Long Awaited Revelry - Sylus POV

Я бы узнал эти глаза где угодно…

MC прибывает в зону N109.

Есть причина, по которой я отправил Мефисто и близнецов следить за ней, а не пошёл сам. Когда она приближается, я чувствую её. Голод усиливается, зверь пускает слюни. Наконец-то пришло время. Ожидание похоже на затаённое дыхание. Я не могу быть уверен в том, как всё пойдёт, и не могу позволить себе роскошь строить предположения, поэтому у меня просто есть план на все случаи жизни. Некоторые мысли знают, что им не стоит вторгаться в моё сознание, но всё же их шёпот звучит на периферии моих мыслей. Голос Люка возвращает меня в руины церкви на границе зоны, которую я выбрал в качестве сегодняшней арены. — Давайте начнём, босс! — Только эффектный выход, — Киран взмахивает рукой. — Мы вели себя тихо, как ты и сказал. — Но нам давно пора заявить о себе. Я оценивающе смотрю на близнецов. Они ещё молоды, но им определённо не занимать смелости. — Хорошо. Покажите мне, на что способны.

***

Я прячусь в безмолвных тенях. Мефисто подходит к машине сверху и сзади, отслеживая её движение, несмотря на то, что протополе зоны вызывает пространственно-временные искажения, и стараясь не попадаться на глаза водителю. Его механически усовершенствованный разум сканирует беспроводные частоты, пока не находит ту, которая активирует бортовой компьютер, а затем взламывает его. Двигатель глохнет, и машина останавливается в нескольких метрах от него. Она так близко. Голод нарастает, требуя выхода. Дверь машины открывается, и наёмник вытаскивает её наружу. Она бодрствует больше, чем следовало бы, учитывая нейротоксин С-003. Значит, у неё есть в запасе какой-то трюк. Уголок моих губ едва заметно приподнимается в улыбке. Наёмник размахивает ножом, но в её глазах лишь вызов. Это осталось прежним. Ветер доносит до меня её запах с вершины разрушенной церковной башни — едва уловимую знакомую сладость, соль и алкоголь. Но он приглушённый, едва различимый. Я направляю свою силу к близнецам. Изобретение Филиппа с их масками оказывается полезным, ведь моя сила легко цепляется за них, делая их невидимыми. Близнецы знают, что лучше не заставлять меня ждать. Во дворе раздается бестелесный голос Люка: «Похитить добычу Оникайнуса, не сообщив нам… Это не очень вежливо». Наёмник напрягается, вглядываясь в окружающую темноту. Он хватает её и приставляет нож к её горлу. В этот момент я решаю, что сегодня он умрёт. Но у близнецов будет шанс, который я им обещал. Киран взмахивает дротиком, зная, что мой туман направит его в цель. Дротик вонзается в плоть руки мужчины, вызывая мучительную боль и мышечную слабость. «Между прочим, она наша. Мы уже давным-давно положили на неё глаз» Наёмник отпускает её, хватается за руку и, спотыкаясь, падает на землю. Люк добавляет: «Мне правда любопытно… Она достаточно смелая, чтобы пить из чёрного бокала.» Люк и Киран выходят из тумана и оказываются на виду. Киран небрежно кладёт ногу на согнувшегося пополам наёмника. «Что она будет делать, когда её загонят в угол…» Они подходят к ней. Она всё это принимает, и в голове у неё всё перемешивается. — Ты довольно смела, раз так открыто говоришь об Эфирном ядре в Гнезде, — говорит Люк. Киран продолжает: — Объясняет, почему босс заинтересовался. Близнецы совершили роковую ошибку — недооценили отчаяние существа, находящегося при смерти. Наёмник пришёл в себя. — Я понял… Сайлус послал вас… Но Эфирное ядро… Оно моё! Здоровой рукой он достаёт пистолет из-за пояса и направляет его ей в грудь. Он нажимает на спусковой крючок, и во дворе раздаётся выстрел. Но мой туман уже окутывает его. Когда моя сила превращает импульс, придаваемый пуле, в тепло, металл раскаляется докрасна. Щупальца проникают в грудь мужчины, причиняя ему мучительную боль и сковывая его конечности. Молекулы пули высвобождаются, их энергия подпитывает мою силу, и ещё одно щупальце сжимает пистолет в его руке, вырывая его. Туман проникает в тело наёмника, обвивает его горло изнутри и отрывает от земли. Такой свежей, бурлящей ярости я не испытывал уже давно. Это восхитительно. Я заставлю каждую его клеточку кричать от боли за то, что он угрожал ей. Единственная причина, по которой он получит быструю смерть, — это то, что я не хочу заставлять её ждать. И вот так просто он превращается в туман. Она поднимает глаза, чтобы проследить за потоком энергии, который устремляется ко мне. Позади меня раздается звон колокола. Он звучит так же, как тот, что в нашей темной часовне. Ее глаза расширяются от страха и удивления. Мефисто каркает, взлетая и приземляясь мне на плечо, и я протягиваю руку, чтобы поглотить энергию, которая раньше была наёмником. Лёгкий шаг вперёд — и я оказываюсь на краю башни, а моя фигура превращается в туман, который опускается вниз и снова обретает форму у подножия