Лос-Сантос: город без правил

Глава 1: Фиолетовый закат над красным районом Южный Лос-Сантос просыпался медленно, будто сам район не хотел открывать глаза после ночи, полной сирен, моторов и чужих криков. На стенах висели красные метки Bloods, на углах стояли пацаны в худи, а возле школы №132 асфальт уже нагрелся так, будто день заранее обещал быть тяжёлым. Давид Ривера шёл по тротуару с рюкзаком на одном плече и делал вид, что ему всё равно, хотя телефон в кармане вибрировал так часто, будто хотел прожечь ткань. Давиду было шестнадцать. Он выглядел худым, почти безобидным, и именно из-за этого многие впервые ошибались насчёт него. В Bloods он числился рекрутом, но на деле уже делал больше, чем положено рекруту: тайно принимал новых людей, передавал инфу старшим и замечал детали, на которые другие не смотрели. Он не был самым громким, не был самым крупным, но в гетто не всегда выживает тот, кто громче всех кричит. В классе Давид сел у окна. Учитель что-то объяснял у доски, но его голос тонул в мыслях о вечернем контенте. За окном проехала патрульная машина LSPD, мигалка на секунду окрасила стекло красным и синим, а потом исчезла за поворотом. Давид посмотрел на телефон под партой и увидел новые сообщения в чате Bloods. [Bloods | Общий] Джексон Картер: Сегодня поставка анальгетиков. Сбор у гаражей после школы. Едем быстро, забираем груз и уходим без лишнего шума. [Bloods | Капт-состав] Старший: Есть инфа, что Ballas могут приехать с японской мафией. Фиолетовые светились на трассе. [Союз | Marabunta]: Северную высоту берём на себя. Если будет тулево, прикроем сверху. [Союз | Мексиканская мафия]: Правый фланг наш. Красно-зелёные будут у низины. [Союз | Русская мафия]: Белая машина сопровождения выйдет на трассу. Работаем тихо. Давид убрал телефон, но поздно. Учитель уже смотрел на него поверх очков, а несколько человек в классе повернулись, ожидая очередной его шутки. — Ривера, что там у тебя интереснее урока? — спросил учитель. — Расписание будущих проблем, — спокойно ответил Давид. — В учебнике тоже есть проблемы. — В учебнике они хотя бы не приезжают с автоматами. Класс засмеялся. Учитель устало махнул рукой и продолжил урок, а Давид снова посмотрел в окно. Смешно было всем, кроме него самого. Он понимал, что поставка анальгетиков — это не просто поездка. Это ресурсы, уважение, союзники, враги и шанс не вернуться домой. После уроков школьный двор шумел как обычно. Кто-то спорил про оценки, кто-то снимал видео, кто-то просто стоял у забора и ждал друзей. Давид вышел за ворота и сразу заметил свежий зелёный тег на стене через дорогу. Надпись The Families была нанесена ночью, прямо на краю красного района, и краска ещё блестела на солнце. У забора стояли двое парней из Bloods. Один из них кивнул на тег и сплюнул в сторону. — Ночью оставили, — сказал он. — Джексон приказал пока не трогать. — Значит, сегодня есть дела важнее краски, — ответил Давид. — Или The Families хотят, чтобы мы отвлеклись. — Тогда они хотя бы стараются думать. Уже неприятно. The Families были одни. Они не входили в союз Bloods, Marabunta, мексиканской мафии и русской мафии. Они не держались рядом с Ballas и японской мафией. Зелёные всегда играли отдельно, и от этого становились опаснее. Когда у тебя нет союзников, тебе не нужно никого предупреждать перед ударом. Давид пошёл к гаражам Bloods. Дорога проходила мимо старого магазина, баскетбольной площадки и подъездов, где люди давно научились смотреть на улицу так, будто заранее знают плохие новости. У гаражей уже стояли машины: красный седан Джексона, ещё две машины Bloods, автомобиль мексиканской мафии и белый внедорожник русских. Джексон Картер ждал у капота. Ему было двадцать семь, но лицо у него было таким, будто он прожил в гетто вдвое больше. Он не кричал, не суетился и не пытался казаться страшным. Именно поэтому его слушали. — Опоздал, школьник, — сказал Джексон, глядя на Давида. — Я пришёл вовремя, просто время не подготовилось, — ответил Давид. — Сегодня без клоунады. — Я не клоун, я