Капкан для сыщиков

Коридоры Логоса утром всегда были одинаковыми — светлыми, почти стерильными, с ощущением дисциплины, которая здесь давно уже ничего не контролировала. Виктория шла быстро. Не оглядываясь. Шаги отдавались в голове ровно, как метроном. Она не чувствовала ни злости, ни облегчения — только странную пустоту, в которой любое слово, сказанное Уваровым, уже не имело обратного хода. “Я никому не верю”. Эта мысль повторялась сама, как заевшая запись. Слишком удобно. Слишком правильно для того, чтобы быть случайностью. В библиотеке было тихо. Слишком тихо для места, где обычно прятались ответы. Вика села за дальний стол и открыла первую попавшуюся папку из их старых дел. Бумаги шелестели, но смысл не складывался. Она ловила себя на том, что не читает — а ищет подтверждение. Не факты. Не улики. А оправдание. И это раздражало сильнее всего. — Ты теперь здесь прячешься? Голос Максима разрезал тишину резко. Он стоял у стола, скрестив руки. Вика не подняла головы. — Я не прячусь. — А выглядит именно так, — он сел напротив, не дожидаясь приглашения. — Ты пропала, вернулась с Уваровыми, теперь сидишь одна и делаешь вид, что всё нормально. Она закрыла папку. Медленно. — А ты хочешь, чтобы было ненормально? — спросила она спокойно. Максим замялся. — Я хочу понять, что с тобой происходит. Вика усмехнулась — коротко. — Со мной ничего не происходит. Это вы всё время что-то придумываете. Он наклонился вперёд: — Ты им веришь? Пауза. Слишком длинная для простого вопроса. — Я никому не верю, — повторила она. Но на этот раз это прозвучало не как сила. А как привычка. Максим это заметил. — Это не ответ, Вика. Она встала. — Это единственный ответ, который сейчас работает. И ушла. В это же время, в другом конце здания, Антон стоял у окна своего кабинета. Вадим не заходил. Он знал, что зайдёт позже. И он оказался прав. Дверь открылась без стука. Вадим вошёл спокойно, как будто ничего не произошло. — Она ушла, — сказал Антон, не оборачиваясь. — Я видел, — ответил Вадим. Пауза. Антон наконец повернулся: — Ты всё ещё считаешь, что это “просто желание”? Вадим усмехнулся, но без привычной лёгкости. — А ты всё ещё пытаешься назвать это чем-то другим. Антон напрягся: — Ты её теряешь. Вадим молчал секунду. — Нет, — спокойно сказал он. — Она просто перестала играть по правилам, которые мы ей придумали. Антон подошёл ближе: — Это не игра. Вадим посмотрел прямо: — Для неё — уже да. Вика в это время стояла у окна в пустом коридоре. Снизу во дворе шли сыщики. Максим что-то доказывал Андрею, Даша молчала, наблюдая за всем слишком внимательно. Они были рядом. Но как будто уже не с ней. И впервые за долгое время Виктория поняла простую вещь: Она действительно осталась одна в этой системе. Не потому что её предали. А потому что она сама перестала позволять кому-либо быть рядом. Она отступила от окна. И пошла вперёд. Не к ним. И не к Уваровым. А туда, где у неё снова появится контроль. Игра продолжалась. Но теперь — без правил.

