Лос-Сантос: город без правил

Глава 2: Новый фиолетовый порядок Утро после фиолетовой банданы началось не с ответа, а с тяжёлого молчания в гаражах Bloods. Давид Ривера пришёл туда раньше всех, хотя ночью почти не спал. Он всё ещё видел перед глазами склад, The Families в зелёных банданах, японца у простреленного седана и Ламара Брукса, который положил на капот фиолетовую ткань так спокойно, будто не бросал вызов всему красному району. Джексон Картер тоже не выглядел отдохнувшим. Он стоял у карты маршрутов, пил холодный кофе и смотрел на линию будущей поставки анальгетиков. На этот раз маршрут шёл через мост. По слухам, госка начала чаще перекрывать дороги после перестрелки у старого склада, но Джексон всё равно решил ехать. Bloods нужны были ресурсы, а слабость в гетто пахнет хуже крови. — Сегодня едем спокойно, — сказал Джексон, не оборачиваясь. — Спокойно и поставка анальгетиков плохо дружат, — ответил Давид. — Значит, подружим. — Ты вчера тоже хотел всё спокойно. Джексон повернулся. В комнате стало тише, хотя никто специально не замолкал. Все чувствовали, что между лидером Bloods и рекрутом уже не просто разговор. После предложения Ламара любое слово Давида стало тяжелее. — Вчера груз приехал, — сказал Джексон. — Вчера The Families почти сломали контент, японцы получили долг, Ballas приехали к нам домой, а ты теперь говоришь только про груз. — Потому что груз — это результат. — Иногда результат — это не коробки. Джексон ничего не ответил. Он просто взял рацию и дал команду готовиться. Колонна Bloods выехала ближе к полудню. Состав был напряжённый, но злой. Люди хотели показать, что после истории с Ballas красные не стали слабее. Давид ехал во второй машине и молчал. Он не шутил, и это беспокоило всех сильнее обычных угроз. Город провожал колонну привычным шумом. У перекрёстка стояла машина LSPD, но не двинулась за ними. На выезде к мосту трасса стала пустее. Слишком пустой. Давид заметил это первым: не было гражданских машин, не было дальнобойщиков, не было даже случайных такси. Только ветер, бетон и дальний блеск мигалок. — Тормози, — сказал Давид водителю. — Чего? — Впереди перекрытие. Машина замедлилась. За поворотом мост действительно был перекрыт. Поперёк дороги стояли патрульные машины LSPD и LSSD, тяжёлый внедорожник, шипы на асфальте и несколько госников за укрытиями. Вдалеке виднелись ещё машины. Это не была обычная проверка. Это была ловушка. Рация сразу ожила. [Bloods | Колонна]: Мост закрыт. Госка впереди. Что делаем? [Bloods | Второй экипаж]: Видим LSSD. Видим LSPD. Шипы на дороге. [Bloods | Третий экипаж]: Назад чисто, но если встанем, нас зажмут. Джексон в первой машине молчал несколько секунд. Эти секунды тянулись слишком долго. Состав ждал приказа. Кто-то уже хотел открыть огонь. Кто-то кричал, что надо давить перекрытие. Кто-то матерился в рацию и спрашивал, почему лидер молчит. — Не стреляем, — наконец сказал Джексон. — Что? — резко спросил один из старших Bloods. — Не открывать огонь. Привлечём лишнее внимание. — Они уже нас перекрыли! — Думаю. — Джексон, пока ты думаешь, нас сейчас положат лицом в асфальт! Давид смотрел на мост и чувствовал, как внутри поднимается злость. Не страх. Именно злость. Он помнил рассказы о том, как Bloods на трассе жёстко давили LSSD, как красные не боялись влетать в сложные ситуации, как состав держал дорогу до последнего. А сейчас лидер сидел в машине и боялся сделать первый жёсткий приказ. С другой стороны перекрытия госники начали двигаться. Один офицер LSPD поднял громкоговоритель. — Водители, заглушите двигатели! Выходите из машин с поднятыми руками! — Джексон, — сказал Давид в рацию. — Они не отпустят нас разговором. — Молчи, Ривера. — Нет. — Я сказал, молчи. — Ты сказал не стрелять. Про думать за тебя приказа не было. В рации стало тихо. Даже те, кто обычно орал, замолчали. Давид продолжил, глядя на перекрытие. — Если мы встанем, груз заберут. Если начнём перестрелку, сюда слетится весь департамент. Если давим машинами, есть шанс прорваться. — Будут раненые, — сказал Джексон. — Если сдадимся, будут сроки. Офицер снова крикнул в громкоговоритель, но его голос уже тонул в рёве двигателей. Один из водителей Bloods не выдержал и ударил по газу раньше приказа. Машина рванула к перекрытию. За ней вторая. Потом третья. Состав сам выбрал план, потому что лидер слишком долго боялся выбрать его. — Вперёд! — наконец крикнул Джексон. — Давим перекрытие, но не открывать огонь без нужды! Первая машина Bloods ударила в бок патрульного автомобиля LSPD. Металл взвыл, стекло осыпалось, мигалка слетела на асфальт. Вторая машина задела шипы и потеряла колесо, но всё равно протащила себя через щель. Госники открыли огонь по колёсам. Пули били по дверям, по капотам, по бетонным ограждениям моста. Давид пригнулся, когда стекло рядом треснуло. Водитель вывернул руль и ударил в заднюю часть машины LSSD, сдвигая её с дороги. Удар был такой сильный, что у Давида на секунду потемнело в глазах. Сзади кто-то закричал. Один Bloods получил осколок в плечо, другой ударился головой о стойку. — Держись! — крикнул водитель. — Я держусь за свою злость! — ответил Давид. Машины прорвались через перекрытие не красиво, а грязно. Одна осталась дымить на мосту, двое Bloods были ранены, один почти потерял сознание, но грузовая машина с анальгетиками прошла следом через пробитый коридор. Позади остались крики госников, мигалки и хаос на мосту. Поставка была завезена. Формально это была победа. Но когда колонна вернулась в гаражи Bloods, никто не праздновал. Раненых внесли внутрь. Один матерился, пока ему перевязывали руку. Второй молчал и смотрел в потолок. Третий бил кулаком по двери машины, потому что понимал: это могло пройти лучше, если бы приказ был сразу. Давид нашёл Джексона у карты. Тот стоял спиной к людям и делал вид, что изучает маршруты, хотя смотреть там было уже не на что. — Чего это было? — спросил Давид. Джексон