"Слабый" пол

      — Ты — всего лишь зарвавшаяся течная шлюха, и либо ты сидишь молча в нашей спальне и позволяешь себя драть, либо я возьму... — распаленный отказом омеги и собственным гоном Тайм договорить не успел. Позади раздался хорошо узнаваемый, отчетливый звук снимаемого с предохранителя пистолета, а по воздуху, пока в качестве предупреждения, разлился густой, подавляющий аромат дорогого табака.       — Отошел от него. Медленно, и руки держи на виду, — прошипели в спину Тайму низким, но удивительно молодым голосом.       Тайм, как и было велено, медленно убрал руки от Тэ и отошел на три шага назад. Не привыкший к отказам и запретам, он попытался напасть, уповая на отличную реакцию, преимущество в весе и возрасте и физическую силу, возросшую в гон.       Трюк не удался. Уже через секунду альфа обиженно взвыл, упал на пол и зажал ладонью длинную глубокую царапину на икре от пули, прошедшей по касательной.       — Тронешь его еще раз против воли — и из подвалов Вегаса никогда не выйдешь. Пошел нахуй отсюда, — приказал смутно знакомый Тэ юный альфа, вряд ли старше восемнадцати, и так придавил феромонами, что Тайма в гоне, на пике силы и возможностей, беспомощно расплющило по полу.       По всем законам их странного, несправедливого и жестокого мира Тэ, пребывающему в медикаментозной течке, от подобного давления должно было стать в разы хуже, чем боящемуся лишний раз вдохнуть альфе на полу, но он не чувствовал ни тяжести, ни боли, только приятное тепло в животе. Незнакомец обошел Тайма по дуге, не снижая плотного потока феромонов, и закрыл омегу спиной. Несмотря на легкомысленный принт из бело-оранжевых полосок на рубашке, замаячившей прямо перед глазами, смешно омеге не было. Только больно и пусто, потому что тот, кому Тэ верил больше всего на свете лично накормил его лекарствами, от которых он теперь и страдал.       — Ты в порядке, пряник?       — А?.. Ты мне?       — Ну, не ему же, — хмыкнул табачный альфа и с силой толкнул Тайма ногой в плечо, мешая подняться и броситься в драку.       — Да, я в порядке. Отпусти его, пожалуйста. Не нужно насилия, — взмолился Тэ и положил дрожащую и влажную от пота ладонь поверх чужих лопаток, выступающих под тканью.       — Не буду, раз ты просишь. Красивый кхун, не сочти за грубость, мне нужно знать для твоей безопасности. У тебя же сейчас течка, да?       — Самое начало, да.       — Хорошо. Подойди к двери, я тебя сейчас догоню.       Тэ послушался — в хрипловатом голосе парня звучали лишь уважение, дружелюбие и забота. Живот омеги ныл все сильнее, смазка пропитывала тонкие шелковые штаны сзади, отчего он еле шел, согнувшись в три погибели. Молодой альфа догнал его очень быстро, поставил на ходу пистолет на предохранитель, спрятал в кобуру на поясе и первым вошел в лифт, где забился в самый дальний угол, чтобы ни в коем разе не прикасаться к течному омеге физически.       — Я отведу тебя в специальную комнату, там есть все, что нужно. Тебе нельзя сейчас выходить на улицу, слишком ярко и вкусно пахнешь. То есть, прости, я не должен был так говорить, это грубо, но ты правда космически пахнешь. У кузена здесь оборудованные помещения, и врачи, если что, будут рядом. Там безопасно и удобно.       — У кузена?.. — зацепился Тэ за настораживающее слово в речи улыбчивого круглолицего парня.       — У Кинна. А, точно, совсем забыл представиться. Я — Макао Тирапаньякул, младший брат Вегаса. Мне восемнадцать лет, альфа. Учусь в университете на программной инженерии, пахну табаком.       — Тэ. Таэчин Лертравинот. Омега, имбирь, неполных двадцать пять, друг Кинна и владелец сети гостиниц.       Макао в ответ широко улыбнулся, показав милейшие ямочки на щеках, и набрал кого-то, дав Тэ знак подождать.       — Да, кузен, привет. Короче, тут у твоего гостя неожиданно течка началась, он займет спальню на этаже А? Угу, хорошо. Да, я всем его обеспечу. Кхун Тэ.       С той стороны динамика грохнуло, следом послышался грозный, неразборчивый голос Кинна, на который Макао, чуть отодвинув телефон от уха, спокойно ответил, не повышая голоса и не меняя интонации:       — Нет, пи’Кинн, его мудак временно недоступен. Простреленную ногу лечит. Да, я, и что? Тот урод руки распускал и за языком не следил! Нет, я отказываюсь повторять все то дерьмо, что из его рта сыпалось!       — Дай-ка мне трубку, — попросил Тэ, кончиками пальцев тронув каменное на ощупь плечо юного альфы. Тот подчинился моментально, и Тэ, глубоко вдохнув прохладный и сухой воздух лифта, чтобы привести себя в чувство хотя бы так, заговорил с другом напрямую: — Привет, Кинн, рад слышать. Все бумаги, что ты просил, я оставил в приемной, ничего секретного там нет, попроси слуг забрать. Со мной все хорошо, не волнуйся. Омега для гона Тайма сейчас в отпуске с семьей, а второй уехал в командировку. Короче, Тайм в гоне и не нашел ничего лучше, чем скормить мне «Кортивозолол».       — Чего, бля?! — хором возмутились альфы, чуть не оглушив Тэ с двух сторон.       — Как-то так, — пожал плечами омега с извиняющимся видом, пусть старый друг и не мог его видеть, только слышать. — Мне хуево, течка уже наступила, я пахну как католическое Рождество, даже таксист-бета, наверное, меня сейчас не повезет. Я могу остаться в твоих комнатах для гона и течки?       — Хочешь, чтобы Макао побыл с тобой? — на пределе серьезности спросил Кинн, с усилием проглотив ругательства в адрес Тайма.       — Еще не обсуждали. А можно?..       — Я не против, с Вегасом и Питом поговорю сам. На тумбочке в спальне стоят селектор и тревожная кнопка, большая такая, красная, не пропустишь. Если будет хоть малейшая угроза или нарушение границ с его стороны — сразу жми, охрана будет у вас в течение пятнадцати секунд.       — Спасибо, Кинн.       Искренняя забота друга согрела озябшее от одиночества и неприкаянности сердце Тэ получше, чем чашка глинтвейна в морозную швейцарскую ночь. Кинн вежливо уточнил, не нужно ли ему чего особого, но Тэ отказался — хотелось всего лишь упасть на горизонтальную поверхность и пролежать в постели вечность, хотя ноющая боль, вызванная лекарством, уже скрутила живот, постепенно подбираясь к паху.       Макао, все еще не касаясь Тэ и пальцем, завел его в светлую большую комнату. Нежные персиковые стены, создающие эффект расширенного пространства, парочка темных торшеров для антуража, двуспальная кровать изголовьем к стене слева от двери, две небольшие тумбочки по обеим сторонам от нее, шкаф-купе из темного дерева с зеркальной отъезжающей дверцей, пара мягких стульев, журнальный столик со стеклянной крышкой, кондиционер, усиленная вентиляция, которую альфа сразу же включил, и даже телевизор напротив кровати — все условия для хорошей течки или гона.       — Пи’Тэ, мне остаться или уйти? — юный альфа остановился по центру помещения и оглянулся на омегу, стараясь не демонстрировать встревоженность, но та все равно прокралась в природный аромат табака, придавая ему горьковатые, резкие ноты.       — Я не хочу проникновений, — признался Тэ тихо, глядя на Макао искоса. Ему не хотелось оставаться наедине с болью, но и секса он тоже не желал, особенно с новым партнером и в вынужденную течку. — Мне больно, внутри жутко зудит, хочется разрядки, но я не хочу чувствовать в себе что-то.       — Хорошо. Без проникновений, — парень поднял раскрытые ладони на уровень груди и снова улыбнулся с хитринкой, ничуть не стесняясь заигрывать со взрослым и опытным омегой. — Мне всегда говорили, что у меня хорошо минет выходит. И руками я тоже могу. И про межбедренный знаю. А еще вылизывать омегу для меня не зашквар. В общем, все, что захочешь, ладно?       — Никаких вылизываний! — категорически заявил Тэ, содрогнувшись от воспоминаний о прошлом неудачном опыте. Даже руками себя за плечи обнял в попытке отгородиться от прошлого. Улыбка тут же пропала с пухлых розовых губ Макао, взамен на лицо альфы наползли обеспокоенность и тревога.       — Как скажешь, пряник. Все будет так, как ты скажешь. Только руки и мой рот на твоем члене, обещаю. Хочешь так или мне уйти?       — У тебя давно был гон? — Тэ постарался незаметно принюхаться к чужому аромату и оценить интенсивность выделения феромонов — так можно было распознать приблизительный день цикла. Все же он не настолько сошел с ума, чтобы ложиться в постель с незнакомым альфой накануне гона.       — Три недели назад. Ну, без двух дней три. Не переживай, я полностью адекватен и держу себя в ежовых рукавицах. Хотя ты пахнешь так сладко, что у меня стояк уже минут пять штаны натирает, а мы еще толком ничего и не сделали.       — У тебя много омег было?       — Количественно да, качественно нет. Мы, Тирапаньякулы, ранние пташки, в четырнадцать обычно уже готовы к размножению. Во время гона приходилось звать к себе кого-то, иначе я на стены был готов лезть. Плюс меня одногруппники пару раз приглашали помочь им в течку. Так что не переживай, опыт у меня есть.       — Эскорт? — прищурился Тэ, не осуждая, но и не одобряя. У него-то с шестнадцати под рукой был Тайм, готовый на подвиги в постели в любое время дня и ночи, поэтому он мог только догадываться, как больно и трудно переносить гоны и течки одному в столь юном возрасте.       — Типа того. Человек семь, я в гоне даже лиц и запахов не запоминал. Но и не обижал никого, ты не подумай! Просто секс ради секса, без чувств. И я всегда использовал хорошие презики, ничем не болею, — парень снова выставил вперед раскрытые ладони с мозолями от турника, будто защищаясь от омеги. Его смуглое лицо выражало ярую готовность услужить и помочь, запах оставался умеренным и не подавляющим, и Тэ расслабил плечи, осторожно опускаясь на край кровати.       — Ладно. Мы можем попробовать. Но если мне станет плохо или ты потянешь руки не туда, я сразу позову людей Кинна!       — И кузен спустит с меня шкуру, знаю, знаю. Не бойся, пи’Тэ, я не сделаю тебе больно. Давай, кстати, заранее обсудим, что мне можно, а что нет. Стой, даже не так. Запиши видео и отправь Кинну. И, если я сделаю что-то не так, ты сможешь официально протянуть меня к ответственности. Кузен со мной церемониться не станет, так и знай. Как минимум руки сломает, и это если очень повезет, а Вегас сверху добавит, чтоб неповадно было.       Тэ еще никогда с таким прагматичным подходом от альфы не сталкивался, поэтому послушно вытащил из клатча телефон и включил запись видео.       — Привет, это Тэ, Таэчин Лертравинот. У меня медикаментозная течка, вызвана «Кортивозололом». Нонг’Макао предложил свою помощь и попросил на всякий случай видео записать, что ему можно делать, а что нет. Глуповато звучит, но меня это успокаивает, так что, начнем. — Тэ замялся, пытаясь подобрать правильные слова и не согнуться при этом от нарастающей спазматической боли в животе. — Эм, ладно... Ему можно трогать меня руками. Можно делать минет. Вставлять пальцы, но не больше трех. Целоваться сколько угодно, с языком или без. Можно помогать мне в душе или просто мыться вместе. Мастурбировать и мне, и на меня. Получать петтинг или минет в ответ. Можно фроттаж. Можно использовать отложенный оргазм. Нельзя ставить засосы или укусы, использовать член для проникновения или делать римминг. Нельзя кусать меня за соски, член, яйца, шею или пальцы. Нельзя трогать стопы. Нельзя удерживать против воли, сковывать руки и ноги и нельзя душить. Вроде все.       — Со своей стороны скажу, что мне неприятно, если щипают или кусают за ягодицы, бедра, лопатки или бицепсы, и я очень не люблю щекотку по ребрам. Но если пи’Тэ покажется, что он жить не может без следа своих зубов на моей жопе, то не вопрос, — влез в кадр Макао и обаятельно улыбнулся невидимому наблюдателю. — Обещаю соблюдать все вышеперечисленные условия и хорошо заботиться о пи’Тэ.       Тэ остановил запись и отправил Кинну в мессенджер, пока пальцы не успели повиснуть в воздухе, а мозг — заработать на полную катушку и передумать. Макао меж тем отошел в угол и снова кому-то позвонил.       — Да, бро, привет. Тут такое дело... Я нашел очень красивого и милого омегу, у него проблемная течка. Его мудак-бывший напоил «Кортивозололом», прикинь уровень долбоебизма? Я останусь с омегой у кузена и помогу. Нет, я не ебнулся. Да, уверен. Нет, мы не будем трахаться с проникающим, да, у меня есть резинки... О, привет, пи’Пит! Да, тут омеге плохо. Побуду с ним, позабочусь, обещаю руки больше отведенного не распускать. Ага, видео уже записали, кузен в курсе, презики и смазка на месте. Хорошо. Окей, сделаю. Да, погодь, — Макао, не прерывая звонка, зажал телефон между плечом и ухом, зашел в ванную при спальне и принялся греметь ящиками и шкафчиками. — Да, пи’Пит, полный набор. Полотенца, бритвы, гели, мочалки, даже блокаторы есть. Нет, если не попросит сам, я не буду. Он очень красивый и нежный, но я себя хорошо контролирую. Окей, привет жопке, до встречи через три дня.       Макао отключился, спрятал телефон в широкий карман штанов, вернулся в комнату и нажал на селектор с подписанными кнопками.       — Кухня, чего угодно? — ответили с той стороны протяжным и низковатым женским голосом.       — Добрый день, это Макао, побочная семья. Мне нужен большой графин питьевой воды со льдом. Свежий куриный суп с лапшой и овощами. Можно яйца еще добавить, зелень там, сами знаете. Какие-нибудь не скоропортящиеся сладости, много. Злаковые батончики для течки и гона. Фрукты, тоже много. Можно нечищеные, я сам все сделаю. Пи’Тэ, хочешь чего-то особого?       — Нет, спасибо.       — Тогда это все. Принести через сорок минут, максимум, час в комнату А-2. Разносчик обязательно бета. Постучать три раза и оставить тележку под дверью.       — Будет сделано, кхун Макао.       Макао отключился и указал Тэ на кровать.       — Ты располагайся, как захочешь, и можно мне тоже это видео получить? Я его пи’Питу перекину, так надежнее, да и тебе спокойнее будет. Пи’Пит — это омега моего брата, если что. Он раньше у кузена Кхуна в охране работал. Вроде грозный с виду, но на деле булка с корицей, очень добрый и заботливый, особенно с омегами в беде. Хочешь в душ, кстати? Можешь пока помыться, там есть полотенца и гостевые халаты, я тебе все приготовлю.       Макао, не дожидаясь ответа, развел бурную деятельность с полотенцами и прочими купальными приблудами, придирчиво выбирая самые мягкие и красивые. Тэ впервые в жизни почувствовал себя во время течки в такой безопасности, даже живот от крепкого феромона альфы и его неустанной заботы стал болеть чуть меньше.       От ванны Тэ отказался, боясь заснуть прямо в ней, но после долгого теплого душа ему ощутимо полегчало. Боль и зуд в анусе отошли на задний план, вызывая лишь приглушенное раздражение. Тэ тщательно вымылся, на всякий случай прошелся бритвой по стратегически важным местам, вроде лобка и подмышек, и вернулся в спальню, накинув мягкий белый гостевой халат на голое тело. Макао сидел на кровати в позе лотоса и со скоростью света бегал пальцами по сенсорной клавиатуре телефона. Заметив настороженного омегу, он отложил телефон на тумбочку и поднялся во весь рост.       — Пи’Тэ, тут принесли обезбол и презервативы со смазкой, чисто на всякий случай. Я тоже в душ быстренько, а то воняю, как свинья, полдня по городу катался. Я напомнил на кухне, чтобы оставили тележку у двери и постучали. Сам не открывай, хорошо? Я выйду и сам все заберу, ты сейчас пахнешь очень ярко, можешь спровоцировать.       — Бета же придет.       — Я не хочу рисковать даже в малости, — Макао подошел совсем близко и неожиданно поцеловал Тэ в щеку, оставив маленький влажный след. — Ты очень красивый. У меня инстинкты джигу отплясывают и орут, что нужно тебя защищать, заботиться и гладить. Я постараюсь очень быстро помыться, ты пока ложись. Настрой кондей, как тебе удобно, попробуй подремать.       Тэ, растекаясь в лужу от заботы и предупредительности молодого альфы, послушно устроился на кровати под тонким одеялом. Мысли текли лениво и медленно, он и сам не заметил, как задремал, окруженный запахами свежести и нотками пряного табака.       Из дремы его вырвал громкий, настойчивый стук. Разнеженный Тэ, позабыв обо всех предостережениях, поднялся с кровати и, позевывая в кулак, открыл дверь. За ней обнаружился неадекватный Тайм с налитыми кровью глазами. Тяжелый, плотный запах влажного тропического леса моментально прибил Тэ к земле. Организм среагировал на знакомое поведение и необходимый феромон, вынуждая подчиниться, прогнуться, подставиться. Тэ из последних сил уперся в плечи альфы, выворачиваясь из грубого, собственнического захвата, но Тайма было уже не остановить. Его разум, отравленный гоном, провалился в полнейшее первобытное безумие.       Не слушая просьб и криков омеги, он впился в его шею клыками поверх давно зажившей метки, инстинктивно пытаясь стереть запах соперника. Тэ закричал от сильной боли, пронзившей плечо, и вяло затрепыхался, пытаясь сбежать.       Давление пропало так же резко, как появилось. Не удержавшись на ослабевших ногах, омега упал на пол, сворачиваясь клубком, а Тайма отбросило назад, в коридор. Молодой обнаженный альфа, все еще мокрый и в остатках пены, загородил Тэ собой и на удивление мягко и разборчиво попросил:       — Нажми красную кнопку в изголовье, пи’Тэ, сможешь?       Омега пробормотал нечто утвердительное и на четвереньках пополз в сторону тумбочки, слыша за спиной звук возни и ожесточенной драки двух сильных молодых альф. Тайм во время гона становился неуправляемым, по-настоящему мощным и буйным. Однако Макао, более юный, легкий и низкорослый, каким-то образом продолжал его успешно сдерживать, не подпуская к течному омеге ни физически, ни на уровне феромонов, с которыми даже работающая на всю мощь специальная вытяжка перестала справляться.       Стоя на коленях возле кровати, Тэ со всей дури вдавил в изголовье круглую большую кнопку. На этаже взвыла сирена. Меньше чем через четверть минуты в комнату влетели три альфы-охранника в черных костюмах и растащили Тайма и Макао по углам.       Возле Тэ будто из воздуха материализовались встревоженные Порче и Ким. Че помог старшему омеге встать и завернул на нем халат поплотнее, прикрывая спиной и плечом от остальных мужчин. Чудом, не иначе, Тайм сумел совершить последний рывок, вырвался из рук двух дюжих охранников, оттолкнул Че и вновь набросился на Тэ, чей запах из-за страха и тревоги стал ярче обычного. За секунду до того, как руки Тайма сомкнулись бы на кровоточащей омежьей шее, Порче текучим движением встал перед Тэ и нанес взбесившемуся альфе несколько мощных ударов по болевым точкам. Тайм рухнул перед омегами бессознательной кучей костей и плоти. Макао, опоздав ровно на секунду, бессмысленно махнул кулаком в воздухе, восстановил равновесие, обогнул Че по дуге и подхватил Тэ на руки.       — Все хорошо, пряник, не бойся. Я рядом. Он больше тебя не тронет, все будет хорошо.       Забив на собственную наготу, юный альфа унес потерянного в своих мыслях Тэ в другую комнату, близняшку первой, только дальше по коридору. Аккуратно, как фарфорового уложил его на чистую кровать, прикатил поднос с едой, заставил омегу выпить целый стакан прохладной воды. Бережно обработал глубокий укус на шее, заклеил пластырем, подул сверху, залихватски улыбнулся и оказался лежащим на спине поперек кровати, пока Тэ, сосредоточенно пыхтя, раскатывал по его члену недешевый ультратонкий и прочный презерватив, найденный в тумбочке в запечатанной пачке на пятьдесят штук.       Альфа и дернуться на успел, как Тэ приподнял его член и насадился, легко скользя по естественной смазке. Его ствол был чуть уже, чем у Тайма, но на полтора сантиметра длиннее, с более крупной и широкой головкой. Тэ почувствовал желанное растяжение и легкое жжение, поерзал, прижимая член к простате ради лучшей стимуляции, и, не слезая, потянулся за бинтами и антисептиком — во время драки Тайм успел разбить Макао губу и немного стесать скулу.       Под ягодицы омегу подхватили широкие ладони — твердые, шершавые, приятно теплые. Тэ ожидал, что его сразу начнут двигать туда-сюда, как куклу, но Макао просто смотрел снизу вверх, с восхищением и интересом, и совсем ничего не делал, даже ладони толком не сжимал.       — Чего ты хочешь, пряник? Как мне сделать тебе хорошо?       — Просто побудь во мне. У тебя отличный крепкий член, — потеряв по дороге в комнату стыд и совесть, улыбнулся Тэ, осторожно убирая кровь с симпатичного лица.       Макао не дергался и не шипел от боли, только изредка морщился и один раз поправил на себе Тэ, заодно скользнув по простате. Не распускал руки, не оставлял синяков, не рычал, похотливо и зло, как иногда поступали знакомые Тэ альфы, оказавшись в постели с течным омегой. Он просто расслабленно лежал на спине, смотрел то на Тэ, то в потолок, и грел свой член внутри тела омеги, поддерживая того под ягодицами и изредка невесомо поглаживая их. Закончив с обработкой, Тэ отложил перекись и вату на тумбочку, наклеил пластырь на смуглую щеку, поймал смеющийся взгляд альфы, его улыбку без зубов, тоже теплую, солнечную, и смело накрыл ладони на ягодицах своими, побуждая сжать и начать двигаться.       — Возьми полностью. Трахни, как захочешь.       — Ты такой красивый, пи’Тэ, хочу тебя видеть. Поскачешь на мне или миссионерскую попробуем? Если что, сразу бей или кричи, не бойся.       — Не буду я тебя бить. Давай миссионерскую, если тебе не тяжело.       Макао аккуратно перевернул Тэ на спину, не вытаскивая член, накрыл собой и наклонился, опускаясь на колени и локти, чтобы не давить всем весом тренированного тела.       — Пряник мой сладкий, даже если бы я себе половину костей сломал, хватило бы одной фразы, что ты хочешь на мне поскакать, и я бы тебя пустил. Расслабься, сейчас найдем твой темп и тебе станет получше.       — Наш.       — Что?..       — Наш темп. Тебе тоже должно быть хорошо, — выдал Тэ упрямо, стараясь не покраснеть от комплиментов и заботы партнера. О том, что ему на удивление хорошо и спокойно лежать вот так под человеком, с которым он знаком час от силы, он старался не задумываться, чтобы не сбить настрой.       — Эй, я уже в тебе, буквально. Что может быть круче?       — Тебе должно быть хорошо тоже, — повторил Тэ, завороженный совершенно адекватным взглядом напротив, без проблесков гонного дурмана или обычной низменной похоти.       — Хорошо, пряник, будет, — Макао чмокнул капризно надутые губы омеги и толкнулся, отчего тот негромко вскрикнул и зажмурился. Несмотря на обилие смазки и быструю растяжку в ванной, жжение и легкий дискомфорт присутствовали. Размер у альфы был не самым маленьким, а течка все еще не набрала силу и мало сглаживала ощущения. Уловив дискомфорт омеги, Макао наклонился и снова поцеловал его в уголок губ. — Расслабься и говори, если другого захочешь. Будем искать наш идеальный темп.       Тэ отрывисто кивнул и постарался максимально расслабиться, чтобы хотя бы не мешать любовнику, раз уж на полноценную помощь сил не было. Альфа нашел идеальный ритм за пару минут, особо не напрягаясь, а вот Тэ не на шутку накрыло. Он никогда не чувствовал себя таким жадным, голодным и порывистым. С Таймом он привык терпеть, не провоцировать, просто давать, что просят, опасаясь нарваться на непрерывный секс с кучей неприятных последствий. Макао предугадывал его желания иногда даже раньше, чем Тэ успевал о них подумать. Вылизывал и посасывал напряженные, ноющие и невыносимо чувствительные к ласкам соски, непрерывно целовал и вылизывал шею, забив на небольшую рану на губе, оставшуюся после драки, водил кончиком носа по горлу, вбивался внутрь тела глубокими, плавными толчками, иногда делая перерыв на затяжные поцелуи или иные ласки. Тэ не позволял касаться своего члена, желая растянуть удовольствие, но в какой-то момент понял, что его размазывает по постели под горячим, терпко пахнущим телом. Он сам обхватил себя, сжал почти до боли, двинул пару раз кулаком и кончил, неожиданно долго и бурно, выкрикивая имя любовника во весь голос.       Когда омега немного пришел в себя, Макао вылизывал его кадык и дул на влажную кожу, замерев внутри, чтобы избежать излишней стимуляции.       — Подожди две минуты... и можно продолжать, — прохрипел Тэ, осознав, что член внутри него остался все таким же твердым.       — Я могу руками закончить, забей.       — Я хочу сделать тебе хорошо.       — Ты в течке.       — А ты альфа. Если ты заботишься обо мне, почему я не могу заботиться в ответ?       — Потому что это ты омега, — Макао, не вытаскивая, снова перекатился и улегся на спину, заставив Тэ растянуться поверх. — Омега в течке, пи’Тэ. И я, как альфа, должен сделать все и чуть-чуть больше, чтобы тебе было со мной безопасно и хорошо.       — Ты уже сделал, — Тэ опустился грудью на грудь парня и потерся носом о здоровую щеку, заигрывая и флиртуя. — Мне давно так охуенно с альфой не было. Можно еще?..       — Тебе можно все, пряник. Поскачешь сверху?       — Поскачу, если поддержишь.        Тэ с помощью Макао приподнялся, размял ноги и стер с их животов сперму, пока не засохла и не стянула кожу. Они переместились к изголовью кровати, Тэ вцепился в него двумя руками для опоры, двинул бедрами, насаживаясь на член в новом презервативе, и завилял ягодицами, подбирая новый темп. В кои-то веки он полностью контролировал нажим, скорость и угол проникновения. Это заводило не на шутку, заставляло изощряться в ласках и думать, чем еще можно удивить и порадовать партнера — ни капли той отработанной и бездушной механики, что уже давно царила в их с Таймом постели.       Тэ таял от теплых прикосновений, поцелуев и бережных, ненавязчивых ласк, а Макао в свою очередь заверял его, что может сам о себе позаботиться и отсасывать в ответ совсем не обязательно. Но тот уже видел цель, не видел препятствий, и табачный альфа тоже получил свою долю оргазмов, хоть и, в силу отсутствия гона и гормонального взрыва, меньшую, чем у омеги.       — Поспишь или поешь? — заботливо поинтересовался Макао, когда Тэ пришел в себя после четвертого, самого мощного и почти сухого оргазма, забравшего у него последние силы и дыхание.       — Да. Поем и посплю. С тобой под боком, можно?       — Тебе можно все, — повторил Макао и попросил через селектор новый набор еды, так как старая безбожно остыла.       Они с удовольствием поели, перекидываясь шуточками и делясь едой с рук. Пока Тэ был в ванной, отмываясь после бурного секса, Макао поменял простыни и принес одеяло потоньше. Обнаженный и чистый омега растянулся по кровати наглаженным котом, мурлыча от приятной истомы, бродящей по каждой клеточке усталого тела. Макао поцеловал его в плечо, лопатку и копчик и тоже сбегал наскоро ополоснуться. Тэ сквозь сон почувствовал, как за его спиной устроилось прохладное из-за воды гибкое тело. Аромат табака окутал рецепторы плотным облаком. Омега, повернувшись лицом к партнеру, позволил обнять себя двумя руками, пригребая к подтянутому боку.       — Сколько у нас времени до следующего приступа, секси?       — Я не секси.       — Ладно, больше не буду. Хотя ты охуеть какой секси. Так сколько?       — Часа два, может, три. Первые два дня самые сложные, особенно, после таблеток, — ответил Тэ, прислушавшись к внутренним ощущениям.       — Попробуй тогда поспать. Я в курсе, как эта дрянь влияет на организм, тебе сейчас нужно хорошо есть и много отдыхать.       — Откуда?..       — Не бойся, омег я ей не травил, — с ноткой грусти заметил Макао, правильно распознав тревогу разом взбодрившегося Тэ. — Меня отец однажды накормил ими перед тем, как подложить в постель к одному из своих спонсоров.       — Постой, но на альф же они еще больше давят, — Тэ привстал на локте, обеспокоенно глядя на совершенно спокойного парня.       — Ну да. Я три дня ходил с непроходящим стояком. А тот омега... кошелка престарелая, только скакал вверх-вниз все время, откуда только силы брались, и стонал ужасно пискляво, аж уши болели. Чуть до крови мне все не стер. Бр-р-р, не хочу вспоминать.       — Прости. Мне очень жаль, — Тэ наклонился и в качестве маленького жеста утешения поцеловал выступающую ключицу альфы. На губах Макао расплылась широкая улыбка, он погладил костяшкой пальца пылающую щеку Тэ и нажал подушечкой большого на кончик носа.       — Ничего, пряник, это все в прошлом. Как себя чувствуешь? Не болит нигде? Спину не тянет? Хочешь массаж?       — Нет. Мне хорошо вот так, можешь со мной просто полежать?       — Конечно. Спеть тебе колыбельную? Меня пи’Пит научил, он так Вениса обычно укладывает.       — Хочу.       Тэ получил нежный поцелуй в лоб и твердый бицепс вместо подушки. Макао и впрямь замурлыкал колыбельную про лес, птичек, рыбок и прочую детскую убаюкивающую муть, от которой омега отрубился за пару секунд, поглощенный чувством покоя и защищенности.

***

      Это была лучшая течка в жизни Тэ. Любое его желание удовлетворялось незамедлительно, любое действие альфы было направлено в первую очередь на его удовольствие. После пробуждения омеги Макао настоял на перезаписи видео, на этот раз с разрешением проникновения. Кухня обеспечивала их вкуснейшей и свежайшей едой, горничная раз в сутки приходила и обновляла спальные наборы и мусорные корзины, Че приволок ноутбук, с которого Тэ и Макао посмотрели несколько фильмов, перешучиваясь и болтая в процессе.       Пит, Порче и Порш пару раз в день писали им, спрашивали, все ли хорошо, но особо не лезли ни с советами, ни с шутками. Тэ отвечал друзьям, что все прекрасно, и увлекал юного альфу в новую постельную игру, после которой они по крайней мере полчаса валялись клубком и пытались отдышаться — потные, затраханные и полностью довольные друг другом.       Макао не стеснялся удовлетворять Тэ ртом и руками, каждый раз беря все глубже и лаская дольше. Трахал пальцами, когда течная жажда Тэ превышала возможности только кончившего альфы. Утром и вечером делал массаж поясницы, ног и плеч, не забывал про еду, воду, душ и чистую постель. Тэ чувствовал заботу и старался отвечать взаимностью, по своей воле делая альфе минеты, помогая помыться в душе или лаская ладонями и губами идеальное загорелое тело. Однажды они приняли вместе ванну, нежась и целуясь не меньше часа, а после Макао взял Тэ прямо так, перегнув через край и едва протерев их тела от влаги.       Когда течка схлынула окончательно, Тэ проснулся в кольце тяжелых рук с тянущей болью по всему телу. Макао, уловив пробуждение омеги, тоже проснулся и первым делом полез под одеяло. Тэ не стал его останавливать, наслаждаясь уверенными касаниями и искусными ласками. Едва растрепанный альфа, хищно облизываясь, вынырнул из-под одеяла с каплями спермы в уголке опухших губ, Тэ потянулся за поцелуем и нащупал в пачке новый презерватив.       — Только если ты хочешь, пряник, — заверил Макао, придерживая член у основания, чтобы правильно распределить блестящий от аптечной смазки латекс. Он сначала деликатно проверил растяжку и количество смазки омеги пальцами, от чего тот потек сильнее и отвернулся в сторону, скрывая заблестевшие глаза.       — Эй, пи’Тэ, ты чего? Больно? Ты больше не хочешь?       — Хочу. Просто ты... У меня такого никогда не было. Чтобы вот так заботились. Чтобы было так хорошо. Трахни меня, нонг’Као. Трахни, ладно? Я хочу еще раз...       — Иди сюда, — Макао развернул Тэ к себе спиной, уложил на бок и поднял его колено, упирая в постель. — В такой позе быстро не получится, ничего?       — Хорошо. Хочу тебя, неважно как.       — Расслабься, — мелкие поцелуи роем осели на плечах и загривке.       Макао накрыл омегу собой, упираясь рукой в кровать, и толкнулся, входя до самого конца одним долгим медленным движением. Тэ захныкал от правильного, будоражащего ощущения растяжения и выставил себя напоказ, желая в последний раз покрасоваться перед альфой. Судя по усилившемуся потоку табачного феромона, у него все получилось, и Макао возбудился сильнее, индуцируя самого омегу на более активные действия.       — Моя пряничная сладость, — промурлыкал куда-то в шею Тэ Макао и вжался лицом во взмокший затылок, неразборчиво бормоча: — Такой красивый и ласковый — настоящий подарок, как на Рождество. Тебе так хорошо, м-м?       — Да. Очень. Хочу быстрее, — тяжело дыша, отозвался Тэ, пытаясь не скулить от медленных, вдумчивых толчков. Так-то он был совсем не против, но на каждом поступательном движении альфы член проезжался по простыне чувствительной головкой, и от болезненно-сладких ощущений Тэ тек так сильно, будто течка началась заново.       — Можно я еще немного поиграю с тобой таким? Ты так вкусно пахнешь и так красиво стонешь, Тэ… Дай мне еще немного, а потом я сделаю все, что ты захочешь, обещаю.       «Не уходи», — промелькнуло в голове омеги отчаянно-горькое, но он прекрасно понимал, что это невозможно. У них разница в неполных семь лет, он бизнесмен и светский лев, а его любовник — вчерашний школьник. У них попросту нет точек соприкосновения, помимо Кинна и семьи Тирапаньякул, ему просто по доброте душевной помогли провести сложную и болезненную течку. Они с Макао точно не пара. Они друг другу вообще никто, у альфы вся жизнь впереди, и не Тэ — глупому и использованному омеге — претендовать на внимание такого красивого и заботливого человека. Да и с Таймом требовалось разобраться окончательно и бесповоротно.       Впрочем, у Тэ оставался этот последний секс, и он растекся по кровати, слушая дыхание партнера и делая все, чтобы тот чувствовал себя желанным в ответ.       