***

Вика отправилась в подземелье, решив, что это единственное место, где её не будут искать друзья. Здесь всегда было темно одинаково — не как в коридорах наверху, где свет пытался притворяться безопасностью. Внизу не было иллюзий. Только бетон, сырость и тишина, которая давила на уши. Она шла уверенно, почти автоматически, будто ноги сами знали дорогу. И только когда впереди мелькнула тень, она замедлилась. — В… Ви…ка… Голос был хриплым, сломанным, будто его давно не использовали. Вика резко остановилась. Из темноты вышел Ромка. И она не сразу его узнала. Лицо осунулось, взгляд потускнел, одежда висела так, будто он вырос за эти недели на чужих страданиях. В нём не осталось ничего от привычного Ромы — только усталость и страх, который уже даже не прятался. — Рома?.. — Вика сделала шаг вперёд. — Ты жив? Он дернулся, будто её голос был слишком громким для него. — Уваровы… — он сглотнул, пытаясь собрать слова. — Не те… кем кажутся… И на последнем слове его колени подкосились. Он упал прямо на бетон. Вика моментально оказалась рядом, опустилась на корточки, схватила его за плечи. — Эй. Смотри на меня. Рома, ты слышишь? Он дышал тяжело, рвано, будто каждое слово стоило ему сил. — Они… не просто… учителя… Вика нахмурилась, сжимая его плечо сильнее: — Что они сделали с тобой? Рома попытался усмехнуться, но вышло только болезненное движение губ. — Ты думаешь… ты их знаешь… Он закашлялся, резко, почти до спазма. Вика оглянулась в темноту коридора — инстинктивно. Быстро. Осторожно. — Где ты был всё это время? Рома с трудом поднял взгляд. И в этом взгляде было то, чего она раньше в нём не видела. Страх не перед Логосом. А перед тем, что находится глубже него. — Там… где не задают вопросов, — прошептал он. Вика замерла. Пальцы на его руке стали холоднее. — Что ты хочешь мне сказать? — тихо спросила она. Рома сделал паузу, будто собирался с последними силами. — Ты не в игре, Вика… Он сглотнул. — Ты в системе. И после этих слов его голова снова опустилась вниз — уже без сознания или без сил, она не поняла. Вика осталась сидеть рядом. В подземелье стало тише. И впервые за долгое время ей показалось, что здесь за ней действительно наблюдают. Он резко выдохнул и буквально “провалился” вниз — ноги подогнулись, и он упал на холодный пол коридора. — Ром! — Вика резко опустилась рядом, проверяя пульс. Жив. Слабый, рваный, но живой. Она сжала челюсть. — Отлично, — тихо сказала она сама себе. — Теперь ты ещё и это мне оставляешь. Она оглянулась в темноту коридора. Пусто. Слишком пусто. И это было хуже, чем если бы здесь кто-то стоял. Вика осторожно потянула Рому за плечи, пытаясь привести его в более устойчивое положение. — Слушай меня, — тихо, но жёстко сказала она. — Ты сейчас не умираешь. Понял? Он с трудом кивнул. — Где… ты… была…? — едва слышно спросил он. Вика на секунду замолчала. Ответ был слишком сложный. Слишком личный. — Не там, где нужно, — наконец сказала она. Рома слабо усмехнулся, но тут же закашлялся. — Они… — он снова попытался говорить. — Они… всё… не так… Вика наклонилась ближе: — Что “не так”? Но он уже не мог собраться. Только повторил, почти беззвучно: — Не верь… им… И снова провалился в слабость, потеряв фокус. Вика медленно выпрямилась. Лицо стало холодным. Очень тихо она произнесла: — Поздно. Она ещё несколько секунд смотрела на Рому, будто пыталась понять — жалеет ли она его вообще. Когда-то он был частью их команды. Другом. Тем самым шумным, неуклюжим Павленко, который постоянно попадал в неприятности и первым паниковал в опасных ситуациях. А теперь лежал у её ног полуживой, сломанный системой, в которую сам когда-то