Генератор Рекс. Новая история

Утренний укол прошёл по уже отработанному сценарию — напряжение, её точные движения, жгучая волна, затем тёплое давление её ладони на плече. Но как только шприц отправился в контейнер для отходов, а Энн собралась помочь ему с первыми упражнениями восстановления, как в дверь постучали. На пороге стоял Шестой. «Ребекка только что села. Она будет здесь через пятнадцать минут. Собирайтесь в лабораторный модуль.» В воздухе что-то щёлкнуло, сменилось. Рутина отступила. Наступало время работы. Когда они вошли в переоборудованную лабораторию, Ребекка уже была там. Она стояла спиной к ним, склонившись над открытым чемоданом с приборами, её волосы были собраны в небрежный пучок, а белый халат казался единственным островком знакомого мира в этом окружении военной техники. Услышав шаги, она обернулась. Её взгляд мгновенно нашёл Рекса. И всё её профессиональное, сосредоточенное выражение лица на миг дрогнуло, сменившись чем-то глубоким, тёплым и безмерно уставшим. Она не бросилась к нему, не стала восклицать. Она просто смотрела, и в её глазах — этих умных, всё видящих глазах — было то, чего Рекс почти никогда не видел: чистая, незащищённая человеческая тревога. Она видела не агента, не оружие, не проект. Она видела мальчишку, которого когда-то спасла, и которого снова привезли к ней на ремонт. «Рекс», — произнесла она его имя тихо, как ключ, отпирающий дверь. «Ребекка», — кивнул он, чувствуя странный ком в горле. Она сделала несколько шагов и, просто обняла его — аккуратно, чтобы не задеть бок, но крепко. Это длилось всего пару секунд. Когда она отступила, её лицо снова стало маской учёного, но в уголках глаз блестела непрошенная влага. «Дурак, — выдохнула она, и в этом слове не было упрёка, только сдержанное облегчение. — Я читала отчёты. Видела показания… как они упали в ноль.» Её взгляд скользнул по его лицу, по новой худобе, по тени под глазами. «Но ты здесь. На ногах. Энн, — она перевела взгляд на подругу, — ты совершила чудо.» «Он сам совершил его, — парировала Энн, но её щёки слегка порозовели от скрытой гордости. — Я лишь направляла.» «Ну что ж, — Ребекка смахнула несуществующую пыль с халата, собираясь с мыслями. — Теперь моя очередь попытаться совершить ещё одно. И для этого мне нужно посмотреть, что осталось от твоих систем, Рекс.» Осмотр был недолгим, но интенсивным. Она подключила к его запястьям и груди портативные сканеры собственной разработки, которые считывали не только физиологические показатели, но и мельчайшие флуктуации энергии в нанитах. На экране возникали сложные графики, для остальных выглядевшие как хаотичные линии. Ребекка вглядывалась в них, как ворожка в карты судьбы. «Полная блокировка, — констатировала она наконец, откидываясь на спинку стула. — Защитный контур сработал на все сто, чтобы поляризованное поле аномалии не переписало их матрицу. Они не спят. Они… в коме. Но связь, базовая резонансная частота… она есть. Очень слабая, фоновая. Как угли под пеплом.» Она посмотрела на Рекса. «Ты что-нибудь чувствуешь? Малейший отклик? Зуд под кожей? Тепло?» Он закрыл глаза, пытаясь прислушаться к себе поверх привычной ломоты и фонового страха. Раньше наниты были постоянным, мощным гулом на грани слуха, ощущением силы в каждой мышце. Теперь — тишина. Пустота. «Нет, — честно признался он. — Ничего.» «И не должен, — кивнула Ребекка, но без разочарования. — Это хорошо. Значит, защита цела. Искру нужно будет не почувствовать, а сгенерировать. Извне. Толкнуть её.» Она развернула планшет, и на экран выплыла трёхмерная модель «алтаря» и схематичное изображение энергетического поля вокруг станции «Омега». Все собрались вокруг стола: Шестой, Бобо, Лия, Энн, Рекс. «Вот наша проблема, — начала Ребекка, её голос приобрёл лекторские, чёткие интонации. — «Часовой» — не злой. Он сломан. Его изначальная программа, судя по обрывкам данных, которые мне удалось расшифровать из архивов старых проектов «Провидения», была связана с квантовой стабилизацией и сохранением материи. Что-то вроде «капсулы времени» для хранения образцов. Но что-то пошло не так — возможно, удар молнии, геомагнитная буря, саботаж. Программа запустилась в бесконечном цикле, утратив первоначальную цель, но сохранив главный императив: СТАБИЛИЗИРОВАТЬ. СОХРАНИТЬ. И он делает это единственным доступным ему способом — переводя всё в идеально стабильное, неизменное кристаллическое состояние.» «Вечная жизнь в виде статуи, — мрачно пробормотал Бобо. — Мечта коллекционера, кошмар всего живого.» «Именно, — подтвердила Ребекка. — Мы не можем его уничтожить силой. Его защитное поле