Песнь Сирены и Яд Змеи

Утро в подземельях Слизерина начиналось задолго до того, как первые лучи солнца касались поверхности Чёрного озера. Оно пробивалось сюда иначе - не светом, а едва заметной вибрацией воды за толстыми стеклами окон да тихим потрескиванием древних чар, удерживающих озеро за пределами каменных стен. Я ещё боролась с остатками сна, когда зеркало на моей тумбочке издало сухой, щёлкающий звук — предвестник очередного язвительного комментария. Но прежде чем оно успело разразиться своей утренней тирадой, дверь спальни распахнулась с такой силой, что ударилась о каменную стену. — Я такое услышала! — Виола ворвалась в комнату, и её халат, расшитый фамильным гербом, развевался за ней, как боевое знамя. Щёки её пылали румянцем не от смущения, а от распиравшего её возбуждения. — В купальнях! Все только об этом и говорят! — Дай угадаю, — пробормотала Летиция, даже не оборачиваясь от своего туалетного столика. Она аккуратно вплетала в косу тонкую серебряную нить, придававшую её рыжим волосам едва уловимый холодный блеск. — Кто-то снова видел русалку в мужских купальнях? — Остроумно, Летиция, прямо-таки искришь, — отмахнулась Виола, плюхаясь на свою кровать. Зеркало возмущённо звякнуло, но вмешаться не успело. — Вчера учителя по ЗОТИ застали с девушкой! Прямо у него в кабинете! Зеркало, которое, казалось, только и ждало паузы, чтобы вклиниться, тут же встрепенулось: — Позор! Падение нравов! — прошипело оно с таким видом, будто лицезрело падение Римской империи. — В мои времена преподаватели хотя бы имели приличие запирать двери и пользоваться заглушающими чарами. А этот, видите ли, устроил публичное... представление. Позор. — Силенцио, — бросила я, даже не глядя в его сторону. Я приподнялась на локте, окончательно просыпаясь. Летиция наконец обернулась, и в её глазах мелькнул живой, нехарактерный для неё интерес. — Со школьницей? — спросила я. — С какого курса? — добавила Летиция почти одновременно. Да! — Виола подалась вперёд, смакуя новость. — С шестого курса! Какая-то пуфиндуйка с шестого курса на этого пьяницу и повелась. — И что теперь? — я села в кровати, накидывая халат. — Его посадят в Азкабан? — Да не, она совершеннолетняя, — махнула рукой Виола. — Говорят, его уволят. Соберут там... экстренный педсовет или что-то такое. Летиция, которая уже успела вернуться к своему отражению, снова замерла. — ЗОТИ отменяется? — Не-а, — Виола растянулась на кровати, глядя в потолок с выражением крайнего разочарования. — Снейпа на замену поставили. Наступила тишина. Такая глубокая, что я услышала, как за стёклами окон проплыла стайка каких-то мелких рыбок, задевая плавниками стекло. Чёрт, — выдохнула Летиция, и в её голосе впервые проскользнули эмоции. — Ещё и на ЗОТИ он. Каждый раз, когда он на меня зыркает, у меня начинается изжога... А терпеть такое ещё чаще? Того и гляди до язвы недалеко. — Ты преувеличиваешь, — я наконец встала и подошла к своему сундуку, доставая форму. — Просто ешь меньше бекона с утра... Глядишь, и изжоги не будет. — Это не бекон, Тонкс, — мрачно отозвалась Летиция. — Это его взгляд. Уверена, если бы он захотел, от его взгляда прокисало бы молоко на расстоянии. — Ну, по крайней мере, будет с кого брать пример в искусстве портить настроение одним только присутствием, — философски заметила я, стягивая ночную рубашку и надевая школьную форму и мантию. Поднявшись по каменным ступеням, мы попали в самую гущу событий. Привычный сонный шёпот, с которым слизеринцы обычно вползают в зал, сегодня сменился оглушительным рокотом голосов. Казалось, даже облака на зачарованном потолке замерли, прислушиваясь к сплетням, что разлетались под сводами быстрее совиной почты. Мы вошли в зал, и Слизеринский стол, как всегда, встретил нас сдержанными кивками, запахом жареного бекона и спасительной тишиной в нашем маленьком кругу. — ...я говорила ей, если ты такая умная, почему до сих пор не научилась запирать дверь заклинанием, — донеслось слева от пятикурсников Пуффендуя. — ...