Глава 8
4 февраля 2026 г., 22:07
Когда Уильям спустился на нижнюю ступеньку лестницы, его обдало теплым воздухом. Из открытой двери гостиной струился свет от камина, манящий его к себе. Как ночного мотылька к пламени. Отбрасываемые им тени привлекали его, словно манящие пальцы. Повернув за угол, Уильям увидел спину Эдварда. Незнакомец был заворожен пламенем, вонзая чугунную кочергу в потрескивающие поленья.
«Я принес тебе что-нибудь, чтобы переодеться», — сказал Уильям, опираясь на дверной косяк со стопкой свежих спортивных штанов и большим свитером, прижатым к груди. «Возможно, они тебе немного малы, но это уже что-то...»
Эдвард вытер руки о влажные брюки, не отрывая взгляда от Уильяма. Уильям почувствовал невысказанные слова мужчины, как будто он был экстрасенсом, и понял, что Эдвард собирался спросить, как он себя чувствует.
«Как ты...»
«Может, не будем об этом говорить?» — быстро сказал Уильям, бросая одежду Эдварду. «Это и так достаточно неловко; не думаю, что разговор сделает ситуацию лучше».
Эдвард отклонился назад на носках и легко поймал одежду. Через мгновение линии на его лице смягчились. Затем он провел пальцами по губам. «Если ты так хочешь. Считай, что сегодняшние волнующие события полностью забыты. Пуф. Исчезли, как ни в чем не бывало».
«Спасибо», — сказал Уильям, уловив приятный запах позади себя. В ответ заурчал желудок, и он посмотрел на кухню, откуда доносился аппетитный аромат. Было трудно понять, что именно это было, но он был уверен, что уловил аромат овощей в бульоне.
«Суп», — объявил Эдвард. «Я подумал, что тебе не помешает что-нибудь согревающее, а моя бабушка всегда говорила, что суп — это просто приправленная лава, способная согреть даже самую холодную душу. Надеюсь, ты не против, но я позволил себе воспользоваться твоими, позволь заметить, ограниченными запасами».
Из всего, что сказал Эдвард, Уильям сосредоточился на одной детали.
«Ты намекаешь, что у меня холодная душа?» — спросил Уильям, поднимая щит сарказма.
Независимо от того, что произошло сегодня вечером, Уильям все еще не мог избавиться от ощущения, что Эдвард — чужой человек в его доме. Однако он спас его… если Уильям может так это назвать.
«Ну, не совсем», — сказал Эдвард, проводя большими мозолистыми руками по одежде в своих руках. «Хотя немного согреться не помешает. Давай не будем забывать, что ты забаррикадировал меня в комнате».
«Для моей же безопасности», — напомнил Уильям.
«Конечно». Эдвард прищурился, и его губы искривились в улыбке. «В таком случае ты только что напомнил мне, что я должен был добавить яд в твой суп. Боже, я чуть не забыл, что играю роль «угрожающего убийцы».
«Мы забываем, что ты практически ворвался в мой дом всего несколько часов назад?» — сказал Уильям.
«Опять это», — ответил Эдвард, драматично закатив глаза. «Ты забываешь, что я только что спас тебя от лунатизма, который привел бы тебя в Стоунвелл? О, подожди. Я обещал не упоминать об этом, не так ли?»
Теперь Уильям закатил глаза. У него было два варианта. Продолжать строить стены и сделать этот вечер неловким или попытаться проявить немного доброты к человеку, который только что спас его от опасности, в которую он мог попасть во время лунатизма.
Уильям выбрал второй вариант. «Какой это суп?»
«Я не понимаю».
«Суп. Какой это суп?»
Это был глупый вопрос, потому что Уильям уже знал, что купил только три вида в местном магазине. Но он все равно задал вопрос, переведя разговор на что-то более обыденное.
Эдвард скривил лицо, на котором отразились смесь недоумения и интереса. «Это морковь и кориандр. Или, как я люблю называть, суп из овощей и средства для мытья посуды».
