Long Awaited Revelry - Sylus POV

Фрагменты эхом разносятся по округе, а затем постепенно затихают.

Теперь, когда она снова покинула Зону N109, все изменилось.

Я подумываю о том, чтобы заглянуть в несколько горячих точек, которые нашли Люк и Киран. Обычно немного стратегического кровопролития поднимает мне настроение. Но сегодня все это кажется… скучным. Ничто не сравнится с тем азартом, с которым мы с ней сражались с этим Арбитреем. Поэтому я сворачиваю к «Странной мастерской», снова паркую мотоцикл у входа и захожу внутрь. На этот раз Филип не так сильно удивлен моему появлению, но я вижу, как он оглядывается на дверь у меня за спиной, отмечая, что ее там нет. — Значит, она поглотила Эфирное ядро? — тихо спрашивает он, всегда настороже, чтобы никто не подслушал. Я утвердительно киваю и беру со стола шестеренку, чтобы чем-то себя занять. Он вздыхает, и в его вздохе слышится и облегчение, и благоговение. — В следующий раз, когда приведешь ее, я сниму еще несколько показаний. — Что она сказала, когда ты с ней разговаривал? На его губах появляется кривая улыбка. — Она назвала тебя бессердечным. — И что ты ей ответил? Насчет меня? — я не отрываю глаз от шестерёнки. Филип нервно усмехается. — Э-э… ничего особенного. Просто… Зона N109 — жестокое место. — И? — И… сильные союзники очень важны. — Хм, — я катаю шестеренку по костяшкам пальцев, понимая, что Филип что-то недоговаривает, но это не допрос. — Она… узнала о Джозефине. Спросила меня, работал ли я с ней. Возможно, это… успокоило ее. Я сжимаю шестеренку в ладони. — Ее так называемая «семья»? — Да. И… я еще немного покопалась в информации о взрыве в районе Блумшор после того, как она подтвердила, что целью была Джозефина. Джозефина вырастила ее как родную. Ее и Донора-ноль-ноль-два. Или, ну, «Калеба». Они действительно… были для нее почти как семья. Это случилось всего полгода назад. — Если хочешь что-то сказать, просто скажи. Филип вздыхает. — Может быть, просто… не дави на нее. Это слишком тяжело для любого. Она справится. Я меняю тему. — Очевидно, что в интересах Эвер избавиться от Жозефины. Но мальчик… Что ты об этом думаешь? У меня уже есть свои теории, но мне любопытно узнать, совпадают ли они с мнением Филипа. Он качает головой. — Они бы никогда не выбросили такую инвестицию. Я просматривал отчёт коронера. Там сказано, что тела были опознаны по стоматологическим записям, но в документах есть… несоответствия. — Следи за своими информационными каналами. Я хочу знать, как только кто-нибудь хотя бы заикнется о программе «Unicorn». — Уже работаю над этим. И, насколько я понимаю, резонанс прошел успешно? Филип достаточно умен, чтобы не добавлять "раз уж ты не притащил ее сюда снова", но я слышу это в его тоне. — Да, — тихо отвечаю я, на мгновение вспомнив ту теплую, знакомую силу в своей руке. — Что ж, это облегчение. Что у вас за история? Может, я смогу понять… Я смотрю на него мрачным взглядом. Филип благоразумно замолкает. — Простите. Бесцельное любопытство учёного. От старых привычек трудно избавиться. Но если связь теперь работает, это хороший знак. Я криво усмехнулся. — Это было слишком неожиданно. После резонанса между нашими запястьями образовалась энергетическая связь, которая длилась около получаса. Глаза Филипа загораются. — Интересно… что еще? — Энергия была красно-золотой. — Хм, значит, это какое-то притяжение между вашими силами… — Я не мог его контролировать. Оно исчезло, когда ее энергия рассеялась. — Учитывая, как её Эвол вёл себя раньше, вероятно, на него также влияет магнитное поле её мозга… то есть её эмоции и подсознательные мысли. Возможно, это была проблема с полярностью… — Объясни. — Ну, любые два магнита будут либо притягиваться, либо отталкиваться друг от друга в зависимости от их ориентации. Если бы её магнитное поле отталкивало тебя, но затем полярность изменилась бы с одной стороны на другую, то сила притяжения стала бы сильнее. Обычно мы не наблюдаем такого у Эволверов, но… в её силе нет ничего обычного. — Хм. Значит ли это, что есть способ им управлять? — Ха… без предварительных целенаправленных экспериментов это были бы просто догадки. — Догадки. — Что ж, чем лучше она осознаёт свои эмоции, тем лучше она может их контролировать. Отсутствие контроля говорит о подавленных эмоциях… возможно, о подавленных воспоминаниях. Мы никогда не были до конца уверены в том, что потеря памяти после каждой «смерти» была вызвана полным стиранием воспоминаний или просто их недоступностью. — …Как снова сделать эти воспоминания доступными? Филип вглядывается в моё лицо, понимая, что мой вопрос вызван не только научным любопытством. — Есть две ключевые возможности. Первая — создание новых нейронных сетей при каждом воскрешении. Мы наблюдаем подобное явление при диссоциативном расстройстве идентичности, когда воспоминания частей личности изолированы друг от друга. В этом случае воспоминания будут существовать в её нервной системе, но не будут доступны текущей сознательной нейронной сети. Доступ к этим воспоминаниям даёт переключение сетей, и его нельзя вызвать принудительно, хотя есть и триггеры. Второй вариант… более теоретический. Вероятно, он вас не заинтересует. — Это решу я. Филип вздыхает. — Хорошо. Я имею в виду, что до появления Туннеля в Глубоком космосе это было бы смешно с научной точки зрения. Но с развитием понимания энергии сознания… возможно, что воспоминания существуют независимо в ткани Вселенной. Если воспоминания не связаны с её неврологией, она всё равно может получить к ним доступ, по сути, протянувшись сквозь время и восстановив их из точки пространства-времени, где они существуют, используя непрерывность своей души в качестве связующего звена. Но, как я уже сказал, это… чисто теоретически. — Хм. Возможно, Филип ближе к истине, чем ему кажется. Я встаю и бросаю инструменты на стол. — Обычно вы не терпите моих бессвязных речей… есть еще что-то, о чем вы хотите поговорить? — Нет, — сухо отвечаю я, и Филип, почтительно кивнув, возвращается к работе.