МакГонагалл была пунцовая, как гриффиндорские знамена, — хихикали справа. Новость пережёвывали со всех сторон, смаковали, приправляли домыслами и подавали под разными соусами. Кто-то жалел незадачливого профессора, кто-то — «обманутую девушку», но большинство откровенно наслаждалось скандалом. Летиция элегантно опустилась на скамью, поправила мантию и взяла тост. Тонкое серебро её ножа блеснуло в утреннем свете, когда она принялась намазывать масло тонким, ровным слоем. — Смотрю, Тонкс, у тебя появилась ещё одна ярая фанатка с Гриффиндора, — промурлыкала она, даже не поворачивая головы в ту сторону, но уголки её губ дрогнули в насмешливой улыбке. Я проследила за её взглядом, брошенным краем глаза, и чуть не подавилась тыквенным соком. За гриффиндорским столом, среди золотисто-алой массы, сидела Клариса. И сидела она так, будто скамья под ней была устлана не деревом, а раскалёнными углями. Плечи напряжены, спина прямая. Вилку она сжимала с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а зубы металлического прибора, кажется, жалобно скрежетали, моля о пощаде. Но самое неприятное было не в этом. Самое неприятное было в её взгляде. Тяжёлом, немигающем, полном такой концентрированной ярости, что им можно было бы разрезать. Она смотрела прямо на меня. Смотрела так, будто мысленно уже придумывала для меня особо изощрённое проклятие и примеряла его на мою шкуру. — фа... — я запнулась, пытаясь проглотить застрявший в горле тыквенный сок. - Фанатка? Она смотрит на меня как маньячка. Будто я её любимую сову живьём сожрала. — Маньяки, дорогая, обычно пожирают глазами от страсти, — беззаботно поправила Виола, накладывая омлет. — А эта девица явно прикидывает, с какого бока тебя удобнее разделать. Я демонстративно отвернулась, сосредоточившись на тарелке. Яйца глазунья смотрели на меня своими жёлтыми глазницами, напоминая, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на выяснение причин чужой ненависти. Тем более утром. Я заставила себя жевать, слушая, как Виола пересказывает Летиции новую версию вчерашнего скандала. Ложка, застывшая над моей тарелкой, дрогнула, когда я краем уха уловила особо пикантную подробность, но я решила не вмешиваться. — Тонкс. Голос раздался так близко, что я вздрогнула. Рядом со мной стояла Элис. Она, видимо, подошла со стороны преподавательского стола, чтобы не привлекать лишнего внимания. Не помогло. Летиция тут же впилась в неё взглядом, Виола отложила вилку. Элис напоминала нашкодившего, но бесконечно преданного щенка — эту ассоциацию рождали её широко распахнутые глаза. Они смотрели на меня с такой отчаянной смесью надежды и неловкости, что у меня внутри что-то неприятно дрогнуло и сжалось. Она явно не знала, куда деть руки. Сжимала лямку сумки, потом перехватывала её по-другому, потом теребила край мантии. — Привет, — выдохнула она. Голос прозвенел чуть выше, чем следовало, и на секунду мне показалось, что сейчас она развернётся и убежит. — Привет, — ответила я ровно, глядя на неё снизу вверх. Пауза затянулась. Виола демонстративно захрустела тостом. Летиция даже не делала вида, что её это не касается — она смотрела в упор, с ленивым интересом кошки, наблюдающей за мышкой. — Я... — Элис запнулась, сглотнула. — Я хотела спросить. Ты на ЗОТИ пойдёшь? Я моргнула. Из всех вопросов, которые можно было задать слизеринке за завтраком, этот был, пожалуй, самым нелепый. — Вообще-то да, — я отложила вилку. — А что, есть варианты? Сегодня Снейп, на замене... и я не уверена, что выживу если решу не явиться на его урок... — А, да, — она прижала сумку к себе как щит, и это движение вышло каким-то слишком резким, нервным. Она неловко повела плечом и я вдруг поняла, что Элис не просто подошла спросить пойду ли я на Зоти. Она искала повод. Повод заговорить. После того, как в поезде, подарила этот дурацкий подарок, который до сих пор лежал у меня в чемодане, и жег мне сердце даже на расстоянии. — И что? — спросила я осторожно. — Просто подумала, давай пойдём вместе, — выпалила Элис и тут же отвела взгляд. — Нам же в одну сторону... — она снова запнулась и, кажется, покраснела ещё