Капкан для сыщиков

Поцелуй оборвался резко. Не потому что кто-то из них захотел остановиться. Потому что в глубине коридора щёлкнул затвор. Оба мгновенно напряглись. Вадим среагировал первым — резко оттащил Викторию от стены и практически втолкнул себе за спину. — Твою мать… — тихо выдохнул он. В темноте мелькнул луч фонаря. — Там кто-то есть! — раздался мужской голос. И почти сразу: — Стоять! Вика почувствовала, как всё внутри резко похолодело. Не страх. Инстинкт. Тот самый, который приходит слишком поздно. Вадим быстро вытащил пистолет из-за пояса. — Беги, — коротко бросил он. — Нет. — Кузнецова— — Я сказала нет! — А я сказал БЕГИ! Выстрел раздался раньше, чем она успела ответить. Грохот ударил по ушам. Пуля со свистом пролетела совсем рядом. Вадим резко толкнул Викторию в сторону старого коридора. — ЖИВО! И началось. Вспышки фонарей. Крики. Выстрелы. Подземелье за секунду превратилось в хаос. Вика бежала рядом с Вадимом, слыша, как пули врезаются в бетонные стены позади них. — Направо! — рявкнул он. Она свернула, тяжело дыша. Ещё один выстрел. Слишком близко. И в следующую секунду Вадим резко дёрнулся. Вика даже не сразу поняла, что произошло. Только увидела, как его плечо дёрнулось назад, а на чёрной ткани куртки мгновенно расползлось тёмное пятно крови. — ВАДИМ! Он стиснул зубы. — Не ори! Беги дальше! — Ты ранен! — Да неужели?! Ещё выстрел. Вадим резко развернулся и открыл ответный огонь. — Сука… — выдохнул он сквозь зубы, прижимая раненое плечо. Вика схватила его за руку. — Нам нужно— — Нам нужно выбраться! — перебил он. Голоса охраны становились ближе. — Они здесь! — Перекрывайте выход! Вадим быстро оглядел коридор. Лицо стало жёстким. Собранным. Тем самым, которое Виктория ненавидела больше всего — лицом человека, привыкшего выживать любой ценой. Он снова схватил её за запястье и потащил вперёд. — Вадим, у тебя кровь— — Потом! — Ты не дойдёшь— — Заткнись и беги! И именно в этот момент Виктория услышала ещё один выстрел. Гораздо ближе. Слишком близко. Жгучая боль пронзила руку. Девушка вскрикнула и резко остановилась. Пистолет выпал из её пальцев и со звоном ударился о бетон. — Чёрт… — выдохнула она, хватаясь за руку. Кровь моментально потекла между пальцев. Вадим резко обернулся. И в его взгляде впервые появился настоящий страх. Не раздражение. Не злость. Страх. — Вика. Она никогда раньше не слышала, чтобы он произносил её имя таким голосом. Он мгновенно оказался рядом. Схватил её за здоровую руку. — Покажи. — Всё нормально… — НЕ ВРИ МНЕ! Она вздрогнула. Не от крика. От того, как сорвался его голос. Вадим быстро убрал её ладонь от раны и выругался. — Твою мать… Пуля прошла навылет чуть ниже плеча. Кровь уже стекала по её пальцам и капала на пол. Голоса охраны приближались. — Они не могли далеко уйти! — Проверяйте коридоры! Вадим резко поднял Викторию на ноги. — Слушай меня внимательно, — быстро сказал он, смотря ей прямо в глаза. — Сейчас ты забудешь, что умеешь спорить, и сделаешь всё, что я скажу. — Вадим— — Без разговоров! Она смотрела на него и впервые видела, насколько он напряжён. Его руки были в крови. Её крови. И это явно сводило его с ума. — Ты тоже ранен, — тихо сказала Виктория. — Плевать. — Нет, не плевать! — Кузнецова! — рявкнул он. — Если ты сейчас сдохнешь у меня на руках, я тебя лично убью! Несмотря на боль, она нервно усмехнулась. — Очень логично… Он резко прижал её к себе, прислоняясь лбом к её лбу всего на секунду. Только на одну короткую секунду. И тихо, почти зло прошептал: — Не смей умирать. Ты