культурная программа. — Сегодня программа короткая: доехать, забрать груз, уехать живыми. Давид кивнул. Он умел шутить, но умел и слышать, когда шутки заканчиваются. Джексон разложил карту на капоте и показал маршрут. Склад находился у просёлочной дороги между городом и округом. Marabunta должна была занять северную высоту, мексиканская мафия — правый фланг, русская мафия — трассу и отход. Bloods забирали груз. — Если Ballas появятся, сначала говорим, — сказал Джексон. — Если стреляют, отвечаем. Если появляется полиция, уходим без геройства. Если появляются The Families, не даём им прорваться к грузу. — Весёлый список, — сказал Давид. — Это не список. Это то, что отделяет нас от кладбища. — Тогда список важный. Колонна выехала ближе к вечеру. Город провожал их жарой, пылью и редкими взглядами с тротуаров. У светофора рядом остановилась машина LSPD. Полицейский посмотрел на красные машины, Джексон посмотрел на него, светофор переключился, и каждый поехал своей дорогой. В Лос-Сантосе иногда все делают вид, что не видят войну, пока она не становится слишком громкой. На трассе разговоры в машине быстро стихли. Сначала водитель шутил про старую подвеску, потом начал чаще смотреть в зеркала. Давид сидел сзади и запоминал повороты, канавы, старые щиты и места, где можно уйти с дороги. Он делал это автоматически. Привычка выживать не ждёт приказа. — Чего молчишь? — спросил боец рядом. — Слушаю дорогу, — ответил Давид. — Она что-то говорит? — Говорит, что назад лучше ехать быстро и не тупить. — Ты реально странный. — Спасибо, я старался. Рация зашипела, и в машине стало ещё тише. [Marabunta | Север]: Мы на высоте. Склад видим. Пока чисто. [Русская мафия | Трасса]: Белый внедорожник на позиции. Дорога свободна. [Мексиканская мафия | Фланг]: Низина пустая. Следов машин нет. [Bloods | Колонна]: Подходим к точке. Старый склад появился за поворотом. Он выглядел заброшенным, но слишком много людей вокруг делали его живым. У ворот стоял грузовик поставки. Водитель нервно курил и поглядывал на дорогу, будто ждал беду с любой стороны. Контейнеры стояли рядами, бетонные блоки давали укрытие, а справа темнел старый ангар. Давид вышел из машины и сразу посмотрел на крышу ангара. Птицы там сидели тихо, слишком тихо для места, где работали моторы и хлопали двери. Потом они резко взлетели. Давид хотел сказать Джексону, но в этот момент на горизонте появились фиолетовые машины. Ballas ехали медленно, будто не спешили доказывать свою смелость. За ними шли два красно-белых седана японской мафии. Эта тишина японцев раздражала сильнее, чем громкость Ballas. Люди, которые не кричат перед боем, обычно уже решили, что будут делать. Ламар Брукс вышел из первой машины. Фиолетовая куртка на нём выглядела как вызов. Он поправил воротник, посмотрел на Джексона и сделал несколько шагов вперёд. — Джексон, — сказал Ламар. — Ламар, — ответил Джексон. — Красные далеко от дома. — Дом там, где груз уезжает с нами. — Уверенно говоришь. — Уверенно стою. — Дорога к складу проходит через место, где Ballas имеют интерес. — Интерес не равен праву. — В Лос-Сантосе право держит тот, кто не промахнулся. — Тогда не начинай разговор с юриста. Давид стоял у контейнера и смотрел не на Ламара, а на людей вокруг. Ballas нервничали больше, чем хотели показать. Японцы были спокойны. Один из них несколько раз посмотрел на ангар, и Давиду это не понравилось. Значит, не только он чувствовал там проблему. — Твой рекрут чего-то боится? — спросил Ламар, заметив взгляд Давида. — Мой рекрут иногда думает, — ответил Джексон. — Редкое качество. — Не твоё дело. Давид услышал слабый металлический звук из ангара. Кто-то задел железо. Потом наступила тишина. Слишком ровная, слишком натянутая. Он успел только повернуть голову. Первый выстрел разбил стекло грузовика. Водитель поставки рухнул за колесо. Второй выстрел ударил в контейнер рядом с Давидом, и металл звякнул так громко, что переговоры умерли сразу. — Укрытие! — крикнул Джексон. Из темноты ангара вышли The Families. Зелёные