сильнее. — Ну, в общем, неважно. Если не хочешь, я пойму. — Я не говорила, что не хочу, — сказала я прежде, чем успела себя остановить. Элис подняла глаза. В них мелькнуло что-то быстрое, тёплое, но она тут же спрятала это за улыбкой — смущённой, неловкой, но самой настоящей. — Хорошо. Тогда я... — она отступила на шаг. — Я подойду к тебе после завтрака. Если хочешь. Ну, если мы идём вместе. — После завтрака, — повторила я кивнула, чувствуя, как Летиция буквально сверлит взглядом меня взглядом. Элис кивнула в ответ и быстро, почти бегом, направилась обратно к своему столу, лавируя между учениками. Я проводила её взглядом, заметив, как она чуть не врезалась в пятикурсника с Когтеврана, как извинилась, как нырнула в гущу гриффиндорцев и скрылась из виду. Вокруг нас снова загудел зал, но этот гул теперь казался приглушённым. — Ну надо же, — протянула Летиция с ленивым восхищением. — А она настойчивая. Пришла, позвала, прилюдно. При всех. При Кларисе, между прочим, которая на тебя смотрит так, будто ты только что подожгла её дом. Я машинально глянула в сторону гриффиндорского стола. Клариса сидела всё так же прямо, но теперь её взгляд метался между мной и удаляющейся фигуркой Элис. В нём появилось что-то новое — не просто ярость, а что-то более сложное. Оценивающее. Опасное. — Очаровательно, — прокомментировала Виола. — Теперь у тебя не одна фанатка, а целых две. Одна хочет убить, вторая — подружиться. Прямо любовный треугольник. — Не стоит завидовать моей популярности, Виола. Уверенна и у тебя появятся фанаты — сказала я, возвращаясь к остывшему завтраку. Но аппетит пропал окончательно. Я сидела и смотрела в тарелку, прокручивая в голове этот короткий разговор. Элис не сказала ничего особенного. Просто предложила пойти вместе на урок. Так делают все нормальные люди, когда хотят составить компанию. Но почему-то именно это «вместе» сейчас отдавалось во мне странным, тёплым эхом, которое я старательно пыталась заглушить ледяной коркой окклюменции. Подарок. Закладка. Конфеты. А теперь ещё и это. — Она тебя позвала, чтобы ты её защищала по дороге? — язвительно произнесла Летиция, намазывая джем на тост. — Или просто хочет похвастаться, что не боится дойти до класса в компании слизеринки? — А может, ей правда нужна компания, — неожиданно для себя самой сказала я. Летиция подняла бровь. Виола хмыкнула. — С каких пор тебя волнует, что нужно гриффиндоркам? — спросила Летиция. Я не ответила. Вместо этого допила тыквенный сок, вытерла губы салфеткой и поднялась из-за стола. — Я выхожу, — объявила я. — Встретимся на зоти. - Если не увидим тебя на ЗОТИ, - буднично спросила Виола. — Нам нужно будет сразу вызывать авроров? Или подождать трое суток, пока объявят пропавшей без вести? — ха-ха, очееь смешно — отреагировала я, поправляя сумку на плече. Я вышла из-за стола и направилась к выходу из Большого зала, стараясь не думать о том, почему вдруг мои шаги стали чуть быстрее, чем обычно. В вестибюле было людно, все толкались, переговаривались, обсуждали скандал. Я встала у колонны, прислонившись спиной к холодному камню, и принялась ждать. Элис появилась через пару минут. Вынырнула из толпы, запыхавшаяся, с тяжелой сумкой. Увидела меня, и лицо её осветилось той самой неуместной, тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Я думала, ты уйдёшь, — сказала она, подходя. — Я сказала, что подожду, — ответила я. — Значит, подожду. Элис моргнула, будто не ожидала такого ответа. Потом улыбнулась шире и кивнула на лестницу: — Ну что, пошли? А то опоздаем к Снейпу. И он снимет с нас кучу баллов за опоздание. — С гриффиндорцев, да снимет — поправила я, отлепляясь от колонны. — Даже за неправильно надетый галстук. К Слизеринцам, он более снисходителен. Элис фыркнула, и мы двинулись в потоке учеников в сторону лестницы, ведущей к классу Защиты. Я старалась не думать о том, что иду рядом с ней. О том, что она то и дело задевает меня плечом в толпе. О том, что внутри меня, глубоко под водой, под слоем льда, медленно тает что-то, чему здесь совершенно не место.