Лос-Сантос: город без правил

**Глава 4: Урок английского и красный свет допросной** Утро началось слишком обычным для человека, который за последние дни успел стать лидером Ballas, пережить пуш федеральной тюрьмы, отбить облаву на титул японской мафии и построить в банде отделы так, будто вместо школьной тетради у него в голове лежала карта войны. Давид Ривера шёл к школе №132 с рюкзаком на плече, телефоном в кармане и таким лицом, будто весь Лос-Сантос сегодня должен был вести себя тихо хотя бы до обеда. Но Лос-Сантос не умел вести себя тихо. Даже школа не умела. У ворот уже стояли ученики, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то обсуждал новости Weazel News про гетто, а кто-то делал вид, что не узнаёт Давида, хотя последние слухи разнесли его имя по коридорам быстрее, чем учителя успевали закрывать двери классов. Ксавье шёл рядом, жуя жвачку и держа рюкзак так, будто внутри лежали не учебники, а рация, блокнот заместителя и запасной план на случай, если английский язык объявит капт. — Ты точно хочешь сегодня в школу? — спросил Ксавье. — Нет. — Тогда почему идёшь? — Потому что если лидер Ballas не появится на английском, англичанка подумает, что победила. — У тебя странные враги. — Она задаёт домашку. Это почти госка. Ксавье усмехнулся. Они прошли через ворота и сразу увидели Йохана. Йохан был школьным задирой: высокий, громкий, с вечными дружками по бокам и лицом человека, который считает себя главным, пока рядом нет кого-то действительно опасного. Он стоял у лестницы, толкал младшего плечом и смеялся слишком громко. Йохан заметил Давида и расплылся в улыбке. — О, смотрите, кто пришёл, — сказал Йохан. — Наш гетто-король. Дружки Йохана засмеялись. Давид остановился, но не сразу повернулся. Он сначала посмотрел на младшего, которого Йохан оттолкнул, потом на самого Йохана. — Ты сейчас говоришь со мной или тренируешь рот перед зеркалом? — спросил Давид. — Ты что, теперь крутой стал? — Нет. Просто ты всё ещё тупой. — Осторожнее, Ривера. — С чем? С твоей самооценкой? Она и так травмированная. Ксавье тихо сказал: — Не начинай до первого урока. Мне лень объяснять директору, почему лидер Ballas подрался у расписания. Йохан шагнул ближе. Его дружки тоже напряглись, но никто не полез первым. Школьная смелость работает плохо, когда перед тобой стоит человек, вокруг которого ходят слухи про FIB, Ballas, дропы и федеральную тюрьму. — Думаешь, я тебя боюсь? — спросил Йохан. Давид посмотрел на него спокойно. — Нет. Я думаю, ты очень хочешь, чтобы кто-то поверил, что не боишься. Звонок оборвал разговор. Ученики начали расходиться по классам. Давид прошёл мимо Йохана, слегка задев его плечом. Йохан дёрнулся, но ничего не сделал. — До встречи, король, — бросил он вслед. — Не опаздывай на собственное унижение, — ответил Давид, не оборачиваясь. Из-за этой короткой перепалки Давид и Ксавье опоздали на английский. Когда они вошли в класс, англичанка уже стояла у доски и смотрела так, будто лично поймала их на контрабанде словарей. — Ривера, Ксавье, — сказала она. — Опоздание. — Мы расширяли культурный кругозор в коридоре, — сказал Давид. — К доске. — Уже? — Уже. Класс тихо зашумел. Давид бросил рюкзак у парты и вышел к доске. Англичанка дала ему маркер и открыла учебник. — Переведи предложение, — сказала она. — И объясни время. Давид посмотрел на строчку. Слова на английском выглядели так, будто их специально собрали, чтобы испортить ему утро. — Можно я объясню время по-другому? — спросил он. — Нет. — Сейчас время, когда меня душат заданиями. Класс усмехнулся. Англичанка не оценила. — Ривера. — Ладно. Он начал переводить, делая это на удивление нормально. Ксавье смотрел с места и даже приподнял бровь, будто не ожидал, что Давид помнит хоть что-то кроме маршрутов, отделов и тревожных кодов. — Неплохо, — сказала англичанка. — А теперь второе. — Вы меня сегодня решили прокачать? — Я решила проверить, есть ли у тебя знания кроме уличного остроумия. — Опасный эксперимент. Она отвернулась к доске, чтобы написать