не повернулся. — Поставка завезена. — Я не про поставку. — Тогда про что? — Чего ты так зассал? Несколько человек в гараже замерли. Так с Джексоном не говорили. По крайней мере, раньше. — Выбирай слова, Ривера, — тихо сказал Джексон. — Ты забыл, как Bloods на трассе LSSD нагибали? Забыл, как состав раньше давил госку, когда надо было? Сегодня ты сидел и думал, лишь бы не открыть огонь, лишь бы не привлечь внимание, лишь бы не сделать громко. — Потому что внимание сейчас опаснее, чем раньше. — Госка уже перекрыла мост. Куда ещё больше внимания? — После склада FIB смотрит на нас. — И что? Теперь будем тормозить перед каждым шипом и просить разрешение проехать? Джексон резко повернулся. — Я пытаюсь сохранить состав. — Нет, — сказал Давид. — Сегодня состав сохранил поставку сам. А ты пытался сохранить тишину. Гараж молчал. Джексон смотрел на Давида, и в этом взгляде уже не было прежней уверенности лидера. Давид понял, что решение, которое висело над ним с прошлой ночи, наконец стало ясным. — Я возьму лидерку Ballas, — сказал Давид. Слова упали в гараж тяжело, как взрыв без огня. — Что ты сказал? — спросил Джексон. — Я возьму лидерку Ballas. — Ты не выйдешь отсюда с этим решением. — Выйду. — Ты Bloods. — Был. — Ламар играет тобой. — Все играют. Разница в том, кто признаётся. — Ты думаешь, Ballas примут тебя? — Не сразу. — Они сожрут тебя. — Пусть попробуют. Джексон сделал шаг ближе, но не поднял руку. Он мог приказать остановить Давида. Мог объявить его предателем. Мог поставить людей у ворот. Но в гараже были раненые, злой состав и слишком много свидетелей его слабости на мосту. Любое резкое действие выглядело бы не силой, а страхом. — Ты пожалеешь, — сказал Джексон. — Может быть, — ответил Давид. — Но это будет мой косяк, а не твой страх. Давид вышел из гаража Bloods без фиолетовой банданы в руках, но уже с решением в голове. На улице было жарко, как будто город специально не хотел давать ему дышать. Через час он встретился с Ламаром на нейтральной парковке у старого магазина. Ламар приехал не один, но без показательной армии. Несколько Ballas стояли у машин и смотрели на Давида с недоверием. — Ты пришёл, — сказал Ламар. — Ты предложил. — Передумать ещё можешь. — Поздно. — Тогда слушай. Ballas не любят чужих. — Я тоже себя не всем нравлюсь. — Они проверят тебя. — Пусть берут номерок. Ламар усмехнулся и протянул фиолетовую бандану. Давид взял её не торжественно и не красиво. Просто взял. Но для тех, кто смотрел, это было больше любого крика. В этот момент он перестал быть рекрутом Bloods и стал новым лидером Ballas. Титул Ballas встретил его настороженно. Людей было мало. Несколько бойцов у домов, пара машин, старые граффити, полупустой двор и капт-состав, который выглядел не как кулак, а как пальцы, забывшие сжаться. Все смотрели на Давида. Кто-то с интересом, кто-то с ненавистью, кто-то с желанием проверить его сразу. — Это он? — спросил один из Ballas. — Это новый лидер, — ответил Ламар. — Он красный. Давид посмотрел на говорившего. — Был красный. Теперь ты можешь либо привыкать, либо первым объяснить, почему нет. Парень сделал шаг, но другой Ballas удержал его за плечо. Ламар молчал. Он специально не вмешивался. Это уже была территория Давида. — Состав есть? — спросил Давид. — Есть, — ответил один старший Ballas. — Но капт-состав не собран. Люди разбросаны. Кто-то не верит, что ты надолго. — Они правы не верить. Вера без проверки дешёвая. — И что ты сделаешь? — Соберу людей. Давид первым делом позвонил Ксавье, своему кенту из школы. Ксавье не состоял в Bloods, но всегда крутился рядом с гетто, понимал улицу и умел говорить с людьми так, будто продаёт им идею, пока они думают, что сами её придумали. — Ксавье, ты занят? — спросил Давид. — У меня уроки, — ответил Ксавье. — Поздравляю. Теперь ты заместитель Ballas. — Чего? — Заместитель. Фиолетовый цвет, титул, набор людей, проблемы с законом, всё включено. — Ты опять шутишь? — Я редко шучу два раза подряд про лидерку. — Давид, ты больной. — Поэтому ты мне и нужен. Ксавье приехал через сорок минут, всё ещё с рюкзаком после школы. Он посмотрел на фиолетовые граффити, на людей у машин, на Давида с банданой и тяжело вздохнул. — Я думал, день будет скучный, — сказал Ксавье. — Скучные дни умерли вчера. — Что делать? — Принимать людей. Быстро, но не тупо. — У нас люди есть? — Сейчас будут. Давид поехал в Weazel News покупать рекламу. Здание визлов выглядело чистым и официальным, но внутри всё было не так прилично, как на экране. Репортёры вели себя спокойно, пока видели костюмы, госку и камеры, но стоило в приёмную зайти гетто-ящерам, как некоторые сотрудники сразу становились почти своими. Один редактор в рубашке посмотрел на Давида, на фиолетовую бандану и усмехнулся. — О, гетто пришло за эфиром. — Гетто пришло с деньгами, — ответил Давид. — Тогда гетто красивое. — Нужна реклама. — Какая? — Скейт-парк Ballas. Метка на GPS-карте, красным выделить место, в эфир пустить объявление. Чтобы все, кто ищет движ, приехали. Редактор откинулся на кресле. Рядом оператор пил кофе и улыбался так, будто сам вчера стоял на районе, а сегодня просто надел бейджик. — Ты понимаешь, что мы официальное СМИ? — спросил редактор. — А ты понимаешь, что я вижу у тебя тату под рукавом? Редактор опустил рукав ниже. — Ладно, понял. Как текст рекламы? Давид подумал несколько секунд. — Новый скейт-парк Ballas открыт для всех, кто умеет держаться на доске, на районе и на слове. Метка будет на GPS. Приезжайте, будет движ. — Звучит почти законно. — Почти — это ваш формат. Через полчаса реклама ушла в эфир. На GPS-карте появилась красная метка, выделенная ярко и нагло. Weazel News пустили объявление так, будто речь правда шла про скейт-парк, но все, кому надо, поняли смысл. Гетто умело читать между строк. Спустя час у титула Ballas стояло около двадцати человек. По внешнему виду они были чистые гетто-ящеры: худи, банданы, резкие