***

      Пять недель спустя       Тэ как раз разбирался с бумагами и счетами — теперь он практически жил на работе, ночуя на диване в офисе. Дома никто не ждал — Тайм после крупной ссоры и очередного разбора полетов уехал в свою квартиру, заливать разлад алкоголем и смазкой на все готовых омег из офиса своего отца. Пустая квартира давила атмосферой заброшенности и одиночества, постель казалась холодной и чужой, укус Тайма зажил без следа, и Тэ все чаще задерживался на работе, отпахивая уже не полторы ставки, а все две. И пусть родители приседали на уши, требуя возобновить отношения с Таймом, омега пока еще боролся, откупаясь от старших выполненными заданиями.       Телефон завибрировал, показывая номер Пита, внесенный в телефонную книгу со времен течки, проведенной с Макао. Тэ помедлил, но все же принял вызов, готовя себя к самым плохим новостям вроде той, что с альфой случилось что-то скверное.       — Да, кхун Пит?       — Пряник, это я, — послышался из динамика хриплый голос Макао, от которого у Тэ вдоль позвоночника прошлись строем крупные мурашки: — Я знаю, что это невежливо, грубо и неправильно, но я уже не могу жрать эти чертовы имбирные пряники и запивать имбирным чаем. Можно... Я знаю, что ты с тем мудаком разошелся и сейчас свободен. У меня гон, можешь, пожалуйста, приехать?.. Если не занят или нет планов, я не настаиваю...       — Какой день?       — Первый почти закончился. Не могу больше. Ни с кем не могу, только ты нужен.       — Диктуй адрес.       Макао продиктовал, несколько раз поблагодарив срывающимся, осипшим от стонов голосом. Тэ схватил борсетку со стола, вырубил рабочий компьютер и вызвал такси к дому побочной семьи, по пути через мессенджер сообщая родителям и своему секретарю, что в ближайшие три дня будет недоступен для общения. И отключил телефон, так и не приняв вызов отца-омеги.        В особняке побочной семьи его встретили тихие, скромно одетые в черно-белые костюмы беты и провели через галерею к двери, у которой топтался встревоженный худощавый омега, пахнущий земляникой и тяжелым, подавляющим ароматом амбры. На открытой шее красовалась аккуратная, явно поставленная с большой любовью и осторожностью метка, а на руках копошился годовалый ребенок, отдаленно похожий на Макао. По крайней мере, пухлые щечки, округлая форма лица и брови вразлет были точно такими же, как у старшего альфы. На безымянном пальце левой руки омеги блестело крупное платиновое кольцо с рубинами.       — Привет. Я — Пит, омега Вегаса. Рад наконец увидеть тебя вживую, Макао много о тебе рассказывал. Он не хотел тебе звонить в гон, думал, сам справится, но ему слишком больно, и я уговорил его набрать тебя. Спасибо, что согласился и приехал так быстро.       — Он сказал, что не смог с другими, — замявшись, выдал Тэ, глядя куда угодно, но не в лицо Питу.       — Вегас ему, как обычно, вызвал омегу для гона, ну, ты сам понимаешь. Проверенную, чистую, но Макао ее выставил через десять минут. Сказал, что от манго его мутит. Мы попробовали с омегой-парнем, но тоже не вышло. Ты точно в порядке? Если не готов, или чувствуешь себя обязанным ему, или не хочешь...       — Хочу, — решительно прервал чужие душевные метания Тэ и наконец посмотрел прямо в темные глаза разволнованного омеги. — Презервативы и смазка есть?       — Да. Все на месте. Это специальная комната, вроде той, где были вы у кхун Кинна. Отдельная ванная там же, слуги будут исключительно бетами. Если что — селектор и кнопка у изголовья.       — Ты заботливый старший брат, ему с тобой повезло. Им всем повезло.       — Спасибо, — Пит светло улыбнулся и отступил, со стуком открывая дверь.       Тэ отправил Питу немного нервную, дрожащую на губах улыбку и храбро вошел в комнату. Полуголый Макао метался из угла в угол, тяжело дыша. Увидев Тэ, он замер, как статуя, а затем ущипнул себя за предплечье, украшая его глубоким красным следом.       — Сладость... Ты пришел, Тэ, ты пришел! — он по-звериному быстро метнулся к омеге, но остановился в шаге, опуская руки, уже протянутые навстречу. — Скажи, ты точно хочешь тут быть? Ты не обязан возвращать услугу.       — Давай запишем видео, — улыбнулся Тэ, видя, как светлеет лицо альфы после того, как он выпустил свой феромон навстречу плотному и сильному табачному.       — Давай, — Макао придержал Тэ за локоть, пока вел его вглубь комнаты. Усадил на разобранную кровать, плюхнулся рядом и навел на них камеру своего телефона.       — Я пришел к Макао в гоне по своей воле и в здравом уме, — начал Тэ, приветливо помахав. — Мои условия такие же: нельзя вылизывать, метить, кусаться, душить, удерживать против воли и трогать стопы. Проникновение, минет, фроттаж, петтинг, поцелуи, межбедренный, пальцы, совместный душ или ванна — можно. Теперь ты.       Макао гулко сглотнул и поцеловал плечо Тэ сквозь шелковую блузку. Даже на расстоянии от него исходил гонный жар, заставляющий омегу передергивать плечами и ежиться от предвкушения долгого и страстного секса.       — Пи’Тэ можно все. Вообще все, даже горловой или проникновение в мою сторону, если он посчитает их необходимым.       — Макао!..       — Я с благодарностью приму все, что ты мне дашь, — признался юный альфа и жадно облизал пересохшие, растрескавшиеся губы, не сводя глаз с приоткрывшихся губ омеги.       Тэ отключил камеру, дрожащими пальцами отправил видео Кинну и Питу, отложил телефон и потянулся к мелким круглым пуговицам блузки. Те, как назло, застревали в петельках, но рвать вещь омега не решался, а альфа не пытался, так что Тэ оставалось ругаться про себя и обнажаться сантиметр за сантиметром под горячим, физически ощутимым взглядом партнера.       — Сходить в душ?       — Только если тебе нужно. Я уже тону в твоем запахе, чем больше его будет, тем лучше. Хочу пропитаться им насквозь.       