«Я могу с ним справиться» — Уильям прижал руку к пустому животу. Одно только прикосновение вызвало дикий рык голода из его глубин. Даже если бы он хотел продолжить свою просьбу и сказать, что не голоден, один только этот звук разрушил его оправдание для побега.
Эдвард сократил расстояние между ними, запах огня витал над его кожей. К явному удовольствию Эдварда, Уильям почувствовал, как дыхание перехватило его горло.
«Мы заключили перемирие, Уильям?» — спросил Эдвард, протягивая руку между ними.
Уильям посмотрел на нее, как на змею, а не на руку. Он взял ее, прежде чем успел передумать.
Эдвард был теплым на ощупь, его руки были грубыми, но странно приятными. Длинные пальцы, определенно больше его собственных, крепко сжимали руку. Если Эдвард заметил, как приятный трепет заставил все волоски на руке Уильяма встать дыбом, то, по крайней мере, он мог списать это на холод.
«Временное перемирие», — ответил Уильям, кивнув. «Не расслабляйся слишком. Наше предыдущее соглашение о том, что ты уйдешь, как только утихнет буря, по-прежнему в силе».
«Я не из тех, кто злоупотребляет гостеприимством», — добавил Эдвард, все еще не отпуская руку Уильяма. «В любом случае, если ты любишь кориандр, я действительно думаю, что нам предначертано не нравиться друг другу».
Было трудно считать сарказм Эдварда раздражающим, когда за ним следовала самая дерзкая улыбка.
«Тогда суп останется для меня», — ответил Уильям. «Хорошо, потому что, судя по всему, моя душа нуждается в согревании».
«Действительно хорошо».
Ни один из них не отпустил руку, как будто это была какая-то битва воли.
Уильям не мог удержаться и проследил глазами за Эдвардом, который был окутан ореолом света от огня позади него. Прошло много времени с тех пор, как он позволил себе посмотреть на другого мужчину. Он почти почувствовал вину за то, что даже вступил в разговор. Вина или нет, он не мог остановиться.
«Еще раз спасибо», — сказал Уильям, отводя взгляд от пристального взгляда Эдварда.
«За суп? За теплый огонь? Или...»
«За все», — добавил Уильям, опустив глаза на пол между ними. Наконец, он отодвинул руку. Не без того, чтобы заметить, как Эдвард опустил свою руку на бок и сжал пальцы.
«С радостью».
Уильям фыркнул, чувствуя себя неловко от внезапного тепла, зародившегося в его груди. Он хотел подавить его, загнать в глубины души и забыть. Но один взгляд в глубокие глаза Эдварда, и он понял, что это безнадежное желание. «Почему бы тебе не пойти и не переодеться в сухую одежду? Я налью нам суп из овощей и моющего средства и буду ждать твоего возвращения».
«Боже, с таким предложением я, наверное, никогда не уйду».
С головой, одурманенной красным вином, и телом, расслабленным теплом камина, Уильям позволил себе расслабиться. Казалось, в присутствии Эдварда его обезоруживающая аура делала это легче. Что-то в его компании успокаивало Уильяма, от уютного голоса Эдварда до внимательного взгляда, который, казалось, всегда был прикован к Уильяму, следя за каждым поднятием бокала к губам и каждым движением его тела на диване.
Если Эдвард был Убийцей, то он, безусловно, относился к своей задаче серьезно. Вся эта доброта могла быть одной большой игрой. Но, с другой стороны, Уильям втайне любил вызовы.
К тому времени, когда Уильям доел вторую тарелку супа, он поддался воздействию алкоголя и вступил в разговор, который Эдвард так старался завязать. Его беспокойство по поводу незнакомца улетучилось.
«Я и не подозревал, что ввязался в игру «Двадцать вопросов», — пробормотал Уильям, хмурясь и глядя на дно своего бокала, так отчаянно желая еще вина, что чуть не вылизал осадок. — Не думаю, что я на это соглашался».