банданы мелькнули между ржавыми балками, и короткие очереди пошли по всем сразу: по Bloods, по Ballas, по японцам, по грузовику. The Families не выбирали сторону. Они били так, чтобы сломать весь контент разом. Bloods легли за бетон. Ballas откатились к машинам. Японцы ушли за седаны. Мексиканская мафия открыла огонь с правого фланга, русские перекрыли дорогу белым внедорожником, а Marabunta сверху ответила плотной стрельбой. Склад превратился в тулево за несколько секунд. Давид нырнул за бетонный блок. Пуля ударила в край укрытия и осыпала его лицо крошкой. Справа боец Bloods остался на открытом месте возле грузовика. Он упал за колесо и не мог выбраться, потому что The Families держали его очередями. — Не лезь, Ривера! — крикнул кто-то из Bloods. Давид уже рванул вперёд. Он двигался низко: сначала до контейнера, потом до разбитой бочки, потом к грузовику. Пули били по металлу сзади, но он добрался до бойца, схватил его за куртку и потянул за бетон. — Ноги работают? — спросил Давид. — Да! — прохрипел боец. — Тогда помогай, а не изображай ковёр. Они перекатились в укрытие. Боец Bloods тяжело дышал и держался за бок. — Живой? — спросил Давид. — Кажется. — Кажется — уже лучше, чем красиво лежишь. По рации прошёл голос Marabunta. [Marabunta | Север]: На крыше ангара стрелок. Угол неудобный. Снять не можем. Давид поднял голову и увидел вспышку на крыше. Снайпер The Families работал редко, но после каждого его выстрела люди прижимались ниже. Если он продолжит, груз не вывезти. Джексон был занят левым флангом, мексиканцы держали низину, русские отбивали обход, а Marabunta не доставала нужный угол. — Я на крышу, — сказал Давид. — Ты совсем конченый? — спросил боец Bloods. — Нет, я ещё развиваюсь. Давид сорвался с места и проскользнул вдоль контейнеров к боковой двери ангара. Сзади кто-то из Bloods прикрыл его огнём. Слева японцы тоже начали стрелять по The Families, не ради Давида, а потому что зелёные давили всех. На секунду враги оказались в одной мясорубке и стреляли в одну сторону. Внутри ангара было темно и сыро. Пахло ржавчиной, старым деревом и пылью. Через дырки в крыше падали полосы света. На лестнице наверх Давид столкнулся с парнем из The Families. Тот обернулся слишком поздно. — Ты кто такой? — выдохнул зелёный. — Ошибка в твоём плане, — ответил Давид. Он ударил по руке, выбил пистолет, толкнул парня плечом в перила и побежал выше. Крыша встретила его ветром и грохотом выстрелов снизу. Снайпер лежал у вентиляционного короба и целился в грузовик, где двое Bloods пытались завести двигатель. Давид прыгнул вперёд и сбил ствол в сторону. Выстрел ушёл в небо. Снайпер вскочил, ударил Давида коленом, и тот едва не поскользнулся на пыли. Внизу ревели моторы, кричали люди, а сирен ещё не было слышно, но времени всё равно почти не оставалось. — Малой, ты не туда полез, — сказал снайпер. — Я часто слышу это перед тем, как люди падают, — ответил Давид. Снайпер потянулся к оружию. Давид пнул винтовку к краю крыши, и она с грохотом упала вниз. Снайпер бросился на него, но Давид ушёл в сторону, и тот врезался в вентиляционный короб. Удар рукоятью закончил драку. Снайпер упал, а Давид наконец смог посмотреть вниз. С крыши весь бой был виден целиком. Bloods держали грузовик. Marabunta давила The Families сверху. Мексиканская мафия не давала зелёным обойти справа. Русская мафия закрывала трассу. Ballas и японцы застряли у своих машин. The Families не пытались просто забрать груз. Они пытались заставить всех начать войну со всеми. Потом вдали завыли сирены. Сначала одна, потом вторая, потом целая цепь. LSPD шли со стороны города. LSSD подтягивались с окружной дороги. На трассе мелькнул тяжёлый транспорт, и кто-то в рации нервно сказал, что это может быть SANG. — Груз в машину! — закричал Джексон. — Уходим сейчас! Bloods потащили ящики. Водитель грузовика дрожащими руками пытался завести двигатель. Мексиканцы прикрывали дверь, русские открыли плотный огонь по ангару, Marabunta сместилась ниже по камням. Ballas начали отходить, но