меня поняла? Лифт дёрнулся так резко, что Виктория едва удержалась на ногах. Старые металлические двери медленно закрывались, отрезая их от коридора, где ещё секунду назад звучали выстрелы и крики. Последний охранник рухнул на бетонный пол практически у самого лифта. Точный выстрел Вадима пришёлся прямо в грудь. Тишина наступила мгновенно. Тяжёлая. Звенящая. Только дыхание Виктории сбивалось всё сильнее. Вадим нажал кнопку нижнего уровня и тяжело прислонился к стене лифта. Кровь продолжала стекать по его руке. Вика смотрела на него молча. Потом опустила взгляд на собственную ладонь. Кровь. Чужая кровь тоже. Она всё ещё чувствовала отдачу пистолета в руках. Вспоминала, как один из охранников выскочил прямо перед ними. Как она выстрелила первой. Без колебаний. Без страха. И это пугало её сильнее всего. Вадим заметил её взгляд. — Не начинай, — хрипло сказал он. — Я убила человека. — Он бы убил тебя. — Это ничего не меняет. — Меняет. Она резко посмотрела на него. — Для тебя может быть! — Для тебя тоже, Кузнецова, просто ты ещё не поняла. Лифт снова дёрнулся. Свет мигнул. И Виктория вдруг заметила, насколько бледным стал Вадим. Он держался только на упрямстве. — Ты теряешь слишком много крови. — Жить буду. — С твоим оптимизмом тебя только хоронить. На его губах появилась слабая ухмылка. — А ты всё ещё грубишь. Значит тоже не помрёшь. Двери лифта наконец открылись. И Виктория впервые увидела нижний уровень полностью. Не старые тёмные коридоры. Не заброшенные комнаты. А настоящую лабораторию. Холодный белый свет. Стекло. Металл. Медицинское оборудование. Люди в халатах. И абсолютная тишина в тот момент, когда Вадим Уваров вышел из лифта. Все замерли. Кто-то сразу отвёл взгляд. Кто-то напрягся. Кто-то вообще поспешил исчезнуть из коридора. Вика заметила это мгновенно. Его здесь боялись. Не уважали. Именно боялись. Вадим шёл вперёд спокойно, будто не замечал крови на собственной одежде. Будто всё происходящее — обычный день. Но Виктория чувствовала, как сильнее становится его хватка на её запястье. Он был на пределе. — ВАДИМ?! Женский голос прозвучал резко. Навстречу им быстро вышла Полина Мальцева. И впервые за всё время Виктория увидела бывшую балерину по-настоящему испуганной. — Господи… Полина мгновенно перевела взгляд с окровавленного плеча Вадима на руку Виктории. — Что произошло?! — Не сейчас, — коротко бросил Вадим. Он сделал ещё шаг и вдруг слегка пошатнулся. Совсем немного. Но Полина заметила. И Вика тоже. — Всё, хватит, — резко сказала Полина, подходя ближе. — Вы оба сейчас рухнете. — Полин— — Заткнись, Вадим. Вика удивлённо посмотрела на неё. Кажется, только Полина вообще не боялась Уварова. Женщина быстро взяла Викторию за здоровую руку. — Идём. — Я сама— — Даже не начинай. У вас обоих кровь льётся как из крана. Вадим усмехнулся. — Вот за что я тебя всегда любил, Поль, так это за твою нежность. — А вот я тебя сейчас убью. — Очередь занимай. Несмотря на ситуацию, Виктория неожиданно тихо хмыкнула. Полина мгновенно посмотрела на неё. Потом на Вадима. И нахмурилась ещё сильнее. — О нет… — медленно произнесла она. — Только не говорите, что вы двое… — Не говорим, — перебил Вадим. — Я серьёзно. — А я ранен. Полина закатила глаза. — Господи, какие же вы оба проблемы. Вика уже собиралась съязвить в ответ, но вдруг резко побледнела. Головокружение ударило слишком сильно. Пол под ногами качнулся. И если бы Вадим не успел подхватить её за талию, она бы рухнула прямо здесь. — Вика! — впервые за всё время в голосе Полины прозвучала