Кто же наврал, что трава зеленее у соседей в саду?

Антон в гости никого не звал и доставок не ждал, поэтому, когда кто-то постучал в дверь, он не среагировал вовсе. Тихий стук повторился, и мужчина убавил звук из колонок, но жопу не оторвал — Ира-то прекрасно знала, что Антон, когда с кем-то внезапно приходилось общаться, застывал как олень в свете фар. Не в домофон звонили, а мягонько так в дверь: тук-тук-тук — значит, соседи по тамбуру. С ними Шастун вообще по возможности всегда предоставлял своей девушке возможность пообщаться. К ним, в последнее время, стала чья-то мама наведываться, чтобы посидеть с внучками, и вот та иногда стучала, если кто-то из относительно молодых родителей по инерции закрывал на ключ дверь в общий коридор. Ирка всегда с этим обворожительно разбиралась. Антон из комнаты слышал, как она делала голос повыше и дружелюбно хихикала, отдавая их ключ с оранжевым фуглером, которого Антон прозвал Илюхой. Если женщина была с внучкой постарше, а не с младенцем, то представление задерживалось ещё минут на пять, потому что соседская девочка начинала тискать Люка, а тот вообще был не против — у кота любовь к детям шла сразу после любви к влажному корму. Ира зацокала своими прикольными тапочками в стиле няни Вики и даже дверь отворила со словами: — Здрасьте, опять ключик? Очень естественно получилось, будто она вожатая в «Орлёнке», а не девушка, которая час назад материлась на TikTok-ролик про интуитивное питание. Но в ответ Антон услышал тихий и высокий голос, который был редкостью в их тамбуре: — Здравствуйте! Нет, спасибо, всё хорошо, — сказала соседка Алина или Алёна. — А у вас есть кто-нибудь, кто умеет открывать вот такие бутылки? — спросила она, как будто не заметила за два года, что их тут живёт двое. — А то у меня мужа нет дома… Ира резко вышла из образа и уже совсем по-свойски гаркнула: — АНТО-О-ОН! Вот умела она капслоком кричать — ни в коем случае не зло, просто настырно! А Шаст? Ему было до жути интересно, что за ситуация такая. Он вышел в своих штанах с растянутыми коленками, майке из неудачной поставки их мерча и тапках-спайдерменах. Соседка скрывалась за дверью — вряд ли нарочно — и видно было лишь протянутую бутылку игристого в её аккуратной маленькой руке. — О-о, это вообще на изи, — сказал он с улыбкой и взял бутылку. Девушка вдруг выглянула из-за их дорогущей немецкой двери, которая всё равно отлично пропускала все звуки из коридора, где было всего две квартиры. Шаст её ещё никогда так близко не видел и от неожиданности толком не запомнил. С несмелой улыбочкой она сказала лично ему: — Ой, я могу налить, если хотите, — потом повернулась вглубь квартиры и крикнула чуть строже: — Никто к нам не пришёл, это дядя-сосед, иди в комнату, котик спит. Ира прижимала Люка к себе, пока Антон ставил бутылку на кухонный стол, вытирал потные ладони о штаны и срывал обёртку вместе с мюзле. Бутылка была тёплая и какая-то совсем ноунеймовская. Вместе с легко поддавшейся пробкой вверх рвануло и содержимое. Антону вдруг показалось, что если он задержит бутылку у себя хоть на лишнюю секунду, соседка решит, что он её надпил, отравил или вообще подменил. Так что он нелепо облизал одну кислую ладонь, а второй сразу протянул мокрую бутылку обратно. Соседка благодарно кивнула и тут же исчезла в квартире справа. — Пиздец, — сказала Ира, отпуская кота и защёлкивая замок. — Жалко бабу. «Мамочка двух ангелочков» просто захотела просекко, пока мужа дома нет. — Вот так вот, — усмехнулся Антон, вытирая стол. — И даже ведь навыка нет, как бутылку открыть… Ты бы вот не пропала! Кузнецова бы действительно не пропала. Она вообще во всём всегда преуспевала: вечно знала, куда идти, что надеть, где пить и с кем. Оглядываясь назад, они