башни. Мефисто вновь материализуется у меня на плече, и близнецы опускаются на колени. Я позволил им повеселиться. — Уберите паразитов, которые всё ещё бесчинствуют. — Да, сэр! Души близнецов трепещут от желания острых ощущений, и они отправляются «поприветствовать» людей, которые думают, что встретятся с наемником. Мефисто поднимается в воздух, чтобы присоединиться к ним. Я медленно иду к ней. Я не позволю этому жгучему желанию снова стать моим хозяином, как бы ярко оно ни пылало в моих венах. Мой туман жаждет поймать, окутать, приласкать. Я держу его под контролем. Она садится на пятки, обхватив запястье рукой и не сводя с меня глаз. Они так же прекрасны, как и в тот раз, когда я впервые их увидел. В них по-прежнему живут ненависть, непокорность и жажда жизни. Моя волшебница, моя демоница, мой дракон — и всё же она сидит в грязи, как слабая, и смотрит на меня как на незнакомца. — Тц. — Ты… тоже здесь из-за Ядра, верно? Я опускаюсь перед ней на корточки. Она даже не знает самого главного. — Даже если ты хочешь продать свою душу, тебе всё равно нужно найти того, кто сможет заплатить за неё. В её глазах мелькает узнавание, затем она опускает взгляд. Конечно, за всё это время она могла бы научиться чему-то получше. После того, что она со мной сделала. Я беру её за подбородок — кожа такая же нежная, как я и помнил, — и заставляю её снова посмотреть мне в глаза. — Посмотри на меня, — моя сила нарастает, подчиняясь моей воле. — Ты! Красное сияние моего глаза падает на её лицо, и я слышу шёпот её желаний. Желаний, которые связали наши души. Они всё ещё звучат с такой сладостной жадностью. Овладей им, поглоти его… Сделай это, и ты обретёшь силу, о которой всегда мечтала… Эта сила принадлежит тебе… просто… убей его… Образы мелькают, как призраки. Печаль на её лице. Её руки в крови. Тикают часы. Она отводит взгляд. Упрямая, как всегда. Её дрожащая рука нащупывает нож наёмника и направляет его мне в глаз. Мой туман хватает её за руку, но она проворна. Кончик лезвия царапает мне кожу. Я усмехаюсь и вытираю порез большим пальцем. Что ж, кое-что не изменилось. — Это твой подарок мне?[1] Напоминание о лезвиях, которые она направила на меня в тот день, когда я поставил ей свою метку, о том, как она всегда жаждала заполучить мой глаз… Но её глаза расширяются от шока и неверия при виде этой силы, которая должна быть ей так хорошо знакома. — Или так ты приветствуешь нового друга?[1] Полагаю, ты ничего не помнишь. Я нежно провожу тыльной стороной пальцев по её щеке, наслаждаясь светом в её глазах, словно первыми каплями воды после долгой-долгой пустыни. В каждой мелочи… она такая же. Всё такая же невыносимо красивая. Голод нарастает. — Позволь мне освежить твою память, — я опускаю руку ей на шею, и пульс её жизни бьётся у меня под ладонью, словно целебный бальзам. — …П-отпусти меня! Она борется, задыхаясь, и эта неукротимая воля к жизни — сладкая песня. Моя сила — сила, которая когда-то покоилась рядом с самой ее душой, которую она знает как собственное дыхание, — переплетается с этими словами. — Из твоего прошлого в твое будущее… за все преступления, которые ты неизбежно совершишь. В конце концов, ты и я, мы одно и то же — настоящие родственные души. Её слова эхом отдаются в моей памяти. Я же сказал, что буду жить, не так ли? Чего бы мне это ни стоило. Если следовать зову сердца — это грех, то мы с тобой должны стать последними представителями нашего вида в этом мире. Я чувствую, как в ней пробуждается душа, но тело слишком слабо. Её глаза закрываются, и она обмякает в моих объятиях. Движимый инстинктом, я ловлю её и, обхватив рукой за голову, прижимаю к груди. В моих венах бурлят разочарование и нетерпение. Она не оказалась бы здесь, если бы не была готова — неважно, помнит она об этом или нет. Судьба — могущественная сила. Запах её волос точно такой же… Я чувствую её дыхание, её пульс. Кажется, она не пострадала, если не считать того, что она без сознания, и сохраняющейся слабости, вызванной нейротоксином. Так что за эту задержку я должен благодарить головорезов из «Гнезда». Я разочарованно вздыхаю и беру её на руки. К тому времени, как я добираюсь до машины, спрятанной чуть дальше по дороге, Люк и Киран уже возвращаются, зачистив окрестности. Они смотрят на девушку, которую я держу на руках, а затем друг на друга, непривычно тихие. — Ведите, — приказываю я. Я обнимаю её и опускаюсь на заднее сиденье. Близнецы чувствуют моё настроение и молча подчиняются, занимая два передних сиденья и заводя машину. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к её ровному дыханию. В груди разливается знакомая острая боль. Я беру её за руку и провожу большим пальцем по её ладони. Столько огня в таком маленьком теле. Как же они называют её силу в эту эпоху? Ах да. Резонанс. Резонанс — это ключ.

