медленно опустилась на край дивана. — И ты решил меня спрятать. — Я решил дать тебе паузу. — От чего? Антон посмотрел на неё прямо. — От него. Она усмехнулась, но уже не так уверенно. — А ты не боишься, что он придёт за мной? — Придёт. — Тогда смысл? — Чтобы ты была жива, когда это случится. Виктория долго смотрела на него. Потом тихо сказала: — Вы оба больные. — Возможно. — И ты ничем не лучше. Антон чуть кивнул. — Я и не претендую. Он развернулся к двери. — Отдыхай. Я буду недалеко. — Антон. Он остановился. — Я слышала, всё от начала и до конца. Ты хотел прекратить пари... Тишина. Долгая. Тяжёлая. Потом он ответил: — Я давно прекратить хотел , но это не так просто. Я больше не играю по его правилам. И вышел. Виктория осталась одна. В незнакомом доме. В тишине, которая впервые за долгое время не принадлежала школе. И впервые за всё это время она поняла одну простую вещь: самое опасное в этой истории — не Вадим. И даже не Антон. А то, что один из них впервые начал действовать не по правилам игры. Ночь в доме оказалась обманчиво тихой. Виктория долго не ложилась. Сидела на краю дивана, подтянув колени к груди, и слушала, как где-то в глубине дома тикают старые часы. Каждый их удар звучал слишком громко — будто кто-то специально отсчитывал время до следующей ошибки. Она пыталась убедить себя, что здесь безопаснее. Но слово «безопасно» в её жизни уже давно потеряло смысл. На столе стояла кружка с остывшим чаем, который оставил Антон. Она к нему так и не притронулась. Слишком странно. Слишком заботливо. Слишком не в их стиле. Вика поднялась и подошла к окну. Снаружи — темнота. Ни машин, ни людей. Только редкий свет фонаря и снег, падающий ровно, почти красиво. Если бы не всё, что с ней произошло, это место можно было бы назвать спокойным. Но спокойствие теперь вызывало у неё подозрение. Она уже собиралась отойти, когда услышала звук. Слабый. Не отсюда. Снаружи. Виктория замерла. Шаги. Сначала один. Потом второй. Потом тишина. Она медленно отошла от окна, стараясь не шуметь. Сердце неприятно ускорилось, но паники не было — только холодное, выработанное за последние месяцы понимание: если кто-то пришёл, значит, просто так он не уйдёт. Дверь не скрипнула. Она просто открылась. Без стука. Без предупреждения. Виктория отступила на шаг. — Антон? — тихо. Ответа не было. В комнату вошёл Вадим. Так, будто он здесь и должен был быть. Куртка расстёгнута. Волосы чуть влажные от снега. На лице — привычное спокойствие, которое всегда раздражало её сильнее крика. Он оглядел комнату и задержал взгляд на ней. — Быстро ты обжилась. Вика не ответила. Только медленно выпрямилась. — Как ты меня нашёл? — Я никого не искал. — спокойно сказал он. — Мне сказали, где ты будешь. — Антон? — Умная. Она усмехнулась. Но это была уже не прежняя уверенность. — Значит, он всё-таки решил играть против тебя. Вадим прошёл внутрь, закрывая за собой дверь. — Он никогда не был «за» или «против». Просто делает вид, что у него есть выбор. — А у тебя его, конечно, нет. — У меня его больше, чем ты думаешь. Он остановился в паре шагов от неё. И теперь в комнате стало тесно. Не физически. По-другому. — Зачем ты здесь? — спросила Виктория. — Проверить. — Что именно? — Жива ли ты. Она резко усмехнулась. — Заботливо. — Не путай. Пауза. Вадим смотрел на неё внимательно. Уже не как раньше — не как на часть игры, не как на задачу. В этом взгляде было что-то более собранное, более холодное. — Он тебя сюда спрятал, думая, что это