взгляды, дешёвые цепи, уверенность без документов и желание попасть в движ. Ксавье стоял у стены с блокнотом и принимал людей. — Имя? — спрашивал Ксавье. — Рико. — Стрелять умеешь? — Да. — Думать? — Иногда. — Иногда лучше, чем никогда. Следующий. Давид ходил рядом и смотрел, кто врёт, кто понтуется, а кто реально понимает, куда пришёл. Не всех брали сразу. Нескольких отправили обратно, потому что они пришли только за цветом. Давид быстро дал понять: Ballas теперь не место для тех, кто хочет просто красиво стоять у машины. — Нам нужны не фиолетовые манекены, — сказал Давид составу. — Нам нужны люди, которые на контенте не потеряют голову раньше магазина. — А если кто-то не согласен? — спросил старый Ballas. — Пусть не соглашается громко. Так быстрее пойму, с кем говорить отдельно. К вечеру титул ожил. Машин стало больше. Люди обсуждали капты, поставки и новый порядок. Ксавье уже ругался с двумя новичками, объясняя им правила, и выглядел так, будто был заместителем не первый день, а минимум год. — Я тебя ненавижу, — сказал Ксавье, проходя мимо Давида. — Значит, работаешь правильно. — Они тупые. — Не все. — Это хуже. Умные спорят дольше. Давид не стал ждать, пока слухи сами разнесут его новый статус. Он сел в машину и поехал к титулу The Families. Это было рискованно. Ещё вчера зелёные стреляли по всем на складе. Сегодня Давид ехал к ним как новый лидер Ballas, чтобы говорить о союзе. Титул The Families встретил его напряжённо. Зелёные стояли у домов, смотрели на фиолетовую машину и держали руки близко к оружию. Лидер The Families, Тайлер Скайз, вышел из-за ворот и остановился в нескольких шагах. — Давид Ривера? — удивился Тайлер. — Теперь просто Давид из Ballas, — ответил Давид. — Ты вчера был Bloods. — Вчера много чего было. — Ты смелый или тупой, если приехал сюда после склада. — Обычно это зависит от того, выстрелят в меня или нет. Тайлер усмехнулся, но глаза оставались осторожными. — Зачем приехал? — Союз. — Ballas и The Families? — Да. — Ты понимаешь, что мои люди вчера били по твоим людям? — Вчера твои люди били по всем. Это была проблема. Сегодня я предлагаю сделать из проблемы инструмент. Тайлер долго смотрел на него. Для The Families союз с Ballas был шансом выйти из одиночества. Для Давида это был способ сломать старую карту. Если зелёные перестанут быть одиночками, Bloods и их союзники потеряют привычное преимущество. — Условия? — спросил Тайлер. — Катаем контенты вместе. Ballas, The Families и японская мафия. Делим добычу заранее. Не стреляем друг другу в спину. Если кто-то нарушает — разговор короткий. — Ты быстро строишь империю. — Нет. Я быстро закрываю дырки. — А японцы согласны? — Сейчас узнаю. Тайлер протянул руку. Давид пожал её. Люди The Families переглянулись. Новый союз родился без фанфар, но в гетто фанфары обычно заменяют выстрелами. После этого Давид поехал к японской мафии. Встреча прошла не на улице, а в аккуратном закрытом зале с тёмными столами и холодным светом. Ами Минами, лидер японской мафии, сидела спокойно, будто ждала его заранее. Рядом стоял тот самый японец, которого Давид спас у седана. Теперь он был перевязан, но жив. — Давид Ривера, — сказала Ами. — Теперь лидер Ballas, — ответил Давид. — Я слышала. — Вопрос простой. Союз остаётся? Ами посмотрела на раненого японца. Тот коротко кивнул. — Остаётся, — сказала она. — Ты спас моего человека. Но я не путаю долг с доверием. — Я тоже. — Хорошо. Тогда будем работать. — Ballas, The Families и японская мафия катают контенты вместе. — Если The Families снова начнут стрелять по всем? — Тогда они быстро станут бывшими союзниками. Ами чуть улыбнулась. — В тебе больше холода, чем я ожидала. — Это недосып. На следующий день Давид впервые проснулся не как человек, которого ждут в школе, а как лидер, которого ждёт рация. Ксавье вышел на связь рано, голос у него был бодрый и злой. [Ballas | Ксавье]: Давид, есть жирная инфа. Поставка для FIB. Сто тысяч матов. Двадцать маток, каждая по пять тысяч. [Ballas | Давид]: Маршрут? [Ballas | Ксавье]: Пойдут через автобусную станцию 1. Можно союзкой скатать. [Ballas | Давид]: Делим заранее. Японцам шесть маток, Ballas семь, The Families семь. [Ballas | Ксавье]: Принял. Я подниму состав. Через час союз уже собирался. Ballas приехали фиолетовой колонной, The Families зелёной, японская мафия красно-белыми машинами. Давид стоял у карты и говорил коротко. Перекрытие ставят возле автобусной станции 1. Не стреляют по гражданским. Водителей маток выбивают быстро. Машины забирают и уходят разными маршрутами. — Если FIB сопротивляется? — спросил один Ballas. — Сопротивление заканчивается быстрее маршрута, — ответил Давид. — А если LSPD подтянется? — Не ждём. Забрали матки и исчезли. Операция началась почти идеально. У автобусной станции 1 союз поставил перекрытие из машин. Первые матки FIB вошли в ловушку и не успели развернуться. Водителей выбивали быстро, без лишней жестокости, но жёстко. Японцы работали чисто, The Families давили фланги, Ballas забирали машины. — Первая матка наша! — крикнул Ксавье в рацию. — Не ори, считай, — ответил Давид. — Тогда уже третья. — Вот теперь ори тише. Через несколько минут дорога превратилась в хаос, но управляемый. FIB пытались перестроиться, но перекрытие держалось. Несколько агентов открыли огонь, но быстро легли за машинами и больше не могли командовать колонной. Союз забрал матки одну за другой. Двадцать машин ушли по трём маршрутам. Поставка была выиграна. Сто тысяч матов ушли не в склады FIB, а в руки крайма. Японская мафия получила свои шесть маток. Ballas забрали семь. The Families забрали семь. Для Давида это была первая большая победа как лидера Ballas, и город почувствовал её сразу. Вечером на титуле Ballas люди говорили уже иначе. Те, кто вчера смотрел на Давида как на чужака, теперь смотрели как на риск, который приносит результат. Ксавье сидел на капоте и считал списки людей, а Давид смотрел