«Нет лучшего способа разбить лед, чем старая добрая игра, верно?» Эдвард наклонился вперед, снял бутылку со стола между ними и наклонил горлышко в его сторону.
«И, может быть, если мы узнаем друг друга поближе, ты не будешь чувствовать себя так опасно из-за моего присутствия».
«Думаю, мы уже прошли этот этап», — добавил Уильям, крепко сжимая ножку бокала, пока Эдвард наливал ему еще вина, не глядя на то, что делает. Уильям улыбнулся, и Эдвард ответил ему гораздо более красивой улыбкой, почти переполнив бокал в своем рассеянном состоянии.
«Полегче, парень», — прощебетал Уильям. «Не трать даром».
«Моя вина. Уже поздно, у меня голова забита», — сказал Эдвард. «Я не обижусь, если ты пойдешь спать или что-то в этом роде. Уже... поздно? Рано. Не знаю. Время здесь странное».
Здесь — это поместье Хэнбери.
Когда Уильям в последний раз смотрел на телефон, было уже больше одиннадцати вечера. Если он хотел лечь спать позже, ему понадобилось бы еще вина, чтобы это сделать. Мысли о том, как он ходил во сне за пределы дома, все еще пугали его. Отложить неизбежное еще на некоторое время было неплохой идеей.
Он продолжал думать о том, что было бы, если бы. Что, если бы Эдварда не было рядом, чтобы остановить его? Что, если бы он продолжил идти до того переполненного брода, о котором говорил Эдвард, и утонул, не проснувшись?
«Я не устал», — соврал Уильям. «А ты?»
Эдвард покачал головой, скрестив ноги на диване под ним. «Совершенно нет. Можно сказать, я в полном восторге».
Почему-то Уильям знал, что Эдвард тоже лжет.
«Итак, насчет этой игры...»
Глаза Эдварда загорелись. «Вижу, ты потеплел к этой идее».
Независимо от того, был ли он чужим человеком или нет, сама мысль о том, что он может оказаться в столь уязвимом положении, вызывала у него дискомфорт.
«За это ты можешь поблагодарить суп», — сказал Уильям, борясь с икотой, вызванной вином. «Он подействовал на мою душу чудесным образом, как ты и ожидал. Теперь можешь начинать».
Эдвард, без сомнения, понимал, почему Уильям не спешил ложиться спать, но не задавал вопросов. Вместо этого он откинулся назад, натянул шерстяное одеяло на колени и вытянул обе руки по бокам, положив их на спинку дивана. Уильям удивился тому, насколько длинными были его руки. Эдвард заметил его взгляд и улыбнулся, и его лицо полностью изменилось.
«Ладно, — сказал Эдвард, а в комнате потрескивал огонь. — Дай мне подумать».
«Не напрягайся».
Эдвард рассмеялся, и его вопрос последовал сразу же. «Что заставляет такого человека, как ты, покупать такое место, как поместье Хэнбери?»
Вино заплескалось в бокале, когда Уильям вздрогнул. «Такого человека, как ты? Что это должно означать?»
Эдвард скривил лицо, внимательно изучая выражение лица Уильяма. «Постой, это ты теперь задаешь мне вопросы? Я думал, по правилам игры сначала нужно ответить на вопрос, а потом уже задавать свой».
«У меня сложилось впечатление, что ты приверженец правил?» Уильям закатил глаза, а затем сделал большой глоток вина. Для утешения или для мужества, он не был уверен.
«Это и вопрос, и замечание», — сказал Эдвард.
«Теперь у меня сложилось впечатление, что ты не хочешь отвечать на мой вопрос, Уильям. Ты уклоняешься от разговора, как будто у тебя две левые ноги».
Эдвард был не совсем не прав. Уильям не особо хотел раскрывать правду о том, как он получил поместье, чтобы не подвергнуть себя критике. Но, с другой стороны, это была игра, и он не мог споткнуться на первом же препятствии. Уильям до своей травмы всегда любил побеждать. И доверие было взаимным, поэтому Уильям ответил. «Возможно, я сказал тебе небольшую ложь ранее».
