***
Незнакомец, встретившийся им по пути в Улин, сразу показался каким-то странным,
не от мира сего.
Слишком
любезный для встречи с людьми, о которых не ведает абсолютно ничего. Слишком
спокойный для того, кто находится один в глубине отрешенной зелени бамбука, где поджидает опасность почти в той же степени, в какой ждет неизведанные дали красот живого мира.
Слишком…
Чужой для места, в которое прибыл явно не для туристического путешествия.
Не тот, кого он знает другим.
В основном доверявший своему чутью ввиду отсутствия памяти, как единственному оплоту доверия во времена, когда рядом не было Перлики, Эндминистратор, побыв какое-то время рядом молчаливой тенью, мог дать один однозначный ответ по поводу мужчины с пронзительным взглядом обманчиво мягких глаз.
О, а Ардашир
смотрел и
смотрел часто — веря, что они, две девушки, ничего не видят; точно
зная, что все видел и замечал
он, носитель темной маски и неразгаданных тайн.
Блики в его омутах, отдающих холодом учтивого равнодушия, каждый раз сужались при взгляде через плечо на идущего чуть позади, а когда Эндмин вопросительно склонял голову, обладатель безупречно слепленной улыбки уже был снова увлечен с беседой с девушками.
Кажется, Ардашир был
слегка недоволен чужим молчанием, но это недовольство было скорее привычкой. Ожиданием.
И чем-то волнительно
своим.
Чэнь Цяньюй однозначно верила в то, что за вежливостью незнакомца мог скрываться вполне хороший человек и в их компании говорила больше всех, отвечая на те или иные вопросы по поводу Улина, своего дома.
Перлика хмурилась и изредка бросала взгляд на рукоять меча на своем боку, но больше не предпринимала никаких попыток выяснить об истинных намерениях мужчины.
А Эндмин продолжал молчать и смотреть в чужую с виду хрупкую спину сам точно не имея понятия с какой целью — благо, никто не мог точно знать, куда именно смотрели его глаза. На
что он смотрел — на собранные в низкий хвост белоснежные пряди волос, статную осанку, обернувшийся вокруг ноги хвост.
Как долго Эндмин это делал?
Слушал, глядел, внимал?
Как долго потерявший часть себя человек, на котором висит тяжелая роль основателя Эндфилда, будет пытаться найти в другом причину вызванной дрожи стен подсознания?
Стен, где его преследует только призрак Перлики и снежные ветра.
Или, может быть, он ошибался, и кто-то знал его лучше, чем сейчас он знал самого себя.
Память поистине интересная и неизведанная вещь — однажды ты случайно можешь встретить абсолютного незнакомца и вдруг просто не сумеешь оторвать от него взгляд.
— Нимфы рощи… Поистине интересные существа, не правда ли?
А если этот незнакомец внезапно преображается, становится
собой с только тобой, как только за спинами замолкает последний стук бамбука, никакое чутье здесь уже не поможет.
Потому что рядом с ним есть только правда, Эндминистратор, и решение узнать ее только за тобой.
— Эндмин.
С голоса Ардашира спадает вся былая картонная вежливость — он будто набирает силу, возвращает искреннюю жизнь и превращает их вместе в самую чистую эмоцию наконец закончившегося ожидания.
Тени бамбука, нависшего над головой, пляшут на чужом лице игривыми проказниками, превращая улыбку мужчины в нечто до боли знакомое. Рука, уже потянувшаяся к мечу, застывает на месте, когда нога с треклятым обернувшимся вокруг хвостом делает шаг вперед.
Ардашир останавливается прямо напротив него и, слегка склонившись, заканчивает с выдохом:
— Никогда не узнаешь, когда судьба снова приведет тебя ко мне в мои руки.
— О чем ты говоришь?
Эндмин сам удивляется собственному голосу — спокойному в ситуации, когда атмосфера вокруг не дружеская и когда тот, кто притворялся невинным путником, показывает свое истинное лицо.
Истинный интерес.
Это скрытая боль давнего расставания на дне серых глаз?
Как странно. Где-то вдали все еще доносится эхо от ищущих к ним дорогу Перлики и Чэнь Цяньюй, а он почему-то не спешит направиться на их поиски. Что-то тянет его в землю. Что-то заставляет его остаться.
Кто-то смотрит на него в ответ.
Ардашир явно не удивляется напряженной позе и вкрадчиво произносит:
— Скажи мне, Эндмин, — вместо ответа мужчина вдруг поднимает руку и, не встретив на пути никакого сопротивления, мягко касается подушечкой пальца чужой щеки чуть ниже маски, — Ответь мне, когда мы здесь, наедине только друг с другом. Ты все еще одобряешь свои устремления?
При первом же прикосновении обнаженной кожи тело Эндминистратора насквозь пронзает чем-то сильным, как ненароком пойманный электрический разряд Перлики, искры от сломанного механизма робота или обожженный удар аггела. Он не знает, почему собственная ладонь не смеет подняться и наконец лечь на рукоять меча, как и не понимает предательство тела, с безумной легкостью узнавания потянувшего вслед за ним —
за Ардаширом.