один японский седан получил очередь в колесо и дверь. Машину развернуло. Водитель японцев был ранен. Второй японец пытался вытащить его через дверь, но The Families били именно туда, будто хотели оставить его полиции или добить перед отходом. Давид увидел это сверху и замер на секунду. Это были враги. Они приехали с Ballas. Они могли отжать поставку. Они могли завтра стрелять по Bloods. Но если японец умрёт здесь, японская мафия решит, что красные оставили его специально. Ballas получат повод. The Families получат хаос. Давид сбежал с крыши, проскочил через ангар и вылетел наружу в пыль и дым. Кто-то из Bloods кричал ему вслед, но он не остановился. Он добрался до японского седана, схватил раненого водителя за куртку и помог второму японцу вытащить его за бетон. — Ты что делаешь? — спросил японец. — Мы враги. — Сегодня очередь The Families быть врагами, — ответил Давид. — Не путай очередь. Японец смотрел на него так, будто впервые увидел в красном не цель, а человека. Давид не стал объяснять. Он коротко выстрелил по зелёной позиции. Ballas открыли огонь туда же. На секунду красные и фиолетовые стреляли не друг в друга, а в одну угрозу. Ламар Брукс видел это. Он стоял у своей машины и прикрывал отход людей. Его взгляд задержался на Давиде. В нём не было дружбы и даже простой благодарности. Был интерес. Опасный интерес лидера, который заметил чужой редкий ход. Грузовик наконец завёлся. Bloods вывели его через боковой проезд. Мексиканская мафия ушла следом, русская машина закрыла отход дымом, Marabunta спустилась с высоты и исчезла за камнями. Ballas забрали японцев и ушли другой дорогой. The Families растворились в ангаре и пыли. Они не забрали груз. Но они оставили после себя больше, чем гильзы. Они оставили подозрение. Они оставили долги. Они оставили будущую войну. Колонна Bloods неслась по старой дороге. Сирены оставались позади. Водитель матерился на каждую яму, раненый боец молчал на заднем сиденье, кто-то пытался связаться с Marabunta, кто-то спрашивал, ушли ли мексиканцы, кто-то хотел знать, не взяли ли русских на трассе. Давид сидел у окна, пыльный, с порезом на щеке, и чувствовал, как руки начинают дрожать только теперь. — Ты зачем полез к японцам? — спросил боец рядом. — Чтобы The Families не сделали из трупа повод для войны, — ответил Давид. — Ты рекрут, а говоришь как адвокат с пистолетом. — Я могу говорить тупее, если надо. — Не надо. Джексон сидел впереди и молчал. Его молчание было хуже крика. Давид понимал, что разговор будет в гаражах, и именно это напрягало сильнее сирен позади. Гаражный комплекс Bloods встретил их темнотой и слабым светом ламп. Груз разгрузили быстро. Ящики с анальгетиками ушли внутрь. Раненых отправили через людей, которые умели помогать без лишних вопросов. Marabunta отписалась, что ушла чисто. Мексиканская мафия потеряла одну машину, но вывезла людей. Русская мафия сообщила, что хвоста нет. Победа была, но никто не праздновал. Победа, где слишком много врагов на минуту становятся соседями по укрытию, всегда пахнет не радостью, а проблемами. Джексон позвал Давида за гараж. Там было тише. Слышно было только далёкую трассу, лай собаки и голоса людей внутри. — Ты понимаешь, что сделал? — спросил Джексон. — Снял снайпера, — ответил Давид. — Не это. — Вытащил нашего. — Не это. — Помог грузу уйти. — Ривера. — Спас японца. Джексон посмотрел на него тяжело. В этом взгляде была злость, но не только она. Там была тревога человека, который понял, что его рекрут стал заметен слишком рано. — Он враг, — сказал Джексон. — Он был раненым врагом, которого The Families хотели оставить нам как проблему. — Иногда врага оставляют. — Иногда из оставленного врага вырастает война. Джексон ничего не ответил. Он достал сигарету, но не закурил. Несколько секунд он просто держал её в пальцах и смотрел на землю. — Ты слишком много думаешь для рекрута, — сказал Джексон. — Это жалоба или рекомендация? — Это предупреждение. — Принял. — Умные пацаны умирают так же быстро, как тупые, если забывают, где