настоящая тревога. Виктория попыталась что-то ответить, но перед глазами всё начало расплываться. Последнее, что она услышала перед тем как сознание окончательно поплыло — злой голос Вадима: — Если она сейчас отключится, я здесь всех перестреляю к чёртовой матери. — В операционную. Быстро! — резко приказала Полина. Несколько человек в халатах тут же пришли в движение. Виктория уже почти не понимала, что происходит. Голоса смешивались. Свет бил по глазам слишком ярко. Она чувствовала только холод. И руку Вадима, всё ещё державшую её. Крепко. Словно если отпустит — она исчезнет. Сам Уваров держался из последних сил. Кровь продолжала стекать по рукаву и капать на белый пол лаборатории. Но он всё ещё шёл. Упрямо. Стиснув зубы. — Вадим, ты сейчас рухнешь, — зло бросила Полина. — Не дождёшься. — Ты уже еле стоишь! — А она вообще не стоит. Полина резко обернулась к медикам: — Каталки сюда, немедленно! Когда Викторию попытались забрать у него, Вадим неожиданно дёрнулся. — Осторожно! Так резко, что все замерли. Даже Вика сквозь мутнеющее сознание почувствовала это. Страх. Он действительно боялся за неё. — Я не умираю, Уваров… — едва слышно выдохнула она. Он посмотрел на неё так, будто хотел придушить за эти слова. — Только попробуй. После этого силы всё-таки начали покидать его слишком быстро. Полина заметила, как побелело его лицо. Как задрожали пальцы. Как он перестал нормально держать раненую руку. — Всё. Хватит геройствовать, — жёстко сказала она. И буквально силой заставила его сесть на каталку рядом с Викторией. Лаборатория наполнилась напряжённой суетой. Мониторы пищали. Кто-то готовил инструменты. Кто-то пытался остановить кровь. Полина быстро просматривала результаты анализов. И внезапно замерла. — Не может быть… — Что ещё? — раздражённо бросил Вадим, уже сидя с закрытыми глазами. — У вас одинаковая группа крови. Он медленно поднял взгляд. — Чего? — Четвёртая отрицательная. Вика с трудом повернула голову в их сторону. — Серьёзно?.. Полина быстро посмотрела результаты ещё раз. — И резус совпадает полностью. На несколько секунд в помещении стало слишком тихо. Потом Вадим усмехнулся. Слабо. Усталo. — Ну надо же… Какая романтика. — Заткнись, — процедила Полина. — Ты потерял слишком много крови. Она быстро повернулась к медикам: — Подготовьте переливание. — Моё ей, — сразу сказал Вадим. Полина резко обернулась. — Нет. — Да. — Ты в своём уме?! — Не уверен. Но кровь ей отдайте. — Вадим, ты сам еле живой! — Она тоже. — Ты можешь не пережить ещё одну потерю крови! — Значит не переживу. Сказано это было спокойно. Слишком спокойно. Полина посмотрела на него так, будто хотела ударить. — Ты идиот. — Не спорю. — Я серьёзно! У тебя и так критическая кровопотеря! — Полин… Он медленно поднял на неё взгляд. И впервые за всё время без привычной насмешки сказал: — Перелей ей мою кровь. Полина замолчала. Она слишком хорошо знала этот тон. Так Вадим говорил только тогда, когда уже всё решил. Окончательно. — У тебя останется один шанс выжить, — тихо произнесла она. — Только если подойдёт кровь Антона. — Подойдёт. — Откуда такая уверенность? На губах Вадима появилась слабая ухмылка. — Потому что он мой брат. Полина выдохнула сквозь зубы. — Ненавижу вас обоих. — Взаимно. Виктория слушала их через нарастающий шум в ушах. Сознание уплывало всё дальше. Но одну вещь она услышала отчётливо. — Если выбирать между мной и Кузнецовой… — хрипло сказал Вадим. — Выбирайте её. И это было последнее, что она запомнила перед тем, как окончательно потерять сознание.