ведь так и сошлись! Когда их познакомили, Ира была как девушка с любого плаката школьника-Антона, как какая-нибудь… Бьянка или Настя Каменских. Она привела его к себе, накрыла стол, смеялась над его шутками, была ласковой и без предрассудков. А он… ну, он был собой, получается. Собой и остался — высоким, смешным и комфортным. Жили они уже пять лет как в этой доставшейся Антону от родителей квартире. У Иры в дизайне явно был талант, поэтому ремонт забабахали офигенный! Кто-то написал однажды в интернете: «Я коммуналку не для того плачу, чтобы гулять ходить»— это теперь было про их уютную хату. Раньше Шаст, будучи руководителем рекламного отдела в онлайн-школе, как раз умудрялся восемьдесят процентов времени работать удалённо — сядет с ноутом в гостиной или на кухне, тэзэшки напишет, сотрудникам задачи раскидает, проверит сайт, соцсети, созвон-не созвон… Пока бродил с чаем и бутербродом — уже и рабочий день кончился, а до прихода Иры можно было в Ведьмака поиграть. А иногда она с подружками сразу на какой-нибудь мастер-класс после работы, или просто в красивую кафешку улетала. Девочки — такие девочки, Антон только и успевал сториз лайкать. На выходных они обычно тусили в общей компашке, гоняли в спортзал, чтобы оправдать купленный в порыве абонемент, ходили в гости к друзьям с детьми — чужие дети почему-то Антона с Ирой обожали — или просто-напросто отсыпались, убирались и смотрели кино. А года два назад за стенкой сменились соседи. Ну всё, теперь звучит так, будто все беды из-за этих двоих (четверых, по сути)… Но вовсе нет! Просто раньше справа жили Ольга и Сергей, которых Антон знал с юношества, с тех пор как в квартиру с родителями въехал. Сергей спускался к мусорным бакам в грязной алкоголичке, а на работу ходил в костюме и полированных туфлях, Ольга таскала пакеты из «Пятёрочки», запекала курицу с чесноком и смотрела так, будто жизнь её конкретно наебала, но она ещё подумает, кому за это предъявить. Они были классными НПС — здоровались у подъезда, в лифте с улыбкой молча нажимали общую кнопку. И за почти пятнадцать лет соседства Шаст так и не узнал, какие же картонные у них стены. Ольга и Сергей были самыми порядочными, и это, наоборот, из-за Антохи, праздновавшего на хате последний звонок, мама скромно просила прощения. А потом — раз — и они исчезли из 21 квартиры. А вместо них появились «дальние родственники», которые ту квартиру сняли. Так их нарёк Сергей, предупредивший о грузчиках, так Ира новеньких и предпочитала называть. Сначала они пытались угадать, кто кем Ольге или Сергею приходится, но ясно было лишь, что за стенкой семейная пара с маленькой девочкой — мужик высокий, жена мелкая, девочка спокойная, все вроде тёмненькие. Примерно ровесники — явно тоже около тридцати — тридцати-пяти. И весьма стрёмно было говорить сверстникам: «Здрасьте!», когда те вели дочь в сад, а Ира с Антоном возвращались похмельные с вечеринки. — Ну не могут же люди быть настолько никакими, — вкинула как-то Ира. — Съедут скоро, я отвечаю. «Родственники» не съезжали. Девочка в тамбуре заинтересованно спросила однажды, как их зовут, Ирка ответила за обоих, а девочка автоматически приставила к их именам «дядя» и «тётя». — Скажи дяде и тёте до свиданья, — велела тихо её мама, но девочка одновременно решила представиться сама, поэтому наверняка Шаст с Иркой так и не были уверены, Яра мелкая или Яна. Яра-Яна рыдала, когда её отправляли к бабушке с дедом, и очень звонко смеялась, когда артистичный мужской голос за стенкой читал ей. Вот папу с красивым голосом однозначно звали Арсений. Потому что имя это тихоня-соседка стала часто выкрикивать с разной степенью недовольства или же, наоборот, восторга. По вечерам девушка тоже могла достаточно громко