Уильям посчитал это личным ростом и решил на этот раз сказать правду.
«Неожиданный поворот. Не хочешь рассказать, в чем дело?» Эдвард прищурил свои красивые глаза.
«Я не покупал Хэнбери. Его мне... подарили. Человек, которого я любил».
Эдвард отвернулся и посмотрел на свои ногти. «Тогда он, должно быть, действительно любил тебя, раз подарил тебе такое место. Это, конечно, превосходит любой рождественский подарок, который я когда-либо получал».
«Ну, на самом деле, часть про любовь все еще спорна».
«Правда?»
Уильям выпил немного вина, чтобы набраться смелости. «Я застал своего жениха на измене. Он умер вскоре после того, как я об этом узнал, и вот, пожалуйста, бесплатный особняк, зарегистрированный на мое имя. Это был не столько рождественский подарок, сколько подарок типа «я облажался, вот тебе извинение».
Это не была ложь. Но и не вся правда.
Эдвард поднял темные брови до линии волос, а его рот слегка приоткрылся. Уильям с удовольствием наблюдал за удивлением, отражающимся на лице Эдварда. «Это звучит...»
«Трагично? Объясняет холодную душу. Не то, что ты ожидал, да?»
«Для протокола, я не думаю, что твоя душа холодна». Эдвард пил, не отрывая взгляда от Уильяма. «Ты просто такой гостеприимный и радушный; мне трудно представить, что кто-то захочет тебя обмануть».
Это действительно то, что Эдвард вынес из разговора?
Уильям схватил ближайшую подушку и шлепнул ею Эдварда по голове.
«Я шучу», — Эдвард неуверенно засмеялся, и, к удивлению Уильяма, тот ему вторил. Эдвард первым перестал хихикать, и его лицо стало серьезным.
«Что такого смешного?» — спросил Уильям. «Мое печальное прошлое? Я развлекаю тебя своей болью?»
Эдвард побледнел. «Я имею в виду... да? Нет. Э-э-э...»
«Это из-за тапочек в форме собаки, да?»
«Может быть». Эдвард не мог смотреть мне в глаза, его смущение было почти милым. Возможно, это было просто вино, затуманивающее мысли Уильяма, а может и нет.
Эдвард казался более чем просто милым. Он был рассеян, как будто наступил ногой в кучу дерьма и не знал, что делать.
Уильям помог ему, подсказав.
«Ты собираешься задать еще один вопрос или...»
«Как ты узнал, что он изменял?»
Уильям глубоко вздохнул, набравшись уверенности, чтобы ответить на вопрос. «Прямо в точку. Я понимаю». Он снова вздохнул, задержал дыхание и приготовился. «Арчи уехал в командировку — классика. Я был дома и пользовался нашим общим ноутбуком, чтобы найти что-нибудь посмотреть в постели. И вот, телефон Арчи был подключен к нему. Я увидел сообщения с неизвестного номера, кто-то благодарил его за хороший вечер. Он должен был вернуться домой в тот вечер, но так и не вернулся. На следующий день я увидел транзакцию за отель в выписке с нашего банковского счета. Клише, я знаю. Честно говоря, я больше злюсь на то, что он был настолько высокомерен, что даже не потрудился это скрыть. С другой стороны, он, наверное, думал, что я настолько глуп, что никогда не сложу два и два.
«Я не думаю, что ты дурак», — ответил Эдвард, но он даже не мог посмотреть на него. Все прежние признаки истерики исчезли.
«Нет, ты прав. Единственный дурак — это бедняга, которого Арчи покорил на глубине 14 сантиметров. О, надеюсь, это того стоило».