умно. — сказал он наконец. — А это не так? — Это временно. — Всё у вас временно. Он чуть наклонил голову. — Ты всё ещё злишься. — Я всё ещё помню. Вадим медленно прошёлся взглядом по комнате. — Он не сказал тебе, что это место тоже связано с «Логосом»? Виктория напряглась. — Что? — Неважно. — Нет, говори. Он снова посмотрел на неё. И на секунду в его лице мелькнуло что-то почти усталое. — Антон думает, что он прячет тебя. На самом деле он просто выбирает, где тебе будет удобнее ждать. — Ждать чего? — Когда всё начнётся по-настоящему. Виктория почувствовала, как внутри всё холодеет. — Вы оба… больные. — Возможно. — спокойно согласился он. Она сделала шаг назад. — Ты сейчас уйдёшь. — Не командуй. — Это не просьба. Вадим усмехнулся. Но не зло. Скорее устало. — Ты всё ещё не поняла, да? — Что именно? Он сделал шаг ближе. Теперь расстояние между ними снова стало опасным. — Ты уже в центре. Не важно, где ты спишь. Не важно, кто тебя «прячет». Ты внутри этого давно. Виктория сжала пальцы. — Тогда зачем вы меня таскаете? Пауза. И неожиданно честный ответ: — Потому что каждый из нас хочет решить, чем ты станешь в конце. Тишина. В этот раз она не отступила сразу. Только смотрела на него. Долго. — А если я не стану ничем из того, что вы хотите? Вадим чуть наклонился ближе. И тихо сказал: — Тогда ты станешь проблемой. Он развернулся к двери. — Спи. Завтра Антон вернётся. — А ты? Он остановился, не оборачиваясь. — Я уже был. И вышел. Виктория осталась одна. Но теперь тишина в доме была другой. Не безопасной. Не чужой. А ожидающей. И впервые за долгое время она поняла: её не прятали. Её просто перемещали по доске.

***

Она долго сидела в темноте, не включая свет. Сначала это было привычкой — не выдавать себя лишним движением. Потом осторожностью. Потом чем-то вроде рефлекса. Но в какой-то момент Виктория поймала себя на том, что больше не вслушивается в тишину. Дом был тихим по-другому. Не как школа, где тишина всегда означала угрозу. Не как подземелье, где за каждым звуком мог скрываться шаг. Здесь тишина просто была. И это раздражало. Она медленно поднялась и прошлась по комнате. Пальцы коснулись спинки дивана, затем стола, затем холодного стекла окна. Всё было слишком… обычным. Почти нелепым на фоне всего, что с ней произошло. — Это ненормально, — тихо сказала она сама себе. Но голос прозвучал слабее, чем хотелось. Виктория остановилась. И вдруг поняла, что не проверяет замки. Не прислушивается к шагам. Не ищет угрозу в тенях. Она просто… находится здесь. Живёт. Это осознание ударило неприятно. Она резко выпрямилась, будто пытаясь сбросить это состояние. — Нет, — прошептала она. — Это просто пауза. Перед следующим дерьмом. Но даже эта мысль не вызвала привычного страха. Только усталость. Она опустилась обратно на диван и закрыла лицо руками. В голове всплыли лица. Олег. Ребята. Школа. Логос. И… Уваровы. Сначала — Вадим. Резкий. Давящий. Невыносимый. Потом Антон. Спокойный. Слишком спокойный. Такой, который никогда не повышает голос, но всё равно заставляет слушать. Она медленно выдохнула. — С ума сойти… — пробормотала Виктория. Потому что среди всех этих мыслей не было паники. Не было желания сбежать. Не было даже привычного внутреннего «они опасны — держись подальше». Было другое. Пугающе простое. Ей здесь… спокойно. Она резко подняла голову, будто сама себя поймала на предательстве. — Нет. Это ненормально. Но тело не спорило. Сердце не билось чаще. Руки не дрожали. Впервые за