их цвет. Давид посмотрел на красные метки на стенах гаража. Он знал свой цвет. Но сегодня цвет не объяснил всё. Сегодня Ballas стреляли по The Families. Сегодня японец выжил из-за Bloods. Сегодня зелёные ударили одни и почти сломали всех. Лос-Сантос снова доказал, что карта союзов работает только до первого выстрела. У ворот гаража вспыхнули фары. Одна машина. Фиолетовая. Ballas. Все Bloods мгновенно подняли оружие. Джексон шагнул вперёд, а Давид почувствовал, как внутри снова стало холодно. Машина остановилась. Дверь открылась. Ламар Брукс вышел один и поднял руки, показывая пустые ладони. — Если бы хотел войны, приехал бы не один, — сказал Ламар. — Ты приехал на территорию Bloods, — ответил Джексон. — Я приехал к Давиду. Все взгляды повернулись к Давиду. Он вышел чуть вперёд, но не отошёл далеко от своих. На красной территории каждый шаг мог выглядеть как выбор. — Если это спасибо, оставь у ворот, — сказал Давид. — Это не спасибо, — ответил Ламар. — Тогда звучит хуже. Ламар усмехнулся, но глаза у него были серьёзные. Он не смотрел на Джексона. Он смотрел только на Давида. — Я видел тебя на складе, — сказал Ламар. — Там все всех видели. — Нет. Большинство видело только ствол перед собой. Ты видел поле. — У меня был хороший обзор с крыши. — Обзор ничего не значит, если в голове темно. Джексон сделал шаг ближе. — Говори прямо, Ламар. Ламар медленно достал из кармана фиолетовую бандану. Он не протянул её Давиду. Вместо этого он положил её на капот старой машины между собой и ним. — В Ballas много тех, кто любит фиолетовый цвет, — сказал Ламар. — Но мало тех, кто понимает, что лидерство не в цвете. Давид молчал. Он уже понимал, куда Ламар ведёт, но всё равно не хотел верить. — Лидер должен понимать, когда стрелять, — продолжил Ламар. — И когда не стрелять. И когда спасение врага выгоднее его смерти. — Ты ошибся адресом, — сказал Давид. — Нет. Ламар кивнул на бандану. — Я предлагаю тебе лидерку Ballas. Сначала никто не сказал ни слова. Потом сразу несколько Bloods выругались. Оружие поднялось выше. Джексон стоял неподвижно, но лицо у него стало холодным. Фиолетовая ткань лежала на капоте как оскорбление и приглашение одновременно. — Ты предлагаешь мне стать лидером твоих людей после одной перестрелки? — спросил Давид. — Я предлагаю после того, как увидел, что ты думаешь быстрее многих лидеров, — ответил Ламар. — Я Bloods. — Сейчас да. — Сейчас и потом. — Может быть. — Ты очень уверенно говоришь для человека, который приехал один. — Я приехал один, потому что это не налёт. — А что это? — Предложение. Джексон резко шагнул вперёд. — Он Bloods, — сказал он. Ламар не отвёл взгляда от Давида. — Сегодня он был больше, чем цвет. Эта фраза ударила сильнее угрозы. Потому что в ней было признание. И ловушка. И будущая война. Давид понял, что если ответит сразу, проиграет. Если скажет «да», красный район назовёт его предателем. Если скажет «нет», Ballas всё равно начнут смотреть на него иначе. Если промолчит, слухи сделают половину работы за него. — Я не отвечаю на такое посреди гаража, — сказал Давид. Ламар кивнул. — Значит, ты не дурак. — Это тоже не ответ. — Я не требую ответа сегодня. — А если я откажусь потом? — Тогда Ballas будут знать, что у Bloods есть рекрут, которого нельзя недооценивать. — А если соглашусь? — Тогда Лос-Сантос проснётся другим. Давид посмотрел на Джексона. В его взгляде была злость, но ещё там был страх. Не страх перед Ballas. Страх потерять человека, который только начал становиться важным. Ламар отступил на шаг. — Подумай, Давид Ривера. Он сел в машину. Фиолетовые фары развернулись к выезду. Машина ушла в ночь. Бандана осталась на капоте, и никто не трогал её. Где-то далеко всё ещё выли сирены. Возможно, LSPD уже добирались до склада. Возможно, LSSD перекрывали просёлочную дорогу. Возможно, FIB получали первые записи с камер. Weazel News наверняка готовили сюжет про очередную криминальную вспышку. Но район узнает другую версию. Район узнает, что The Families сорвали переговоры. Район узнает, что