***

Полина сделала так, как приказал Вадим. Хотя внутри всё сопротивлялось этому решению. Она слишком хорошо понимала, чем может закончиться подобное переливание для него. Но спорить было бесполезно. Когда Уваров что-то решал — переубедить его было невозможно. Особенно сейчас. Особенно когда речь шла о Виктории. Пока медики подключали системы переливания, Полина отошла в сторону и быстро набрала номер Антона. Он ответил почти мгновенно. — Что случилось? — Немедленно спускайся вниз. По её голосу он понял всё. — Вадим? — Да. Связь оборвалась. Антон появился в лаборатории меньше чем через пять минут. Быстро. Слишком быстро. Словно бежал сюда через всю школу. Когда он увидел брата на каталке, бледного, с закрытыми глазами и системой переливания в руке, его лицо резко изменилось. А потом он заметил Викторию. Без сознания. С подключёнными датчиками. И кровь Вадима, медленно уходящую к ней через прозрачную трубку. Антон перевёл тяжёлый взгляд на Полину. — Он заставил тебя. — А ты удивлён? Антон тихо выругался сквозь зубы. — Сколько он уже отдал? — Слишком много. Полина подошла ближе. — Нам нужна твоя кровь. — Бери. Без вопросов. Без колебаний. Он даже куртку снял раньше, чем она закончила фразу. Полина невольно усмехнулась. — Вы оба ненормальные. — Это семейное. Переливание длилось почти два часа. В лаборатории всё это время стояла напряжённая тишина. Даже сотрудники старались говорить шёпотом. Потому что прекрасно понимали — если Вадим Уваров умрёт здесь, последствия будут страшнее любой проверки Ингрид. Когда переливание закончилось, Полина наконец позволила себе выдохнуть. — Жить будут оба. Антон сидел рядом с братом и молча смотрел в пол. — Удивительно, — тихо сказала Полина. — Он впервые в жизни рискнул собой не ради выгоды. Антон усмехнулся уголком губ. — Нет. Она посмотрела на него. — Что “нет”? — Не впервые. Вадим пришёл в себя уже вечером. Резко. Будто просто открыл глаза после обычного сна. Первое, что он сделал — попытался встать. Полина тут же толкнула его обратно на кровать. — Даже не думай. — Где Кузнецова? — Жива. Только после этого он расслабился. Совсем немного. Антон сидел напротив и смотрел на брата слишком внимательно. — Чего уставился? — раздражённо бросил Вадим. — Думаю. — Это опасно. — Ты чуть не сдох. — Не сдох же. — Из-за неё. На секунду в палате стало тихо. Вадим медленно перевёл взгляд на брата. — И? Антон неожиданно усмехнулся. — Да ничего. Просто раньше ты людей убивал, а теперь кровь им отдаёшь. — Заткнись. — Сам в шоке. Вадим устало прикрыл глаза. — Она очнулась? — Нет. — Сколько прошло? — Двенадцать часов почти. После этих слов он снова открыл глаза. Впервые за долгое время в них промелькнуло настоящее беспокойство. — Почему так долго? Полина, стоявшая у мониторов, спокойно ответила: — Организм слишком ослаблен. Ей нужно время. Вадим ничего не сказал. Только сжал челюсть. Виктория очнулась ночью третьего дня. Медленно. Тяжело. Будто выныривала из ледяной воды. Сначала она услышала тихий писк приборов. Потом почувствовала запах лекарств. И только после этого открыла глаза. Белый потолок. Тусклый свет. Незнакомая палата. Она попыталась пошевелиться — и тут же поморщилась от боли в руке. — Не дёргайся. Хриплый мужской голос прозвучал совсем рядом. Вика резко повернула голову. Вадим сидел возле её кровати. Бледный. Осунувшийся. В чёрной футболке и с перевязанным