долгое время она не была в состоянии постоянного ожидания удара. И это оказалось хуже страха. Потому что страх хотя бы понятен. А это — нет. Она встала и подошла к зеркалу в коридоре. Посмотрела на себя внимательно. Лицо бледное. Уставшее. Но не сломанное. — Ты просто вымоталась, — сказала она отражению. Тишина не ответила. Где-то в глубине дома скрипнула половица. Виктория автоматически замерла. И… ничего не произошло. Никто не ворвался. Никто не схватил. Никто не начал игру. Она медленно выдохнула и поняла, что даже этот скрип не вызвал привычного выброса адреналина. Она просто… услышала его. И всё. В этот момент дверь щёлкнула. Вошёл Антон. Он остановился, заметив её у зеркала. — Ты не спишь, — спокойно сказал он. Вика посмотрела на него. И вдруг поняла: даже его присутствие не вызывает у неё привычного напряжения. — Я не могу уснуть, — ответила она автоматически. И сама удивилась, что это звучит честно. Антон снял куртку, повесил её на спинку стула. — Дом тебе не нравится? Она хотела сказать «конечно нет». Хотела. Но пауза затянулась. Слишком сильно. — Не знаю, — наконец произнесла Виктория. И это было хуже любого ответа. Антон посмотрел на неё внимательнее. Не как на задачу. Не как на часть игры. Просто как на человека, который внезапно перестал держать привычную оборону. — Это нормально, — тихо сказал он. — Нет, — сразу ответила она. — Нормально — это бояться вас. Логоса. Всего этого. Он чуть наклонил голову. — И ты больше не боишься? Вика открыла рот, чтобы возразить. И не смогла. Потому что это было правдой. Она не боялась. Ни Логоса. Ни подземелий. Ни даже того, что они с ней делают. Впервые — нет. — Это плохо? — тихо спросила она. Антон помолчал. И впервые за всё время не дал ей ни удобного ответа, ни успокоения. — Это… опасно по-своему. Виктория медленно опустила взгляд. — Почему? Антон посмотрел в сторону коридора, будто подбирая слова. — Потому что тогда ты начинаешь доверять не тем, кому безопасно. Она резко усмехнулась. — У вас тут вообще есть «безопасные»? — Нет. — Отлично. Тишина снова легла между ними. Но теперь она не давила. Она просто была. И Виктория вдруг поняла ещё одну вещь, от которой стало странно спокойно и неприятно одновременно: она больше не хотела уходить отсюда прямо сейчас.

***

Трое суток тишины оказались громче любых криков, которые Вика слышала в Логосе. Первый день она ещё прислушивалась к шагам в коридоре. Каждый скрип пола заставлял её подниматься, подходить к двери и замирать, будто за ней сейчас начнётся очередной допрос, очередная игра, очередной приказ. Но дом молчал. Глухо, ровно, как будто в нём давно никто не жил. На второй день она перестала ждать. На третий — начала злиться. Не на них. На саму ситуацию. На то, что её снова оставили в неизвестности, как вещь, которую можно перенести с места на место и забыть на время. Книги в доме нашлись случайно — старый шкаф в гостиной, забитый разными томами, от потрёпанных детективов до учебников по химии с пометками на полях. Вика сначала брала их просто чтобы занять руки. Потом — чтобы занять голову. А к концу третьего дня поняла, что читает уже не из привычки, а потому что иначе становится слишком тихо внутри. И эта тишина начинала её пугать больше, чем Логос. Но странным было другое. С каждым днём, проведённым здесь, тревога не усиливалась — она рассеивалась. Вика ловила себя на том, что больше не вздрагивает от каждого звука. Что не проверяет замки. Что не прокручивает в голове варианты