Bloods вывезли поставку. Район узнает, что Давид снял снайпера. Район узнает, что Давид спас японца. И район узнает, что Ламар Брукс предложил Давиду лидерку Ballas. Джексон подошёл к капоту. Он посмотрел на фиолетовую бандану, потом на Давида. — Не трогай её, если не готов понять цену, — сказал Джексон. Давид усмехнулся устало. — Сегодня я просто хотел доехать на контент. — В Лос-Сантосе никто не едет просто на контент. Ночь опустилась на гаражи не сразу. Сначала она легла на крыши соседних домов, потом на провода, потом на разбитый асфальт у ворот. Фиолетовая бандана лежала слишком ярко на фоне красных стен. Давид стоял между ними и впервые за день не находил шутки, которая могла бы всё закрыть. Один из бойцов Bloods первым не выдержал тишины. — Джексон, давай я просто сожгу эту тряпку, — сказал он. — Не трогай, — ответил Джексон. — Это же плевок нам в лицо. — Я сказал, не трогай. Голос Джексона был тихим, но после него никто не шагнул к капоту. Давид почувствовал, что все смотрят на него не как на обычного рекрута и не как на пацана из школы №132, а как на проблему, которая ещё не решила, во что превратится. — Чего уставились? — спросил Давид. — Ты слышал, что он предложил? — сказал один из Bloods. — У меня уши не декоративные. — И что теперь? — Теперь кто-то наконец скажет, где вода, потому что я пыль глотаю с обеда. Никто не засмеялся. Обычно его ответы сбивали напряжение, но сейчас напряжение было слишком тяжёлым. Джексон повернулся к людям и приказал всем идти внутрь. В гараже пахло резиной, кровью, маслом и лекарствами. На старом диване сидел Маркус, тот самый боец Bloods, которого Давид вытащил у грузовика. Он держал руку на перевязанном боку и смотрел на Давида так, будто хотел сказать многое, но не знал, с чего начать. — Я тебе должен, — сказал Маркус. — Должен перестать падать на открытом месте, — ответил Давид. — Я серьёзно. — Я тоже. Маркус попытался улыбнуться, но поморщился от боли. — Ты не пойдёшь к ним? — спросил он. Давид остановился. Вопрос прозвучал не как обвинение, а как страх. — Я стою здесь, — сказал Давид. — Пока. — Маркус. — Просто скажи. — Я не давал ему ответа. — Это не то же самое, что нет. Давид ничего не сказал. Маркус был прав. Иногда отсутствие ответа опаснее отказа. Джексон позвал Давида в маленькую комнату за гаражом. Там стоял стол, два стула и старый телевизор без звука. На экране уже шли новости Weazel News. Снизу ползла строка про стрельбу у заброшенного склада. Для ведущей это был сюжет. Для Давида — запах пороха на руках. — Садись, — сказал Джексон. — Если это допрос, можно мне адвоката? — спросил Давид. — Можно. — Отлично. — Но адвокат будет мексиканец с дробовиком. — Тогда я передумал. Джексон выключил телевизор и сел напротив. Некоторое время он молчал. Давид выдерживал взгляд. Это было легче, чем смотреть на бандану снаружи. — Ламар бросил гранату без взрыва, — сказал Джексон. — Звучит как философия гетто. — Это не шутка. — Я знаю. — Он поставил тебя между нами и ими. — Я не просил. — Власть редко спрашивает, хочешь ли ты её. — Мне шестнадцать. — Пули сегодня не спрашивали твой возраст. Давид отвёл взгляд к стене. На ней висела старая карта районов: красные отметки Bloods, фиолетовые Ballas, синие Marabunta, зелёные The Families, белые пометки русской мафии и красно-зелёные точки мексиканской мафии. Всё выглядело аккуратно, почти понятно, но один выстрел The Families у склада уже доказал, что порядок на карте ничего не значит в настоящем бою. — Почему ты не приказал сжечь бандану? — спросил Давид. — Потому что тогда Ламар получит именно то, что хотел. — Что? — Доказательство, что мы испугались символа. — А мы испугались? Джексон посмотрел на него жёстко. — Я испугался не банданы. — А чего? — Тебя. Давид замолчал. Этого ответа он не ожидал. Джексон говорил ровно, без злобы, и от этого слова звучали тяжелее. — Ты сегодня сделал три вещи, которые не делает обычный рекрут, — сказал Джексон. — Вытащил своего. — Это первая. — Снял снайпера. — Вторая. — Спас японца. — Третья. — И