плечом. Но живой. Он смотрел на неё слишком внимательно. Слишком долго. Будто эти три дня вообще не отходил отсюда. — Ты… живой, — тихо выдохнула Виктория. На его губах появилась слабая ухмылка. — Разочарована? Виктория смотрела на него несколько секунд молча. Слишком долго для обычного ответа. Потом медленно отвернулась к потолку. — К сожалению. Голос был слабым, но привычная язвительность всё равно пробилась наружу. И именно это заставило Вадима наконец нормально выдохнуть. Живая. Пришла в себя. Снова грубит. Значит точно живая. — Я смотрю, три дня без сознания тебя ничему не научили, — хрипло сказал он. — А тебя? — тихо парировала Вика. — Ты всё ещё лезешь под пули. — Это моя работа. — Нет. — Она снова посмотрела на него. — Это было из-за меня. Он ничего не ответил. И это молчание сказало ей гораздо больше любых слов. В палате повисла тишина. Только приборы продолжали тихо пищать рядом с кроватью. Виктория медленно провела взглядом по его лицу. Осунувшийся. Уставший. Под глазами тени. Будто он действительно не отходил отсюда. — Ты ужасно выглядишь, Уваров. — А ты вообще как труп. — Спасибо. — Пожалуйста. Она неожиданно усмехнулась. Слабо. Почти незаметно. И Вадим поймал себя на том, что смотрит только на её губы. Это было плохо. Очень плохо. Потому что за эти три дня он слишком многое успел понять. Например то, что мысль о её смерти выбивала из него воздух сильнее, чем пуля в плечо. И это злило. Сильно. — Что произошло после лифта? — тихо спросила Виктория. Вадим откинулся на спинку стула. — Ты отключилась. — А ты? — Как видишь — нет. — Не уходи от ответа. Он усмехнулся. — Какая настырная. — Вадим. Тон её голоса изменился. Стал серьёзнее. И он понял — сейчас она действительно хочет знать правду. — Полина сделала переливание. Вика нахмурилась. — Мне? — Тебе. — От кого? Он молчал всего секунду. Но этого хватило. Виктория резко посмотрела на него. — Нет. Вадим спокойно выдержал её взгляд. — Да. — Ты идиот?! — Регулярно это слышу. — Ты был ранен! — И что? — Ты мог умереть! — Не умер же. Она резко села на кровати, игнорируя боль. — Ты совсем больной?! — Кузнецова— — Нет, серьёзно! — голос дрогнул от злости. — Какого чёрта ты вообще это сделал?! Вадим неожиданно тоже поднялся. Медленно подошёл ближе. — Потому что ты умирала. — И?! — И меня это не устраивало. Она замолчала. Сердце вдруг ударило слишком сильно. Он стоял совсем рядом. Смотрел прямо в глаза. Без привычной игры. Без насмешки. Слишком честно. Это пугало сильнее всего. — Не смотри на меня так, — тихо сказала Вика. — Как? — Будто тебе не всё равно. Вадим усмехнулся. Но как-то устало. — Поздно, Кузнецова. Эти слова ударили неожиданно сильно. Она отвела взгляд первой. Потому что выдержать его глаза сейчас оказалось невозможно. — Это ничего не меняет, — тихо произнесла Виктория. — Конечно. — Мы всё ещё по разные стороны. — Разумеется. — И я всё ещё ненавижу тебя. Он медленно наклонился к ней ближе. Слишком близко. Так, что она снова почувствовала знакомый запах табака и корицы. — Врёшь, — почти шёпотом сказал он. Вика сглотнула. И именно в этот момент дверь палаты резко открылась. — О, наконец-то наша спящая красавица— Антон осёкся на полуслове, увидев расстояние между ними. Потом медленно перевёл взгляд с Виктории на брата. И тяжело вздохнул. — Я даже спрашивать не хочу. Вадим не отводя взгляда от Виктории спокойно произнёс: — И правильно.