побега. Это раздражало. Потому что с Уваровыми так быть не должно. — Ты слишком быстро расслабляешься, — тихо сказала она себе однажды вечером, закрывая книгу. И тут же сама себе не поверила. На четвёртый день дверь наконец открылась. Не резко. Без шума. Так, как открывают дверь там, где не хотят никого напугать. Антон вошёл первым. Он выглядел так же спокойно, как всегда — слишком спокойно для человека, который исчезает на несколько дней и оставляет девушку в неизвестном доме. Вика не встала. Только подняла глаза от книги. — Ну наконец-то, — произнесла она ровно. — Я уже думала, вы решили, что я сама там как-нибудь “утилизируюсь”. Антон чуть задержал взгляд на ней, словно проверяя, в каком она состоянии. — Жива, — констатировал он спокойно. — Значит, всё не так плохо. — У тебя странная шкала “плохо-хорошо”, — сухо ответила Вика. Он не улыбнулся. Только поставил на стол пакет с едой и водой. — Есть будешь? — А ты пришёл сюда как заботливый похититель или как врач? — Как человек, который не хочет, чтобы ты упала в обморок в неподходящий момент, — спокойно сказал он. Вика хмыкнула. — Очень трогательно. Антон сел напротив. Не близко. Не нависая. Но и не отступая. — Вадим не придёт, — сказал он спустя паузу. Вика подняла взгляд. — Это приказ? — Это факт. — Он всегда так делает? Исчезает, когда становится неудобно? Антон на секунду отвёл глаза. — Он не исчезает. Он держит дистанцию. — От меня? — От всего, что начинает становиться… личным. Последнее слово он произнёс осторожно, будто проверяя, не слишком ли оно опасное. Вика откинулась на спинку дивана. — Забавно. Потому что мне казалось, что у вас с ним вообще нет “личного”. Антон посмотрел на неё внимательно. — Ты ошибаешься. Пауза повисла между ними тяжёлая, но не враждебная. Вика вдруг поняла, что здесь, в этом доме, нет ощущения охоты. Нет наблюдения. Нет ловушки, которая вот-вот захлопнется. И от этого становилось… непривычно спокойно. Слишком спокойно. — Почему я здесь? — наконец спросила она тише. Антон не сразу ответил. — Потому что в школе ты слишком заметная. — Или потому что я слишком много знаю? — И это тоже, — не стал отрицать он. Вика усмехнулась, но без привычной колкости. — Красиво вы называете “плен”. — Я не называл это пленом. — А как тогда? Антон выдержал её взгляд. — Передышкой. Слово повисло в воздухе. Вика хотела возразить. Должна была. По всем правилам — должна была. Но почему-то не стала. Она вдруг поймала себя на мысли, которая ей не понравилась. Здесь ей было спокойно. Не безопасно. Не правильно. Не надёжно. И всё же — спокойно. С Уваровыми. С теми, кого она должна была ненавидеть. — Это плохая привычка, — тихо сказала она. — Какая? — Доверять там, где не должна. Антон чуть наклонил голову. — Ты нам не доверяешь. — И не собираюсь. — Хорошо. Она резко подняла взгляд. — Что значит “хорошо”? — Значит, ты всё ещё думаешь, — спокойно ответил он. — А не веришь на автомате. Вика прищурилась. — Ты сейчас пытаешься меня успокоить? — Нет. — А что тогда? Антон встал. — Просто оставляю тебя в покое. Он направился к двери, но перед тем как выйти, остановился. — И, Вика… Она не ответила сразу. — Отдохни. Завтра я заберу тебя отсюда. Вика медленно подняла взгляд от книги. — Куда? Антон не обернулся полностью, только чуть повернул голову. — В школу. Слово прозвучало спокойно, почти буднично. Как будто ничего не изменилось. Как будто не было исчезновений, крови, подземелий и вируса, который держал их всех на грани.