Потрясение пронзает его с головы до ног.
— Какие искусства ты посмел использовать на мне? — резко подняв почти опустившуюся под чужое прикосновение голову, он все же отталкивает от себя руку и делает шаг назад, почти сталкиваясь спиной с бамбуком. Пальцы наконец выхватывают меч и направляют его перед собой острием вперед.
Но мужчина лишь улыбается, совсем не удивленный столь противоречивой реакцией.
— Искусства? Как странно, ты редко так спешишь с выводами без должных доказательств, — качает тот головой, — Зачем же здесь меч, Эндмин? Я всего лишь хочу спокойно поговорить с тобой, пока у нас есть время. Твои спутницы уже совсем скоро будут здесь.
Он знает. Ардашир явно знает его!
И он смеет что-то требовать от него?
— Нам не о чем с тобой разговаривать, — твердо стоит на своем Эндминистратор, не отрывая взгляда от чужого лица.
— Весьма жаль.
Он следит только за руками как за возможной попыткой нападения, из-за чего упускает одну немаловажную деталь.
Совсем небольшую.
Что-то темное и длинное, быстрой тенью промелькнув перед глазами, неожиданно с легкостью выбивает из руки оружие, которое со звоном отлетает куда-то в сторону, а затем в этот же миг запястье руки, державшей рукоять, оплетает нечто гладкое и теплое.
Чуть потеряв равновесие из-за насильно поднявшейся вверх руки, Эндмин прикладывается спиной к стволам и не успевает даже оттолкнуться назад, как вдруг уже другая тень, более объемная и горячая, накрывает его тело, прижимая обратно.
Один толчок вперед. Одни знакомые кончики пальцев на подбородке, поднявшие голову вверх.
Приподнявшаяся маска и выдох прямо в губы:
—
Тогда давай поговорим по-другому.
Когда Ардашир резко впивается в него поцелуем, вклиниваясь коленом между бедрами, Эндмин, пытаясь удержать вновь потревоженное равновесие, из-за отсутствия выбора впивается в широкие плечи и судорожно выдыхает носом — сделать полноценный вдох ртом ему попросту не позволяют, жадно сминая губы и с каждой секундой все сильнее углубляя поцелуй.
Это была не невинная ласка влюбленных сердец. Это было не внимание учтивого любовника.
Эндмина пожирало сорванное с цепи долгое ожидание и пламенем прошедшая через годы жгучая страсть.
И снизу, сквозь прорезь маски, на него смотрело его прошлое.
Темный хвост, державший в плену запястье, вдруг пришел в движение снова — пленительной змеей обводя каждый изгиб поверх одежды, он довольно обвился вокруг талии, прижимая к телу напротив еще ближе, и неожиданно, через слившиеся воедино мокрые выдохи и вдохи, Эндмин расслышал призрак хохота нимф с шелестом бамбука.
Знакомые голоса.
Нет…
Перлика…
Под темной маской широко распахнулись глаза.
Замычав, Эндминистратор с силой налег на плечи, пытаясь оттолкнуть, но Ардашир, точно желая подольше продлить момент, не в силах заставить утихнуть голодную страсть, поднял колено и налег им прямиком на чужой пах — точно зная как сделать
правильно.
Приподнявшись вверх толчком, Эндмин выдохнул шокированный стон прямо в губы, захватившие его единственный чистый звук с особым удовольствием, и вздрогнул, когда кончик хвоста пробрался в воротник, щекоча чувствительный кадык.
Точно зная как будет хорошо.
Оторвавшись от опухающих от легких укусов губ и потянув за собой нить слюны, сорванную своим языком, Ардашир мягко стер с щеки ее остатки и, поправив поднявшую чуть вверх маску одним движением, напоследок провел кончиком большого пальца по нижней губе — распухшей и повлажневшей.
Маска, скрывшая за собой свет прошлого, погрузила обратно во тьму.
— Пообещай мне одно, Эндмин.
Склонившись, Ардашир прошептал:
— Не забывай о том, что я говорил, — одними губами: —
как посмел забыть меня.
И голос его, дрогнувший потревоженной струной, исчез вместе с обжегшим холодом исчезнувшего тела.
— Эндмин! Наконец-то мы вас нашли! Ой, а где…
— Где Ардашир? — взгляд Перлики внимательно прошелся по небольшой поляне, пока не остановился на мужчине. Сердце девушки странно дрогнуло при виде неясных деталей: чуть потрепанная одежда, покрасневшая кожа щек, частое дыхание.
Сглотнув, Эндмин устремил взгляд в сторону узкой дороги, где шелестела трава и резвились нимфы.
Как удивительно.
Он все еще не мог оторвать взгляд.
«Не забывай наш разговор, Эндмин.
При нашей новой встрече я начну его снова».