адаптируется, как вы видели. Любая атака лишь укрепит его и расширит зону влияния. Но мы можем… перезаписать команду.» «Усыпляющий импульс», — сказал Шестой. «Да. Но это не просто выключение. Это передача новой, завершающей директивы. Команды «МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА. ПЕРЕХОД В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ». Для этого нужно войти в его систему на самом глубоком уровне. И ключ — здесь.» Она снова посмотрела на Рекса. «Твои наниты, Рекс, имеют общее происхождение с технологической основой «Часового». Та же корпорация, те же базовые принципы квантового сцепления. Ты — родственная система. В прошлый раз, когда ты вышел на контакт, он распознал тебя и начал «рукопожатие». Мы прервались, он воспринял это как угрозу. Теперь мы сделаем всё правильно.» Она переключила изображение. На экране появилась схематичная «карта» частот. «План такой. Завтра на рассвете мы устанавливаем кольцо широкополосных генераторов помех вокруг зоны кристаллизации. Их задача — не подавить поле «Часового», а создать постоянный, хаотичный фон. Чтобы отвлечь его периферийные системы анализа, зашумлять его «чувства». Пока он будет занят фильтрацией этого шума, ты, Рекс, подойдёшь к самой границе зоны. Туда, где волна остановилась в прошлый раз. Энн будет рядом, с портативным усилителем и медикаментами. Шестой и группа прикрытия — на позициях в тылу, готовые к эвакуации или… к иному развитию событий.» Она сделала паузу, давая информации усвоиться. «Я же, с помощью этого, — она указала на компактный, но сложный прибор, похожий на гибрид пистолета и осциллографа, — сгенерирую тот самый «усыпляющий импульс». Но передать его на расстояние я не смогу — поле исказит. Тебе нужно будет поймать его и… перенаправить. Твои наниты, даже в заблокированном состоянии, станут живым кабелем, ретранслятором. Ты почувствуешь импульс как… мощный разряд. Тепловой удар изнутри. Это будет болезненно. Возможно, очень. Затем ты должен будешь удерживать контакт, проецируя этот импульс на «Часового», пока не получишь ответный сигнал подтверждения. Если всё сработает, поле начнёт схлопываться, активность прекратится. «Часовой» перейдёт в пассивный, безопасный режим хранения.» «А если не сработает?» — как эхо, повторила свой вопрос Лия, её глаза были прикованы к схеме. «Если через три минуты после начала передачи импульса активность «Часового» не начнёт падать, а наоборот, возрастёт, — голос Ребекки стал совсем плоским, — Шестой получит приказ выдернуть вас оттуда любыми средствами. А у Кастро будет зелёный свет на орбитальный удар. У нас не будет права на вторую ошибку.» В лаборатории повисло тяжёлое молчание. План был авантюрным, построенным на надежде, что в Рексе ещё теплится искра его силы, и что Ребекка сможет её разжечь именно в нужный момент. «Вопрос, — хрипло сказал Рекс. Все взгляды обратились к нему. — Эти генераторы помех… они гарантированно отвлекут его? Насколько?» Ребекка обменялась взглядом с Шестым. «На семьдесят процентов, по нашим моделям, — сказал Шестой. — Остальные тридцать — это риск. Риск, что он сразу идентифицирует тебя как главную угрозу и ударит точечно, не тратя силы на шум. Поэтому первое правило: никаких резких движений. Никакой активации твоих систем, даже если сможешь. Ты — проводник. Не оружие.» Бобо тяжко вздохнул. «Значит, сценарий «горячего кристалла» всё ещё в силе. Отлично. Я уже начал привыкать к этому месту.» Вечером, после совещания, Рекс не пошёл сразу в комнату. Он поднялся на наблюдательный пост на краю базы, откуда в ясную погоду был виден слабый, сиреневый отсвет на горизонте. Там уже стояла Энн, завернувшись в его лёгкую куртку. Они молча смотрели в сторону джунглей. Этот свет, некогда казавшийся красивым и загадочным, теперь был зловещим, как пульсирующая рана на теле мира. Завтра ему предстояло снова посмотреть ему в лицо. Без щита. Без силы. С одной лишь надеждой на искру внутри и на точные руки Энн за спиной, готовые в любой момент вколоть ему не просто антибиотик, а адреналин, чтобы заставить сердце биться, если оно захочет остановиться от страха. «Укол завтра утром будет самый трудный», — тихо сказал он, не глядя на неё. «Потому что он будет не концом процедуры, — закончила она мысль. — А началом чего-то нового. И я буду делать его так же, как всегда. Ты справишься, Рекс. Потому что другого выхода у нас нет.» Он кивнул, и его рука нашла её руку в темноте. Холодные пальцы сцепились с тёплыми. Под сиреневым небом, в ожидании рассвета, который всё расставит по своим местам, они просто стояли и дышали — один вдох, один выдох на двоих.