***

Прошёл месяц. Раны затянулись. Пули остались где-то в прошлом вместе с кровью, болью и тем подземельем, о котором никто не говорил вслух. Виктория снова ходила по коридорам «Логоса». Снова сидела на уроках. Снова слышала школьный шум, звонки, смех, чужие разговоры. Вот только теперь всё было иначе. Школа больше не казалась ей домом. Да и люди тоже. Когда Вика впервые за долгое время вошла в комнату сыщиков, разговор оборвался мгновенно. Слишком резко. Максим сидел на кровати, листая какую-то тетрадь. Даша что-то писала. Андрей стоял у окна. И все трое одновременно посмотрели на неё так, будто перед ними была не подруга, а совершенно чужой человек. Вика это заметила сразу. Но не удивилась. — Чего замолчали? — спокойно спросила она, закрывая за собой дверь. Никто не ответил. Только Максим усмехнулся. Холодно. Неприятно. — А ты разве не с Уваровыми теперь живёшь? Вика медленно перевела на него взгляд. — Нет. — Жаль. А то мы уже привыкли, что ты исчезаешь неизвестно где. Даша резко подняла глаза на Макса. — Хватит. — Что хватит? — раздражённо бросил он. — Она месяц где-то пропадала, потом появляется как ни в чём не бывало, и мы должны сделать вид, что всё нормально? Вика спокойно сняла куртку. — А тебе не всё равно? Это окончательно вывело Максима из себя. — Нет, Кузнецова! Не всё равно! Он резко поднялся. — Потому что пока мы здесь подыхали от вируса, ты почему-то выжила! Пока мы пытались понять, что происходит, ты шлялась с этими психами! — Максим— — Нет, Даш! — перебил он. — Пусть ответит! Вика смотрела на него совершенно спокойно. Даже слишком спокойно. И это бесило его ещё сильнее. — Что ты хочешь услышать? — тихо спросила она. — Правду. — Тогда слушай. — Она подошла ближе. — Да, я была с Уваровыми. Да, они спасли мне жизнь. И да, если бы не они, я бы сейчас лежала где-нибудь в лесу в чёрном пакете. В комнате повисла тишина. Андрей медленно отвернулся к окну. Даша опустила глаза. А Максим только зло усмехнулся. — Конечно. Уваровы у нас теперь герои. — Я этого не говорила. — Но защищаешь ты почему-то именно их! Вика вдруг устало выдохнула. Ей действительно было плевать. На их обиды. На подозрения. На эти взгляды. Слишком многое произошло за последний месяц. Слишком многое внутри неё изменилось. И теперь эти детские обвинения казались бессмысленными. — Закончил? — спокойно спросила она. Максим на секунду растерялся. Он ожидал чего угодно. Крика. Ссоры. Оправданий. Но не этого ледяного равнодушия. Максим смотрел на неё так, будто пытался увидеть в Виктории кого-то прежнего. Ту Вику, которая ещё недавно спорила с ними, строила догадки, лезла в подземелья вместе со всеми и готова была умереть за друзей. Но сейчас перед ним сидела совершенно другая девушка. Холодная. Закрытая. Опасно спокойная. И именно это бесило его больше всего. — А может ты действительно живёшь с ними? — вдруг бросил Морозов. В комнате стало тихо. Даша резко подняла голову. Андрей нахмурился. Рома медленно перевёл взгляд на Викторию. Но она промолчала. И это молчание оказалось хуже любого ответа. Максим усмехнулся. Жёстко. Почти зло. — Только скажи… с кем именно ты спишь? Даша резко вскочила: — Макс, хватит! Но было поздно. Виктория подошла к нему быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Пощёчина прозвучала резко. Громко. Голова Максима дёрнулась в сторону. На секунду в комнате повисла абсолютная тишина. А потом Морозов медленно повернулся обратно. В глазах уже не было обиды. Только злость. — Значит я прав, — тихо произнёс он. — Ты подстилка одного из Уваровых. Вика смотрела на него молча. И это окончательно сорвало Максима. — Или что? — продолжил он. — Может ты по их койкам скачешь? Вторая пощёчина оказалась сильнее первой. Максим резко схватил её за запястье. — Совсем охренела?! Виктория вырвала руку. — Как и с кем я сплю, тебя, Морозов, не касается. — Да что ты?! — А то! — Мы тебя искали! Мы думали ты сдохла! — А надо было не думать, а искать лучше! — А ты, значит, всё это время развлекалась с ними?! Вика зло усмехнулась. — Тебя так волнует моя личная жизнь? — Меня волнует, что ты продалась этим ублюдкам! — Следи за языком! — Иначе что?! — Иначе я тебе его вырву! — Попробуй! Максим