Тэ с отблесками запоздалого стыда почувствовал, как твердеет член и намокает сзади нижнее белье. Макао распахнул глаза во всю ширь и жадно втянул разлившийся по комнате имбирный аромат. Вытяжка тут оказалась получше, чем у Кинна, и запахи убирала хорошо, но Тэ тек так сильно, что смазка пропитала белье и расплылась пятном по брюкам, прилепляя их к ягодицам.       Незаметно для задумавшегося о своем бесстыдстве Тэ альфа оказался совсем близко, ловко расстегнул ширинку и пролез под брюки двумя большими твердыми ладонями, с легкостью приподнимая омегу для большего удобства.       — Так вкусно пахнешь, сладость. Хочу тебя. Сильно, — альфа властно, но не больно сжал ягодицу, скользнул пальцами в ложбинку, собирая густую прозрачную смазку. — Я попробую с пальцев, можно?       — Можно, — как завороженный разрешил Тэ и стянул брюки вместе с бельем, предоставляя полный доступ к своему телу. Макао основательно измазал пальцы в смазке, поднес их к лицу, нюхая, и осторожно попробовал на вкус.       — Блять. Ну нахуй!.. — со сдавленным возгласом он метнулся к кровати и закопался в тумбочку под непонимающим и растерянным взглядом Тэ. Затем залез на кровать и что-то сделал со своими руками.       Тэ, на ходу расстегивая рубашку, подошел ближе, пригляделся и обомлел: альфа приковал сам себя к изголовью обычными металлическими наручниками, и теперь довольно улыбался, откинувшись на темно-синие подушки. Впрочем, покосившись на так и не опавшую эрекцию, Макао нахмурился и с просительными интонациями протянул:       — Прости, сладость, придется тебе самому надеть на меня презик. Я как-то не подумал.       — Зачем ты это сделал? Проблемы с контролем?       — Можно и так сказать. Стой, нет, не подумай, никаких валить и трахать, пока ты сам не захочешь и не скажешь об этом. Клянусь, пи’Тэ! Просто ты не только красивый, но еще и вкусный, а у меня гон в разгаре. Хочу собрать все языком, но ты против. Поэтому хотя бы сегодня потусим так, пока я не скину первое напряжение. Поскачешь сверху? И можешь, пожалуйста, надеть мою рубашку? Хочу видеть тебя в своей одежде.       Тэ расслабился и покорно подобрал с пола длинную серую рубашку, пропахшую табаком и немного потом. Натянул ее на себя взамен своей, но застегивать не стал, оставив висеть на плечах, разве что рукава закатал, чтоб не мешались. После он осторожно, крадучись, приблизился к парню, помог ему надеть презерватив и перекинул ногу через крепкие бедра.       — Пряник, давай пальцами сначала? Тебе не будет больно, если сразу?       — Ебаный же ж ты альфа, ну как можно быть таким охуенным?! — не сдержался Тэ, наклонился и впился жадным поцелуем в шершавые губы, пока руки нащупывали и направляли внутрь твердый член. Макао протестующе застонал прямо в поцелуй и крепко зажмурился. По его щекам, лбу, шее и груди стремительно расплылись красные пятна, даже уши стали насыщенного алого цвета.       Тэ испуганно дернулся, когда под презервативом внутри него растеклась горячая жидкость.       — Прости! Прости, пряник, я случайно! Я не хотел, просто ты такой... и пахнешь так крышесносно, прости... — поймав растерянный взгляд омеги, юный альфа стал совсем бордовым от смущения и уставился на простыню так пристально, будто на ней все загадки мироздания были написаны.       — Ты наказан, — промурлыкал Тэ, обрывая лихорадочные извинения и оправдания. Реакция партнера изрядно позабавила его, показав, что тот совсем еще юн и несдержан. Но в то же время Макао старался не давить на него феромонами, не торопился возобновлять толчки, несмотря на то, что член после оргазма так и не опал. Услышав о наказании, он не расстроился, а наоборот, обрадовался и воспрял, восторженно закивав:       — Все, что захочешь, пряник! Как мне встать?       Тэ дотянулся до ключа от наручников и раскрыл их. Снова поцеловал удивленно приоткрытые пухлые губы и провокационно задрал свою рубашку, обнажая бедра, ягодицы и нижнюю часть спины.       — Вылижи меня. Дочиста.       — Ты уверен? Точно хочешь?       — Хочу. С тобой — хочу, только зубы не используй.       Макао опрокинул смеющегося омегу на постель, перевернул животом вниз, подложил под бедра пышную плотную подушку и раздвинул ягодицы. Поза была до одури развратной, однако Тэ чувствовал себя настолько желанным и сексуальным, насколько это вообще возможно, потому не торопился протестовать или выкручиваться из теплой хватки. Мягкий гибкий язык прошелся от мошонки к копчику, с тихим хлюпаньем собирая густую прозрачную смазку. Макао с довольным, чисто животным урчанием раздвинул половинки пошире и приник губами, вылизывая и причмокивая.       Прошлый опыт римминга у Тэ случился с одним из друзей Тайма. Альфа удушающе пах кедром, больно кусался, агрессивно сосал и постоянно шлепал его, так что после секса на ягодицах и бедрах омеги остались красные горящие следы. Макао же делал все аккуратно, хоть и с нескрываемым энтузиазмом. Тэ понемногу расслабился, вверяя всего себя в чужие руки.       Когда язык впервые полноценно толкнулся внутрь, Тэ податливо прогнулся, выпячивая ягодицы навстречу интимной ласке. Горячие ладони легли на полукружия, сжали пожестче, направляя и поддерживая. Казалось, Макао совсем забыл про дыхание, зарываясь в глубину и доводя Тэ до исступления частыми, но не жесткими движениями языка. Когда вместе с языком внутрь вошли два пальца и толкнулись в простату, легонько, едва-едва, Тэ не сдержался и кончил, зажимая фаланги внутри своего тела и полосуя короткими ногтями плотную прохладную простыню под собой.       — Пряник?.. Малыш, порядок? Болит?       — Нихуя у меня не болит, глупый мальчишка! — Тэ свалился на кровать на спину, часто дыша и моргая в попытке разогнать белые вспышки перед глазами. — Ты, блять, вообще нереальный. Хочу, чтобы ты резко забыл про свои манеры и выебал меня под свой ритм.       — Прости, пи’Тэ, не могу. Джентльменство — моя вторая натура, — бархатно рассмеялся Макао, натянул новый презерватив и вошел на всю длину одним толчком, поставив Тэ в коленно-локтевую.       — Бля-я-ять!.. — выдал тот раскатисто и попытался встать устойчивее на дрожащие колени.       — Не бойся, пряник, моей силы хватит, чтобы заниматься сексом на весу, — тоном опытного искусителя заверил Макао и вылизал ушную раковину Тэ, одновременно входя членом в анус в идеальном — не медленном, но и не быстром темпе. — Ты так течешь для меня, такой вкусный и нежный... Вылизывал бы тебя сутками. Покажешь мне себя, а? Хочу видеть, как он входит.       Во время гона Макао стал смелее, порывистее, откровеннее и требовательнее, что заводило Тэ даже больше предыдущей вежливой и предупредительной версии. Он отчетливо улавливал типичную для альф самоуверенность, доминантность и властность, но при этом ощущал себя в полной безопасности. Ни с одним из своих прежних любовников он не тек так сильно без течки. Ни с кем не испытывал оглушительного желания быть затраханным до ватных ног, подставиться, раскрыться, как можно лучше удовлетворить партнера. Поэтому, услышав наполовину шутливую просьбу, без колебаний улегся на постель грудью, раздвинул пошире ягодицы и сексуально прогнулся, демонстрируя себя во всей красе.       — Блять. Блять, блять, блять… Зря об этом попросил. Какой же ты...       Фрикции участились. Сила толчков тоже возросла, смазка пошло захлюпала, и на очередном движении внутрь омега не выдержал, со стоном сокращаясь прямо на члене и вызывая оргазм и у Макао. Тот ловко вытащил до появления узла и медленно выдохнул, растягиваясь на кровати рядом с выпотрошенным удовольствием Тэ, так и не сняв заполненный презерватив.       Несколько минут они валялись и пялились друг на друга с расстояния в десяток сантиметров. Наконец альфа приподнялся, коротко поцеловал омегу в губы, вылизал шершавую на ощупь метку Тайма, покрывая слюной и собственным запахом, и поплелся в ванную за водой и полотенцем.       — Прости, пи’Тэ, — повинился он, когда с тела подрагивающего от остаточного удовольствия Тэ были стерты смазка, пот и сперма.       — За что?       — Я больше никому не позволю увидеть тебя такого. Не смогу просто. Давай встречаться? Я никогда не был ни с кем всерьез, но я быстро научусь. Пожалуйста, пряник. Ты мне идеально подходишь, у меня крыша едет от тебя. Станешь моим парнем?       — Задашь мне этот вопрос на трезвую, после гона, хорошо? — попросил неподдельно растерявшийся Тэ и, отвлекая внимание альфы, полез к его паху, нацелившись на минет.       Тэ совершенно потерялся во времени, впервые за очень долгое время позволяя себе расслабиться, отпустить контроль и просто быть в моменте. В течку он плохо соображал из-за гормонов, дурманящих разум и пробуждающих первобытные инстинкты. Сейчас же отвлекающих факторов не было, но тек он так, что самому порой становилось стыдно. Макао, видя блестящие от смазки ягодицы и бедра омеги, возбуждался сильнее, и они порой настолько увлекались друг другом, что забывали о сне и пище.       Впрочем Тэ удавалось выкраивать немного времени на книги и фильмы, пока утомленный гоном альфа отсыпался у него под боком, сжимая его талию, бедро или руку в объятиях. Макао оказался тактильным, но не подавляющим, а еще он внимательно следил за реакциями Тэ и сразу убирал руки, стоило только намекнуть на неприятие или дискомфорт.       На четвертое утро вместе Тэ проснулся от запаха выпечки, кофе и цветов. Потянувшись, он сел на кровати и потер глаза, ощущая справа от себя неприятную пустоту.       — Као?..       — Ты просил спросить на трезвую. Я спрашиваю, — альфа в одних трусах опустился на колено перед кроватью и протянул Тэ симпатичный букет розовых пионов и небольшую темно-зеленую коробочку для украшений. Судя по продолговатому размеру, не кольцо, скорее, браслет или медальон. — Пи’Тэ, ты нереально красивый и охуенный со всех сторон омега. Не хочу больше искать кого-то в гон, не хочу знать, что ты проводишь свои течки с другими. Хочу всегда быть рядом и заботиться о тебе. Я научусь делать все, что нужно, чтобы ты был счастлив со мной. Ты станешь моим бойфрендом?       Смущенный, растерянный и выбитый из колеи Тэ принял цветы и коробочку. Открыл бархатную крышку и невольно улыбнулся, глядя на серебряную подвеску в виде крохотного дельфина. Он как-то раз еще в течку обмолвился, что ему очень нравятся дельфины, но и подумать не мог, что Макао запомнит — тот же Тайм, например, даже после двадцатого напоминания путал дельфинов и китов.       Молчание затягивалось, Макао не торопился подниматься с колен, лишь изучал лицо Тэ, как под лупой, и сжимал кулаки, боясь сказать или сделать что-то не то.       — Ты самый надежный, заботливый и привлекательный альфа из тех, что у меня были. Я пока не готов перебивать метку Тайма твоей, но, если ты согласен просто встречаться со мной, то я скажу «да», Макао. Да. Давай попробуем.       Тэ лукавил. Он не знал, чем закончится эта авантюра. Не представлял, как рассказать Макао правду, как подобрать момент, чтобы им обоим не стало мучительно больно и стыдно. Любви и заботы хотелось до дрожи в руках, и он трусливо подумал, что все решится само по себе. Либо да, либо нет. Но уж очень хотелось получить «да», особенно когда его снесло на кровать ураганом, заточенным в смуглом и горячем человеческом теле. Тэ постарался как можно глубже запихнуть сомнения и страхи, и дальнейшие двадцать минут они провели за ласками, катаясь по кровати, целуясь и воркуя не хуже голубей в брачный период.       О том, что старая, едва заметная метка Тайма начала предупреждающе зудеть, Тэ предпочел не задумываться.