Гнев закипел в Уильяме, заставляя его крепче сжать стакан. Хотя, было облегчением сказать эти слова вслух незнакомцу. Уильям не чувствовал ни малейшего дискомфорта, говоря это; на самом деле, это было почти освобождающим. Все остальные в жизни Уильяма не знали о моментах, которые привели к смерти Арчи. Это было бремя, которое он нес только он. Как он мог сказать семье и друзьям Арчи, что тот умер монстром, дважды разбив сердце Уильяма за час?
Вместо этого он скрыл правду внутри себя. И, как все гноящиеся вещи, она разъедала Уильяма и разрушала его.
«Мне жаль». Эдвард изучал Уильяма. Вероятно, он искал подходящее продолжение, или, возможно, не мог ничего сказать.
«За что?» — Уильям вынудил себя улыбнуться. «За 14 сантиметров или...»
Эдвард даже не улыбнулся. «За все».
Уильям не смог сдержать смех. Из всего, что Эдвард мог сказать, это точно не было в списке. Смех начался легко, но вскоре перешел в хриплое дыхание, которое полностью захватило его тело.
«Думаю, тебе хватит вина», — объявил Эдвард. «Пожалуй, пора ложиться спать».
«Тронь мое вино, и тебя ждет ужасная смерть».
Эдвард поднял бокал в знак приветствия. «Кто теперь похож на убийцу, ты или я?»
«Когда дело касается моего вина, я очень серьезно отношусь к его безопасности», — сказал Уильям. «А теперь руки прочь».
«Я вижу».
Решив отвлечься от внезапной и тяжелой напряженности между ними, Уильям сказал: «В любом случае, теперь моя очередь!»
«Давай», — ответил Эдвард, покручивая вино в бокале. «Спрашивай».
«Из всего, чем ты мог бы заняться, почему ты приезжаешь в поместье Хэнбери и тратишь время на уход за садами?»
Эдвард пожал плечами, казалось, не обращая внимания на скрытый в вопросе упрек. «Я бы не сказал, что это трата времени, если я сам так решил».
«Но почему?»
«Кто-то же должен. Наверное». Эдвард посмотрел на Уильяма с таким вниманием, что его взгляд почти пронзил его насквозь. Чистая эмоция, которую Уильям узнал в глазах Эдварда, была достаточной, чтобы полностью отрезвить его. Он ожидал, что Эдвард скажет что-то еще, но тот не стал этого делать. Вместо этого он откинулся на диван, восстановил самообладание и улыбнулся Уильяму, но эта улыбка не достигла его голубых глаз.
«Мне кажется, в этой истории есть что-то еще», — сказал Уильям.
Эдвард вздохнул, его выдох был тяжелым от напряжения. «Моя семья имеет давние связи с поместьем Хэнбери. Поверь или нет, но мой прапрадед когда-то недолго работал здесь. Недавно я переехал обратно в эту местность и провожу здесь все свое свободное время».
«Но почему?»
«А-а-а, теперь моя очередь задать тебе вопрос».
«Только не ожидай, что я начну платить тебе зарплату. С завтрашнего дня ты можешь считать себя освобожденным от обязанностей, вне зависимости от прапрадяди».
Эдвард поднял руку к лбу и отдал честь.
Уильям вызывающе посмотрел на него, сделав еще один глоток вина.
«Ты веришь в привидений?» Вопрос Эдварда застал Уильяма врасплох. Настолько, что он чуть не подавился глотком вина.
«Только не ты», — простонал Уильям, вспомнив таксиста. «Что за одержимость привидениями? Я что-то упустил?»
«Тогда я приму это как отрицательный ответ на мой вопрос».
«Ну, трудно сказать, что я не верю в то, чего не видел», — добавил Уильям. «Почему ты спрашиваешь?»
Он оглядел комнату вокруг себя. «Ну, ты переехал в одно из самых известных зданий Котсуолда, где, как говорят, водятся привидения».
«В Хэнбери нет привидений», — сказал Уильям, отмахнувшись от этого комментария.