шагнул к ней вплотную. Вика даже не отступила. Они смотрели друг на друга с такой злостью, будто ещё секунда — и начнётся драка. И именно в этот момент дверь резко открылась. — Я смотрю, без меня весело. Голос Антона прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Но этого спокойствия хватило, чтобы все замолчали. Антон обвёл комнату холодным взглядом. Остановился на Виктории. Потом на Максиме. И сразу всё понял. — Морозов, — ровно произнёс химик. — Ещё раз повысишь на неё голос, и мы поговорим уже без свидетелей. Максим усмехнулся. — Угрожаете, Антон Юрьевич? — Предупреждаю. Антон подошёл к Виктории. Не спрашивая. Не объясняя. Просто взял её за локоть. — Пойдём. — Я сама— — Я знаю. Но руку не отпустил. Максим проводил их тяжёлым взглядом. — Ну конечно, — зло бросил он им вслед. — Уваровы уже даже не скрываются. Антон остановился у двери. Медленно повернул голову к Максиму. И впервые за всё время улыбнулся. Только в этой улыбке не было ничего доброго. — А кто тебе сказал, что мы собирались что-то скрывать? Комната Уваровых встретила их привычной тишиной. Слишком спокойной после криков, обвинений и ненависти, оставшихся за дверями комнаты сыщиков. Антон молча закрыл дверь и только потом отпустил локоть Виктории. Она сразу отошла к окну. Будто инстинктивно пыталась держать дистанцию. Антон внимательно наблюдал за ней несколько секунд. — Ты в порядке? Вика тихо усмехнулась. Без радости. — Нет. — Я так и понял. Он снял очки и устало провёл рукой по лицу. — Максим перегнул. — Он сказал правду. Антон медленно поднял на неё взгляд. — Нет. — Да. Она наконец повернулась к нему. И впервые за долгое время в её глазах не было ни злости, ни привычного вызова. Только усталость. Глухая. Тяжёлая. — Я действительно предала Олега. Антон ничего не ответил. Не потому что не знал, что сказать. А потому что понимал — сейчас ей не нужны оправдания. Вика опустилась на край кровати Вадима и нервно усмехнулась. — Забавно, да? Я столько времени ненавидела вас с братом за то, что вы делаете с людьми… а в итоге сама оказалась ничем не лучше. — Это не так. — Так. Она резко перебила его. — Я переспала с человеком, которого должна ненавидеть. Антон отвёл взгляд. — Вадим не… — Не надо, — тихо сказала Виктория. — Не защищай его сейчас. В комнате повисла тишина. Вика медленно провела пальцами по покрывалу. Будто собиралась с мыслями. — Я благодарна ему. Антон удивлённо посмотрел на неё. — За что? Она горько усмехнулась. — За то, что он спас мне жизнь. Несколько раз. За то, что не дал мне умереть. За кровь. За всё. На последних словах её голос стал тише. — Но это ничего не меняет. — Меняет, Вика. — Нет, Антон. Она впервые за разговор назвала его просто по имени. И это прозвучало слишком искренне. — Олег умер. А я… — Виктория тяжело выдохнула. — А я лежала с его убийцей в машине и даже не пыталась остановиться. Антон напрягся. — Вадим не убивал Олега. — Он причастен к этому месту! Этого достаточно! Она резко встала с кровати. Начала нервно ходить по комнате. — Я ненавижу себя за это, понимаешь? — голос дрогнул впервые за весь разговор. — Ненавижу за то, что мне было хорошо рядом с ним. Антон молчал. Вика остановилась у окна. — Это ведь ненормально, да? — Что именно? Она повернулась к нему. — То, что рядом с Вадимом мне не страшно. Эти слова прозвучали почти шёпотом. Словно она боялась признаться в них даже самой себе. Антон долго смотрел на неё. Потом тихо сказал: — Ты просто устала быть сильной. Вика невесело усмехнулась. — А рядом с ним я слабая? — Нет. Антон медленно поднялся. — Рядом с ним ты живая. Она резко отвела взгляд. Потому что именно этого слышать не хотела. — Не надо делать из нас какую-то драму, Антон. Это была ошибка. — Для тебя? Вика замолчала. И это молчание сказало всё. Антон неожиданно улыбнулся. Слабо. Почти грустно. — Знаешь, в чём главная проблема моего брата? — В том, что он психопат? — Помимо этого. Она всё-таки усмехнулась. — Он никогда не умеет делать что-то наполовину. Вика нахмурилась. — К чему ты? Антон посмотрел ей прямо в глаза. — Если Вадим что-то чувствует — это всегда катастрофа. После этих слов в комнате снова стало тихо. И именно в этот момент за дверью послышались шаги.