её и втянул. Иронично. Очень. Вика медленно поднялась на ноги. Нужно было решать быстро. Либо тащить его наверх к сыщикам. Либо… Шаги. Где-то далеко. Глухие. Но в подземелье звук разносился слишком хорошо. Виктория моментально напряглась. Снова шаги. Не один человек. Она резко опустилась обратно рядом с Ромой и зажала ему рот рукой, когда тот попытался закашляться. — Тихо, — едва слышно прошептала она. Шаги становились ближе. Свет фонаря скользнул по дальнему коридору. Вика замерла. И в следующую секунду узнала голос. — Здесь кто-то был. Вадим. Холодный. Спокойный. Опасно собранный. Рядом послышался второй голос: — Ты уверен? Антон. Вика закрыла глаза на секунду. Только не сейчас. Только не рядом с Ромой. — Уверен, — тихо ответил Вадим. — Следы свежие. Сердце Вики ударило сильнее. Рома дёрнулся у неё под рукой. Нет. Только не вздумай. Она прижала его сильнее к стене, буквально вжимая в темноту бокового прохода. Свет фонаря стал ближе. Слишком близко. И тогда Рома, едва приходя в себя, почти беззвучно выдохнул ей прямо в ладонь: — Беги… Вика не пошевелилась. Потому что впервые за долгое время она действительно не знала — от кого именно ей нужно бежать. Вадим замер. Едва заметно. Настолько, что любой другой этого бы не увидел. Но Антон слишком хорошо знал брата. — Что? — тихо спросил он. Вадим медленно втянул воздух. И усмехнулся. Очень знакомо. Очень опасно. — Ничего, — спокойно ответил он. — Просто здесь слишком… знакомый запах. У Виктории внутри всё похолодело. Духи. Чёртовы духи. На секунду ей захотелось выругаться вслух, но вместо этого она только сильнее прижала Рому к стене. Антон нахмурился: — Вадим… Но тот уже медленно достал пистолет. Без спешки. Будто делал это сотни раз. Вика смотрела в темноту коридора, где за углом стоял Уваров, и вдруг поняла: Он знает. Не догадывается. Не проверяет. Знает. И тогда его голос прозвучал особенно спокойно: — Тоха. — Что? — Стреляй. Тишина ударила сильнее выстрела. Антон резко повернул голову к брату: — Ты сдурел? — Стреляй, — повторил Вадим уже жёстче. — Или ты внезапно начал бояться темноты? Вика закрыла глаза на секунду. Сердце билось быстро. Но страха не было. И это удивило её саму. Потому что где-то глубоко она понимала: Если бы Вадим действительно хотел её убить — он бы уже это сделал. Это была игра. Жестокая. Больная. Их любимая. Она медленно выдохнула и вдруг… улыбнулась. Совсем слабо. Рома почувствовал это и с ужасом посмотрел на неё. А Вика впервые за долгое время ощутила странный азарт. Ну давай. Посмотрим, кто дрогнет первым. Антон всё ещё не двигался. — Вадим, здесь кто-то есть, — тихо сказал он. — Я слышу. — Так стреляй, — почти лениво повторил тот. — Или мне самому? И тогда Виктория поняла: Он провоцирует не её. Антона. Проверяет. Ломает. Как ломал всех вокруг. Вика осторожно убрала руку со рта Ромы и, не повышая голоса, произнесла: — Ну давай, Уваров. Тишина. Антон резко обернулся на звук. Вадим усмехнулся почти мгновенно. — А вот и наша пропажа. Он сделал шаг вперёд, и свет фонаря наконец выхватил Викторию из темноты. Рядом с ней — полуживого Рому. Антон выругался сквозь зубы: — Твою мать… А Вика медленно поднялась на ноги. Спокойная. Холодная. Скрестив руки на груди, она посмотрела прямо на Вадима: — Что дальше? Выстрелишь? Он подошёл ближе. Очень близко. Пистолет всё ещё был в его руке, но направлен уже вниз. — А ты хочешь проверить? — тихо спросил он. Вика смотрела ему прямо в глаза. — Нет, — спокойно ответила она. — Я хочу понять, когда ты наконец перестанешь делать вид, что тебе плевать. Антон замер. В подземелье стало слишком тихо. Даже Рома перестал дышать