хохотать над мужниными приколами, а потом издавать такие звуки, от которых Антон однажды поперхнулся пивом. Вместе со знанием, что Арсений можно сокращать до «Арс», им открылось ненужное бонусное таинство того, с каким звуком Арс кончает. Ира порадовалась, что мелкую всё же сослали к бабушке. Имя соседки Ира с восторгом вычислила, подглядев в чек на пакете из доставки роллов (буква посередине всё же была скобкой степлера закрыта, к сожалению). Соседи стали для Иры и Антона неким хобби, они себя чувствовали разведчиками, начали придумывать им легенды и разгонять приколы про жизнь за стеной. Это было маленькое, почти интимное развлечение. Всё шло своим чередом. Шаст и Ирина перестеклили балкон, безуспешно попытались бросить курить, отметили годовщины и праздники. Ира решила завязать с банком и уходить в моделинг, принесла в дом кота. Антон отказался от другой должности, чтобы не ездить в командировки, и купил синтезатор. Жизнь «дальних родственников» в соседней квартире всплывала за ужином, но они стали почему-то почти неуловимы, и лишь детские песенки и звук вставляемой в розетку зарядки давал понять, что кто-то за стенкой был. Ира укладывала Люка между ними в их бежевой спальне, когда абсолютную тишину разрезал громкий младенческий визг из-за стены. Они одновременно посмотрели друг на друга, оба, по-видимому, произвели некоторые вычисления и заржали в голос. Шаст вскоре начал проводить куда больше времени в офисе, потому что здраво функционировать с таким аккомпанементом было невозможно, а покрывать стены звукоизоляцией — поздно. Хотя Ира повесила на стену модненький ковёр. Сосед иногда подолгу сидел на лавке у подъезда и курил одну за одной. К соседке приезжала мать, а к соседской девочке приходили такие же пятилетки с мамочками. За стеной плакали и орали всё семейство по очереди. Ирина разузнала у приехавшей бабушки, что её дочь до декрета тоже работала в банке, только не Ириного цвета. А соседа Антон увидел как-то в рекламе шоколада, но только раза с четвертого понял и поверил, что это «их Арс», выкараулил ролик и позвал Иру смотреть. Всё это было чрезвычайно далеко от образов, которые они успели напридумывать. Когда за стенкой неожиданно и несправедливо затихло, Антон с Ирой, как назло, традиционно отправились в отпуск с друзьями. С вином, морем и миллениальскими приколами у костра. Там чуть-чуть накуренный Антон вдруг понял, что их друзья-парочки смотрят друг на друга так, будто им реально интересно, и куда чаще, чем в телефон. Что они не всегда трахаются по расписанию, а ещё развиваются и в принципе имеют отдельные друг от друга жизни. Два дня говорили, и вскрылось, что жизнь по образу и подобию «дальних родственников» Иру чем-то прельщала. Шаст Кузнецовой очень дорожил и такого девушке с собой в своей квартире не пожелал бы. Так что вернулись уже с четкими дружескими рамками и разошлись тихо. Просто одним днём упаковали вещи и перевезли туда, где сидели в первую встречу. Люк был Ирке нужнее, хоть тому и категорически не нравилось в однушке. Его же апартаменты накрыла странная, пугающая тишина, и Шастун мог лишь надеяться, что соседи просто умотали отдыхать. Через пару дней снова постучали в дверь. Не было Кузнецовой, которая бы взяла на себя общение, а у него Just Dance орал бешено, так что не прикинуться, что тебя нет дома в субботу вечером. На пороге стоял сосед. Высокий, какой-то весь взбаламученный. В руках — бутылка вина. В глазах — усталость. — Привет, — сказал он, нарушая негласные правила приличия. — Слушай, у вас штопор есть? А то у меня нет, оказывается. Антон отметил это сразу — не «у нас», а «у меня». Моргнул. Потом кивнул. — Да. Заходи, — сказал он. И сам удивился, как легко это получилось. И как правильно.