новое предложение. Давид на секунду посмотрел на класс, поднял руку и показал ей фак за спиной. Несколько учеников беззвучно прыснули. Ксавье закрыл лицо ладонью, но плечи у него тряслись от смеха. На третьем ряду сидела Молли. Блондинка, аккуратная, с дорогим пеналом и взглядом, который обычно не задерживался на таких, как Давид. Но сегодня она смотрела. Слишком внимательно. Не как на хулигана. Не как на слух. Скорее как на человека, который неожиданно стал интереснее всех правильных парней вокруг. Давид заметил её взгляд, но сделал вид, что не заметил. Ему сейчас было не до этого. Телефон в кармане снова завибрировал. Он вернулся на место, сел, открыл экран под партой и увидел сообщение от неизвестного. **Неизвестный:** Школа делает тебя обычным. Гетто делает тебя нужным. Интересно, где тебя проще сломать? Давид нахмурился. Сообщение было коротким, но неприятным. Этот неизвестный уже писал ему раньше и влезал в рацию. Давид понимал: это не школьная шутка. Это кто-то из FIB или рядом с ними. Кто-то, кто следит не только за Ballas, но и за его обычной жизнью. Он начал печатать ответ. **Давид:** Попробуй сломать домашкой. Тут многие пытались. Ответ пришёл почти сразу. **Неизвестный:** Ты шутишь, когда боишься. Давид посмотрел на экран, и на секунду улыбка исчезла. Неприятно, когда враг угадывает слишком близко. С соседней парты на него повернулась девочка по имени Лиза. В классе её не любили, потому что она вечно стучала учителям, записывала, кто списывает, и говорила таким голосом, будто у неё в рюкзаке лежит личный кодекс штата. — Убери телефон, — прошипела Лиза. — Или я расскажу учителю. Давид медленно повернул голову. — Иди нахуй, дочь шлюхи, — тихо сказал он. Класс услышал. Сначала повисла тишина, потом кто-то усмехнулся, потом ещё несколько человек. Лиза побледнела, открыла рот, но ничего не сказала. Она резко отвернулась и продолжила писать в тетради, будто записи могли защитить её от унижения. Ксавье наклонился ближе. — Ты сейчас сделал минус одну свидетельницу на контрольной. — Она сама объявила войну. — Это была не война, это донос. — Госка начинается с малого. Англичанка повернулась. — Что там смешного? — Английский язык, — сказал Давид. — Ривера, ещё одно слово — и пойдёшь к директору. — Одно слово. — Что? — Молчу. Класс снова едва сдержал смех. Молли смотрела на Давида ещё внимательнее. В её взгляде было не просто любопытство. Там было что-то завлекающее, опасное по-своему, но Давид сразу закрыл эту тему внутри себя. Он был лидером Ballas. У него были отделы, союзники, FIB, Bloods, The Families, японская мафия и неизвестный, который писал ему во время урока. Романтика в такой жизни выглядела как лишняя мишень. Тем временем на титуле Ballas всё шло без него. Моррис построил людей у стены, где обычно выдавали премии. Дисциплина держала строй, Рико проверял новых, Винс спорил с крайм-отделом о маршрутах, а Дарио уже рисовал на капоте линии возможного выезда. — Сегодня дроп возможен? — спросил один из Ballas. — Сегодня возможно всё, — ответил Моррис. — Поэтому стоим ровно. — Нам сказали премии. — Премии будут после выдачи оружия. Из гаража начали выносить Special Rifle и ящики патронов. Люди оживились, но Моррис сразу поднял руку. — Не толкаться. Получил Special Rifle, получил патроны, проверил магазин, отошёл. Кто начнёт махать оружием на титуле, получит не премию, а разговор со мной. — А разговор страшнее FIB? — спросил новичок. — FIB хотя бы иногда читает права. Новичок сразу замолчал. На уроке английского Давид снова открыл телефон. Ксавье, сидевший рядом, наклонился ближе и шёпотом сказал: — Молли на тебя смотрит. — И? — Прям засматривается. — Пусть смотрит. Глаза для этого. — Она, кажется, влюбилась. — Мне похуй. — Жёстко. — Мне не до отношений и не до секса. Я лидер. У меня люди, союз, отделы, FIB на хвосте и неизвестный психолог с дешёвыми сообщениями. — То есть если любовь, то только после отчёта Морриса? — После отчёта Морриса любовь сама уйдёт. Ксавье тихо засмеялся. Англичанка снова