на фиолетовые граффити и понимал, что власть начинает липнуть к рукам только после первой удачной добычи. — Поздравляю, лидер, — сказал Ксавье. — Не называй меня так с таким лицом. — С каким? — Будто ты уже хочешь зарплату. — Я заместитель. Мне положено страдать за деньги. На следующий день позвонила Ами Минами. Голос у неё был спокойный, но в этом спокойствии слышалась подготовленная буря. — Давид, — сказала она. — Есть предложение. — Если оно начинается со слова FIB, я уже устал. — Федеральная тюрьма. Давид замолчал. — Ты серьёзно? — Да. У нас есть люди внутри. У The Families тоже. Если ударить быстро, можно освободить заключённых и показать, что новый союз способен не только грабить поставки. — Это привлечёт всю госку. — Уже привлекли. — Тайлер в деле? — Да. Давид посмотрел на карту. Федеральная тюрьма была не просто объектом. Это был символ. SASPA, LSPD, LSSD, FIB, армия — все могли приехать туда за минуты, если тревога уйдёт в департамент. Но если операция удастся, новый союз станет легендой. — Собираемся ночью, — сказал Давид. — Японцы будут готовы. — The Families? — Тайлер уже поднимает людей. Ночь перед налётом была тихой. Слишком тихой. Ballas собирались без музыки и понтов. The Families приехали отдельной колонной. Японская мафия привезла дисциплину и холодные лица. У всех был один план: войти быстро, выбить госников, не трогать адвокатов и прокуроров, открыть ЗОТ, вывести заключённых и уйти через задний маршрут. — Адвокатов и прокуроров не трогать, — сказал Давид перед выездом. — Почему? — спросил один новичок Ballas. — Потому что мы пришли не устраивать мясо ради заголовков. — А госников? — Госники с оружием делают выбор сами. Колонна вошла к федеральной тюрьме резко. Первые машины ударили по воротам и перекрыли подъезд. Внутри началась тревога. Свет моргнул и погас. Сирены завыли по всему комплексу. В рации департамента, если бы кто-то из крайма её слышал, наверняка уже орали про код синий. У входа госники проводили задержание. LSPD и LSSD пытались перестроиться, но налёт был слишком быстрым. Ballas и The Families ударили по ним с двух сторон, японцы закрыли дальний коридор. Адвокаты и прокуроры, оказавшиеся рядом, легли на пол и остались живы, потому что Давид заранее приказал их не трогать. — Гражданских не трогать! — крикнул Давид. — Это прокурор! — ответил Ballas. — Я сказал не трогать! Дальше они ворвались на ЗОТ. SASPA была готова лучше, чем обычные патрули. Охрана заняла позиции, закрыла проходы и пыталась держать коридоры. Но крайм вошёл слишком широко. Ballas давили центр, The Families уходили по боковым проходам, японцы выбивали точные позиции. Света не было. Только аварийные лампы мигали красным. Сирена резала уши. Заключённые кричали из камер, били по решёткам и не верили, что кто-то реально пришёл их вытаскивать. — Открывайте блок! — крикнул Тайлер. — Двери под контролем SASPA! — ответил кто-то из The Families. — Тогда заберите контроль! SASPA держалась жёстко, но недолго. Их выбили из главного коридора, оттеснили к служебной зоне и заставили отступить. The Families начали выводить заключённых. У заднего выхода уже стоял лимузин и несколько машин прикрытия. Выглядело это безумно, но в Лос-Сантосе безумие иногда работает лучше идеального плана. — В лимузин! — кричал один из The Families. — Быстро, без героизма! — Нас реально вывозят? — спросил заключённый. — Нет, экскурсия ночная, залезай! Первые заключённые вышли. Потом ещё. Потом ещё. Давид шёл последним по коридору и проверял, не остались ли свои. Ами Минами держала связь с японцами, Ксавье ругался в рацию и пытался считать людей, Тайлер орал на зелёных, чтобы они не теряли темп. Когда вывели последнюю группу, задние ворота тюрьмы открылись. И там их ждало перекрытие. FIB, LSSD, LSPD и армия стояли за машинами, тяжёлым транспортом и прожекторами. Свет ударил в глаза. Голос из громкоговорителя разнёсся над двором. — Всем бросить оружие! Территория окружена! Ксавье тихо выругался. — Давид, это не просто перекрытие. — Вижу. — План? Давид посмотрел на машины, на заключённых, на союзников, на прожектора и на госников. Назад дороги почти не было. Вперёд была стена. Но любая стена ломается, если ударить в правильное место. — Лимузин в центр, — сказал Давид. — Ballas давят левый край. The Families закрывают заключённых. Японцы выбивают прожектора и командиров. Не стоим. Прорываемся. — Это будет мясо, — сказал Ксавье. — Тогда режем быстрее. Тулево началось сразу. Прожекторы погасли один за другим под точными выстрелами японцев. Ballas ударили по левому краю перекрытия, где стояли машины LSPD. The Families закрыли лимузин и повели заключённых к выходу. FIB работали жёстко, LSSD пытались обойти справа, армия держала дальнюю линию. Давид двигался между машинами и кричал команды так, будто всю жизнь был лидером. Не потому что не боялся. Боялся. Но страх можно поставить в угол и заставить молчать, если времени нет. — Ксавье, левее! — крикнул Давид. — Там LSSD! — Поэтому левее! — Я ненавижу твою логику! — Потом обсудим на свободе! Ballas ударили машинами в край перекрытия, повторив то, что Bloods сделали на мосту, но уже без долгих сомнений. Металл смялся, одна машина заглохла, другая протолкнула патрульный автомобиль в сторону. The Families вывели лимузин через образовавшуюся щель. Заключённые внутри кричали, кто-то смеялся, кто-то молился. FIB попытались закрыть проход, но японская мафия отрезала им линию. Ами Минами сама вышла к передней машине и дала короткую команду. Её люди сработали без лишнего шума. Несколько агентов отступили за броневик, и этого хватило, чтобы лимузин ушёл. — Лимузин вышел! — крикнул Тайлер. — Второй маршрут! — ответил Давид. — Не все за ним, разделяемся! Крайм начал уходить волнами. Ballas последними держали левый край. The Families выводили остаток заключённых. Японцы прикрывали отход. Армия пыталась сжать кольцо, но темнота, дым и сломанные прожекторы