***

Я возвращаюсь на базу и захожу на кухню, чтобы налить себе чашку кофе из кофейника. Несмотря на перерыв, Ицзюнь не забыл о моих привычках. Лифт поднимает меня на верхний этаж, и я отдаю голосовую команду, которая раздвигает все моторизованные шторы. За стеклом от пола до потолка передо мной простирается моя территория. Из тлеющих руин поднимаются столбы дыма — величественные маяки, которые напоминают всем жителям Зоны N109, кто здесь главный. Люк и Киран нашли нескольких людей Шермана, которые оказались не совсем бесполезными. Сейчас они проходят несколько… проверок на верность. Близнецы стали весьма искусны в таких делах. Все идет по плану. Мои пальцы беспокойно постукивают по кофейной кружке. Сейчас меня интересует только одно дело, и она находится по адресу: Гарден-Саут-стрит, 391. После ухода Мефисто и близнецов база опустела. Тихо. Слишком тихо. Я бы даже рискнул и отправился на поиски Ицзюня, если бы уже не отдал ему приказ залечь на дно за пределами зоны, пока всё не уляжется. Ноги сами несут меня к лестнице, и я спускаюсь все ниже и ниже, блуждая мыслями, пока не оказываюсь рядом с роялем. В моей памяти эхом отзывается далёкая мелодия, пока я смотрю на эти чёрно-белые клавиши. Я ставлю кружку на стол с резким хлопком, от которого разлетаются осколки нот, затем кладу пальцы на клавиши и наполняю комнату другой мелодией. Напряжённая и сложная, эта композиция — новый проект, который я пока не могу сыграть как следует. Я повторяю её несколько раз, постепенно улучшая исполнение, пока мелодия не перестаёт привлекать моё внимание. Затем я перехожу к другой, более знакомой, но всё равно сложной композиции. Вскоре я растворяюсь в музыке, одна мелодия сменяется другой, время медленно тает, как воск свечи. А потом воздух наполняет её реквием. Мои пальцы замедляются, но не останавливаются, каждый аккорд повисает в воздухе и постепенно затихает, лишённый органного звучания, которое могло бы его поддержать. Это лишь фрагменты того, чем они должны быть. Острые, как бритва, осколки — воспоминания, потускневшие со временем, но вновь обретшие остроту. Они проливаются, как кровь, на каменный пол святилища. И снова мелодия просто… обрывается. Предпоследние ноты, за которыми так и не следует подобающий финал. Они никогда не завершатся. Вибрация струн фортепиано постепенно стихает. Я отпускаю педаль, и раздаётся тихое шипение войлока о металл, когда демпферы возвращаются на место. Я упираюсь локтями в деревянную столешницу за клавишами, а лбом — в ладони. Глаза закрываются, и теплые прозрачные капли падают на слоновую кость. Дрожащий вздох не приносит облегчения. Я думал, что ничто не может причинить мне больше боли, чем десятилетия поисков. Я ошибался. ______________________ Комментарии/примечания автора к лору: * Энергия сознания, которую Филип называет теоретической, — это метаканоническое объяснение того, как работают воспоминания МС (особенно то, как мы получаем их одно за другим в произвольном порядке через систему желаний), как описано в нескольких статьях на телефоне гг. Заметка о диссоциативном расстройстве идентичности — это реальный феномен. Учитывая постоянные проблемы с памятью у главной героини и то, как в повествовании раскрываются ее отношения с каждой из личностей, она имеет много общего с людьми, страдающими диссоциативным расстройством идентичности.