«О, конечно же, есть». Эдвард наклонился вперед и схватил с стола книгу, на которую Уильям почти не обратил внимания. Это был дневник Роберта. «Спроси любого в радиусе тридцати миль. Уже много лет ходят слухи о странных явлениях на территории поместья... некоторые местные жители даже верят, что люди пропадают без вести в стенах Хэнбери».
«Звучит идеально», — слишком быстро ответил Уильям. «Исчезновение — это именно то, что мне нужно».
Эдвард бросил на него проницательный взгляд, но не стал настаивать, чтобы Уильям объяснялся. Вместо этого он задал другой вопрос. «Когда ты унаследовал эту собственность, ты не изучал ее историю? Не интересовался ее мрачным прошлым?»
Конечно, Уильям изучил все, что мог, о поместье Хэнбери. Помимо информации, предоставленной юридической фирмой, в Интернете было мало сведений о поместье. Похоже, это было настоящее скрытое сокровище Котсуолдса. Секретное место — где Уильям мог хранить свои секреты.
«Я знаю, что оно пустовало много лет. Оно переходило по наследству в семье Арчи от его прапрадеда, который погиб во время Первой мировой войны. Он решил завещать его мне, так как последний человек, который здесь жил, был какой-то дальний родственник, который переехал отсюда где-то в конце девяностых».
«И теперь это стало для тебя обузой», сказал Эдвард. «По-моему, это действительно дерьмовый подарок».
«Можно и так сказать. Адвокаты пытались убедить меня продать его, и я, возможно, так и поступлю. Решил приехать и посмотреть сам, чтобы оценить, сколько работы нужно вложить, чтобы сделать его пригодным для продажи».
Не осталось незамеченным, как Эдвард оживился, когда он упомянул о продаже поместья.
«Уверен, кто-нибудь его купит», — ответил Эдвард, пристально глядя на Уильяма. «Можно сказать, что поместье... уникальное».
«А ты бы купил?», — Уильям поднял брови. «Купил бы его?»
«Мне понадобятся деньги...», — Эдвард опустил взгляд, рассматривая ноготь, чтобы отвлечься.
«Тебе понадобится не только деньги. Посмотри вокруг. Это вызов. Состояние поместья так снизит цену, что в этом даже нет смысла. Кто захочет жить в таком месте, помимо слухов о привидениях и пропавших людях?»
Уильям не мог понять, почему Арчи оставил это ему. Это казалось жестокой шуткой, последним гвоздем в крышке гроба.
«Ну, кто-то когда-то любил это место, я уверен, что ты тоже сможешь — или тот, кому ты его продашь, если так решишь». В ответе Эдварда был оттенок надежды, который Уильям не упустил.
«Да, например, кто? Семья Арчи бросила его, и деньги для них не проблема».
«Загадочная семья Томасов».
«Ты знаешь о них?»
«Да».
У Уильяма мурашки по коже побежали от мысли, что этот незнакомец знает о семье Арчи.
«Все знают, что поместье Хэнбери было домом семьи Томас», — продолжил Эдвард, как раз когда снаружи раздался раскат грома. «Стоунвелл помнит их, в отличие от других. Я же тебе говорил, истории важны, даже если люди не считают их таковыми. Особенно когда люди пытаются их забыть. Семья Томасов не была исключением».
Эдвард был не совсем не прав. Арчи редко говорил о семье своего отца. О семье Томасов не было ни слова, кроме его фамилии... той, которую Уильям однажды должен был взять себе. Семья Арчи почти не общалась с Уильямом с тех пор, как он умер. Тогда в дело вмешались адвокаты. По слухам, родители Арчи были в ярости от того, что он оставил это место Уильяму, а не им.
«Я думаю, что книга, которую ты держишь, о предке Арчи... моего бывшего. Роберт Томас или как-то так». Это имя имело значение только из-за дневника, который сейчас был в руках Эдварда.
