дневник

несколько лет спустя. я не считал их. просто однажды проснулся и понял: прошло пять лет. или шесть. я сбился со счёта где-то на третьем. я уехал тогда к бабушке. в другой город. маленький, серый, с бесконечными пятиэтажками и тополиным пухом летом. бабушка не спрашивала, почему я приехал. просто открыла дверь, посмотрела на меня, на рюкзак за спиной, и сказала: «проходи, завтрак на плите». я прожил у неё год. потом снял комнату. потом поступил в местный техникум, хотя сам не знал, зачем. просто надо было чем-то заниматься. мать звонила редко. раз в месяц, потом раз в два, потом раз в полгода. ей было всё равно. я понял это сразу, как только уехал. когда я жил с ними, я был как привидение. белое пятно, которое бесшумно перемещалось по дому. меня не замечали, когда я был рядом. и не заметили, когда меня не стало. она была с ним. с Димой. ей было хорошо. я не мешал. я не злился. я принял это как факт. Дима... я думал о нём. часто. сначала каждый день, потом реже. но думал всегда. где-то глубоко, на самом дне, эта мысль жила постоянно. как татуировка, которую не свести. я любил его. я был одержим им. это никуда не делось. просто перестало жечь. стало тёплым, ноющим, привычным. как старый шрам, который ноет к дождю. я не искал его. не пытался узнать, как у них с мамой. просто жил. учился. работал. иногда встречался с кем-то, но ничего серьёзного. никто не мог сравниться. никто не смотрел так, как он. никто не говорил «хороший» так, как он. я не надеялся на встречу. не ждал. просто знал, что если когда-нибудь увижу его — внутри что-то ёкнет. и я буду рад. несказанно рад. *** это случилось через пять лет. я приехал в город, где прошло моё детство. по делам. какие-то документы, которые нельзя было оформить удалённо. я не хотел сюда возвращаться. но пришлось. я шёл по центру, смотрел на витрины, на людей, на машины. все было почти так же. и совсем по-другому. и вдруг — сердце остановилось. он стоял у входа в кафе. курил. смотрел в телефон. я узнал его сразу. спину, плечи, поворот головы. даже через пять лет. даже в толпе. даже если б ослеп — узнал бы по запаху, по воздуху вокруг. он поднял глаза. увидел меня. замер. мы смотрели друг на друга. секунду. две. вечность. потом он улыбнулся. чуть-чуть. краешком губ. той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Серёжа, — сказал он. голос был тот же. чуть хриплый, чуть бархатный. голос, который шептал мне «смотри на меня». я подошёл. остановился в шаге. — Дима, — сказал я. мы молчали. смотрели друг на друга. он изменился. чуть старше, чуть усталее. но глаза были те же. зелёные. мои. — ты... — начал он и замолчал. сделал шаг ко мне. ближе. совсем близко. я чувствовал его запах. ментол, табак, он. тот самый. никуда не делся. — ты взрослый стал, — сказал он тихо. я хотел ответить что-то умное, но внутри всё дрожало. как тогда. как всегда рядом с ним. — а ты... — я сглотнул. — ты как? он пожал плечами. — живу. пауза. он смотрел на меня так, как смотрел тогда, в моей комнате, когда читал дневник. изучающе. жадно. будто хотел запомнить каждую черту. — я думал о тебе, — сказал он вдруг. — часто. у меня внутри всё оборвалось и взлетело. — правда? — правда. — он усмехнулся. — ты оставил мне записку. я её храню до сих пор. я не знал, что сказать. в груди разливалось тепло. то самое, от которого я уехал пять лет назад. которое думал, что перерос. которое никуда не делось. — я тоже думал, — сказал я. — всегда. он протянул руку. коснулся моего плеча. легко, почти невесомо. как тогда, когда гладил по голове и говорил «хороший». — пойдём кофе выпьем? — спросил он. я посмотрел на него. на его глаза. на его руки. на его губы, которые я помнил на своих. и понял: я никуда не ушёл от него. я просто ждал. все это время. ждал этой минуты. — пойдём, — сказал я. мы вошли в кафе. сели за столик у окна. он заказал кофе, я — чай. сидели, молчали, смотрели друг на друга. — как мама? — спросил я. он помолчал. потом сказал: —мы расстались. через год после того, как ты ушёл. я моргнул. —почему? он посмотрел в окно. потом снова на меня. — потому что я понял, что живу не свою жизнь. спасибо тебе. за ту записку. у меня защипало в глазах. я отвернулся, сделал глоток чая. руки дрожали. — ты прости меня, — сказал он тихо. — за всё. я был... я не умел тогда. не умел быть собой. не умел любить. не умел выбирать. — я не злюсь, — сказал я. — я никогда не злился. — знаю. — он улыбнулся. — ты вообще другой. ты всегда был другим. мы помолчали. — ты надолго в город? — спросил он. — на пару дней. — можно... — он запнулся. — можно мы увидимся ещё? пока ты здесь? я посмотрел на него. в его глаза. в них было что-то новое. то, чего не было раньше. уязвимость. надежда. страх, что я откажу. — можно, — сказал я. и улыбнулся. впервые за пять лет — по-настоящему. *** мы встречались три дня. гуляли по городу. сидели в кафе. разговаривали. обо всём. о том, что было. о том, что стало. о том, что могло бы быть. он рассказывал о себе. о том, как после расставания с мамой уехал, работал, пытался понять, кто он. о том, что так и не понял до конца. но стал ближе. я рассказывал о бабушке, о техникуме, о своей жизни в другом городе. о том, что тоже искал себя. и, кажется, немного нашёл. в последний вечер мы стояли у вокзала. мой поезд уходил через час. — ты вернёшься? — спросил он. я посмотрел на него. на его лицо, которое стало родным за эти три дня. на его глаза, в которых больше не было игры. — не знаю, — сказал я честно. — но ты знаешь, где меня найти. он кивнул. помолчал. потом сказал: — я приеду к тебе. если ты не против. у меня внутри всё замерло. — ты серьёзно? — серьёзно. — он улыбнулся. — я больше не хочу терять тебя. я достаточно лет потерял. я смотрел на него и не верил. все это было как сон. — я не против, — сказал я. — я очень даже за. он шагнул ко мне. обнял. крепко, по-настоящему. впервые за всё время. — я люблю тебя, Серёжа, — шепнул он мне в ухо. — кажется, всегда любил. просто не умел говорить. я зажмурился. чувствовал его тепло, его запах, его руки на своей спине. — я тоже, — сказал я. — всегда. мы стояли так долго. люди проходили мимо, объявляли поезда, гудела толпа. а мы стояли и не могли отпустить друг друга. потом он отстранился. посмотрел на меня. улыбнулся той самой улыбкой. — езжай. я приеду. я кивнул. взял рюкзак. пошёл к поезду. у вагона обернулся. он стоял и смотрел. не уходил. я помахал рукой. он поднял руку в ответ. я зашёл в вагон. сел у окна. поезд тронулся. я смотрел, как он стоит на перроне, как становится всё меньше, как исчезает в темноте. а в груди — тепло. не боль. не пустота. надежда. он приедет. я знаю. и в этот раз — всё будет по-другому. потому что мы оба теперь умеем выбирать.