мешали им видеть полную картину. LSPD и LSSD потеряли темп после первого удара. Давид увидел, как один молодой Ballas остался за разбитой машиной и не мог подняться. Он рванул к нему, хотя Ксавье кричал ему не лезть. На секунду всё стало похоже на склад: пули, бетон, чужой страх и решение, которое нужно принять быстрее мысли. — Вставай! — крикнул Давид. — Нога! — Нога потом. Жить сейчас. Он вытащил бойца за ворот и довёл до машины. Ксавье открыл дверь, помог закинуть раненого внутрь и посмотрел на Давида почти зло. — Ты лидер или спасательная служба? — Сегодня мультифункциональный. — Я тебя когда-нибудь ударю. — Запишу в расписание. Последние машины крайма вырвались из перекрытия через служебную дорогу. Позади оставались сирены, дым, разбитые патрульные машины и федеральная тюрьма, в которой тревога всё ещё орала в пустых коридорах. Госка не ожидала, что крайм сможет не просто войти, а выйти. Они выиграли. Не чисто, не красиво, не без потерь. Но выиграли. Утром Лос-Сантос взорвался слухами. Weazel News говорили о дерзком нападении на федеральную тюрьму, о неизвестном числе освобождённых заключённых, о раненых сотрудниках, о возможном участии сразу нескольких криминальных организаций. Госка обещала расследование. FIB молчали, и это молчание было страшнее любых заявлений. На титуле Ballas стояли люди, которые ещё вчера сомневались в Давиде. Теперь они смотрели иначе. Он привёл новых людей, заключил союз с The Families, подтвердил японскую мафию, выиграл поставку FIB и вышел из налёта на федеральную тюрьму живым. Это не делало его безопасным лидером. Это делало его настоящим. Ксавье сидел на ступеньках и держал рацию на коленях. — Поздравляю, — сказал он. — Теперь нас ненавидит вся госка. — Зато состав собран, — ответил Давид. — Сомнительный плюс. — Зато честный. — Bloods уже знают? — Весь город знает. Ксавье кивнул на дорогу. Там, далеко у перекрёстка, стояла красная машина. Она не подъезжала ближе. Просто стояла. Давид сразу понял, кто внутри. Джексон. Он не вышел. Не позвонил. Не поднял оружие. Просто смотрел на титул Ballas, где бывший рекрут Bloods теперь стоял как лидер другой стороны. Между ними была улица, цвета, старые долги и новый порядок. Давид смотрел в ответ. — Пойдёшь говорить? — спросил Ксавье. — Нет. — Почему? — Он уже всё понял. Красная машина постояла ещё минуту, потом развернулась и уехала. Давид проводил её взглядом. Внутри не было радости. Только тяжесть. Он не просто взял лидерку Ballas. Он отрезал часть своей прошлой жизни и сделал это так громко, что весь Лос-Сантос услышал. Ами Минами прислала короткое сообщение. [Японская мафия | Ами]: Союз подтверждён. Сегодня ты доказал, что Ballas снова сила. Тайлер Скайз написал следом. [The Families | Тайлер]: Зелёные в деле. Но если поведёшь нас в такую тюрьму ещё раз, заранее скажи, чтобы я красиво оделся. Ксавье прочитал сообщения через плечо и усмехнулся. — У тебя теперь союзники с чувством юмора. — Значит, проблемы будут громкими. — Они уже громкие. Давид поднялся на капот фиолетовой машины и посмотрел на людей Ballas. Старый состав, новые гетто-ящеры, капт-состав, который наконец начал собираться в кулак, Ксавье с рацией, машины, оружие, усталые лица после ночи. Все ждали слов. — Вчера многие думали, что я чужой, — сказал Давид. — Кто-то думает так до сих пор. Это нормально. Доверие не покупается банданой. Оно забирается делом. Люди молчали. — Мы забрали поставку FIB. Мы вышли из федеральной тюрьмы. Мы заключили союз с The Families и держим японскую мафию рядом. Теперь Ballas не просто цвет на стене. Ballas снова движение. Кто-то из новых поднял руку. — А Bloods? Давид посмотрел на красные теги вдалеке, оставшиеся где-то за кварталами его прошлой жизни. — Bloods сами решат, кем они хотят быть, — сказал он. — Союзниками, врагами или воспоминанием. После этих слов титул впервые взорвался фиолетовым шумом. Люди кричали, били ладонями по машинам, поднимали рации и оружие. Ксавье смотрел на Давида и качал головой, будто всё ещё не верил, что утро со школьным рюкзаком привело их сюда. Давид спустился с капота и подошёл к фиолетовой стене. На ней был старый тег Ballas, облезлый и кривой. Он взял баллончик и поверх старой линии вывел новое слово: Rivera. Не вместо Ballas. Рядом. Как подпись к началу новой эпохи. — Скромно, — сказал Ксавье. — Зато читаемо. — Что дальше? Давид посмотрел на город. Где-то госка собирала совещания. Где-то FIB искали записи. Где-то Bloods решали, считать его предателем или будущей угрозой. Где-то The Families праздновали выход из одиночества. Где-то японская мафия считала выгоду. А Ballas впервые за долгое время ждали приказа не от старого лидера, а от Давида Риверы. — Дальше, — сказал Давид, — мы перестаём быть теми, кого недооценивают. Над Лос-Сантосом поднимался жаркий день. После ночи у федеральной тюрьмы город уже не мог притворяться, что ничего не изменилось. Новый лидер Ballas был слишком молодым, слишком дерзким и слишком заметным. Но именно такие люди иногда и ломают старые правила. Давид посмотрел на рацию, где ещё мигали каналы союзников, потом на Ксавье, потом на людей у титула. Вчера он был проблемой Bloods. Сегодня он стал голосом Ballas. Но день не закончился речью. После шума у титула Давид ушёл в боковой двор, где стояла старая фиолетовая машина без капота. Ксавье пошёл за ним, всё ещё держа рацию так, будто она могла взорваться от новых сообщений. На каналах было слишком много голосов: The Families праздновали, японцы докладывали о чистом отходе, новички Ballas спрашивали, куда складывать матки, а кто-то из капт-состава уже требовал следующий движ. — Ты вообще понимаешь, что теперь будет? — спросил Ксавье. — Примерно. — Примерно? Давид, мы вынесли поставку FIB, запушили федеральную тюрьму и освободили заключённых. Примерно тут не работает. — Тогда будет громко. — Это уже громко. Дальше будет больно. Давид сел на крыло машины и