***

Она долго не двигалась. Сидела с книгой в руках, но строки уже не складывались в смысл. Слова расплывались, цеплялись друг за друга, как будто пытались уйти от неё вместе с мыслями. “Завтра я заберу тебя отсюда.” Эта фраза не должна была звучать как обещание. Не должна была звучать мягко. Но именно так она и осталась внутри — ровной, спокойной, почти заботливой. И это раздражало сильнее угроз. Вика закрыла книгу. — Вы все одинаковые, — тихо сказала она в пустоту. — Просто по-разному называете одно и то же. Но даже в собственном голосе она не услышала уверенности. Она встала, прошлась по комнате, остановилась у окна. За стеклом был обычный двор. Ничего особенного. Никаких подземелий, никакого Логоса, никаких тайн. И именно это выглядело подозрительнее всего. Слишком нормально для того, что с ней происходило. Вика опёрлась лбом о стекло. И вдруг поймала себя на странной мысли. Ей здесь… спокойно. Не потому что она доверяет. Не потому что всё понятно. А потому что впервые за долгое время никто не заставляет её притворяться сильнее, чем она есть. Она резко отстранилась, будто сама себя поймала на предательстве. — Нет, — прошептала она. — Это просто усталость. Но внутри уже не было прежней чёткой уверенности, где заканчивается усталость и начинается что-то другое. Утро началось не так, как она ожидала. Не с шагов в коридоре. Не с голоса Антона. Даже не с привычной тишины дома. А с резкого движения, от которого Вика мгновенно распахнула глаза. Чья-то рука сжала её запястье. Слишком крепко. Слишком знакомо. — Поднимайся. Голос был низкий, хрипловатый, без малейшей попытки звучать мягче. Вика дёрнулась, ещё не до конца понимая, где она. — Антон?.. — автоматически вырвалось у неё. В ответ — короткое, раздражённое выдохнулось почти как усмешка. — Нет. И только тогда она увидела его. Вадим. Он стоял рядом с кроватью так, будто ему вообще не было дела до того, что это утро, что она спала, что она не готова ни к чему. Просто факт. Просто действие. Вика резко села. — Ты что здесь делаешь? — Забираю тебя. — Антон сказал… — Антон не имеет значения, — оборвал он её. И прежде чем она успела что-то сказать, Вадим резко потянул её за руку. Она вскрикнула от неожиданности и попыталась вырваться, но он даже не замедлился. — Отпусти! — голос сорвался, но он не сработал. — Не сейчас, — холодно бросил он. Вика едва успела накинуть что-то поверх одежды, когда её уже выволокли из комнаты. Коридор дома пролетел размытым пятном. Холодный воздух ударил в лицо, когда они вышли на улицу. Машина стояла у ворот. Чёрная. Тихая. Слишком ожидающая. — Ты с ума сошёл? — зашипела Вика, пытаясь выдернуть руку. — Где Антон?! Вадим остановился только на секунду. Посмотрел на неё сверху вниз. — Он занят. — Это не ответ. — Это всё, что тебе нужно знать. Он открыл дверь машины и буквально посадил её внутрь, не давая шанса спорить дальше. Вика ударила ладонью по сиденью. — Я не вещь, чтобы меня таскать туда-сюда! Вадим наклонился к ней через открытую дверь. Взгляд тяжёлый. Без привычной игры. Без насмешки. — Тогда перестань вести себя так, будто тебя можно оставить одну. Эта фраза застряла у неё в горле на секунду. Но она быстро отмахнулась от неё злостью. — Вы оба вообще нормальные? Он не ответил. Только закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем должен был. Машина тронулась. Вика откинулась на спинку сиденья, сжав руки в кулаки. — Сначала “передышка”, — тихо произнесла она. — Потом “заберу тебя”. А теперь это… Вадим не повернул головы. — Не драматизируй. — Я не драматизирую! Меня просто таскают как… Она запнулась, не находя слова, которое не было бы унизительным. — Как будто ты слишком много говоришь, — спокойно закончил он за неё. Вика резко повернулась к нему. — Потому что вы ничего не объясняете! Вадим наконец посмотрел на неё. И в этом взгляде не было привычной злости. Там было что-то другое. Собранное. Жёсткое. Почти опасное. — Потому что объяснения сейчас никому не помогут, Кузнецова. Пауза. — Особенно тебе. Вика замолчала. Не потому что поверила. Потому что впервые за всё время поняла — он не играет. И это было хуже любой игры.