так шумно. Улыбка Вадима медленно исчезла. И именно в этот момент Виктория поняла: Попала. Антон медлил. Пистолет в его руке был направлен прямо в грудь Виктории, но палец не двигался. В подземелье повисла тишина — тяжёлая, давящая. Даже лампы под потолком будто начали гудеть громче. Вика стояла напротив них, не пытаясь убежать. Не оправдываясь. Не прося пощады. Рядом на полу лежал Ромка, едва приходя в сознание, а чуть дальше в темноте коридора медленно растекалась вода из старой трубы. Кап. Кап. Кап. Вадим смотрел на девушку внимательно. Слишком внимательно. Потом усмехнулся. — Ну что, Кузнецова… — тихо произнёс он. — Не страшно? Вика медленно перевела взгляд на него. — А должно быть? — Вообще-то мой брат сейчас держит тебя на мушке. — Вообще-то твой брат не выстрелит. Антон коротко выдохнул сквозь зубы. — Вика… — Молчи, — не отрывая взгляда от Вадима, сказала она. — Это сейчас не тебе. Уваров усмехнулся шире. — Какая самоуверенность. — Нет. Просто я слишком хорошо тебя изучила. Эти слова ударили точнее любого выстрела. Вадим медленно подошёл ближе. Неторопливо. Опасно. Теперь между ними оставалось меньше шага. — И что же ты поняла обо мне? — тихо спросил он. — Ты любишь ломать людей. — Верно. — Но ещё сильнее ты любишь, когда они не ломаются. Улыбка медленно исчезла с его лица. На секунду. Короткую. Но Виктория заметила. Она вообще теперь замечала всё. — Поэтому тебе так интересно со мной, да? — продолжила девушка. — Я ведь до сих пор стою. Антон опустил пистолет. Не демонстративно. Просто больше не видел смысла продолжать этот спектакль. Вадим услышал движение затвора и, не оборачиваясь, произнёс: — Я говорил тебе стрелять. — А я говорил тебе, что это уже переходит границы. — Какие границы, Тоха? — спокойно спросил Вадим. — Мы давно их перешли. Вика вдруг тихо рассмеялась. Оба брата одновременно посмотрели на неё. — Господи… — девушка качнула головой. — Какие же вы оба больные. — А ты всё равно пришла именно сюда, — мгновенно бросил Вадим. И снова попал. Вика замолчала. Потому что это была правда. Она сама спустилась в подземелье. Сама искала их. Сама продолжала возвращаться. Даже после всего. Вадим заметил эту паузу и сделал ещё шаг вперёд. Теперь он стоял почти вплотную. — Так кто из нас играет, Кузнецова? — тихо спросил он. Она медленно подняла глаза. — Ты хочешь, чтобы я тебя боялась. — А ты не боишься? Вика смотрела прямо в его глаза. Долго. С вызовом. С каким-то опасным спокойствием. — Нет, Уваров. — её голос стал тише. — Я боюсь только того, что однажды начну тебе доверять. Антон резко перевёл взгляд на брата. И впервые за долгое время Вадим не нашёлся с ответом сразу. Это длилось секунду. Может две. Но для Виктории этого хватило. Она увидела. Увидела то, что Вадим прятал лучше всего — растерянность. И именно в этот момент девушка поняла: их игра перестала быть игрой только для неё одной. В подземелье снова стало тихо. Только тяжёлое дыхание Ромки нарушало эту вязкую, почти болезненную тишину. Вадим медленно отвёл взгляд от Виктории и первым разрушил момент. — Тоха, подними этого полудохлого героя, пока он здесь действительно не сдох. Антон молча подошёл к Роме и помог ему сесть, но его взгляд всё ещё возвращался к брату и Виктории. Слишком много между ними произошло. Слишком быстро. И это начинало выходить из-под контроля. Вика заметила этот взгляд. — Что? — холодно спросила она у Антона. — Осуждаешь? — Пытаюсь понять, — спокойно ответил химик. — Тогда не трать силы. Вадим тихо усмехнулся. — Кузнецова, ты когда-нибудь разговариваешь нормально? — А ты когда-нибудь ведёшь себя как человек? — Иногда. — Врёшь. — Постоянно. Она