посмотрел на свои руки. На пальцах оставалась грязь после ночи, хотя он уже мыл их два раза. Некоторые вещи не смываются водой. Пыль тюрьмы, запах горелой резины, крики заключённых, сирены, прожектора, фраза Джексона про страх — всё это сидело глубже кожи. — Ты жалеешь? — спросил Ксавье. — О чём именно? Список длинный. — Что ушёл из Bloods. Давид долго молчал. На титуле шумели люди, и этот шум был новым. Не красным, не школьным, не старым. Фиолетовым. Он сам сделал его своим, но внутри всё равно оставалась пустота там, где раньше стояло слово «дом». — Я жалею, что Джексон дал мне повод, — сказал Давид. — А если бы не дал? — Ламар всё равно бы ждал. — И ты? — Я бы дольше врал себе. Ксавье сел рядом. Несколько секунд они оба молчали, как на перемене перед контрольной, только теперь контрольная была у всего города, и ошибки проверяли пулями. — В школе завтра появишься? — спросил Ксавье. — После федеральной тюрьмы? — Ну да. Типа обычный ученик. — Я хочу увидеть лицо учителя, когда он спросит домашку. — Он спросит, почему ты не сделал. — Скажу, что был занят общественной работой. Ксавье тихо засмеялся. Смех вышел коротким, но он помог. Давид понял, что именно поэтому назначил его заместителем. Не только потому что Ксавье умел говорить с людьми. А потому что рядом с ним даже безумие иногда становилось чуть-чуть похожим на план. Рация хрипнула. [Ballas | Разведка]: У титула крутится чёрный седан. Номера чистые, но водитель слишком долго стоит. Ксавье сразу выпрямился. — FIB? — Может быть. — Или Bloods. — Или Weazel News, которые забыли включить камеру. — Что делаем? Давид встал. Усталость исчезла не полностью, но стала дальше. Когда появляется угроза, тело быстро вспоминает, зачем ему ноги. — Не стреляем. Два человека к переулку, один на крышу, один смотрит номер. Если седан уедет — не гоняться. — А если не уедет? — Тогда узнаем, кто любит смотреть на фиолетовый район. Ксавье передал приказ. Через пару минут разведчик сообщил, что седан ушёл. Никто не преследовал. Давид не хотел превращать каждый подозрительный взгляд в перестрелку. После тюрьмы госка только и ждала, чтобы Ballas сами дали повод. — Видишь? — сказал Давид. — Иногда можно не стрелять. — Это сейчас был урок мудрости? — Нет. Экономия патронов. — Уже больше похоже на тебя. К вечеру на титул приехал Тайлер Скайз. Лидер The Families появился без большой колонны, но с двумя машинами охраны. Зелёные вышли уверенно, однако уже не так нагло, как раньше. Союз был свежим, а свежие союзы пахнут осторожностью. — Фиолетовый район живой, — сказал Тайлер. — Зелёный тоже не умер, — ответил Давид. — После тюрьмы мои люди считают тебя психом. — Твои люди вчера стреляли по всем у склада. У вас странные критерии психов. Тайлер усмехнулся и протянул Давиду пачку сигарет. Давид не взял. — Не куришь? — Не хочу выглядеть ещё старше. — Тебе шестнадцать. Тебя тюрьма старше сделала за ночь. — Тогда сигареты уже не помогут. Они отошли к стене, где было меньше ушей. Тайлер говорил тише, чем обычно. — The Families в союзе, но мои старшие не все рады. — Потому что вчера вы были одни. — Потому что вчера мы были свободны. — Свобода без ресурсов быстро заканчивается. — А союз с Ballas может закончиться пулей. — Всё может закончиться пулей. — Красиво сказал. — Нет. Просто район такой. Тайлер кивнул. Ему нравились простые ответы, если за ними стояла сила. Давид уже понял это. Лидер The Families не был дураком. Он мог выглядеть расслабленным, но считал выгоду быстро. — Мои хотят гарантий, — сказал Тайлер. — Каких? — Что Ballas не сольют The Families на первом же капте. — Тогда слушай гарантию. Если Ballas сольют The Families без причины, я лично накажу того, кто это сделал. — Даже если это твой человек? — Особенно если мой. — А если The Families сорвутся? — Тогда ты накажешь своего. Тайлер протянул руку. Давид пожал её. Это было не дружбой, а договором людей, которые понимают: если союз начнёт гнить изнутри, госка даже стараться не будет. Позже приехали японцы. Не Ами лично, а её правая рука — тот самый раненый, которого Давид спас у седана. Его звали Хару. Повязка всё ещё была под курткой, но держался он ровно. — Ами Минами передала отчёт, — сказал Хару. — Слушаю. — Три освобождённых заключённых уже у наших врачей. Двое ваши. Четверо The Families. Остальные разошлись по безопасным точкам. — Потери? — У японцев двое раненых. Тяжёлых нет. — Хорошо. Хару помолчал, потом добавил: — Она также сказала, что долг за мою жизнь закрыт не полностью. — Это как? — Ты спас меня у склада. Потом дал союз. Потом вывел людей из тюрьмы. Теперь она считает, что долг стал не меньше, а сложнее. — У японской мафии странная бухгалтерия. — Очень точная. Давид посмотрел на Хару. Тот не улыбался, но в глазах было уважение. Не тёплое. Скорее официальное. Для японской мафии это, возможно, было даже ценнее. — Передай Ами, что союз держится, пока все честно делят риск. — Передам. — И скажи, что следующие два дня Ballas не лезут в крупный контент без разведки. — Мудро. — Не распространяй. Репутацию испортишь. Хару слегка поклонился и ушёл. Ксавье проводил его взглядом. — Он пугающий. — Он вежливый. — Вот это и пугает. Ночью Давид всё-таки решил проехать мимо старого района Bloods. Не на колонне, не с флагами, не с показухой. Только он, Ксавье за рулём и одна машина прикрытия далеко позади. Он не собирался заходить. Просто хотел посмотреть. Красные метки на стенах встретили его знакомо и чужо одновременно. У магазина стояли те же люди. У площадки кто-то спорил. У подъезда горел тусклый свет. Казалось, ничего не изменилось, кроме того, что Давид теперь смотрел на всё это из фиолетовой машины. — Плохая идея, — сказал Ксавье. — Согласен. — Тогда почему мы тут? — Потому что некоторые плохие идеи нужны, чтобы закрыть дверь. У гаражей Bloods стоял Джексон. Будто ждал. Он не поднял оружие, не позвал людей, не сделал шаг навстречу. Просто стоял в тени и смотрел на