Кайбё

Два месяца спустя

       Ладно, дыши, не стоит так нервничать. Чёрная машина из которой они вышли, довольно быстро развернулась и уехала куда-то по своим делам. Но Харуке было не до этого. Перед глазами - высокий забор, с узорами листвы на главных воротах. Где-то сбоку, привлекая внимание белым цветом, находилась табличка с надписью, которая показалась ему через чур пафосной. Но крутой. «Все кто причиняет боль, кто приносит разрушения, те, чьи сердца полны зла, будут все до единого - уничтожены Бофурин!». Харука задумывается о протоколе действий с пострадавшими гражданскими. По этим словам не скажешь, что главный приоритет - защита. Итак, перед Харукой комплекс Фуурин. Его нога чуть ли не каждую секунду дёргается от нервов. Ему хочется ударить самого себя, дабы перестать, но Хираги рядом с ним не позволит этого сделать. Его взгляды на что-то подобное довольно строги. Не так что бы Харука был против. Глаза не могут отлипнуть от сияющего в лучах закатного солнца здания. Медленно его покидают люди, которые заканчивают работу в это время и начинают ночную смену. Ему ещё не рассказали, как он будет работать, но, судя по всему, режим сна решили не переламывать. Серьёзно, сколько об этом споров велось! Харука ели сдерживался от крика, присутствуя на подобных обсуждениях. Это его право, когда спать, а когда нет! Чего прицепились-то?! Он быстро отогнал воспоминания. Нечего тут истерить, когда перед тобой новый дом. Харука будет жить в общежитии Тамона, совсем рядом с Кадзи. Ну, как тот ему сказал, на первом этаже. Потому что младшие стажёры живут на первом этаже. Ладно, ему похуй. Если Харука захочет - залезет куда угодно и куда надо. Остановить его никто не сможет. Ну... разве что Хираги и, может быть, Кадзи. Но это только может быть. –Аху- –Не-е-ет, не ругайся мне тут. –Хираги кладёт руку ему на плечо. –Рот прикрой и пошли. Харука закрывает рот, который незаметно для себя открыл. Бля, стыд какой. Мотает головой. Сосредоточься, там будет куча неизвестных. Точно, незнакомые люди - главная проблема. Они все кинутся на него, что бы проверить, насколько он крепкий и способен ли дать отпор. Если да - жизнь малина, можно будет особо не волноваться, пока какой-нибудь урод не захочет померяться силой. А это точно случится, рано или поздно. Если нет - пиздец всему. Харука проиграл в подобном лишь один раз и это было худшее в его жизни. Школа превратилась в филиал ада, из которого выбраться можно было только ползком, мольбами и отбиваясь от каждого прилипшего уродца. Харука выбрался оттуда с новым шрамом на плече, припиской в личном деле о массовой драке из которой выбрался с переломом лучевой кости. Из той школы он мог выбраться. Из Бофурин не сможет. Он не может никому доверять, кроме Хираги и Кадзи. Только они. И они не всегда будут рядом. У обоих есть работа, блять, да у Харуки самого есть работа! Он может рассчитывать только на себя. Всё что угодно может случиться в стенах и воротах Бофурин. Харука должен защитить Хираги, Кадзи и себя. Если ради этого придётся драться до полусмерти - пожалуйста. Харука не будет ждать подставы, не будет пытаться завести знакомых или друзей. Никогда не знаешь кто перед тобой и Харука не намерен рисковать жизнью своей и своих близких. С него этого достаточно. Хираги не любит держать что-то важное в секрете. Он считает, что Харука должен быть полностью в курсе о событиях, которые происходят вокруг. Харука... не понимает зачем он это делает, но всё равно благодарен. Даже если не говорит этого. Зачем говорить ему это? Почему делится информацией? Что бы получить что-то, нужно сначала оказать услугу. Так было всегда и так всегда будет. Хираги сообщал новости за просто так; кормил едой, купленной на собственные деньги и не просил вернуть. Это было странно. Ну, как говорится, «предлагают - бери». До «дают - бери, не дают - отбери», Харука ещё не дошёл. Опека над Сакурой теперь в руках Хираги. Это особо не делало ему погоды, но от этой мысли становилось ужасно неловко. Харука не достоин подобного, Хираги обошёлся слишком легко. Почему Хираги хочет, что бы он стал героем? Что бы не сел в тюрьму? На вопросы всегда один ответ - беспокойство. За Сакуру. Странное слово и чувство, по этому ещё ужасней когда это основная причина. Хираги волнуется о нём, а Харука хоть и не обязан ничего давать в ответ, по словам самого же героя, чувствует что всё равно должен. Хираги - его опекун, это странно. Почему он такой странный? Почему всё вокруг такое странное?! Воспринимать Хираги как начальника не только как героя, но и как опекуна - странно. И неловко. Боже, этот его приказной тон совершенно другой вне патруля! Харука не может просто сопоставить две картинки! Они слились воедино, смешав две его реальности, будто мнение самого Харуки можно не учитывать! Хираги, который сидел с ним часами в палате и на судах, кормил мелкими порциями что бы не стошнило и если всё таки еда рвалась наружу, всегда был рядом. И Хираги который кричал на него за то, что пробрался в подвал без сопровождения, спорил с ним насчёт правильности стойки какого-то низкосортного бандита, в строгой форме и вечном выражении лица, будто у него что-то болит. Они слились. Хираги вдруг стал одним целым. Без рабочей и домашней стороны. Почему-то всем на это всё равно! Неужели только Харука заметил это дерьмо?! Для него личность человека меняется с другими людьми. С ним всегда всё одинаково. Тётя разговаривает с подругой - улыбка, стоит в таком же настроении повернуться на Сакуру - хмурые брови, поджатые губы. Учителя постоянно кривят лицо; одноклассники которые притворялись дружелюбными, показывали истинное лицо и больше не скрывались. Они всегда смотрели на него не так, как на других. Хираги так не делает. Хираги видит в нём такого же человека, как и он сам, как Кадзи или другие члены Бофурин. Глаза неприятно защипало. А ещё он чёртова наседка. Не как Нирей. Нет, ни в коем случае. Хираги смотрит на тебя недовольным взглядом, тебе становится неловко и ты начинаешь думать, что ты что-то забыл. Когда уже доведено до крайности, понимаешь, что нужно что-то сказать, он сам открывает рот и озвучивает что ты забыл волосы причесать! Да какое им вообще дело до его волос?! А до галстука?! Серьёзно, почему он вообще следит за его питанием?! Что за дела? А за сном?! Нет, Харука, кажется, никогда к подобному не привыкнет, даже если захочет. Слишком много внимания к его персоне, что закопаться головой в песок - недостаточно. Хираги слишком внимателен, будто заботиться. Волноваться - это куда не шло, а заботиться? Пф, Сакура в подобное не верит. Забота явно не для него. Как и доверие людям. Ну, Хираги с Кадзи не в счёт. Они проходят через ворота, идут по вымощенной дорожке. Ему кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Это здание чертовски огромное. А ещё там дохуя людей, работников и героев. Харука идёт прямо в львиное логово! Может все эти суды для виду были?! Что бы его внутри Бофурин по-тихому арестовать? Да ну, хуйни не неси, успокойся. Самому себя успокаивать - такая себе идея, но Харука должен справиться. Началась, вроде как, новая жизнь. Ему нужно поставить себя в ней как можно выше. Что бы не повторилась история со школой. Сакура никогда не терпел школьных уродов. Разве он должен терпеть геройских уродов? Вместо того, что бы зайти в ахуейнейшее здание, Хираги ведёт его в обход. Харука настораживается. Ему становится видно часть общежития в как мои квадратом дворе. Огромном квадратном дворе. У него крупная такая часть района была такого размера. От чистейшего газона, без окурков и бутылок, ему становится тошно. Как чисто. Откуда такая чистота? Глаза находят здания - все с разными эмблемами. Харука не хочет выискивать знаки, подсказки, указывающие на общежитие Тамона. И все равно это делает. –Вон то - наше общежитие. –Хираги указывает на самое дальнее здание. Прямо на севере. –Хм, –он может только хмыкнуть. Волнение сдавливает горло. Ему нужно победить. Нельзя проигрывать. –Не волнуйся. –Я не волнуюсь! –Харука корчит лицо в злобной гримасе. Похуй что это правда, зубастик не имеет права такое говорить! –А по-моему волнуешься, –Хираги слабо улыбается. –Не бзди, пацан, они хорошие ребята. Несколько ты уже встречал. Там. Что за «там» не нужно говорить. Фантомная боль пронзила лёгкие и живот. Мелкие камни тихо хрустят под подошвой ботинок. Боже, эти ботинки! Харука был готов поставить их в рамочку и наслаждаться лишь видом. Они были ему в самый раз. Не маленький, оставляющие синяки на стопе и скрючивающие её. Не большие, натирающие кровавые мозоли, сползающие с ноги стоит сделать шаг. Вся его одежда теперь подходила по размеру и, кроме ботинок, приносило неопределённое чувство обмана. У Сакуры не может быть таких вещей. Не бывает так, что бы одежда была подходящей, в доме тепло, а желудок полон. Ему казалось, что он спит. Что он в коме, после ранений. Если это кома - то я не хочу просыпаться. Здание выглядит как обычное здание, честно, Харука уже видел подобные и не один раз. Только эмблема, напечатанная, кажется, на каждой части здания, говорит о необычности. Хираги открывает дверь, Харука прячется у него за спиной и пытается из-за неё разглядеть обстановку - это явно тамбур, где сидит вахтёр. Самого вахтёра не видно. –Тут обычно человек сидит, –будто ребёнку говорит зубастик. Будто без него Сакура не знает! –Но в честь приезда новенького он пошёл в общие помещения. А? –В честь приезда?!.. –Как раз об этом, –Хираги оборачивается на него, взглядом заставляя встать с ним вровень. –Новеньких встречают вечеринкой. Так что будь готов к толпе. Кадзи с ними поговорил, они будут тише и спокойней чем обычно, так что можешь особо не переживать. Ключ от комнаты у тебя есть, сможешь свалить если что. Вечеринка?! Какая нахуй вечеринка?! Харука обрабатывает информацию позорно долго, а когда доходит - пытается собраться с духом. Он не слабак. Отстоит на вечеринке как нефиг делать. –Понял-понял, –Харука махает рукой. –Сам решу что буду делать. Хираги тяжело вздыхает. Старик, уже и пройтись ему тяжело. –Тогда пошли. Они выходят из тамбура, сразу попадая в какой-то зал. Полный людей.

***

Сопляк выглядит лучше, чем когда Рен встретил его в первый раз. Не смотря на то, что избавиться от шрамов невозможно, Сопляк будто открыл второе дыхание. Цвет кожи посветлел, приобрёл румянец. Худоба спала, не на много, но спала. Наконец Сопляк начал нормально питаться! Рен думал, что придётся заставлять его! Синяки под глазами побледнели, скоро совсем сойдут на нет. Если только они не найдут способ сбалансировать ночную смену с школой днём. Да, Хираги настолько душный не только с Кадзи! Ура! Сопляк тоже познает это чувство, когда ты опасный и сильный линчеватель, на программе реабилитации в геройской организации, а всё равно ходишь в ненавистную школу. Наконец глаза Сопляка посветлели и, не смотря на два ножевых, обрели огонёк на грани смерти. Будто жизнь вернулась, передумав уходить. –Дебилы ёбанные, кто додумался принести коньяк?! –Рен понимает, они все тут совершеннолетние, потому что малолетних линчевателей можно по пальцам одной руки пересчитать. Но, блять, кто с первого раза не услышал о возрасте?! Молчание сверчков наполнило зал. –Я у стены спрашиваю что ли?! Мальца разъебёт от подобного, если попробует! –А Сопляк не должен был пробовать в любом случае. До совершеннолетия - никогда. Потому что получать пиздюли от Хираги не хочется. –Идут! –Из самой первой комнаты, окно которой выходило на дорогу к офисному