неожиданно замолчала. Потому что именно это и было самым страшным. Он говорил это спокойно. Без стыда. Без попытки казаться лучше. И от этого его честность казалась куда опаснее любой лжи. Антон помог Роме подняться на ноги. Парень едва держался. — Нам надо увести его отсюда, — сказал он. — Если Колчин или его люди найдут Павленко раньше нас, ему конец. — Уже нет, — тихо произнесла Вика. Братья одновременно посмотрели на неё. — Что? Она перевела взгляд на Рому. Измученный. Сломанный. Испуганный. Но живой. — Они уже сделали с ним всё, что хотели. Рома слабо дёрнулся от её слов. Вадим внимательно наблюдал за девушкой. За её лицом. За глазами. За тем, как сильно она изменилась. Раньше Виктория Кузнецова никогда бы не сказала такую фразу настолько спокойно. Но теперь перед ним стояла совсем другая девушка. И, кажется, он сам приложил к этому руку. — Ладно, — наконец произнёс Вадим. — Заканчиваем драму. Тоха, уводи Павленко через северный коридор. — А ты? — А я поговорю с Кузнецовой. — Нет, — сразу вмешалась Вика. — Я иду с вами. — Нет, не идёшь. — Не приказывай мне. — Тогда не веди себя как смертница. — Поздно. Это слово прозвучало слишком спокойно. Слишком искренне. И Вадим резко схватил её за локоть. — Не смей, — тихо произнёс он. Вика нахмурилась. — Что не сметь? — Смотреть на смерть так, будто тебе уже всё равно. Она дёрнула рукой, пытаясь вырваться. — А тебе не всё равно? Он подошёл ближе. Снова слишком близко. — Нет, Кузнецова. — его голос стал ниже. — Не всё равно. И вот теперь Антон действительно напрягся. Потому что Вадим Уваров только что сказал то, чего не должен был говорить никогда. Вика тоже это поняла. Она замерла буквально на секунду. А потом привычно спряталась за усмешкой. — Осторожнее, Уваров. А то я решу, что нравлюсь тебе. — Это было бы катастрофой. — Для кого? — Для нас обоих. И снова этот взгляд. Долгий. Опасный. Будто каждый из них пытался понять, где именно находится та точка, после которой назад уже не вернуться. Но времени на это им не дали. Где-то в глубине коридора послышались шаги. Тяжёлые. Несколько человек. Все трое мгновенно насторожились. Антон резко выключил фонарь. Вадим автоматически притянул Викторию к стене, закрывая собой. Она даже не успела возмутиться. Шаги становились ближе. Голоса. Немецкая речь. И знакомое имя. — Ingrid sagte, das Mädchen könnte hier sein… Вика почувствовала, как пальцы Вадима сильнее сжались на её запястье. И впервые за долгое время внутри неё действительно шевельнулся страх.

***

Шаги людей Ингрид постепенно стихли где-то в дальних коридорах, но Вика всё ещё стояла слишком близко к Вадиму. И это раздражало её сильнее всего. Не подземелья. Не опасность. Не Ингрид. А то, как спокойно он держал её рядом с собой, будто имел на это право. Виктория резко оттолкнула его руку от своего запястья и сделала шаг в сторону. — Не трогай меня. Вадим нахмурился. — Опять начинается? — А что, Уваров? Думал после одной ночи я начну смотреть на тебя влюблёнными глазами? — Я вообще ничего не думал. — Врёшь. Он усмехнулся. Но теперь уже без привычной лёгкости. — Ты с самого утра ведёшь себя как психованная. — А ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло. — А что должно было произойти? Вика резко посмотрела на него. Взгляд стал холодным. Почти злым. — Ничего. Он заметил этот тон сразу. И впервые за долгое время действительно не понял её. — Кузнецова… — То, что мы переспали, — перебила его Виктория, — это ошибка, которую мы оба должны забыть. Тишина ударила сильнее любого крика. Вадим медленно выпрямился. Улыбка исчезла с его лица полностью. — Ошибка? — переспросил он. — Именно. — Серьёзно? — А ты ожидал чего-то другого? Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Будто пытался понять, играет она сейчас или действительно говорит серьёзно. Но Вика держалась. Хотя внутри всё уже начинало трещать. Потому что она помнила каждую секунду той ночи. Помнила слишком хорошо. И именно поэтому сейчас пыталась уничтожить это первой. Раньше, чем это уничтожит её. — Понятно, — наконец тихо сказал Вадим. И вот это спокойствие вдруг задело её сильнее, чем если бы он начал орать. — Что тебе понятно? — Что ты опять испугалась. Она нервно усмехнулась. — Не льсти себе. — Тогда зачем ты сейчас врёшь? — Я не вру. — Врёшь, Вика. Он впервые назвал её так спокойно. Без издёвки. Без давления. И это неожиданно выбило почву из-под ног сильнее любой грубости. — Ты сама полезла ко мне тогда в машине, — тихо продолжил он. — Или мне напомнить? — Это ничего не меняет. — Для тебя — может быть. Она резко отвернулась. — Ты вообще способен воспринимать что-то серьёзно? — А ты способна хоть раз не убегать? Теперь уже замолчала Виктория. Вадим подошёл ближе. Но больше не прикасался. И именно это оказалось хуже всего. — Скажи честно, Кузнецова… — тихо произнёс он. — Ты сейчас пытаешься убедить меня… или себя? Она сжала челюсть. Потому что ответ он уже знал. И она тоже. Вика молчала долго. Слишком долго даже для неё. Подземелье снова погрузилось в тишину. Где-то далеко слышались капли воды, приглушённые голоса, шаги, но здесь, между ними, всё будто замерло. Вадим продолжал смотреть на неё. Ждал очередную колкость. Очередную попытку оттолкнуть его. Но Виктория неожиданно тихо произнесла: — Я предала Олега. Он нахмурился. — Что? Она усмехнулась. Только в этой усмешке не было ничего живого. — Вот поэтому то, что произошло между нами — ошибка. Вадим внимательно смотрел на неё, уже понимая, куда она ведёт, и это начинало его злить ещё до того, как она договорила. — Вика… — Я должна была думать о нём. О том, что с ним сделали. О том, как его убили. А вместо этого… — она нервно выдохнула и отвела взгляд. — Вместо этого я оказалась в твоей машине. Теперь злость появилась и в глазах Вадима. Резко. Почти мгновенно. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. — То есть ты решила, что переспать со мной — это предательство твоего Трофимова? Она дёрнулась от его тона. — Не смей так говорить об Олеге. — А как мне говорить? — резко бросил Вадим. — Ты сама сейчас сравнила мёртвого парня со мной. — Потому что он был важен для меня! — А я, значит, просто случайная остановка по дороге?! Последняя фраза прозвучала слишком резко. Слишком лично. И они оба это поняли. Вика удивлённо посмотрела на него. — Ты… ревнуешь? Он усмехнулся. Опасно. Холодно. — Не льсти себе, Кузнецова. — Тогда почему ты бесишься? — Потому что ты несёшь чушь! — Это не чушь! — Нет, именно чушь! — шагнул ближе Вадим. — Олег мёртв, Вика! А ты продолжаешь хоронить себя вместе с ним! Она резко толкнула его в грудь. — Не смей говорить так! — А ты не смей делать вид, будто обязана всю жизнь быть несчастной ради него! — Ты ничего не понимаешь! — Так объясни мне! — Я любила его! Эти слова ударили в тишину подземелья как выстрел. Вадим замер. На секунду. А потом тихо, почти зло усмехнулся. — И поэтому сейчас пытаешься убедить себя, что хотела меня только назло? — Я вообще не должна была тебя хотеть! — Но хотела. Она промолчала. И этого молчания оказалось достаточно. Вадим резко подошёл вплотную. — Вот что тебя бесит на самом деле, Кузнецова, — тихо сказал он. — Не секс. Не я. А то, что рядом со мной ты впервые за долгое время почувствовала себя