машину. Давид опустил окно. — Ты приехал похвастаться? — спросил Джексон. — Нет. — Тогда зачем? — Убедиться, что ты жив. Джексон усмехнулся без радости. — После того, как ты ушёл к Ballas, это звучит почти заботливо. — Не почти. — Ты больше не мой. — Я никогда не был вещью. — Ты знаешь, о чём я. — Знаю. Между ними повисла тишина. Ксавье даже перестал дышать громко. Давид видел, что Джексон устал. Но усталость не делала его слабым. Просто теперь они стояли по разные стороны. — Ты сделал громко, — сказал Джексон. — Ты сделал тихо. — И поэтому ушёл? — Я ушёл, потому что ты начал бояться того, без чего гетто не выживает. — Войны? — Решений. Джексон опустил взгляд. Потом снова посмотрел на Давида. — Ballas тебя используют. — Возможно. — The Families предадут, если будет выгодно. — Возможно. — Японцы считают тебя не другом, а активом. — Точно. — И ты всё равно там? — Да. — Почему? Давид посмотрел на красные гаражи. Когда-то он думал, что отсюда начинается его путь. Теперь оказалось, что это была только первая глава. — Потому что там хотя бы никто не делает вид, что всё под контролем. Джексон ничего не сказал. Он мог оскорбить Давида. Мог приказать уехать. Мог ударить по машине. Но просто стоял и смотрел. — Если встретимся на контенте? — спросил Джексон. — Зависит от контента. — Если по разные стороны? — Тогда не промахивайся. Джексон сжал челюсть. — Ты стал жестче. — Нет. Просто теперь это видно. Давид поднял стекло. Ксавье медленно тронул машину. Красный район остался позади. Никто не стрелял. И от этого встреча была тяжелее, чем перестрелка. — Ты норм? — спросил Ксавье. — Нет. — Честно. — Я лидер. Мне можно быть ненормальным официально. — Это не ответ. — Тогда нет, но едем дальше. Они вернулись на титул Ballas уже под утро. Люди спали кто где: в машинах, на диванах, у стен. После двух дней хаоса район наконец выдохся. Давид прошёл мимо всех тихо. Он не хотел будить этот новый дом, который ещё не стал домом. Внутри маленькой комнаты на титуле лежала школьная тетрадь Ксавье. Он забыл её на столе. Давид открыл первую страницу и увидел обычные записи, кривой почерк, тему урока, которую они оба пропустили. Это выглядело почти смешно на фоне федеральной тюрьмы, FIB и союзов. Ксавье заглянул через плечо. — Не списывай. — Я лидер Ballas. Мне можно. — Лидер Ballas пусть сам решает квадратные уравнения. — Я могу решить их дипломатически. — С математикой так не работает. — Значит, математика хуже гетки. Они оба тихо засмеялись, чтобы не разбудить остальных. В этом смехе было больше усталости, чем веселья, но он всё равно был нужен. Утром пришёл первый настоящий отчёт от разведки. Госка усиливала мосты. LSPD и LSSD ставили дополнительные патрули. FIB собирали данные по налёту на тюрьму. SANG получила приказ чаще появляться на трассах. SASPA закрыла внутренние каналы и проверяла сотрудников. Weazel News крутили сюжет каждый час. — Они нас ищут, — сказал Ксавье. — Пусть ищут правильно. — Что это значит? — Значит, мы не даём им одной большой цели. Разбиваем машины, меняем маршруты, новички не светятся с оружием, титул без лишней музыки ночью. — Ты хочешь тишину после того, что сделал? — Я хочу паузу. — Это почти тишина. — Не оскорбляй меня. Давид собрал старших Ballas, представителей The Families и связного японской мафии. Встреча прошла в старом скейт-парке, который Weazel News вчера рекламировали как почти легальное место. Теперь там стояли машины, люди с рациями и карта города на столе из фанеры. — Следующие сорок восемь часов без крупных налётов, — сказал Давид. — Люди на адреналине, — возразил один Ballas. — Они хотят ещё. — Поэтому и пауза. — Пауза выглядит как страх. Давид посмотрел на него холодно. — Страх — это когда ты не делаешь ход, потому что дрожишь. Пауза — это когда ты заставляешь врага дрожать, ожидая хода. Тайлер Скайз усмехнулся. — Красиво завернул. — Главное, чтобы поняли. Связной японцев кивнул. — Ами согласится. После тюрьмы госка будет голодной. — Вот именно, — сказал Давид. — Голодные делают ошибки. Мы не будем их кормить собой. Старшие Ballas переглянулись. Несколько человек явно хотели спорить, но после федеральной тюрьмы Давида слушали иначе. Он уже доказал, что не боится громких действий. Поэтому теперь им приходилось признать: если он выбирает паузу, это не трусость. После встречи к Давиду подошёл тот самый Ballas, который в первый день назвал его красным. — Лидер, — сказал он неохотно. — Уже лучше, чем «красный». — Я был неправ. — Это редкая болезнь. Лечится делами. — Я хочу в капт-состав. — Почему? — Хочу доказать. — Всем или себе? Парень замялся. — Себе. — Тогда начнёшь с тренировок. Ксавье запишет. — Я думал, ты пошлёшь меня. — Пошлю, если провалишься. Парень кивнул и ушёл. Давид смотрел ему вслед и понимал, что Ballas собираются не только из новых людей. Иногда старые тоже могут перестроиться, если дать им шанс не потерять лицо. Днём на титул приехали двое Weazel News. Не официальная большая съёмочная группа, а оператор и тот самый редактор с тату под рукавом. Они привезли камеру, микрофон и слишком невинные лица. — Мы за комментарием, — сказал редактор. — По скейт-парку? — спросил Давид. — Конечно. В городе всем интересен спорт. — Особенно после федеральной тюрьмы. — Мы ничего не говорили. — Вы всегда говорите, даже когда молчите. Редактор улыбнулся. Давид не стал давать интервью. Вместо этого он купил ещё один короткий эфир. Официально — объявление о наборе в уличную команду скейт-парка. Неофициально — сигнал, что Ballas живы, собраны и не прячутся. — Текст какой? — спросил редактор. Давид подумал. — Скейт-парк Ballas обновляет площадку. Новые люди, новые правила, старый район. Кто умеет держать равновесие — найдёт дорогу. — Опять почти законно. — Вам идёт это слово. — Почти? — Именно. К вечеру приехало ещё несколько человек. Не двадцать, как в первый раз, но достаточно. Ксавье принимал их уже увереннее. Он задавал