посмотрела на них, но звонок спас ситуацию. Урок закончился, класс начал собираться. Давид закинул рюкзак на плечо и уже хотел выйти, когда к нему подошла Молли. Она двигалась уверенно, но чуть медленнее обычного. Светлые волосы падали на плечи, в руках она держала тетрадь, а улыбка у неё была такой, будто она заранее знала, что большинство парней сказали бы да. — Привет, — сказала Молли. — Привет, — ответил Давид. — Может быть, погуляем сегодня? Ксавье за спиной Давида сделал лицо человека, который очень хочет услышать ответ, но делает вид, что ему всё равно. Давид посмотрел на Молли спокойно. Он понимал, чего она хочет: интереса, опасности, ощущения, что рядом с ним можно прикоснуться к миру, о котором обычно шепчутся. Может быть, ей нравился он. Может быть, ей нравилась легенда вокруг него. Разницы сейчас почти не было. — Нет, — сказал Давид. Молли моргнула. — Просто нет? — Просто нет. — Почему? — Потому что я плохой вариант для прогулок. — Я не боюсь. — Это не делает меня хорошим вариантом. Он обошёл её и вышел в коридор. Ксавье догнал его через пару шагов. — Ты только что отказал самой заметной блондинке класса. — Я заметил. — И ничего? — Ничего. — Ты реально либо лидер, либо мёртвый внутри. — Иногда это одно и то же. Коридор шумел. Ученики переходили между кабинетами, кто-то бегал, кто-то спорил у шкафчиков. Давид шёл без цели, просто чтобы не стоять на месте. Потом он увидел Молли у окна. Рядом с ней стоял Йохан. Он опирался рукой о стену рядом с её плечом и говорил слишком близко. Молли выглядела раздражённой. Она пыталась отойти, но Йохан шагал вместе с ней, улыбаясь своей тупой уверенной улыбкой. — Я же сказал, погуляем после школы, — говорил Йохан. — Я сказала нет, — ответила Молли. — Да ладно, не строй из себя. Давид подошёл молча. Ксавье увидел его лицо и сразу понял, что разговор сейчас станет коротким. — Йохан, — сказал Давид. Йохан повернулся. — Опять ты? Давид толкнул его в грудь. Йохан отступил на шаг, ударился спиной о шкафчик и разозлился. — Ты что творишь? Давид ударил его по животу. Не так, чтобы сломать, но достаточно, чтобы выбить воздух и всю школьную наглость сразу. Йохан согнулся, хватая ртом воздух. Давид наклонился к его уху. — Не приставай к девушкам, — тихо сказал Давид. — Второй раз объяснять буду больнее. Йохан ничего не ответил. Он просто впитывал боль и пытался не упасть на колени перед всем коридором. Молли смотрела на Давида широко раскрытыми глазами. — Ты в порядке? — спросил Давид. — Да, — тихо ответила Молли. — Тогда иди на урок. Она кивнула и ушла. Давид пошёл дальше по коридору, будто ничего не произошло. Ксавье догнал его и покачал головой. — Ты отказал ей, потом спас её от Йохана. Это очень плохо для твоего плана «мне похуй». — Я не спасал. Я корректировал поведение Йохана. — Конечно. Социальная педагогика кулаком. — Работает быстрее дневника. Следующие два урока прошли странно спокойно. Давид отвечал мало, в телефон смотрел осторожнее, а неизвестный больше не писал. Это было хуже, чем сообщения. Тишина от врага всегда означает, что он либо думает, либо уже действует. На большой перемене Давид и Ксавье ушли в туалет на втором этаже. Там было пусто, если не считать старой трещины на зеркале и надписи на стене, которую кто-то пытался стереть, но только размазал. Ксавье сел на подоконник. — Представь, если бы Молли была гетто-ящеркой, — сказал он. — Не представляю. — Почему? — У неё пенал дороже, чем половина машин на титуле. — Именно поэтому смешно. Молли в фиолетовой бандане, с Special Rifle, орёт в рацию: «Давид, я держу фланг». Давид всё-таки усмехнулся. — Она бы сначала спросила, сочетается ли бандана с кроссовками. — А Йохан захотел бы вступить в Ballas? — Его Моррис выгнал бы на этапе стойки. — Почему? — Он бы стоял слишком тупо. — Это не нарушение. — Для Морриса нарушение. Ксавье засмеялся. — А если серьёзно? Если Йохан завтра придёт и скажет: «Давид, хочу в Ballas». — Скажу ему начать с извинений перед всеми, к кому он приставал. — То есть он не вступит. — Именно. — А