живой. — Замолчи. — Нет. — Замолчи, Уваров. — Или что? Она посмотрела на него с яростью. И одновременно с чем-то ещё. С тем, что уже невозможно было спрятать. — Ненавижу тебя, — выдохнула Виктория. — Врёшь. — Самовлюблённый придурок. — Зато честный. — Невыносимый. — А ты всё равно снова смотришь на мои губы. Вика поняла это слишком поздно. И именно это окончательно вывело её из себя. Она резко схватила его за куртку и сама поцеловала. Зло. Резко. Будто пыталась одновременно ударить и удержать. Вадим замер лишь на секунду. А потом ответил так же жадно, почти грубо притягивая её ближе. Их спор снова растворился в поцелуе. Как будто именно к этому они приходили каждый раз. Вика вцепилась пальцами в ворот его куртки так, будто это был единственный способ удержать равновесие. Поцелуй получился злым. Почти болезненным. Но именно поэтому ни один из них не остановился. Вадим резко прижал её к бетонной стене подземелья, и Виктория почувствовала, как сердце начинает биться где-то в горле. Слишком быстро. Слишком громко. Он оторвался первым. Только для того, чтобы посмотреть ей в глаза. — И после этого ты опять скажешь, что это ошибка? — тихо спросил он. Вика тяжело дышала, стараясь вернуть себе привычную холодность. Но рядом с ним это становилось невозможным. — Ты ужасный человек, Уваров. — А ты сейчас целуешь ужасного человека. — Это ничего не меняет. — Меняет. Она усмехнулась. Нервно. — Господи, какой же ты самоуверенный. — А ты опять дрожишь. — Здесь холодно. — Врёшь. Он медленно провёл пальцами по её шее, и Виктория ненавидела себя за то, как резко её тело отреагировало на это прикосновение. Вадим заметил. Конечно заметил. У него вообще была отвратительная способность замечать в ней всё. — Перестань смотреть на меня так, — тихо сказала она. — Как? — Будто уже понял меня. Он чуть склонил голову набок. — А разве нет? Вика отвела взгляд. Потому что именно этого она и боялась. Что однажды кто-то действительно увидит её настоящую. Не ту Викторию, которая язвит, огрызается и играет сильную. А ту, которая устала. Которая больше не знает, за что держится. Вадим неожиданно коснулся пальцами её подбородка и заставил снова посмотреть на него. — Ты не предала Олега, — тихо произнёс он. Она мгновенно напряглась. — Не говори так уверенно о том, чего не понимаешь. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Правда? — усмехнулась Вика. — И что же ты понял? Он долго молчал. А потом неожиданно спокойно сказал: — Ты просто устала быть мёртвой. Эти слова пробили её сильнее, чем любой крик. Вика резко отвернулась. — Замолчи. — Нет. — Замолчи, Вадим. Он впервые услышал своё имя из её уст так тихо. Без злости. Без привычной насмешки. И это оказалось опаснее всего. Вадим сделал шаг ближе. Теперь между ними снова почти не осталось расстояния. — Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что ненавидишь меня, — тихо сказал он. — Но твоё тело врёт хуже, чем ты сама. Вика зло посмотрела на него. — Иногда мне хочется тебя убить. На его лице появилась знакомая ухмылка. Только теперь в ней было что-то мягче. Почти живое. — Я знаю. — И тебя это не пугает? — Нет. — Почему? Он наклонился к ней почти вплотную. — Потому что каждый раз после этих угроз ты всё равно целуешь меня. Она закатила глаза, но скрыть улыбку уже не смогла. Короткую. Почти незаметную. И Вадим замер, увидев её. Настоящую. Не колючую. Не злую. Просто девушку. — Не смотри на меня так, — сразу нахмурилась Виктория. — Как? — Будто я тебе нравлюсь. Он усмехнулся. — Поздно, Кузнецова. И прежде чем она успела съязвить в ответ, он снова поцеловал её — медленнее, чем раньше, но от этого только опаснее.