вопросы, смотрел на реакцию, отсекал тех, кто пришёл ради понтов. Давид стоял рядом и иногда вмешивался. — Почему Ballas? — спросил Ксавье у новичка. — Потому что вы федеральную тюрьму пушнули. — Плохой ответ. — Почему? — Потому что ты пришёл за легендой, а не за работой. Давид кивнул. — Следующий. Новичок хотел возмутиться, но увидел лица вокруг и ушёл. Ксавье посмотрел на Давида. — Я становлюсь злым. — Это должность. — Заместитель злости? — Заместитель лидера. Разницы мало. Ночью Давид наконец остался один на крыше одного из домов у титула. Снизу шумел район, но уже спокойнее. Фиолетовые машины стояли вдоль дороги. Новые люди спали в гараже. Капт-состав готовился к тренировкам. Союзники держали связь. Всё выглядело как начало порядка. Но порядок был тонким. Как стекло после попадания. Оно ещё держится, но трещины уже идут в разные стороны. Давид достал телефон. В списке сообщений было непрочитанное от неизвестного номера. Он открыл его. Неизвестный: Ты думаешь, что стал лидером, потому что взял цвет. Лидерство проверяют не свои, а те, кого ты потеряешь. Давид долго смотрел на сообщение. Номер был скрыт. Это мог быть Джексон. Ламар. The Families. FIB. Кто угодно. В Лос-Сантосе анонимные угрозы были почти погодой. Ксавье поднялся на крышу с двумя бутылками воды. — Опять плохие новости? — Просто философия от неизвестного. — Удали. — Нет. — Почему? — Иногда враги случайно говорят полезное. Ксавье сел рядом и протянул воду. — Ты слишком быстро стал серьёзным. — Я всё ещё могу сказать глупость. — Скажи. — Федеральная тюрьма была плохой идеей. — Это не глупость. Это правда. — Тогда я расту. Они сидели на крыше и смотрели на город. Где-то далеко мигали полицейские огни. Где-то ехала скорая EMS. Где-то Weazel News ловили следующий сюжет. Где-то в офисах FIB люди строили схемы, соединяя Ballas, The Families и японскую мафию линиями на доске. — Что будет завтра? — спросил Ксавье. — Завтра мы проснёмся. — Гениально. — Потом проверим людей, маршруты, склады, союзников и слухи. — А потом? — Потом город попробует ударить. — А мы? — А мы сделаем вид, что удивились. Ксавье покачал головой. — Ты невозможный. — Зато читаемый. — Нет, как раз нет. Давид улыбнулся. Впервые за долгое время улыбка не была бронёй полностью. В ней было немного усталости, немного страха и немного настоящего ощущения, что он сам выбрал дорогу, даже если дорога ведёт в огонь. Под утро он спустился с крыши и прошёл по титулу. У стены всё ещё было написано Ballas, а рядом свежая подпись Rivera. Он остановился перед ней. Вчера это выглядело дерзко. Сейчас — как обещание, которое придётся оплачивать каждый день. Старый Ballas, проходивший мимо, остановился рядом. — Лидер. — Что? — Люди спрашивают, когда следующий капт. — Когда научатся не путать смелость с нетерпением. — Им это не понравится. — Мне тоже много что не нравится. — Передать так? — Передай мягче. — Как? — Скажи, что тренировка через час. Старый Ballas кивнул и ушёл. Давид остался у стены ещё на минуту. Потом развернулся и пошёл к площадке, где уже собирались люди. Тренировка была простой и жёсткой. Машины в линию, выход из-под огня, смена укрытий, отход раненого, связь по рации. Давид заставлял повторять одно и то же, пока новички не начали злиться. — Мы не в школе! — крикнул один. — Именно поэтому ошибок меньше прощают, — ответил Давид. — На контенте всё равно будет хаос. — Поэтому порядок учат до хаоса. Ксавье стоял сбоку с блокнотом и отмечал тех, кто слушает, и тех, кто только изображает. The Families прислали пару людей посмотреть тренировку. Японцы прислали одного наблюдателя. Союз уже начинал не просто катать вместе, а учиться друг у друга. После тренировки Давид получил ещё одно сообщение. На этот раз от Джексона. **[Джексон Картер]: Bloods не будут первыми стрелять по тебе. Но если ты поведёшь Ballas на красный район, я не вспомню, сколько тебе лет. Давид прочитал сообщение дважды. Потом ответил. [Давид Ривера]: Если поведу, значит, ты уже сам дал причину. Ответа не было. И это было нормально. Между ними теперь говорили не только слова. Между ними говорили районы. Ксавье подошёл сзади. — Джексон? — Да. — Угрожал? — Предупреждал. — Разница? — В уважении. — Ты всё ещё его уважаешь? Давид убрал телефон. — Да. — Даже после моста? — Особенно после моста. Потому что теперь я знаю, чего боюсь стать. Ксавье не нашёл, что ответить. Иногда Давид говорил так, будто ему было не шестнадцать, а все тридцать лет гетто разом. День тянулся жарко. На титуле Ballas появился порядок. Не идеальный. Не красивый. Но настоящий. Люди знали, кто отвечает за набор, кто за машины, кто за склады, кто за связь с The Families, кто за японцев, кто за разведку госки. Капт-состав перестал быть разрозненной толпой и начал напоминать группу. Вечером Давид снова вышел к стене. Фиолетовый цвет на ней уже не казался чужим. Он всё ещё помнил красный. Но память не была цепью. Скорее шрамом. Шрамы не исчезают, но с ними можно двигаться. А завтра весь Лос-Сантос должен был решить, готов ли он жить по новым фиолетовым правилам. Давид посмотрел на людей, на машины, на рацию и на город за титулом. Он понимал: федеральная тюрьма была только началом. FIB ответит. Bloods решат, кем он для них стал. The Families проверят границы союза. Японская мафия будет считать выгоду. А Ballas будут ждать от него побед. — Ну что, лидер? — спросил Ксавье, подходя рядом. — Что? — Спать будешь? — Нет. — Почему? — Потому что если я усну, город может решить, что без меня справится. — Он справится. — Вот поэтому и не усну. Ксавье вздохнул. — Ты точно больной. — Я говорил это ещё при назначении. Они оба посмотрели на фиолетовую улицу. Вдалеке проехала машина, но не остановилась. Где-то гавкнула собака. Рация на поясе Давида коротко хрипнула и затихла. Вчера он был проблемой Bloods. Сегодня он стал голосом Ballas. Завтра он должен был доказать, что голос может стать законом. Конец второй главы.