за это меня теперь подозревают? — За это тебя заметили. — Разница большая? — Огромная. В комнату вошёл связной Marabunta. Синяя бандана была завязана на запястье, а в руке он держал телефон. Он выглядел недовольным. — Джексон, Джек Винекс на линии, — сказал связной. Джексон взял телефон. Голос главы Marabunta был слышен даже без громкой связи. — Красные, у вас там правда Ballas приезжали после контента? — спросил Джек Винекс. — Правда, — ответил Джексон. — И правда к пацану? — Правда. — Весело живёте. — Не начинай. — Я не начинаю, я предупреждаю. The Families уже кидают слух, что Bloods и Ballas договорились за спиной союза. Давид понял, что зелёные не ушли в тишину. The Families продолжали бой без выстрелов. Теперь они стреляли слухами, и это было почти так же опасно, как снайпер на крыше. — Передай Marabunta: союз на месте, — сказал Джексон. — Передам, — ответил Джек Винекс. — Но если зелёные полезут с этим дальше, мы их прижмём. Звонок закончился. Через несколько минут пришли сообщения от мексиканской и русской мафии. Союзники хотели встречи утром. Все понимали, что после предложения Ламара просто разойтись по домам уже не получится. Давид вышел во двор. Бандана лежала на капоте там же. Она была обычной тканью, но город умел превращать ткань в символ, символ в слух, а слух в войну. Маркус вышел следом, держась за бок. — Тебе нельзя ходить, — сказал Давид. — Мне нельзя было и под пули, но я там оказался. — Логично. Маркус встал рядом и посмотрел на бандану. — Если бы мне такое предложили, я бы сразу отказался, — сказал он. — Поэтому тебе не предложили. — Обидно, но справедливо. Давид почти улыбнулся. Маркус стал серьёзнее. — Только не стань Ballas, — сказал Маркус. — Почему? — Потому что ты вытащил меня в красном. Эти слова оказались тяжелее, чем Давид ожидал. Не приказ, не обвинение, а простая правда человека, который лежал бы у склада, если бы Давид не рискнул. — Я помню, — тихо сказал Давид. — Вот и не забывай. Маркус ушёл обратно. Давид остался во дворе. За воротами шумел город, внутри гаража люди чистили оружие, перевязывали раненых и спорили шёпотом. Где-то The Families уже прятали своих людей. Где-то Ballas обсуждали поступок Ламара. Где-то японская мафия считала долг, который не называла долгом. Джексон подошёл к Давиду и встал рядом. — Завтра ты один в школу не идёшь, — сказал он. — Я не маленький. — Я не спрашивал. — Если придёт толпа Bloods, слух станет ещё жирнее. — Если придут The Families, ты можешь не дойти. — Тогда пусть идёт не толпа. — Двое младших. Без цветов. — Нормально. Давид снова посмотрел на бандану. Она означала уже не только Ballas. Она означала внимание всех: Bloods, Ballas, The Families, японской мафии, Marabunta, мексиканской мафии, русской мафии, полиции и, возможно, FIB. Один день сделал его точкой на карте. — Я не Ballas, — сказал Давид. Джексон посмотрел на него внимательно. — Сейчас? — Сейчас. — А потом? Давид хотел сказать «никогда». Слово почти сорвалось с языка, но он вспомнил склад, японца, снайпера, зелёный удар и фиолетовую машину у ворот. Честность оказалась сложнее верности. — Потом я решу, когда пойму, кто пытается мной играть, — сказал Давид. — Это опасный ответ. — Зато мой. — Тогда держись за него. Давид не взял бандану. Не сжёг. Не выбросил. Она осталась лежать между красным и фиолетовым как вопрос, ловушка и обещание будущей войны. — Сегодня я просто хотел доехать на контент, — сказал Давид. — В Лос-Сантосе никто не едет просто на контент, — ответил Джексон. Давид устало усмехнулся. На этот раз шутка всё-таки нашлась, но прозвучала тихо. — Тогда в следующий раз я хотя бы домашку заранее сделаю. Джексон впервые за вечер коротко улыбнулся. — Броню лучше возьми. — Домашка страшнее. Ночь стала глубже. Фиолетовая бандана осталась на месте. Давид не дал ответа Ламару, но город уже услышал вопрос. С этого момента каждый район будет ждать, куда он сделает первый шаг. Настоящая перестрелка закончилась не на складе. Она началась внутри него. Конец первой главы.