«О нет, Уильям. У Роберта Томаса не было детей». Эдвард осторожно провел пальцами по обложке дневника, и Уильям почувствовал теплое прикосновение к своей коже. «Это было невозможно. Был старший брат Роберта, Арчибальд, который погиб в Первой мировой войне, оставив молодую жену и маленького ребенка. Это единственная линия Томасов, которая... пережила Хэнбери».
Уильям почувствовал, как страх закрался в его душу. «Ты что, местный историк, а не только эксперт по садоводству?»
«Просто человек, интересующийся семьей».
Уильям пошевелился на стуле, почувствовав внезапное беспокойство. «Тогда считай, что это вопрос к тебе. Что с ними случилось?»
«Ну...» Эдвард не смотрел Уильяму в глаза, когда говорил. «Оба сына Томасов умерли».
«Роберт Томас умер?» — спросил Уильям.
Ну, конечно, он умер... это был неизбежный конец для всех нас. Однако в том, как Эдвард смотрел на дневник, было что-то, что обещало больше, чем просто факт.
«Да, и он был слишком молод». Буря ответила еще одной вспышкой молнии, озарив комнату чистым белым светом. Тяжелая печаль опустилась на черты лица Эдварда, когда он посмотрел на книгу.
«После смерти Роберта его родители на время уехали из Хэнбери. Возможно, воспоминания были для них слишком болезненными, чтобы продолжать жить здесь, или, может быть, они бежали от чего-то. С годами Томасы пытались вернуться, но никогда не задерживались надолго. До тебя. Ты сломал круг, который был трагедией Томасов».
«Бежали от чего?» — спросил Уильям, намеренно игнорируя последнее замечание.
Эдварду даже не нужно было отвечать, достаточно было одного взгляда.
«Опять призраки?» — рявкнул Уильям. «Да ладно, Эдвард. Я в это не верю».
«Почему нет?» — спросил Эдвард.
Уильям сделал еще один большой глоток из стакана. Из уголка его рта вытекла слюна, которую он быстро убрал языком. Эдвард заметил это и внезапно отвернул глаза.
«Во-первых, если бы я потерял кого-то, кого любил, и этот человек преследовал бы меня, я не думаю, что я бы от этого убежал».
Уильям не просто так думал. Он знал это всем своим существом. Если бы Арчи бродил по комнатам их квартиры в Лондоне, возможно, Уильям никогда бы не уехал из Лондона.
«Ну, это все домыслы, конечно», — добавил Эдвард. «Не то чтобы мы должны были говорить о призраках, учитывая, что ты сейчас ничего не можешь с ними поделать. Гордый новый владелец поместья Хэнбери не может тратить время на привидений, когда у него в дом врываются незнакомцы — ах да, и еще лунатизм».
Уильям почувствовал неприятное покалывание по коже. Даже попытка Эдварда быть саркастичным не смогла отвлечь его от мыслей. «Что с ним случилось?» — спросил он. «С Робертом, то есть. Ты сказал, что он умер слишком молодым».
Эдвард открыл дневник, внимательно изучая первую страницу. Уильям практически чувствовал нежность его прикосновения, как призрачный ветерок на затылке, который пробежал по его позвоночнику.
Ему действительно нужно бросить пить.
«Никто не знает всего», — сказал Эдвард, выйдя из своего внезапного уныния. «История Роберта Томаса — еще одна недостающая часть истории поместья Хэнбери. Возможно, именно это и является причиной того, что это место считается проклятым».
«Ты же не можешь в это верить», — сказал Уильям в шутку. «Призраки, проклятия. Все это полная чушь».
«Возможно, и так», — сказал Эдвард. «Но разве есть что-то плохое в том, чтобы задаться этим вопросом?»
«Да, на самом деле есть», — сказал Уильям. «Потому что я должен оставаться здесь до конца недели, и если я начну верить в призраков, мне придется проделать ужасно долгий путь до ближайшего города. Не говоря уже о том, что поместье Хэнбери теперь мое. Вряд ли мне удастся его продать. Представь себе: «Уютное поместье в Котсуолдсе с пышными садами и, о да, призраками». Оно действительно будет пользоваться большим спросом на рынке».
