дневник

Диме тридцать. мне двадцать два. разница в восемь лет, но иногда кажется, что между нами пропасть. не потому что он старше. потому что он был тем, кого мама приводила в дом. тем, кто сидел с нами за ужином. тем, кто был почти отчимом. это не исчезает. даже спустя годы. даже в другом городе. даже когда мы засыпаем в одной постели. иногда я ловлю его взгляд — и в нём тоска. не по мне. по чему-то, что он не может мне объяснить. а иногда я просыпаюсь ночью и вижу, что он не спит. просто смотрит в потолок и молчит. я знаю, о чём он думает. о том, что он сделал. о том, правильно ли это было. о том, что если бы кто-то узнал...

***

Дима работает фотографом. снимает свадьбы, портфолио, иногда рекламу. у него легкая рука и странный талант — видеть то, чего не видят другие. люди ему доверяют. особенно девушки на свадьбах он умеет поймать момент, когда невеста по-настоящему счастлива. я горжусь им. но есть вещи, которые мне ненавистны в его работе. например, когда он приносит домой фотографии с семейных торжеств. там, где отец обнимает сына. где мать обнимает сын и отец. где вся семья смеётся в объектив. он долго смотрит на эти снимки. потом закрывает папку и уходит на балкон курить. а я остаюсь на диване и чувствую, как между нами вырастает стена. я знаю, что он видит. он видит нормальную жизнь. ту, которой у нас никогда не будет. ту, где он не был бы тем, кто спал с сыном своей женщины.

***

сегодня он вернулся поздно. свадьба была тяжёлая — молодые поссорились прямо во время съёмки, пришлось мирить. он уставший, под глазами тени, плечи опущены. — есть будешь? — спрашиваю я. — не хочу. он падает на диван. закрывает глаза. я сажусь рядом, кладу голову ему на плечо. молчим. — знаешь, что я сегодня поймал в кадр? — говорит он вдруг. — что? — отца и сына. мальчишке лет шестнадцать. знаешь, как отец на него смотрел? я молчу. я знаю, к чему он ведёт. — с гордостью, — продолжает он. — с любовью. с чистой, правильной любовью. а я смотрел на них и думал...если бы этот отец узнал, чем я занимался с таким же мальчиком... — Дима. — что ? это правда. я тот мужик, который трахал семнадцатилетнего пацана, пока жил с его матерью. как это называется? — это называется — мы любили друг друга. он открывает глаза. смотрит на меня. в них — боль. настоящая, глубокая, старая. — тебе было семнадцать, Серёжа. ты был ребёнком. а я был взрослым мужиком, который должен был отвечать за тебя. защищать. а я... — а ты дал мне то, что я хотел. — я воспользовался. я сажусь прямо. смотрю на него в упор. — слушай меня. я сам пришёл к тебе. сам написал те записи. сам встал на колени. сам открыл рот. ты ничего у меня не брал. я отдавал. — я тебя сломал. — нет. — да. сделал удобным. своим. зависимым. я чувствую, как внутри закипает злость. не на него. а на эту его дурацкую вину, которая возвращается снова и снова. — ты не сломал меня, — говорю я жестко. — ты дал мне себя. все остальное я сделал сам. он молчит. смотрит в сторону. я беру его руку. подношу к губам. целую пальцы. медленно, по одному. как в первый раз. он вздрагивает. смотрит на меня. — видишь? — говорю я. —я все еще здесь. я все еще хочу этого. я все еще люблю тебя. и ни одна твоя гребаная вина этого не изменит. он выдыхает. дрожит. — ты чокнутый, — шепчет он. — да. и он улыбается. наконец-то.

***

потом мы долго лежим в темноте. он гладит меня по голове. сверху вниз. как тогда. как всегда. — знаешь, чего я боюсь больше всего? — спрашивает он тихо. — чего? — что однажды ты проснёшься и поймёшь. что я тебя сломал. что ты потерял лучшие годы. что мог бы быть с кем-то нормальным. я приподнимаюсь на локте. смотрю на него в темноте. вижу только его очертания, но чувствую всё. — а ты не боишься, что однажды я проснусь и пойму, что без тебя не дышу? — отвечаю я. — это уже случилось. пять лет назад. и с того времени ничего не изменилось. он молчит. — я не хочу нормального, — говорю я. — я хочу тебя. со всей твоей виной. со всеми твоими тараканами. со всеми ночами, когда ты не спишь и думаешь о том, какой ты плохой. я хочу это. потому что это — ты. а ты — мой. он притягивает меня к себе. целует в макушку. крепко обнимает. — я тебя люблю, — шепчет он. — прости, что я такой... — не прощу, — перебиваю я. — потому что не за что. мы засыпаем. сплетенные. теплые. живые.