Молли? — Что Молли? — Если она реально влюбилась? Давид посмотрел в зеркало. В трещине его лицо делилось на несколько кусков: школьник, лидер, бывший Bloods, новый Ballas, цель FIB. — Ей нравится не я, — сказал он. — Ей нравится история вокруг меня. — А если ты ошибаешься? — Тогда ей всё равно не повезло. — Ты иногда звучишь слишком грустно для человека, который пнул FIB с крыши. — Это была физкультура. После уроков Давид вышел из школы один. Ксавье задержался, потому что учитель поймал его за несданную работу. Давид шёл по тротуару, держа телефон в руке. На титуле всё было спокойно: Моррис отписался, что оружие выдали, Винс сообщил о возможном маршруте дропа, Рико прислал список новичков, Дарио попросил вечером обсудить капт. Потом пришло новое сообщение от неизвестного. **Неизвестный:** Школа закончилась. Теперь начнётся урок, который ты не прогуляешь. Давид остановился. Улица перед ним на секунду стала слишком тихой. Он поднял голову, но не увидел ничего необычного. Машины ехали, люди шли, где-то смеялись младшие школьники. Потом у него резко потемнело в глазах. Он успел сделать только один шаг назад. Кто-то оказался за спиной, ткань или рука закрыла рот, в нос ударил резкий химический запах. Мир качнулся, телефон выпал из пальцев, асфальт поднялся слишком близко, а потом всё исчезло. Когда Давид открыл глаза, первым он увидел лампу. Белую, холодную, слишком яркую. Потом серый потолок. Потом металлический стол. Руки были пристёгнуты к стулу. Голова гудела, во рту был привкус химии, а воздух пахнул пластиком и старым кофе. Он сидел в допросной. Перед ним стоял сотрудник FIB в маске. На груди был жетон: **[FIB | CID | №123387]**. Маска скрывала лицо, но голос, когда он заговорил, был спокойным. Слишком спокойным. Именно такие голоса пишут анонимные сообщения и считают людей фигурами на доске. — Итак, Давид Ривера, — сказал сотрудник FIB. — Приступим к допросу. Давид моргнул, пытаясь собрать фокус. Потом медленно усмехнулся. — Пошёл ты нахуй, — сказал он. Сотрудник FIB не удивился. Он будто ждал именно этого ответа. — Ожидаемо. — Тогда зачем спрашивал? — Я не спрашивал. Я начал. — Начал плохо. Сотрудник положил на стол папку. На обложке не было имени, только номер дела и несколько фотографий. Давид успел заметить снимок титула Ballas, кадр у клуба «Каблук», машину у японского квартала и размытое фото со школьного двора. — Ты думаешь, что гетто защищает тебя, — сказал FIB. — А ты думаешь, что маска делает тебя страшным. — Нет. Маска делает меня удобным. — Для чего? — Чтобы ты говорил не с человеком, а с системой. Давид хотел ответить, но в этот момент свет мигнул. Один раз. Второй. Потом лампа резко погасла. На секунду допросная утонула в полной темноте. Затем включились красные аварийные огни. Где-то за стеной завыла сигнализация. Сначала тихо, потом громче, пока звук не заполнил всё помещение. Сотрудник FIB резко повернул голову к двери. — Что за... По коридору раздались крики. Потом выстрелы. Потом глухой удар, будто кто-то выбил дверь или ворота. Красный свет мигал по стенам допросной, делая маску агента похожей на лицо из кошмара. Рация сотрудника FIB ожила хриплым голосом. **[FIB | Внутренний канал]:** Нападение на офис! Повторяю, нападение на офис! Все группы к нижнему уровню! Код красный! Давид медленно поднял голову. Улыбка вернулась, но теперь в ней уже не было школьного троллинга. Это была улыбка человека, который понял: его люди или союзники нашли ход быстрее, чем FIB ожидали. — Кажется, урок отменяется, — сказал Давид. За дверью снова прогремели выстрелы. Сигнализация орала всё громче. Красные огни били по столу, по папке, по жетону **[FIB | CID | №123387]** и по лицу Давида. Сотрудник FIB достал оружие. Давид посмотрел на него и тихо сказал: — Ну что, система, теперь побегаешь? Дверь допросной дёрнулась от удара снаружи. Потом ещё раз. И глава оборвалась на третьем ударе, когда красный свет залил комнату полностью, а за стеной начался настоящий пуш офиса FIB. **Конец четвёртой главы.**