«Может быть, другой парень с разбитым сердцем найдет его и решит, что это идеальное отвлечение от обычной жизни?»
Слова Эдварда сильно ударили Уильяма по груди. Он заметил сожаление на лице Эдварда, но Уильям встал, не успев сказать ничего, похожего на извинение.
«И на этой ноте я иду спать». Уильям выхватил дневник из рук Эдварда. Обложка была заметно холодной на ощупь. Даже признавая свою ярость, Уильям надеялся почувствовать утешительное тепло прикосновения Эдварда, остававшееся на ней.
«Это из-за того, что я сказал?» — срочно спросил Эдвард. «У меня тяжелая форма болтливости. Прости».
Уильям слышал разочарование в каждом его слове. Он мог бы сказать ему, насколько болезненны были его слова, но у него не было на это сил.
«Спокойной ночи, Эдвард», — сказал Уильям, направляясь к двери. В одной руке он держал дневник Роберта, а в другой — бокал с вином. Он собирался допить его в постели, читая еще один отрывок. «Надеюсь, диван тебе подойдет, и призраки оставят тебя в покое».
Эдвард не стал просить Уильяма остаться. Вместо этого он с тоской посмотрел на него, потом на дневник в его руке, а потом снова на него. «Ты собираешься запереть меня в этой комнате на ночь?»
Эта мысль даже не приходила ему в голову. «Нет, не собираюсь. Считай, что тебе повезло».
Но это не значило, что Уильям не поставит что-нибудь на своей стороне двери спальни, на всякий случай.
«К утру я уеду», — сказал Эдвард. «Если погода позволит».
«О, я уверен, что найду для тебя где-нибудь зонтик».
Эдвард вздохнул, улыбаясь. Сожаление было забавной вещью, что было видно по каждой глубокой морщине на лбу Эдварда. «Прости, если я тебя обидел. У меня есть плохая привычка говорить, не подумав».
Находясь в состоянии защиты и опьянения, Уильям сказал то, о чем утром будет сожалеть. «Не волнуйся, Эдвард. Я понимаю, что это не твоя вина. В конце концов, ты человек, чьими единственными компаньонами являются растения. Я уверен, что ты просто еще не освоил навык общения с реальными людьми».
С этими словами он повернулся и ушел.
Когда Уильям вышел из комнаты, по его затылку распространилось острое покалывание. Это ощущение было электризующим. Оно зажгло его кожу. И не исчезало. Наоборот, ощущение усилилось.
Все эти разговоры о призраках повлияли на его пьяный разум. Когда он вернулся в спальню Роберта, которую он считал своей, он замер на месте. Страх пронзил его острыми когтями, когда он почувствовал, как на него направлен пристальный взгляд.
Холодный ветер щекотал его шею.
За его спиной кто-то был. Он был в этом абсолютно уверен. Под пристальным взглядом наблюдателя Уильям почувствовал тошноту. Его живот скрутило, и голова закружилась. Он не мог контролировать свои эмоции, которые бушевали в нем.
Он задержал дыхание, когда обернулся. Обернувшись, он произнес одно имя. «Эдвард?» Оно вырвалось из него шепотом.
Но за его спиной ничего не было. Ни Эдварда. Ни глаз. Только пустой коридор, освещенный слабыми лампочками и очередной вспышкой молнии.
Уильям был один. И теперь он был еще более раздражен. Как Эдвард посмел прийти и напугать его разговорами о привидениях?
Распахнув дверь своей комнаты, Уильям пробрался внутрь и захлопнул ее за собой. Чувство, которое овладело им, не покидало его, пока он не забрался в уютную постель и не открыл дневник на последней странице, которую он читал.
Если Эдвард не собирался отвечать на его вопросы о семье Томасов, то, возможно, Роберт сам ответит.