***

Когда я несу её на базу, её мышцы напрягаются. Её глаза под веками мерцают, дыхание прерывистое — я чувствую, что к ней возвращаются кошмары. Она инстинктивно прижимается к моей груди. Как только она откроет глаза, она отвернётся. Я баюкаю её на руках, глядя на красное сияние, окутывающее её лицо. Как можно мягче я вливаю свою силу в её разум. Состояние подчинения похоже на сон без сновидений. Там до неё не могут добраться кошмары. Её мышцы расслабляются, а глаза перестают двигаться. Я отдаю ей всего одну команду, которой она не в силах противиться. Отдыхай. Близнецы с любопытством наблюдают за тем, как я несу её по коридору, и достаточно одного моего взгляда, чтобы они притихли. Опустив головы, они возвращаются к своим делам. Струя тумана открывает дверь в гостиную, а затем закрывает её за моей спиной. Я опускаю её на кушетку. Неужели она думала, что в таком состоянии у неё будет шанс выжить в Зоне N109? Должно быть, она приняла ингибитор — готов поспорить, что за это я должен благодарить того филосианца, — но нейротоксин всё равно сделал своё дело. Я не могу решить, восхищаюсь ли я её смелостью или недоумеваю из-за её наивности. В прошлый раз её сбросили в пропасть. На этот раз она бросилась туда сама. ______________ Комментарии/примечания автора по лору: * Когда Сайлус говорит, что они «одни и те же — истинные родственные души», в оригинале говорится буквально «одного вида». Таким образом, отсылка к их разговору в главе 7 «За пределами облачного падения» (которую я процитировала сразу после этой строки) вполне уместна. Мне нравится, как звучит локализованная версия, поэтому я решил просто процитировать отрывок из Beyond Cloudfall сразу после этой строки, чтобы подчеркнуть связь, вместо того чтобы редактировать строку LAR, чтобы использовать тот же язык. * Фраза в конце «В прошлый раз ее бросили в Бездну» отсылает к приговору и предполагаемой казни в начале Beyond Cloudfall. Здесь я провожу прямую параллель между «Бездной»/Тарусом в Beyond Cloudfall и зоной N109, что, по моему мнению, и задумывалось авторами. * Я также считаю, что из повествования ясно, что в этот момент Сайлус использует свои способности по контролю над разумом на MC. Она говорит о том, что видела его, когда он был в сознании, и всё это напрямую перекликается с тем, что случилось с Повелителем в рассказе Сайлуса «Затерянная земля» (моё мнение на этот счёт). Итак, зачем Сайлусу было так поступать? Учитывая, что MC видит тревожные сны только после того, как Сайлус укладывает её в постель и отходит от неё, я решила немного потянуть за эту ниточку и интерпретировать это как намёк на его истинные мотивы. Тем более что он больше никогда не использует на ней эти способности. * Я очень мучилась, пытаясь проникнуть в мысли Сайлуса и передать все эти накладывающиеся друг на друга, иногда противоречащие друг другу эмоции и то, как он их обрабатывает (или не обрабатывает). Цель состоит не в том, чтобы снять с него вину, а в том, чтобы подчеркнуть его «нечеловечность» и те уникальные конфликты, которые это создаёт для него и главного героя. (Излюбленный элемент романтических историй о монстрах, который, на мой взгляд, больше всего подходит для пары Сайлус и мс, или, по крайней мере, именно с этой точки зрения я на них смотрю.) * Упоминание о том, что маски Люка и Кирана позволяют им скрываться от силы Сайлуса, отсылает к моему канону из Cosmic Interlude. По канону, Филипп (который управляет «Странной мастерской») сделал их маски (как указано в истории «Озорство, мир под поверхностью»). Учитывая, что мы не получаем никакого другого объяснения тому, как они могут взаимодействовать с туманом Сайлуса, мне показалось естественным добавить эту деталь, которая (на мой взгляд) интереснее, чем списывать всё на врождённую способность Сайлуса. (Видит бог, у него их и так предостаточно, ха-ха.)