зданию, прибежал Морикава. –А-а-а! –Злость берёт аж хочется обратиться! –Разошлись быстро! Коньяк аккуратным движением катится в самый дальний угол под раковиной. Всё таки жалко, а распивать они могут и глубокой ночью. Главное - тихо. В комнате тишина. Они стоят так, кажется, минуту. У Рена начинает кончаться терпение, когда со скрипом открывается старая дверь и в зал заходят Хираги с Сопляком, настроенным крайне решительно и дерзко. Как обычно. –Добро пожаловать в общежитие Тамона! –Кричат они хором, Сопляк аж назад отпрыгнул. Рен сдерживает смех. Хираги довольно улыбается, незаметно для Сопляка показывает палец вверх. Половина человек в зале расслабляется. Он выходит из своей группы, подходит к Сакуре с самим милым лицом, которое смог сделать. Без улыбки, конечно. Сакура точно посчитает это странным, если он будет улыбаться в такой момент. Странный парень. –Пошли, поешь нормально. –Я нормально ем! –Конечно, Сопляк не может удержаться от крика. И он реально сильно краснеет. Какая это степень смущения? –Что прилип?! –Потому что не похоже. –Отъебись! –Ха-ха, нет. Рен не отъебётся даже если заставят. –Язык, пацан. –Хираги отходит в другой конец, утыкаясь взглядом в еду. Наверно, с самого утра не ел. Кажется, у всех троих проблемы с едой по утрам и обедам. Рен не хочет об этом думать сейчас. Что было - то прошло. Это нужно Сакуре. –Привет! –К ним подходит старший стажёр. –Сакура, да? Сопляк сразу закрывается на месте. Удерживает взгляд прямо в глаза, складывает руки на груди. Стажёра это не пугает. Совсем. Рен толкает пацана в плечо, заставляя его нахмуриться, но всё таки открыть рот : –Да, а что? –Подозрение сочиться из его голоса. Рен пытается не вздыхать. –Рад знакомству, –стажёр тянет руку. Сакура, кажется, завис. –Пожми её. –Шипит он. Это происходит как на автомате. Сопляк жмёт руку, стажёр улыбается и пытается продолжить разговор, заранее проигранный. Первый контакт есть, Рен доволен.

***

Тут. Было. Столько. Еды. У Харуки глаза разбегались от обилия еды и запахов. Он будто снова на базе Шишитоурен, только на пару порядков меньше. И тише. Тишина была драгоценной вещью, которую Харука любил и ненавидел. От воспоминаний о тишине в том доме, хотелось закрыться где-нибудь в коморке и не выходить. Сердце начинало биться медленней, пытаясь изобразить мёртвое тело. Харука не хотел умирать. Никогда. (Это правда, это не обман. Я никогда не хотел умирать. Никогда. Точно, никогда не хотел умирать. Я не думал об этом-) –Сопляк, если ты это сам не съешь, я это сам съем. –Кадзи угрожающе тянет руку к пироженому. Эээ, нет, это моё! Харука перехватывает пирожное, мигом засовывает её в рот и начинает жевать,так быстро, будто даже изо рта можно забрать еду. Он не даст этого сделать, это его еда! –Так бы сразу, –ворчит стажёр, отворачивается и наливает себе газировку. Да иди нахуй Харука не будет ругаться. Не будет. –Сказали на какую смену определят? –Нет, у Зубастика делема. –Сакура закатывает глаза. Он мог бы работать как раньше! Что плохого в том, что бы спать по три-четыре часа в сутки? Кто так не делает? –Он хочет, что бы ты был здоров. И психически, и физически. –Кусачка за два глотка осушает пластиковый стаканчик. –Но я тебя понимаю. –Похер мне, что он хочет... На самом деле нет. Но об этом им знать не обязательно. –Я с ним заодно, Сопляк. Предатель. Но преданным он себя не чувствует. –После всего этого, –Кадзи неопределённо качает рукой. –Тебе нужна помощь. Нет, не нужна. Ему никогда не была нужна помощь. Ну, только когда он умирал, но это исключение. Тогда у него была потеря крови, помутнение сознания и всё остальное, что говорила ему милая женщина врач. Харука может справиться сам, без чьей-либо помощи. Он не слабак, никогда им не был и не будет. Но ему не хочется ссориться с ними сегодня. Пока что Харука попредержит свой язык.